Мировоззренческие и методологические ориентиры развития военно-научного знания
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 1/1996, стр. 41-46
Мировоззренческие и методологические ориентиры развития военно-научного знания
Полковник М.Н.ШАХОВ,
доктор философских наук, профессор
В ПОСЛЕДНЕЕ время в военной печати вновь развернулась дискуссия по проблеме содержания, структуры и классификации военно-научных знаний. Творческое обсуждение всех связанных с этим вопросов представляется важным и актуальным в условиях раскрепощения и переориентации общественного сознания России на новые мировоззренческие позиции под воздействием существенных изменений внешнеполитической и внутренней обстановки. Не вызывает сомнений точка зрения, которой придерживается большинство военных ученых, что в основе структурирования военно-научных знаний лежит объектно-предметная классификация, разграничение и выделение определенных групп объективных процессов и явлений военного дела с присущими им закономерностями возникновения, развития и функционирования.
Отдавая должное идеям, высказанным при обсуждении данной проблемы, считаем необходимым обратить внимание на те изменения, которые происходят в системе военно-научных знаний. Как известно, раньше непосредственной мировоззренческой и методологической основой военной науки и практики выступало марксистско-ленинское учение о войне и армии. Философские, экономические и социально-политические аспекты войны и армии рассматривались исключительно с позиций марксизма-ленинизма. Но в последние годы обществоведение в России освобождается от господства одной идеологии и научной парадигмы. Сегодня оно уже в значительной мере деполитизировано, деидеологизировано и стало плюралистическим. Социальная философия, экономическая теория и политология, ставшие более независимыми и самостоятельными отраслями научного знания, исследующего проблемы войны и армии, должны, видимо, занять свое место в военно-социологической (или военно-социальной) подсистеме общей системы военно-научных знаний. Кстати, усиление других обществоведческих отраслей этими тремя мощными пластами явилось одним из аргументов в пользу вывода о формировании военно-социальной теории в рамках системы знаний о войне и армии. Что же касается мировоззренческого и методологического фундамента системы военно-научных знаний, то его составляют наиболее общие положения и выводы военно-общественных, военно-специальных и военно-прикладных (специфических) отраслей данной системы.
В современных условиях, на наш взгляд, более правомерно вести речь не о системе военно-научных знаний, а о системе научных знаний о войне, мире и армии. На этот счет можно привести достаточно аргументов. К концу 70-х - началу 80-х годов, когда была глубоко осознана роль вооруженных сил как фактора мира и предотвращения войны, военные обществоведы стали все чаще говорить не об учении о войне и армии, а об учении о войне и мире (или о войне, мире и армии). И сегодня нельзя отрицать роль вооруженных сил в осуществлении миротворческих операций, в том числе на территории бывшего СССР. Современные реалии таковы, что мир в значительной мере поддерживается и военно-силовыми компонентами, а не только средствами политического партнерства. Значит, в рамках системы военно-научных знаний нельзя игнорировать проблемы мира как состояния общественных отношений, миротворческой роли армии, диалектики невоенных и военных средств защиты мира и т.п. Хотя, конечно, степень постановки и рассмотрения данной проблематики должна быть ограничена аспектом «мир как отрицание войны» или «армия как субъект мира».
Структура системы знаний о войне, мире и армии не должна быть усложненной и труднодоступной для восприятия.
На наш взгляд, она может включать: мировоззренческие ориентиры и методологические основы; подсистемы военно-социального знания, военно-специального знания и военно-специфических (прикладных) отраслей знания; военную доктрину государства.
Подсистема военно-социального знания занимает буферное положение между обществоведением и «военноведением». В ее содержание входят философские, экономические, политологические, социологические, исторические, психологические, педагогические, правовые, дипломатические и другие результаты приложения соответствующих отраслей обществоведения к войне, миру, армии, а объектом изучения выступают война, мир и армия как конкретно-исторические общественные явления.
Подсистему военно-специального знания составляет ряд отраслей собственно военного знания, исследующих преимущественно закономерности вооруженной борьбы, подготовки и строительства вооруженных сил в мирное и военное время. В нее входит то, что называют военной наукой, в частности: общая теория военной науки, теория военного искусства (стратегии, оперативного искусства и тактики), строительства вооруженных сил, теория воинского обучения и воспитания, управления войсками (силами). Принципы, законы и категории отраслей этой подсистемы выступают как специфические по отношению к первой подсистеме, но как более общие по отношению к отраслям третьей подсистемы.
Подсистема специфических, военно-прикладных отраслей знания объединяет в себе множество частных слоев военно-научного знания. Одни из них являются в какой-то мере производными от первых двух подсистем, другие - более конкретным приложением общественных, естественных и технических видов научного знания к исследованию относительно узких областей военного дела. Таковы, например, теории видов вооруженных сил, родов войск, теория вооружений, обеспечения (боевого, технического, тылового), теория АСУВ и др. Названные отрасли, с одной стороны, могут быть локально ограниченными, а с другой - их проблематика может носить комплексный характер и отчасти охватывать военно-социальные и военно-специальные вопросы.
Особое место в системе научных знаний о войне, мире и армии занимает военная доктрина государства. Ее содержание составляют принципиальные положения и выводы трех названных подсистем, получившие официальное признание в обществе, юридическое закрепление в государстве и принятые к руководству в военно-политической деятельности. Другими словами, военная доктрина - это «военная идеология» государства на конкретно-историческом этапе его развития. Это нормативно-теоретическое знание, имеющее военно-правовой статус.
В военной доктрине, как представляется, целесообразно выделять три основные стороны (части): военно-социальную, военно-специальную и военно-специфическую (возможно - военно-техническую). Такое понимание ее структуры, на наш взгляд, вполне согласуется с содержанием названных подсистем научных знаний о войне, мире и армии. Первая сторона базируется на современных выводах военно-социальной теории, вторая - на актуальных положениях военно-специальной теории, а третья содержит необходимые выводы из военно-технических и других специфических отраслей военно-научного знания.
Система военно-научных знаний постоянно претерпевает изменения. Однако динамизм развития ее элементов далеко не одинаков. К примеру, большей устойчивостью обладает мировоззренческий и методологический фундамент, хотя и здесь произошли существенные сдвиги, обусловленные новыми реальностями в мире, в том числе и в нашей стране.
Сейчас уже можно констатировать расширение социально-философского поля военно-социальной теории в рамках единой системы знаний о войне, мире и армии. Если раньше его основу составляли преимущественно положения и выводы исторического материализма, то сегодня общие проблемы войны, мира и армии исследуются на базе позитивных результатов отечественной и зарубежной социально-философской мысли домарксистского, марксистского и современного периодов. При этом востребуются и те социально-философские парадигмы, которые ранее подвергались ожесточенной критике. Это, в частности, выводы зарубежной философии истории, экзистенциальной философии, философской антропологии, позитивистской философии, а также русской философии, в том числе философии русского зарубежья.
Ныне социально-философской теорией осознано излишне жесткое противопоставление общественного бытия и общественного сознания, обнаружена известная ограниченность линейно-формационного подхода к истории, понята недостаточность базисно-надстроечной иерархии элементов общественного организма и их однозначной зависимости от состояния материально-экономических отношений, признана неправомерность абсолютизации роли классовой борьбы и радикально-революционного пути общественных преобразований, выявлен утопический характер стремления утвердить политическими средствами принципиально новый тип демократии в России без учета ее экономической зрелости, а также исторических, политических и национально-культурных традиций. Философия войны, мира и армии стала базироваться на признании цивилизационного подхода к анализу исторического процесса и современного мира, обосновании многовариантности путей и способов социальной модернизации.
Так, проблему типологии войн уже трудно решить с позиций только формационного подхода к истории и деления стран мира по устаревшей дихотомии «капитализм - социализм». Исторические типы войн необходимо различать в соответствии с общепризнанной периодизацией мировой истории, а типология межгосударственных войн и вооруженных конфликтов современности может быть построена на основе анализа противоречий между государствами различных типов, потоков, очагов и центров притяжения современной цивилизации. При этом по уровню (типу) все государства современного мира можно разделить на три основные группы: слаборазвитые государства доиндустриальной (аграрной) цивилизации, среднеразвитые - индустриальной цивилизации и высокоразвитые - постиндустриальной (техногенной) цивилизации. Кроме того, современный мир делится на цивилизационные потоки (по характеру общественно-исторического движения) и исторически сложившиеся цивилизационные очаги во главе с центрами притяжения. Исходя из этого могут быть выделены следующие типы возможных войн: войны между государствами различных цивилизаций, войны и вооруженные конфликты между государствами одного типа (уровня) цивилизации, войны и конфликты между государствами различных потоков и очагов цивилизации, войны и конфликты внутри каждого потока и очага современной цивилизации. Наконец, исторический и цивилизационный подходы к классификации войн и вооруженных конфликтов дополняются разграничением их по военно-техническим и масштабным основаниям (признакам).
Новым ориентиром обновления мировоззренческих и методологических основ системы военно-научных знаний стало усиление их гуманистической направленности. Это произошло прежде всего на базе обогащения социальной философии позитивными достижениями экзистенциальной философии и философской антропологии, которые раньше изучались и развивались преимущественно на Западе.
Социальная философия освободилась от преувеличения роли и признания профессивной значимости вооруженно-революционного насилия в истории. Сегодня ясно осознано, что при разрешении острых социальных противоречий возможен как радикально-революционный, так и эволюционно-реформистский вариант действий. Однако с точки зрения политических профамм различных субъектов исторического процесса, как показала практика, более гуманным и целесообразным является второй вариант социальной модернизации, поскольку он менее разрушителен, более предсказуем и управляем, исключает крайние формы насилия и протекает в допустимых законом формах. Кроме того, исторический опыт свидетельствует, что обращение тех или иных политических движений к вооруженно-насильственному пути разрешения социальных противоречий, как правило, сопровождается правовым нигилизмом, нравственным релятивизмом и сдвигает ось политической жизни общества вправо.
Как уже отмечалось, до начала 80-х годов философско-мировоззренческие основы системы военно-научных знаний рассматривались лишь применительно к войне и армии. В дальнейшем они стали все больше дополняться актуальными вопросами философии мира, в частности проблемами ее возникновения и развития, анализа ее основных понятий, соотношения войны и мира в истории, взаимодействия насильственных и ненасильственных средств обеспечения мира, способов предотвращения войны, миротворческой роли вооруженных сил и т.п. Данная переориентация сыграла и будет играть плодотворную роль в обосновании миролюбиво-гуманистической направленности военной политики и военной доктрины Российского государства, наполнении воинской деятельности гуманистическим смыслом и содержанием, что выражается в правильной оценке роли и места военной силы в обуздании агрессии. Здесь, однако, возможны и реальны три позиции. Существует философия ненасилия, которая налагает абсолютный запрет на применение силы. В противовес ей философия воинствующих «ястребов» полностью оправдывает применение силы для решения политических, экономических и иных проблем. Но наиболее рациональна, на наш взгляд, третья позиция, согласно которой, с одной стороны, в определенных условиях допустимо применение силы для пресечения агрессии, а с другой - не может быть абсолютного оправдания применению силы даже при обуздании агрессии. Наш выдающийся соотечественник - философ русского зарубежья И.А.Ильин отмечал, что «нельзя налагать абсолютный запрет на применение силы и меча, но и нельзя возносить силу и меч на высоту святости и совершенства».
Философско-мировоззренческие основы системы военно-научных знаний в последнее время обогащаются и за счет их переориентации с классово-идеологических на цивилизационно-культурные и геополитические реальности. Речь идет о приоритетном учете при рассмотрении теоретических проблем оборонного строительства, военной безопасности и защиты Отечества таких постоянно действующих факторов, как евразийское, на стыке двух цивилизаций (западной и восточной) расположение России, ее широчайший территориальный размах и огромная протяженность границ, многонациональный состав населения, глубинные истоки национальной гордости и патриотизма российского воинства. Правильное осмысление геополитических реальностей современной России позволяет более обстоятельно подойти к решению важнейших проблем военной политики, какими являются определение национальных интересов России, оценка и прогнозирование военно-политической обстановки в различных регионах, выявление рациональной численности Вооруженных Сил, оптимальное размещение воинских контингентов на территории страны, формирование организационной структуры армии и флота и др.
Наконец, в плане углубления и корректировки методологических основ системы военно-научных знаний назрела необходимость в уточнении и обогащении содержания ее фундаментальных категорий, к которым относятся «война», «мир», «армия», «причины войны», «источники военной опасности» и др. Дело в том, что до последнего времени данные категории понимались преимущественно политологически и с позиций лишь марксистско-ленинской концепции общественного развития. Поскольку раньше политологической науки у нас фактически не было, совпадение политологического и социально-философского содержания названных категорий не вызывало сомнений. Как только в стране стала развиваться политология и ее специальный раздел - военная политология, обнаружились недостатки и ограниченность социально-философской трактовки фундаментальных категорий системы военно-научных знаний.
На наш взгляд, отмеченное касается прежде всего общего понимания сущности войны как продолжения политики классов и государств вооруженно-насильственными средствами. Это классическое определение войны, впервые сформулированное К.Клаузевицем, наполненное классовым содержанием в марксизме-ленинизме, носит ярко выраженный политологический характер и обнаруживает свою ограниченность в качестве наиболее общего социально-философского определения. Универсальное, общее понимание сущности войны должно опираться на категории предельной степени общности и не отрицать, а вбирать в себя социально-политическую природу войны. Кроме того, в названном определении фиксируется преимущественно рациональная природа войны, подчиненная рассудку и здравому смыслу. Однако война, как крайне антиномичное явление и социальное бедствие, имеет еще и иррациональную природу. Не случайно наш соотечественник Н.А.Бердяев называл войну «опытным опровержением рационалистического взгляда на историю», «ибо поистине народы должны периодически сходить с ума, чтобы воевать».
В наиболее общем и широком смысле война - это не только продолжение и средство политики, но и определенное состояние общественных отношений, называемое конфликтом. Конфликт, как крайне острая стадия развития и разрешения противоречий, наличествует и проявляется на всех уровнях социальной организации (межличностном, межгрупповом, межнациональном, межгосударственном, международном). С позиций общей теории конфликтов, как представляется, можно сформулировать социально-философское определение войны, учитывая в нем такие ее существенные признаки, как антиномичность и диалектически противоречивая природа, конфликтность состояния общественных отношений, насильственный характер субъектов противодействия, наличие и достижение политических целей сторон массированным применением вооруженных средств. Как вариант предлагаем такое определение войны: «Война - это конфликтное состояние общественных отношений, при котором политические цели государств, народов и отдельных социальных слоев достигаются насильственным противодействием с массированным применением вооруженных средств».
Как видим, предложенное определение войны не противоречит общепризнанным взглядам. Аналогично и сущность мира может трактоваться как осуществление политики государств и народов ненасильственными средствами. Здесь также, на наш взгляд, назрела необходимость уточнения, а возможно, и смены методологических ориентиров, в результате чего определение мира приобретает иную социально-философскую окраску. Более того, многие общетеоретические проблемы войны, мира и армии можно было бы рассматривать в рамках научной отрасли знания, называемой военной конфликтологией. Это позволило бы обрести «второе дыхание» теоретической разработке военно-социологических проблем, сделать определенные прорывы на этом фронте, быстрее освободиться от «родимых пятен» прошлого и легче интегрироваться с позитивными достижениями западной социологии военных конфликтов.
Таковы лишь некоторые современные философско-мировоззренческие и методологические ориентиры, позволяющие, на наш взгляд, по-новому осмыслить актуальные проблемы построения и развития системы научных знаний о войне, мире и армии. Конечно, мировоззренческие основы и методологические ориентиры не сводятся лишь к тому, о чем шла речь в данной статье. Они, как уже отмечалось, формируются на базе фундаментальных положений и выводов всех отраслей военно-научного знания. Но и рассмотрение лишь общих мировоззренческих и методологических основ показывает, что главные реалии внешней и внутриполитической обстановки настоятельно требуют мировоззренческой и методологической переориентации, дальнейшего развития и обогащения современной системы военно-научных знаний. Творческие дискуссии по ряду наиболее актуальных проблем войны, мира и армии еще впереди.
