ГРУЗИЯ возвращение истории

Внешняя политика

Обозреватель - Observer

Точка зрения

ГРУЗИЯ: возвращение истории?

С. ЛАВРЕНОВ, кандидат философских наук

В>силу своего утильного геополитического положения Грузия на протяжении многих веков оказывалась в эпицентре ожесточенной схватки соседей, претендующих на ее земли. Одновременно история грузинского государства была пронизана острым соперничеством собственных княжеств и царств. В подобной обстановке независимость страны нередко оказывалась под вопросом. На протяжении XVI-XVIII вв. Грузия часть за частью теряла свою территорию. Турция захватила важнейшие культурные очаги Грузии - Самцхе-Саатаваго, Аджарию, Лазеги, огнем и мечом распространяла ислам в этих древнейших христианских землях. В свою очередь, иранские поработители совершали опустошительные набеги на Картли и Кахети. Ирану, правда, не удалось покорить Восточную Грузию. Агрессивные соседи и властолюбивые грузинские князья довели страну до состояния полного упадка. И только горный национальный дух, в минуту испытаний объединявший грузинский народ, удерживал страну от полного развала. Но, в конце концов, настал тот роковой исторический момент, когда Грузия была вынуждена обратиться к единственному выходу - искать покровительство сильного и в то же время наименее опасного соседа, каковым и оказалась Россия.

В 1713 г. в г.Георгиевске между Российской империей и Картли-Кахетинским царством, наиболее сильным в Восточной Грузин, был заключен договор, вошедший в историю под названием Георгиевского трактата. Для Грузии этот договор означал разрыв кольца враждебных соседей, утверждение мирной жизни и восстановление взаимоотношений с христианским цивилизованным миром, от которого эта страна была оторвана еще с XV века. Был он выгоден и для России скорее в стратегическом, чем в тактическом смысле: он означал закрепление ее позиций на ближневосточном плацдарме и достижение новых успехов в борьбе за расширение и безопасность южных границ.

Впоследствии в грузинской исторической науке это событие было охарактеризовано как "наименьшее зло". И во многом справедливо. "Наименьшим" это зло было потому, что, говоря словами известного грузинского мыслителя И.Чавчавадзе, "утихомирилась давно уже не видавшая покоя, усталая страна, вздохнула от разрушения, от вечных войн и борьбы". Вступив в состав России, Грузия смогла восстановить свою национальную целостность. Этому способствовали успехи России в войнах против Турции. В условиях совместной жизни с Россией в определенной степени ускорилось социальное развитие Грузии. "Злом" это событие, тем не менее стало потому, что Грузия превратилась, по выражению В.И.Ленина, в сану из "внутренних колоний" России со всеми вытекающими отсюда последствиями. Все приобретенные ею территории Россия рассматривала как "внутренние" колонии. Подход к ним был един - нивелирование социально-экономической жизни. Согласно Георгиевскому договору, Грузия во внутренних делах должна была остаться независимой, а династические права царского дома Багратиони - неприкосновенными. События 1801 г. развеяли эти надежды. Государственность Восточной Грузии была фактически ликвидирована. Присоединение Грузии не прошло бесследно и для России. "Грузинский" вопрос стал одним из наиболее острых в отношениях России и Турции, требовавшей расторжении союза с Картли и Кахети. Этот вопрос стал одним из поводов ожесточенных русско-турецких войн, сотрясавших XIX век.

Еще более болезненно происходило сближение России с Западной Грузией, несмотря на хроническую раздробленность последней. Основная политическая единица Западной Грузии - Имеретинское царство - само претендовало на роль объединителя и защитника области. Дело дошло до того, что в целях противодействия российской экспансии царь Имеретии Соломон II взял в заложники сына царицы Анны Константина. Не собиралась отказываться от плодородной Аджарии, включавшей морской порт Поти, и Турция.

Но и в этом случае Западную Грузию подвела междоусобица. Сначала пса протекторат России попросилась Мегрелия, затем Гурия и Абхазия. Оставшись в изоляции, вынуждена была последовать за ними в 1804 г. и Имеретия. Так, шаг за шагом, осколок за осколком под российским "зонтиком" собралась воедино вся грузинская земля. "Логика истории показала, - говорил в 1980 г. на тот момент первый секретарь ЦК КП Грузии, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Э.Шеварднадзе, - что именно присоединение к России спасло Грузию от физического и духовного уничтожения. Именно с приходом русского брата на Кавказ здесь воцарились мир и спокойствие к был положен конец грабежам к разбою, безнаказанно чинимому в течение столетий шахским Ираном и султанской Турцией".

Факты, однако, свидетельствуют о том, что Грузия, как и другие народы царской России, практически лишилась политических прав и подвергалась самоуправству со стороны царских властей. Здесь не были проведены полностью даже те куцые реформы, которые внедрялись в Центральной России.

Однако до февральской революции и в особенности до образования Грузинской демократической республики, просуществовавшей неполных три года, национальный вопрос в Грузни практически не поднимался. Причина заключалась в том, что все национальные меньшинства в Российской империи угнетались царским режимом практически в одинаковой степени, и грузины не ощущали себя "ущемленными" по сравнению с другими. Националистический "вирус" выражался чаще всего во многочисленных дискуссиях по национальному вопросу среди местной политизированной интеллигенции, пик которых пришелся на период между 1907 и 1917 гг.

Дискуссии завершились тем, что большая часть меньшевистской, наиболее авторитетной политической партии во главе со своим лидером Жордания, высказалась в случае приобретения Грузией независимости за предоставление национальным меньшинствам (абхазам. осетинам и др.) национально-культурной автономии. Другая часть меньшевистской партии во главе с Чхенкели выступила за их более высокий статус - за национально-территориальную автономию. После февральской революции все грузинские партии поддержали правительство Керенского. Ни одна из них не выдвинула лозунга полного отделения от России. Будущее Грузии мыслилось в рамках федеративных связей с Россией. Расхождение проявлялось лишь в том, каков должен быть круг вопросов, подлежащих компетенции национального самоуправления.

Ситуация совершенно изменилась после Октябрьской революции. Курс был взят на полный разрыв с Россией. В начале, однако, вследствие своих ограниченных политических и военных возможностей Грузия пошла на временное объединение с другими закавказскими республиками. По инициативе грузинских меньшевиков и при поддержке националистических партий Армении и Азербайджана было образовано единое закавказское правительство - Закавказский комиссариат, "мертворожденное дитя", просуществовавшее чуть более полутом' Этот политический шаг не спас Грузию от оккупации и последующего разграбления скачала турецкими, затем немецким и английским оккупационными войсками.

Натиску "победоносного шествия" Советской власти Грузия сопротивлялась аи последнего. И, возможно, поэтому вызывала особую симпатию западноевропейского сообщества. Ни одни из эпизодов гражданской войны в России не привлекал к себе столь пристального внимания со стороны общественной Западной Европы. Свидетельством этому явился визит в Грузию со специальной миссией лидеров II Интернационала: Каутского, Вандервельде и др. в сентябре 1920 г. В ходе этого визита говорилось о перспективах сохранения "демократической" Грузин перед угрозой большевизма, и мало кого волновал национальный вопрос. А он фактически изнутри сотрясал независимую Грузию. Пророческая ныне звучат слова "отца" демократической республики Грузии Н.Жордания, сказанные в феврале 1918 г. на заседании Закавказского сейма: "У нас в Закавказье очень много наций, часто перемешанных друг с другом. Как каждой из этих наций дать самоуправление так, чтобы она не мешала другой? Это основная и самая трудная проблема. На основании чего мы можем решить эту проблему? Я должен сказать, что единственное основание, единственный базис, на котором мы должны строить эту постройку, - есть равноправие наций. Если какая-нибудь партия или нация поставит требования великодержавного характера, а великодержавные требования могут ставить и маленькие нации, если у нас будут требования империалистические - мы должны сказать, что у нас несомненно национального мира не будет".

"Национального мира" и не было, потому что наделе эти "империалистические" требования и были предъявлены Грузией во отношению к своем национальным меньшинствам. Многочисленные восстания, вызванные национальным притеснением, прокатились по Грузин я 1918 - 1919 гг., но были отнесены к проискам или местных армян, или осетин, якобы замышлявших разрушение молодого демократического государства. Методы борьбы против них были выбраны, однако, самые не демократические.

Когда меньшевики объявили Грузию независимым государством, то жители Южной Осетии, уже испытавшие пока еще публицистические наскоки грузинских меньшевиков, решили отстаивать свою автономию, которой фактически за время революции они уже пользовались. Следует отметить, что осетины придерживались советской ориентации и, имея автономию, без сомнения, осуществили бы у себя советский строй. Причем подобная ориентация осетин обусловливалась не особыми симпатиями к большевизму, а стремлением любым способом уйти из-под опеки грузин. Последнее обстоятельство сыграло немалую роль в неприятии грузинским руководством самой идее широкой автономии для осетин. Единственное, на что оно было согласно, - это предоставление для осетин национально-культурной автономии. Эту идею Н.Жордания сформулировал так: "Мусульманам, абхазцам, армянам и другим народностям, населяющим эти окраины, мы говорим, что не насильственного их присоединения же- нам мы, а добровольного союза, основанного, однако, на признании с их стороны демократической Грузии. При этом мы знаем, что окраины отличаются от центра в "культурном отношении. Там история выработала совершенно иные взаимоотношения и обычаи. Мы с этим считаемся, и правительство постановило предоставить этим окраинам автономию во внутренней своей жизни при условии сохранения стратегической, исторической и экономической целостности Грузии. Мы все их требования, касающиеся автономии, как бы ни была она широка, можем принять. Не можем принять лишь одного: отделения от нас". Декларация была провозглашена, но реализовывать ее грузинское руководство явно не торопилось. В июне 1918 г. Горский съезд Южной Осетии выступил против присоединения к Грузии, а население Южной Осетии бойкотировало выборы в Грузинское учредительное собрание. Ответом стала карательная экспедиция, посланная из Тифлиса в 1919 г. Национальный Совет Южной Осетии был разогнан.

В 1920 г. вспыхнуло восстание в Рокском районе Южной Осетии. Повстанцы овладели г.Цхинвали. Причины восстания и последовавшие события описываются в телеграмме "О восстании в Южной Осетии против Грузии", направленной членами южноосетинского комитета РКП Ленину, Чичерину и Троцкому 26 июня 1920 г. В ней говорится, что в состав Грузии "Южная Осетия не входила и не входит, считая себя неотъемлемой частью Советской России", войсками правительства Грузии "под предводительством Джугелия сожжены дотла селения Цунар, Кунет, Убит-Шаккали. Всего сожжено 25 крупных сел, не считая мелких. Жители от мала до велика истребляются..."

Другое крупное восстание произошло в Джавском ущелье в июне 1920 г. Народной гвардией Грузии оно было подавлено жестоко. Расстреливались подозреваемые в участии люди, нередко невинные, имущество жителей разграбливалось. Одновременно проводилась этническая чистка. Уцелевшие осетинские семьи вывозились, а на их место расселялись грузины.

По "осетинскому" варианту развивались события и вокруг абхазцев, несмотря на то, что грузинское руководство обращалось с ними несколько иначе, чем с другими национальными меньшинствами. В первой половине 1918 г. Абхазия, самоопределившись, объявила у себя советскую власть и выслала из Абхазии грузинских меньшевиков, занимавших там руководящие политические посты. Реакцией грузи некого руководства стал ввод в Абхазию войск во главе с полковником Тухарели. Ради приличия в Абхазии был создан национальный совет, в большинстве своем составленный из прогрузинских политиков, дирижируемых из Тифлиса. Ради приличия в Абхазии был создан Народный Совет, в большинстве своем составленный из прогрузинских политиков, дирижируемых из Тифлиса. Положение в Сухумском округе того времени до некоторой степени рисует следующий официальный документ, датированный 1920 г.: "Делегация Абхазского Народного Совета посетила председателя правительства, которому вручила докладную записку с приложением истории переговоров и взаимоотношений между Грузией и Абхазией, откуда проистекает политическое существование Абхазии как автономной единицы, входящей в состав Грузинской республики. Далее в записке указано, что действительное положение дел Абхазии и ее фактические взаимоотношения с Грузией мало вяжутся с формальным историческим соглашением и что ни одно автономное право Абхазии не проводилось в жизнь. Абхазия до настоящего момента в лице своего Народного Совета терпеливо ожидала оформления взаимоотношений с Грузией на конституционных началах, после чего возможно было бы приступить к делу строительства Абхазии с привлечением всех живых сил абхазского народа". Последовавшие затем вооруженные выступления абхазского населения были жестоко подавлены.

Непросто сложились отношения грузинского правительства и с аджарцами, несмотря на то, что Аджария (Батумская область) всегда считалась достаточно лояльной к Тифлису. Аджарцы стали настойчиво ориентироваться в сторону Турции. В июле 1920 г. грузинские вооруженные формирования заняли Батумскую область. Аджарцы встали на путь партизанской войны. Характеризуя обстановку, сложившуюся в тогдашней Аджарии, грузинская газета "Эртобы" писала в 1920 г.: "Омусульманившаяся Аджария считает себя Турцией, и в этой отсталости вся трагедия Батумской области. Пути ее исторического, культурного и экономического развитие ведут к Грузии, и перед ней стоит проблема: или идти по пути преуспевания с Грузией, или с турецким варварством. И Аджария не раз отдавала предпочтение последнему". Видимо, неслучайно. Не случайно и другое. На исходе XX века, когда Грузия вновь стала демократической, национальный вопрос развивается по пугающе знакомому сценарию. Словно это не конец века, а его начало.

ЮЖНООСЕТИНСКИЙ УЗЕЛ  

Едва "перестройка" в СССР набрала свои центробежные обороты, и в союзных республиках, в том числе и в Грузии, развернулось движение за обретение государственной независимости, Южная Осетия пробудилась от иллюзии "исторической дружбы и братства" с грузинским народом. Первоначально стремление к предельно широкой автономии от Грузии разделяла прежде всего осетинская политическая элита. Подтолкнуло их к этому ощутимое различие в характере российской национальной политики в Северной Осетии, входившей в состав Российской Федерации, и грузинской - в Южной. Если российское руководство традиционно делало ставку на осетинскую политическую и научную элиту, то грузинская политика практически исключала фактор престижности осетинства, тем самым внедряв в их среду комплекс "второсортности". Это проявлялось не только в культурной политике, но, что более существенно, - в пренебрежения к экономическому развитию области, к определенной расовой дискриминации.

Жива еще была и историческая память. После победы большевиков Южная Осетия в апреле 1922 г. вошла в состав Грузии на правах национально-культурной автономии. В тот период форма автономии не имела для южноосетинского народа особого значения. Образованная в марте 1922 г. Закавказская федерация, в которую вошла и Грузия, делала активную грузификацию Южной Осетии малореальной. Ситуация несколько изменилась после того, как Грузия стала относительно самостоятельной социалистической республикой. В Южной Осетии возник план объединения с Северной Осетией. В 1925 г. Президиум В ЦИК в принципе согласился; идеей объединения Южной и Северной Осетии. Предполагалось создать его как входящую в состав Грузинской ССР объединенную автономную Осетинскую ССР со столицей во Владикавказе. Но окончательное решение так и не было принято. Предпринимались в Южной Осетии попытки уйти из-под грузинской "опеки" и в дальнейшем, но безрезультатно. А тлеющая напряженность в отношениях оставалась постоянной.

Возможности для повышения статуса Южной Осетии в составе Грузия, казалось, появились в конце 80-х годов. Требование национально-культурной автономии в случае его удовлетворения позволяло иметь собственные органы власти, относительную свободу в законотворчестве, гарантирующую благоприятные условия для развития нации, сохранения ее культуры, традиций и обычаев. Однако даже попытки провозглашения этих требований встретили в Тбилиси, тогда еще коммунистическом, глухой отпор.

Взаимные обвинения в прессе, переросшие затем в войну законов, открыли первый этап в противостоянии. Отдельные его эпизоды характеризуют накал разыгравшихся страстей. В декабре 1990 г. в Южной Осетии были проведены выборы депутатов в Верховный Совет республики. В ответ сессия Верховного Совета Грузин признала выборы в Цхинвали незаконными в приняла закон об упразднении Южно-Осетинской автономной области, образованной в 1922 г. Прокуратуре Грузия было поручено определить "виновных в неконституционном сепаратизме лиц". Однако южноосетинский парламент самораспуститься и отказался. Дело дошло до очаговых вооруженных столкновений между вооруженными формированиями, обстрела соответственно грузинских и осетинских сел, взятия заложников и попыток насильственного выселения южных осетин из ряда населенных пунктов.

Силовая методика действий Тбилиси выразилась и в том, что в январе 1991 г. избранный Председателем ВС в республике Южной Осетии Т.Кулумбеков был похищен и арестован властями Грузии. Ему было инкриминировано "разжигание межнациональной розни". Эскалация насилия вызвала, наконец, обеспокоенность союзных властей. В январе 1991 г. в Южной Осетии было введено чрезвычайное положение, части внутренних войск СССР должны были контролировать ситуацию в конфликтных зонах. Однако предусмотренное чрезвычайным положением разоружение активно проводилось преимущественно среди осетинских вооруженных формирований.

Чрезвычайное положение на продолжительное время приглушило лишь крайние формы национального экстремизма. В марте 1991 г. южноосетинское население, несмотря на растущее недовольство действиями союзных войск, проголосовало на референдуме за сохранение СССР. Подобный выбор обусловливался, прежде всего, стремлением избежать, с одной стороны, угрозы полного упразднения автономии Южной Осетии, а с другой усиления" исламского фактора" на Северном Кавказе в случае развала СССР. Позже после августовских событий 1991 г. это дало повод грузинскому руководству обвинить Южную Осетию в прокоммунистических настроениях, а заодно утверждать, что Южная Осетия - это государственное образование, изобретенное большевиками в 1922 г. и соответственно в новых условиях не имеющее юридического права на существование. Максимально, на что она может претендовать - национально-культурная автономия.

Свою долю ответственности за дальнейшую эскалацию противостояния внесло и бывшее союзное руководство, посеяв в южноосетинском населении несбыточные надежды. В мае 1991 г. Южной Осетии была обещана возможность подписать Союзный договор самостоятельно в качестве субъекта федерации. На самом деле такое право получили только республики. Утрата этой иллюзии подготовила "горючее" для новых вспышек насилия на национальной почве. Воспользовавшись этим, грузинское руководство в июле 1991 г. по сути дела ввело на территории Южной Осетии прямое президентское правление. Президент Грузии З.Гамсахурдиа распорядился создать там префектуры в качестве временных органов управления. Более того, он обратился к руководству Северной Осетии с требованием пересмотреть само название своей автономной области и вернуть ему исторически "правильное", по его мнению, название - Осетия вместо Северной Осетии. Во избежание возможных репрессий к осени 1991 г. Грузию покинули окаю 80 тыс. осетин, большей частью из районов проживания вне Южно-Осетинской автономной области. Конфликт грузин с осетинами приобретал форму открытой борьбы государства с одним из народов, населяющих его. Это привело к тому, что идея отделения от Грузии стала доминировать не только среди местной политической элиты, но и широких слоев осетинского населения. Осенью 1991 г. делегация депутатов Южной Осетии обратилась с предложением к Северной Осетии об объединении и создании единой республики.

Несбыточность этих устремлений привела, видимо, к тому, что проведенный в Цхинвали 19 января 1992 г. референдум выявил желание большинства южных осетин присоединиться теперь уже к России. Итоги референдума стали сигналом для грузинских властей по окончательному силовому решению возникших проблем. С этого момента начинается второй этап в южноосетинском конфликте - вооруженное противоборство конфликтующих сторон. При этом с момента провозглашения Грузией своей независимости и последующего распада СССР возможность получения помощи извне для Южной Осетии резко сократилась. Второй этап начался с установления широкомасштабной экономической, транспортной и информационной блокады вокруг Южной Осетии. Цель блокады - создание положения по принципу "ни мира, ни войны", которое, по замыслу, должно было ускорить процесс экономического саморазрушения Южной Осетии и постепенно девальвировать саму ид ею национального самоопределения. При этом резкое снижен не жизненного уровня населения должно было вызвать отток осетин из области, заселение на покинутых местах грузинского населения.

Блокада проходила на фоне непрекращающихся вооруженных стычек и обстрелов. Грузинской стороне удалось занять господствующие над Цхинвали высоты. Начался методичный поквартальный обстрел города. Остро встала проблема беженцев. В Северной Осетии, особенно во Владикавказе, оказалось около 100 тыс. беженцев из Южной Осетии, накаляя и без того непростую демографическую ситуацию в области. Подобное положение неизбежно втягивало в конфликт североосетинскую сторону, в свое время неоднократно призывавшего руководство России отказаться от политики "вялого реагирования" по отношению к южноосетинскому конфликту. Однако в центре было принято решение вывести из Цхинвали в апреле 1992 г. остатки российских внутренних войск, что еще более накалило обстановку. Ситуация не изменилась и после прихода к власти Э.Шеварднадзе в марте 1992 г. Более того, вооруженная блокада Цхинвали стала еще более плотной.

Эскалация вооруженного конфликта достигла критической точки, за которой могло последовать широкомасштабное вооруженное вмешательство северокавказских народов, объединенных в рамках Конфедерации горских народов Кавказа (позже Конфедерации народов Кавказа). В непосредственной опасности могли оказаться и южные границы России. В мае 1992 г. Председатель Совета Министров Северной Осетии С.Хетагуров заявил, что, если российским руководством не будут приняты меры по прекращению огня в Южной Осетии. Северная Осетия расторгнет Федеративный договор и выйдет из состава России. Почти одновременно прозвучали требования к Госсовету Грузии о прекращении геноцида в Южной Осетии с одновременным решением о блокаде Военно-Грузинской дороги и газопровода, что означало установление экономической блокады Грузии.

В подобных условиях Россия оказалась в сложнейшем положении - по сути дела, между "двух огней". Грузия обвиняла Россию в потворстве северным осетинам, в преднамеренном затягивании южноосетинского конфликта из-за присутствия в зоне конфликта российских войск. Причины недовольства осетин Россией уже были названы. Если меры российского Правительства до наступления критического момента в развитии кризиса были вялыми, то для решений Верховного Совета РФ по этому вопросу была характерна противоречивость. Так, Верховный Совет РФ в своих постановлениях "О ходе выполнения постановления III и V съездов" и "О положении в Южной Осетии" рекомендовала Верховному Совету Северной Осетии пересмотреть свое решение об экономической блокаде Грузин. Однако затем Правительству РФ было поручено выполнить постановление тех же съездов, где жесткие санкции против Грузии как раз н были предписаны.

В результате Южноосетинский народ стал постепенно отходить от российской самоидентификации и обратился к поиску новой "национальной ниши". Ее роль стал постепенно играть аланизм - идеологический комплекс, выражающий духовные и политические связи нынешних осетин со своими средневековыми предками. Весной 1992 г. Председатель Верховного Совета Северной Осетии А.Галазов поддержал идею созыва совместных сессий двух парламентов. На ней и могло бить провозглашено независимое государство Алания, объединяющее народы Севера и Юга и. соответственно, разрыв Федеративного договора с Россией. В случае подобного исхода Россия могла лишиться в лице Северной Осетии единственного плацдарма на южных рубежах страны, через который она могла бы поддерживать свое влияние во всем регионе. Во многом осознание этой геополитической реальности подтолкнуло российское руководство к решительным действиям, которые обозначили третий этап я развитии южноосетинского конфликта.

24 июня 1992 г. в Дагомысе начались четырехсторонние переговоры по южноосетинской проблеме (Россия, Грузия, Южная и Северная Осетия). Стороны договорились о прекращении огня и создании коридора для разъединения противоборствующих сторон. Решение этой задачи возлагалось на смешанные (российско-грузино-североосетинские) войска. Из Южной Осетии выводились последние российские подразделения. Для контроля за ходом ситуации предусматривалось использование контрольного механизма - корпуса международных наблюдателей.

Дагомысское соглашение принесло хрупкий мир на территорию Южной Осетии. Однако коренных изменений в политической ситуации не произошло, источники конфликта остались не устраненными. Дагомысское соглашение обошло стороной главный вопрос - определение политического статуса Южной Осетии. При этом, видимо, предполагалось, что за время перемирия отношения между руководством Южной Осетии и Грузии нормализуются. Однако с самого начала это было поставлено под вопрос передачей управленческих функций в зоне конфликта специальной контрольной комиссии и объединенному военному командованию, которым фактически передавалась вся власть на территории Южной Осетии. Южноосетинская сторона в этом органе была представлена лишь совещательным органом. Исключалась южноосетинская сторона и из состава четырехсторонних миротворческих сил. Зато в состав грузинских сил вошло немалое число боевиков, принимавших накануне участие в вооруженной блокаде Цхинвали. Немало осложнений возникло и при расформировании незаконных воинских формировании. Расформированию подверглись преимущественно южноосетинские силы. В знак протеста часть южноосетинских гвардейцев растворилась с оружием среди местного населения.

В долгосрочном плане самым опасный является то. что Тбилиси явно не торопится использовать благоприятные возможности по восстановлению добрососедских отношений с южноосетинским народом. Практически не решается проблема возвращения осетинских беженцев на свои родные места, нередко уже заселенные грузинами. В связи с этим беженцы могут стать самодовлеющей политической силой, которая рано или поздно может инициировать новый виток напряженности в регионе. Не оказывает Тбилиси обещанную и столь необходимую материальную помощь по восстановлению разрушенного хозяйства Южной Осетии. Указанные факторы приводят к тому, что обстановка в Южной Осетии продолжает находиться на грани очередного взрыва. Перемирие нарушается часто и в разных местах, вплоть до артиллерийских обстрелов соответственно грузинских и осетинских сел. К систематическим вооруженным провокациям постоянно прибегают грузинские и осетинские партизанские отряды, скрывающиеся в лесах и отвергающие саму идею мирного урегулирования.

Как показали дальнейшие события, Тбилиси так до конца я не отказался от возможности силового решения проблемы. В октябре 1992 г.ситуация в Южной Осетии вновь резко обострялась. Поводом для этого явился ввод грузинской стороной в конфликтную зону тяжелой техники. Цхинвали, по существу, вновь оказался в транспортной блокаде. Одновременно Госсовет Грузии, обвиняя Россию в потворстве южноосетинским боевикам, потребовал вывода миротворческих сил России и замены их международными силами под эгидой ООН. В этих условиях в ноябре 1992 г. сессия Верховного Совета Южной Осетии решила обратиться к очередному VII съезду депутатов РФ с просьбой рассмотреть вопрос признания Республики Южная Осетия я принятия ее в состав Российской федерации. Однако российская сторона ни на этот, ни на последующие призывы фактически не прореагировала. В начале 1993 г. Северная Осетия самостоятельно признала независимость Южной Осетии, чем вызвала взрывы негодования в Тбилиси. Занятое боями в Абхазии, грузинское руководство пока не готово к военно-силовым мерам в Южной Осетии, но ситуация может измениться в ближайшее время. В сложившейся обстановке именно России придется выступить инициатором продолжения активных переговоров, которые, видимо, должны быть разделены на два этапа. В ходе первого этапа необходимо незамедлительно решить вопрос о временной статусе Южной Осетии. В связи с тем, что территория южноосетинской автономной области ныне фактически расчленена на две зоны контроля - осетинскую и грузинскую, необходимо одновременно предпринять меры по сохранению между ними относительного равновесия. В холе переговоров предстоит также добиться продления мандата миротворческих сил в Южной Осетии до полной стабилизации обстановки в зоне конфликта. При этом желательно, чтобы войска продолжили свою миротворческую миссию под флагом ООН. Желательно также воздержаться от дальнейшей передачи Грузии военной техники до тех пор, пока она ведет вооруженные действия в Абхазии и Осетии, и не решится вопрос о власти в Южной Осетии. Продлевая мандат смешанной контрольной комиссии, необходимо предельно четко определить ее правовой статус и функции. Для стабилизации обстановки от грузинской стороны необходимо добиться конкретных обязательств по возвращению беженцев в места их прежнего проживания. Одновременно грузинская сторона должна взять на себя обязательства по восстановлению хозяйственной жизни в Южной Осетии, выделить для этого соответствующие фонды, обеспечить нормальное функционирование транспортных артерий, прежде всего железных дорог.

Только в этом случае может произойти постепенное изменение установок массового сознания вселения Южной Осетии, что является предварительным и решающим условием для устойчивого перемирия. Только тогда может придти время для выработки долгосрочного договора, предусматривающего итоговый статус Южной Осетии. В противном случае события могут развиваться по угрожающему сценарию. Попытка насильственного восстановления грузинской юрисдикции на территории, находящейся ныне под контролем Цхинвали и вооруженных осетинских отрядов, сопряженных с выводом войск СНГ, вызовет новую, еще более ожесточенную вспышку насилия и окончательную дестабилизации положения в Южной Осетии. При сосуществовании ныне двух военно-политических ориентации в Южной Осетии - "горской" и "российской" - верх, несомненно, возьмет первая. За этим последует не только возможное отделение Северной Осетии от России, но и противостояние последней с северокавказскими народностями, что на долгие десятилетия дестабилизирует обстановку на южных границах России.

АБХАЗСКИЙ РАЗЛОМ  

Другим очагом конфликтности в Грузии стала Абхазия. Политическое движение за повышение статуса Абхазии в составе Грузинской ССР окрепло в конце 80-х годов. Это движение, так же как и в Южной Осетии, опиралось на исторические прецеденты. Известно, что с 1921 по 1931 г. Абхазия существовала в качестве суверенной Советской Социалистической Республики в составе Грузинской Советской Социалистической Республики. Такой парадоксальный симбиоз стал возможен благодаря заключенному в тот период по сути дела федеративному договору между двумя республиками. В 1931 г. под давлением центральных властей руководство Абхазии изменило статус своей республики, преобразовав ее в автономию. Еще ранее - во времена правления Багратионов - существовало даже Грузино-Абхазское царство, которое ныне тоже воспринимается как некое федеративное государство. На рубеже XVI-XVII вв. Абхазия существовала и в качестве отдельного княжества. Исторические особенности развития обусловили особое свободолюбие абхазов. Лишь в 1864 г. в Абхазии удалось утвердить российское правление, что сопровождались многократными восстаниями.

Официальные тбилисские власти без сочувствия отнеслись абхазскому движению за повышение статуса этой автономной области. Это объяснялось не только тем, что этнические абхазы составляли в автономии лишь чуть более 100 тыс. человек (18% населения), значительно уступая по численности проживающему там грузинскому населению. Немаловажной причиной для этого было исключительное геополитическое расположение Абхазии, растянувшейся по черноморскому побережью. Централизованное управление Абхазией поэтому было важно для Тбилиси не только для надежного контроле своих морских рубежей, но и для получения доходов от выгодного курортного дела.

Политическая борьба за повышение статуса Абхазии началась еще при коммунистическом правлении. В июле 1990 г. тогдашнее руководство Грузии отказалось признать Декларацию о суверенитете Абхазии, провозглашенную Верховным Сонетом автономии. Но конституционная война между Абхазией и Грузией не только не прекратилась после этого, но стала углубляться.

Противостояние между Тбилиси и Сухуми развивалось и по другим, в том числе "силовым", направлениям. В ответ на формирование абхазской национальной гвардии на территории Абхазии параллельно стали комплектоваться грузинские отряды "Мхедриони". В июне 1991 г. абхазские гвардейцы ворвались в здание МВД Абхазии, задержали и избили назначенного по указанию Тбилиси Министра внутренних дел республики Ломинадзе и др.

Пик конфронтации пришелся на решение парламента Абхазии 23 мюля 1992 г. о восстановлении в Абхазки Конституции 1925 г. Первая сессия Верховного Совета Абхазии, в работе которой приняли участие 36 депутатов, приняла постановление "О прекращении действия Конституции Абхазской АССР 1978 г." Сессия решила до принятия новой Конституции (предполагалось это сделать в сентябре 1992 г.) восстановить действие Конституции Советской Социалистической Республики Абхазии 1925 г. Принятие такого решения было мотивировано тем, что в феврале нынешнего года Военный Совет Грузин отменил Конституцию 1978 г. и восстановил действие Конституции 1921 г. Предложенная идея договора между Грузией и Абхазией являлась фактически идеей создания Грузинско-Абхазского федеративного государства, а не выхода Абхазии из состава Грузии. До проведения выборов в парламент Грузии (октябрь 1992 г.) должно было быть заключено соглашение о разграничении полномочий.

Решение абхазского парламента не стало неожиданностью для официального Тбилиси. 23 июня 1992 г. - почти за месяц до парламентского решения - в газете "Абхазия" был опубликован проект Договора об основах взаимоотношений между Республикой Абхазия и Республикой Грузия. Тем не менее, решение парламента Абхазии не только резко ухудшило и без того испорченные отношения с Тбилиси, но и привело к окончательному расколу в политическом движении провозглашенной республики. 24 июля самоорганизовавшийся Совет национального единства Абхазии, в который вошли 19 грузинских общественных организаций, заявил, что парламент Абхазии своим решением фактически поставил себя вне закона. 23 июля Госсовет Грузии принял решения парламента Абхазии недействительными, что вызвало крайне отрицательную реакцию в абхазских политических кругах. Развивая конфронтацию, депутатская фракция "ДемАбхазия", отсутствовавшая на знаменательной сессии парламента, самостоятельно собралась 29-30 июля и, назвав свое совещание заседанием сессии Верховного Совета, приняла "обратное" решение - о переименовании Абхазской АССР г Абхазскую автономную республику. Вновь подвергся критике своеобразно разработанный избирательный закон в Абхазии. В соответствии с ним абхазцы, составляющие на сегодняшний день около 18% населения автономной республики, направляли в парламент республики депутатов больше, чем представители других национальностей, в том числе Грузии.

Сухуми, объявляя конституционную войну "метрополии" и представляя возможные ее последствия, надеялся, видимо, приблизиться к долгожданной независимости или, по крайней мере, суверенизации в обмен на гражданский мир. Для Тбилиси, едва затушившего южноосетинский конфликт, новая война в условиях развивающегося экономического спада могла оказаться катастрофической. Но еще более неприемлемой была для него политическая формула Абхазии. Затевая абхазский лохов, Тбилиси рассчитывал надолго "заморозить" навечный абхазский сепаратизм я сохранить статус. Решимости Тбилиси в отношении Абхазии способствовало укрепление ее позиций на внешнеполитической арене. В апреле 1992 г. Россия и Грузия признали друг друга суверенными государствами, а Грузия стала членом СБСЕ.

Между тем, в период между 13 и 15 августа 1992 г. вооруженное столкновение еще можно было предотвратить, включившись в новые трудные переговоры о повышении статуса Абхазии. Однако этот шанс не был использован. Политическая борьба Абхазии и Грузии, сопровождаемая войной законов, расколом абхазского парламента и общества по политическим мотивам и национальному признаку, завершилась вводом грузинских войск и втягиванием абхазского кризиса в новую стадию - кровопролитный вооруженный конфликт. 23 августа 1992 г. грузинские войска вошли на территорию Абхазия. Формальным поводом для ввода грузинских войск на территорию Абхазии была объявлена необходимость контроля над железнодорожным сообщением. Реальной причиной явилось нежелание большинства в Госсовете Грузии согласиться с федеративностью Абхазии. Самым неожиданным в этой ситуации стало сильное сопротивление, с которым столкнулись грузинские войска. Президиум Верховного Совета Абхазии объявил, по сути, всеобщую мобилизацию граждан Абхазии в возрасте от 18 до 40 лет. При этом Абхазия почти сразу получила поддержку близких к абхазам по языку и культуре национальных движений народов Северного Кавказа. Среди них наиболее активно выступили против ввода грузинских войск Международная черкесская ассоциация (МЧА) и Конфедерация горских народов Кавказа (позже - Конфедерация народов Кавказа), а также Кубанская казачья рада. Стал нарастать приток добровольцев из северокавказских республик. Процесс отправки волонтеров в Абхазию принял организованные формы после Указа Президента КГНК от 22 августа 1992 г. Грузино-абхазское противостояние, начавшись с военной операции, со временем превратилось таким образом в серьезный объект большой региональной политики.

По сути дела провал "молниеносной" операции в Абхазии означал бесперспективность в дальнейшей вооруженной борьбе в целом. Боевые действия, как никогда, показали низкую подготовленность и слабую дисциплинированность грузинских войск. В результате растущего сопротивления правительственным войскам Грузии к концу августа 1992 г. удалось взять под свой контроль только половину территории Абхазии. Абхазская сторона прочно закрепилась в восточной части Сухумского района и в Гудаутском районе - в местах компактного проживания абхазского населения. Более того, спустя несколько месяцев абхазские войска осуществили успешное наступление и захватили г.Гагры. Военное поражение в гагринской зоне позволило абхазам создать анклав с выходом к российской границе. Из этой зоны потянулось множество беженцев, что и без того усугубило напряженное положение в соседних северокавказских республиках. Этот успех, в то же время, укрепил позиции "гудаутского абхазского государства", "эмигрировавшего" с наступлением грузинских войск из Сухуми.

Военные неудачи вызвали бурю в политических кругах Тбилиси. Объектом острой критики вновь стала Россия за якобы моральную и материальную поддержку сепаратистов. Первым поводом для этого стало решение российского Парламента в сентябре 1992 г., которое потребовало вывода войск Госсовета из Абхазии и приостановления процесса передачи грузинской национальной гвардии вооружения и техники бывшей советской армии, что по сути дела совпадало с требованиями абхазской стороны. Затем последовали обвинения в участии российских добровольцев на стороне абхазских формирований, проведении военнослужащими армии РФ разведывательной деятельности и даже налетах российских штурмовиков на Сухуми. На самом деле Россия заняла в этом конфликте позицию активного нейтралитета, пытаясь оставить за собой пространство для дипломатического маневра. С этой целью была закрыта граница Абхазии с Россией по р.Псоу - наиболее удобный маршрут северокавказских добровольцев на пути в Абхазию. Россия выступила с инициативой посредничества для достижения договоренности о прекращении огня и создании трехсторонней (российско-грузино-абхазской) контрольной комиссии по наблюдению за ходом перемирия. Однако эти шаги фактически ни к чему не привели.

В октябре 1992 г. Э.Шеварднадзе заявил, что трехсторонняя контрольная комиссия в Абхазии не только не справляется со своими задачами, но и завела конфликт в тупик. По его утверждению, абхазская сторона использовала переговорный процесс для прикрытия своих планов массированного наступления на г.Гагры. Фактически провалилась и последняя по времени попытка примирить враждующие стороны. Несмотря на заключенное в июне 1993 г. соглашение о прекращении огня, боевые действия в Абхазии не прекращаются. Слишком много взаимной вражды накопилось за последние месяцы, и эта ненависть стала самодовлеющей силой. Эта ненависть была вызвана, прежде всего, взятием заложников среди мирного населения, грубым обращением с пленными, часто не спровоцированным насилием по отношению к мирному населению, мародерством и грабежами.

В целом в Абхазии сложилась тупиковая военно-политическая ситуация, когда ни одна из сторон не способна в обозримом будущем решить проблему военным путем. Это вновь подтвердили весеннее (март 1993 г.) и летнее (июль 1993 г.) наступления абхазских формирований на окраинах Сухуми.

Грузинской стороне с большим трудом, но удается стабилизировать пошатнувшееся в результате УИХ наступлений положение. Однако даже если Грузии удастся накопить достаточно сил для проведения ответного крупно масштабного наступления на абхазские позиции, это вряд ли решит проблему. Полевая война может уступить на многие годы место войне партизанской.

Еще более ухудшилась обстановка в политическом отношении. Абхазия по сути дела оказалась расколотой на две части с параллельными структурами власти. На "абхазской" стороне власть сосредоточена у Председателя Верховного Совета республики В.Ардзинбы, в Сухуми был срочно избран Председатель Совета Министров автономной республики, подчиняющийся грузинским законам. Положение усугубляется продолжающимся обменом мирных жителей из контролируемых абхазскими и грузинскими формированиями зон, что по сути дела является плохо завуалированной этнической чисткой. В этих условиях вполне реальна перспектива разделения Абхазии, то есть ее "кипритизация". Сложились предпосылки для интернационализации конфликта. В местах боев на абхазской стороне появились боевики с повязкой цвета знамени ислама. Недвусмысленную поддержку Абхазии высказали Сирия и Турция, где проживает значительная абхазская диаспора. Наконец, политические проблемы неизмеримо усиливаются экономической дестабилизацией, поразившей не только Абхазию, но и саму Грузию. Продолжается и экономическая блокада. Дорога из Адлера в Тбилиси блокирована, что приводит к дополнительным транспортным расходам. Опасаются заходить в морской порт Поти и торговые суда. Не исключена возможность производственных катастроф, в частности из-за громадного скопления метана в шахтах Ткварчели.

В сложном положении в связи с конфликтом оказалась и Россия. Ее миротворческий потенциал оказался изрядно потрепанным из-за несоблюдения многочисленных соглашений, инициатором которых она являлась. Более того, Грузией она фактически обвиняется в "двойной" игре. В результате не подписан до сих пор даже российско-грузинский договор о двусторонних отношениях. Таким образом, Грузия оказалась единственной из бывших республик СССР, с кем у России нет никакой юридической базы взаимоотношений. В этих условиях российские войска, оставшиеся на территории Грузии, могут стать реальным объектом насильственного воздействии со стороны Грузии. Не завоевала симпатии позиция России и у абхазского руководства. Передача вооружения, в том числе и тяжелой техники, грузинским вооруженным формированиям. отказ рассмотреть решение абхазского "парламента в изгнании о принятии Абхазии в состав Российской Федерация, видимо, на долгое время испортили российско-абхазские отношения. В этих условиях и абхазы, и грузины предпочитают видеть в качестве миротворческих сил не российские формирования, а украинских военнослужащих (Абхазия) или войска ООН (Грузия).

Также как и в южноосетинском конфликте, набор альтернатив для развязывания абхазского узла более чем ограничен. После решения главной задачи - прекращения огня - необходимо добиться отвода из конфликтной зоны вооруженных формирований на согласованные расстояния или, по крайней мере, создание зев безопасности. Должна быть возобновлена деятельность тройственной комиссии по контролю и инспекции, образованной на основе итогового документа московской встречи от 3 сентября 1992 г. Желательно также создать группу наблюдателей из представителей ООН, СБСЕ. После этого через временный договор предстоит решить проблему двоевластия в Абхазии, возможно, путем досрочных выборов в ее органы власти. В настоящих условиях реализовать требования итогового документа московской встречи от 3 сентября 1992 г. о возобновлении функционирования законных органов власти в Республике Абхазия, видимо, уже не удастся. В долгосрочной перспективе ухе не обойтись без оформления договорных отношений между Абхазией и Грузией.

АДЖАРСКАЯ ТИШИНА  

Заповедным местом тишины и порядка выглядит ныне Аджария. Это может показаться тем более странным, что в Аджарии проживает свыше 80 национальностей, среди которых заметное место по численности занимают общины русских, Грузии, греков и осетин.

Во многом это объясняется тем, что Аджария не выдвинула требований к повышению своего статуса и неоднократно подтверждала свое намерение остаться в составе Грузии на прежних условиях. Не менее важной причиной валяется то, что Председатель Верховного Совета А.Абашидзе взял курс на проведение своего рода "просвещенного авторитаризма" в Аджарии, при котором основная власть в автономии сосредоточилась в его руках. При этом парламент "самораспустился", а оппозиционные организации были лишены возможности выдвинуть своих кандидатов в грузинский парламент. Обращение ряда депутатов Верховного Совета Аджарии в Государственный Совет Грузии с просьбой принять меры по восстановлению конституционного строя в Аджарии практически остались незамеченными. Госсовет Грузия выступил в ответ лишь с заявлением, в котором обвинил власти Аджарии "организации информационной блокады населения области путем отключения передач Тбилисского телевидения. Это не помешало А.Абашидзе распустить подразделения грузинской национальной гвардии отрядов "Мхедриони", которые на первых порах начали формироваться и на территории Аджарии. Когда же из Тбилиси раздались гневные филиппики по этому поводу, он пошел еще дальше - распределил оружие среди местного населения. По оценкам, на защиту республики с оружием в руках теперь могут подняться свыше 35% взрослых жителей Аджарии.

Относительно стабильной обстановке в Аджарии способствуют и нормальные отношения аджарского руководства с Российской Федерацией, в частности с командованием 145-й мотострелковой дивизии, расположенной в Батуми. Однако нынешний статус-кво в Аджарии, видимо, не совсем устраивает грузинское руководство. В этих условиях возможно усиление требований Тбилиси о выводе российских войск с территории Аджарии, а также меры по установлению большей зависимости аджарского руководства от Тбилиси, вплоть до насильственных.

Ситуация в Грузии показывает, что в этой молодой республике начался цикл возвращения ее "старой" истории. Отсутствие опыта самостоятельного государственного строительства, хозяйственно-экономический упадок, вызванный во многом неясностью концепции перехода к новой общественной формации, болезненные отношения к любым намекам о повышении статуса национальных меньшинств, за которыми Тбилиси видится неизбежный сепаратизм, обрекают Грузию на длительную политическую нестабильность. События в Южной Осетии в Абхазии, развивающиеся по схожим сценариям, показали, что для ее преодоления новому грузинскому руководству, сильной стороной которого как раз и мог бы стать "демократический материализм", не хватает гибкости и терпения в общении с другими народностями, проживающими на ее территории. Это не только ущемляет их права с точки зрения международного права, к которому не раз за последние годы апеллировала сама Грузия, но и создает остроконфликтную тупиковую ситуацию.

Военные же действия, начавшись, обрели уже собственную логику развития и нередко подчиняют себе политику. Военные неудачи взывают к реваншу, неподготовленность собственной армии объясняется кознями враждебных соседей, к ответу призываются конкретные политические лидеры, а над всем витает дух междоусобицы и вражды.