ОБОРОННОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
Обозреватель - Observer 2003 №6 (161)
ОБОРОННОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
Владислав Цыкало,
старший научный сотрудник
Дипакадемии МИД России
Константин Каравайный,
аспирант Дипакадемии МИД России
Становление Европейского союза (ЕС) как мирового центра экономического влияния потребовало усиления его политической роли на международной арене, в том числе в области обеспечения безопасности и стабильности в Европе и близлежащих регионах. Изменения в геополитической ситуации в мире обусловили необходимость для Евросоюза начать разработку новых подходов к проблемам безопасности. О необходимости усиления политической роли Союза говорилось и в Маастрихтском, и в Амстердамском договорах, где указывалось на важность создания единой европейской внешней политики и политики безопасности. Ключевой целью формирования этой политики является наделение Европейского союза собственным потенциалом в области кризисного урегулирования по всему спектру так называемых "петерсбергских миссий", или операций (миссии гуманитарного и спасательного характера, операции по поддержанию мира и "управлению кризисами", включая силовое умиротворение). Главной целью ЕС при этом является утверждение Евросоюза в качестве самостоятельной политической силы, способной обеспечивать весь комплекс жизненно важных интересов Союза не только в Европе, но и в отношениях со своими партнерами, будь то США или Россия.
Этап формирования европейской политики в области безопасности и обороны (ЕПБО) завершился в Ницце (2000 г.) созданием постоянных структур, принятием обязательств по обеспечению потенциала и решений, касающихся НАТО и третьих государств. Вопросы обороны оказались единственной сферой, в которой участники встречи в Ницце добились значительных достижений. В частности, было подтверждено, что все решения и сроки их реализации, принятые на встречах в Кельне (1999 г.) и Хельсинки (1999 г.), будут выполнены согласно плану. Так, институциональное ядро ЕПБО, КПВБ интегрировано в новый договор Европейского союза. Также достигнута цель, выдвинутая на совещании в Кельне, относительно судьбы важнейших материальных ресурсов ЗЕС до конца 2000 г., и было решено, что Спутниковый Центр в Торрехоне и Институт исследований безопасности будут переведены в ЕС.
На саммитах ЕС в да-Фейра (Португалия, июнь 2000 г.), Ницце (декабрь 2000 г.) и Гетеборге (июнь 2001 г.) были приняты важные документы европейской политики в области безопасности и обороны (ЕПБО), в которых были указаны политические и структурные изменения, которые необходимо осуществить для создания системы безопасности и обороны ЕС. Подчеркивалось, что новая система ни в коем случае не является конкурентом или альтернативой НАТО, говорилось об обязательном налаживании тесных контактов, координации действий и углублении сотрудничества по линии НАТО - ЕС. Речь шла о многонациональных структурах типа "Еврокорпуса" или об использовании национальных подразделений.
На прошедшей в ноябре 2001 г. в Брюсселе межминистерской встрече глав внешнеполитических, оборонных и правоохранительных органов стран ЕС было принято несколько документов, конкретизирующих задачи создания к 2003 г. собственного 60-тысячного контингента, располагающего 400 боевыми самолетами, сотней кораблей, современным оружием и боевой техникой. В них отдельным странам и группам государств расписаны задачи по разработке и выпуску новых образцов боевой техники, которой пока недостает Западной Европе. Речь идет о средствах электронной разведки, военно-транспортной авиации, управляемых ракетах и снарядах, средствах поиска и спасения. Однако, по экспертным оценкам, в полной мере этот потенциал будет создан лишь в период 2007-2012 гг. До этого Евросоюз будет способен осуществлять лишь ограниченные по времени и силам операции.
После объявления о формировании европейских сил быстрого реагирования (ЕСБР) пятнадцать государств, не являющихся членами ЕС, выразили готовность участвовать в этом мероприятии. В их числе шесть партнеров по НАТО - это Турция, Исландия, Норвегия, Польша, Венгрия, Чехия. В некоторых случаях были названы ориентировочные цифры привлекаемого в состав ЕСБР воинского контингента, например, Турция готова выделить более 5 тыс. военнослужащих, Венгрия - 350 чел.
О намерении Румынии значительно увеличить свое военное участие в ЕСБР заявил после брюссельской встречи Иоан Мирча Пашку, заявив что румыны готовы предоставить в распоряжение ЕСБР 5 пехотных батальонов, увеличить количество военно-морских судов и включить в состав будущего контингента боевую авиатехнику. Это, примерно, раз в пять превышает прежнее предложение Бухареста, предусматривавшее участие 1200 румынских солдат и офицеров в 60-тысячной еврогруппировке. Румыния намерена также увеличить свое военное присутствие в миротворческих силах на Балканах, в частности, в Боснии и Герцеговине, Косово и Македонии. Румынский парламент принял в конце 2001 г. решение направить в эти зоны дополнительные воинские подразделения, включая группы по ведению электронной разведки и связи. Они будут действовать в составе бельгийского и голландского контингентов.
Президент Македонии Б.Трайковский в январе 2003 г. официально предложил Европейскому Союзу сменить силы НАТО, которые находились на территории страны с августа 2001 г. Они выступали гарантами безопасности сотрудников миссии ОБСЕ, которые наблюдают за соблюдением договоренностей, положивших конец межнациональному конфликту в этой бывшей югославской республике. По словам прес-секретаря Х. Соланы Кристины Галлах, - "ЕС должен быть готов прийти на смену НАТО в марте 2003 г.". Срок пребывания в Македонии контингента НАТО истек и его заменили 400 военнослужащих из стран ЕС. Для вооруженных сил стран-членов ЕС эта операция стала первой военной миссией в рамках реализации ЕПБО.
Вполне вероятно, что готовность всех желающих поставить свои вооруженные силы под знамена Евросоюза будет удовлетворена. Однако также вероятно, что руководство этих стран не получит доступа к принятию решений в отношении применения ЕСБР.
Очевидно, что для стран ЕС начало нового века будет ознаменовано значительным увеличением военных расходов, что связано как с созданием ЕСБР, так и укреплением НАТО новыми членами - прибалтийскими государствами и странами ЦВЕ, попавшими во вторую волну расширения НАТО.
В 2001 г. практическая реализация и укрепление договоренностей приобрела в рамках ЕС ощутимый характер. Импульс этому процессу придали террористические акты 11 сентября в Вашингтоне и Нью-Йорке и последовавшее изменение ситуации в мире. Весьма показательным в этом отношении был итоговый документ Чрезвычайного заседания Европейского Совета, принятый в Брюсселе 25 октября 2001 г. В этом документе западноевропейские лидеры напрямую увязали рост эффективности ЕС с темпами развития ЕПБО. Свидетельством дальнейшей консолидации этой политики стало подтверждение Европейским советом твердого намерения действовать согласованно при любых обстоятельствах, что дает ответ на вопрос о роли политики безопасности и обороны в повестке дня для ЕС.
Планы создания европейских вооруженных сил остаются довольно скромными и всего лишь дадут ЕС возможность осуществлять военные операции в тех случаях, когда в них не захотят принимать участие Соединенные Штаты. Однако, в течение еще многих лет военные операции ЕС будут, по меньшей мере, в большей степени зависеть от командных структур НАТО и ресурсов США в таких сферах, как разведка и материально-техническое обеспечение.
Пока трудно представить, чтобы ЕС смог самостоятельно начать сколько-нибудь серьезную военную операцию, не заручившись хотя бы согласием Соединенных Штатов. Но именно эта сохраняющаяся неопределенность и неясность оперативных аспектов военной структуры и будущих операций ЕС и вызывает озабоченность по ту сторону Атлантики. Не исключено, европейским ЕСБР будут поручать только те задачи, которые в НАТО не захотят выполнять по той или иной причине. Ожидается, что в будущем ЕСБР смогут действовать на тех территориях, которые не входят в зону ответственности НАТО.
Активный политический диалог позволяет достигать России взаимопонимания с Евросоюзом по ключевым международным проблемам. Главная задача при этом - выход на практическое сотрудничество, в том числе в совместном предупреждении и урегулировании кризисных ситуаций в Европе, прежде всего в рамках европейской политики в области безопасности и обороны (ЕПБО). Основой взаимодействия на этом направлении стала принятая на саммите Россия-ЕС в Париже 30 октября 2000 г. Совместная декларация об укреплении диалога и сотрудничества по политическим вопросам и вопросам безопасности в Европе.
Положения данной декларации были развиты в решениях саммита Россия - ЕС в Брюсселе 3 октября 2001 г. и его отдельном заявлении об укреплении диалога и сотрудничества по политическим вопросам. На девятом саммите РФ-ЕС (Москва, 29 мая 2002 г.) был принят отдельный документ - Совместное заявление о дальнейших практических шагах по развитию политического диалога и сотрудничества по урегулированию кризисов и вопросам безопасности.
2 апреля 2002 г. в Мадриде И.С.Иванов передал руководящей "тройке" ЕС перечень российских приоритетов сотрудничества в сфере ЕПБО. В начале мая он направил Генсекретарю Совета ЕС Х.Солане и министрам иностранных дел пятнадцати государств-членов ЕС послание и приложение к нему - проект Плана действий России и ЕС в сфере ЕПБО. Тогда же Евросоюз передал нам свой внутренний документ "Модальности конструкций и сотрудничества между ЕС и Россией в области кризисного регулирования", который предназначен для ориентировки и определения характера взаимодействия Россия - ЕС в кризисных ситуациях.
Оборонное измерение ЕС могло бы укрепить отношения с Россией, так как понятие неделимости европейской безопасности предполагает сотрудничество России и ЕС в силу того, что они становятся все более тесными соседями. Стратегия ЕС, направленная на создание собственных военных институтов, перекликается с позицией России по поводу создания многополярного мира. Становление интегрированной общеевропейской системы безопасности предусматривает укрепление ее восточноевропейских опор. Поэтому, в связи с процессом интеграции стран ЕС в области обороны представляется полезным участие России при проведении совместных операций по поддержанию мира, разумеется, с санкции Совета Безопасности ООН. В этих операциях может быть использован потенциал космической разведки, транспортной авиации и т.д. Эту точку зрения разделяет и Х.Солана, который считает, что Россия сможет принимать в будущем участие в операциях сил быстрого реагирования ЕС.
Увеличение европейской оборонной составляющей автоматически не означает адекватного ослабления американской и натовской. Военные институты ЕС не подрывают трансатлантическую солидарность. В этой связи вполне оправданной представляется позиция, занятая Председателем российского правительства М. Касьяновым, который в 2000 г. подчеркнул, что Россия "без особой настороженности" относится к возможности вступления прибалтийских республик в ЕС, но российскую сторону "волнует аспект военной составляющей в рамках ЕС".
Еще один вопрос, который может возникать в связи с оборонным измерением ЕС - это его влияние на характер и масштабы военных приготовлений. Для обретения самостоятельных возможностей ЕС эти масштабы должны возрасти и Европа должна серьезно заняться реструктуризацией своего военного потенциала, затрачивая больше средств на современную военную технику. Активизация военных приготовлений в странах ЕС может показаться в России не очень обнадеживающим сигналом - особенно если у последней возникают сомнения относительно характера использования возрастающих военных возможностей европейцев.
Пока нет никаких гарантий того, что в дальнейшем внутреннее развитие ЕС пойдет в благоприятном для России направлении. Ведь впереди прием в ЕС новых европейских стран, в том числе Балтии (официально объявленное на саммите ЕС в Афинах 16 апреля 2003 г.), с неизбежным следствием - превращением Калининградской области в эксклав внутри общеевропейского экономического пространства. Нет никаких гарантий, что после приема в ЕС Литвы западноевропейцы "неожиданно" не потребуют изменить параметры группировки российских ВС в Калининграде или же не предложат изменить статус области в составе России. Нет полной уверенности и в том, что развитие оборонного "измерения" ЕС не приведет в итоге к ухудшению военно-политического положения России в Европе.
В связи с этим России нужно активно подключаться к европейским интеграционным программам, хотя ей и придется целенаправленно преодолевать сопротивление западноевропейцев. Так, определенный задел есть в формировании антикризисного потенциала ЕС. Здесь важно настойчиво предлагать западноевропейцам поддержку в тех областях, в которых россияне сохраняют лидирующие позиции: средства переброски по воздуху, космический мониторинг кризисных - в самом широком смысле, от климатических до техногенных - ситуаций, участие в создании соответствующих европейских систем.
Несмотря на явный прогресс ЕПБО, практически все государства придают своей внутренней политике первостепенное значение и, исходя из внутренних задач, планируют действия на международной арене, в том числе и в рамках союзов и альянсов. Странам ЕС предстоит еще много сделать для выработки общего стратегического курса, а также осуществить целый комплекс мер по решению задач, необходимых при разработке единой политики в области безопасности и обороны. Трудности реализации этого проекта очевидны, но без их решения эффективность и значимость европейской политики может оказаться под вопросом.
Межгосударственный процесс согласования и решения вопросов внешней политики безопасности и обороны ЕС сохранится на еще достаточно длительный период. Решение о дальнейшем расширении ЕС привнесет свои коррективы в формирование ЕПБО и ее механизмов. В каком направлении пойдет этот процесс, будет зависеть также и от поведения новых членов ЕС.
Решения о создании европейских вооруженных сил свидетельствуют о совершенно новом подходе к проблеме обеспечения обороны, хотя эти планы остаются довольно скромными.
Включение вопросов обороны и безопасности в деятельность ЕС генерирует новый вектор отношений ЕС с его партнерами, в том числе и с Россией. Так, например, российский ВПК имеет шансы принять участие в процессе поддержания и модернизации вооружений и военной техники советского производства, находящихся на вооружении бывших европейских соцстран, которые стали или вскоре станут членами НАТО. Советская военная техника и вооружение составляют значительную часть вооружений этих стран и еще прослужат определенное время, т.к. их быстрая замена требует огромных финансовых ресурсов, которых у этих стран нет.
В целом, в российской внешней политике проблемы отношений с ЕС в области безопасности и обороны будут занимать все более важное место с дальнейшим упрочением и развитием ЕПБО. В ближайшем будущем России придется отрабатывать вопросы участия и взаимодействия своих воинских контингентов и представителей других ведомств (МВД, МЧС и др.) в миротворческих и гуманитарных операциях под эгидой ЕС, а не НАТО. Все это требует скорейшей "институализации" отношений с ЕС на основе равноправного и взаимовыгодного сотрудничества в политической сфере, в том числе в сфере обороны и безопасности. Развитие по всем направлениям отношений с ЕС позволит, в случае необходимости, перевести в практическую плоскость вопрос о полноправном членстве России в ЕС.
