АВИАЦИЯ СПЕЦНАЗА

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ № 11/2007, стр. 29-33

АВИАЦИЯ СПЕЦНАЗА

Виктор Марковский

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №12/2005г.,

№1,3-8,11/2006 г., №1,3,5,7/2007г.

Если бы не «вертушки»...

Просчеты и ошибки, когда спецназ оказывался без авиаподдрежки, могли дорого обойтись. Не раз именно появление вертолетов решало ситуацию в свою пользу, а то и попросту означало спасение для разведгруппы. Хуже оказывалось, когда по тем или иным причинам авиации дождаться не удавалось: сражаться практически всегда приходилось при численном превосходстве противника, в отдалении от базы, и поддержка могла прийти слишком поздно. Не раз спецназу приходилось нести ощутимые потери, причем, как правило, причиной становилось пренебрежение или невозможность взаимодействия с авиацией. Так было при печально известном выходе необстрелянной роты 334-го оспн в Мараварском ущелье в апреле 1985 г., когда отрезанная от своих группа во главе с командиром роты капитаном Н.Н. Цебруком почти полностью погибла. Потери составили 29 человек, из которых восемь подорвали себя гранатами, оказавшись в окружении. Командир отряда майор В. Терентьев при разработке операции оставил приданную артиллерию и не обратился за поддержкой к вертолетчикам, появившимся уже после гибели группы: «восьмерки» тогда доставили «к разбору» на место начальника штаба армии генерал-майора А.А. Лучинского. Майор Терентьев за допущенные просчеты был снят с должности и его заменил майор Г.В. Быков, заслуживший известность как «Григорий Кунарский». Новый командир отличался решительностью действий и суровым характером, зачастую осуществляя задуманное буквально на грани возможного - небольшими силами, с отчаянной дерзостью, но и с немалыми потерями.

В мае 1987 г. разведгруппа во главе с комбатом вышла на операцию в глубине душманского базового района неподалеку от Суруби. У кишлака Чашман-Дости был обнаружен склад, где удалось захватить в плен нескольких видных деятелей оппозиции. Однако под вечер группа оказалась блокированной на высоте противником, навалившимся с таким напором, что не выручала и помощь заранее развернутой в Суруби артиллерии - огонь бивших издалека гаубиц был малоэффективен в ближнем бою. Авиация к поддержке не привлекалась, хотя вертолетчики Кабула и Джелалабада находились в считанных минутах полета (впрочем, подступавшая ночь, хоть и лунная, мало что позволила бы им сделать в ущелье, а риск разбить машины в темноте был слишком велик). Комбат велел отходить, вызвав для поддержки десантников. В этом бою из 40 человек разведгруппы погибли 12, многие были ранены.

В дальнейшем разведгруппы «Гриши Кунарского» вертолетчикам не раз приходилось «вытаскивать» из безвыходных положений, снимая со скал, куда те забирались в поисках противника. Вылеты на помощь спецназу выполнялись и по ночам, заставляя скрывать от начальства нарушения всевозможных приказов и запретов.

Всего за время боевой работы в Афганистане 334-й оспн потерял 105 человек убитыми и 322 ранеными (в 186-м оспн безвозвратные потери были втрое меньшими - 38 солдат и офицеров, 122 были ранены). Многих раненых помогали спасти своевременно подоспевшие «вертушки», доставлявшие медпомощь и эвакуировавшие пострадавших в госпиталь. Время при этом становилось вопросом жизни и смерти, и для многих бойцов вертолеты становились в буквальном смысле «скорой помощью». До 85% всех раненых уже в первые 30 мин получали первую врачебную помощь, и предписывалось даже «комплектовать боевые вертолеты необходимым медицинским имуществом и организовать обучение борттехников оказанию медицинской помощи в доступном объеме». Это указание не было реализовано - у экипажа в полете хватало своих забот, а бортовая аптечка включала тот же набор, что и имевшийся у каждого бойца (обезболивающий промедол, жгут и бинты). Обычно экипаж лишь помогал в погрузке раненых, а медпомощь оказывал вылетавший с санитарным рейсом врач.

После иных таких вылетов грузовая кабина была залита кровью, ее смывали водой, повсюду затекавшей и выводившей из строя бортовое оборудование. Вопрос решался просто - парой выстрелов из пистолета в пол, чтобы обеспечить свободный сток и осушить отсеки (такая «доработка» практиковалась в Газни и Джелалабаде).

6 февраля 1988 г. при эвакуации раненых спецназовцев под Гиришком был подбит Ми-8 из 280-го овп. Спасая раненых, летчики не воспользовались парашютами и сумели посадить поврежденный вертолет (в нем чудом уцелел и сержант Л. Булыга: судьба пощадила разведчика, в этот черный день уже дважды едва разминувшегося со смертью - горевшего в БТРе и раненого разрывной пулей; в падающем вертолете он оказался у двери и был выброшен наружу). На борту погиб штурман ст. лейтенант С.А. Макаров, а командиру майору В.В. Вахрушеву и прапорщику Ю.П. Светличному, пострадавшим при посадке, с автоматами в руках пришлось отбиваться от устремившихся к вертолету душманов. Летчики давно летали вместе, во второй раз оказались в Афганистане, имея по две «Красных Звезды», и погибли рядом, в ставшем последнем бою на земле.

Большие потери принес 22-й бригаде СпН октябрь 1987 г. 23 октября разведгруппа 173-го отряда во главе с зам. комбата майором В.М. Удовиченко вышла на реализацию разведданных к кишлаку Кобай. Для скрытности в наводненном душманами районе выход осуществлялся пешим порядком, без помощи авиации. К утру разведчики оказались в плотном кольце - как оказалось, подброшенная через агентов информация была приманкой, рассчитанной на то, чтобы заманить спецназ в ловушку. План сработал-окруженную группу атаковали сотни душманов, огонь по разведчикам вели снайперы, ДШК и «безоткатки». Командир группы отказался от вызова «вертушек» и запросил авиаподдержку штурмовиков - видимо, рассчитывая отбиться под прикрытием их мощного удара. Один из Су-25 при этом получил попадание «Стингера», но сумел с серьезными повреждениями дотянуть домой.

Вертолеты в этот день так и не поднялись в воздух, а вызванная бронегруппа задержалась из-за поломок. Бой шел более пяти часов и, когда на выручку пришла «броня» в сопровождении танка, под непрекращающимся обстрелом удалось вывезти живых и погибших. В бою у Кобая погибли девять человек вместе с самим Удовиченко, еще 11 бойцов и офицеров были ранены, включая обоих ротных с тяжелыми пулевыми ранениям. По злой иронии судьбы, майор Удовиченко имел взыскания на прежней должности комбата соседнего 668-го оспн « за потери личного состава» и получил перевод в Кандагар с понижением.

Разумеется, участие вертолетов не было панацеей и не гарантировало успех само по себе. Но во многих случаях после тяжелого исхода оставалось лишь досадовать: «если бы рядом были «вертушки»... Через неделю после боя под Кобаем, в ночь с 30 на 31 октября, в засаде погибла большая часть разведгруппы ст. лейтенанта О. Онищука из лашкаргахского 186-го оспн. К караванному пути неподалеку от Шахджоя группы обычно выходили пешим порядком, чтобы не привлекать внимания передвижениями «брони» или вертолетов. Удачливому командиру, за полгода службы имевшему «забитые» караваны во всех предыдущих 11 боевых выходах, в засаде вновь повезло - ночью на нее вышла машина с оружием и была тут же уничтожена. Решение оставаться на месте, «развивая успех», стало ошибкой - следом подтянулась душманская охрана с многочисленным подкреплением, под 60 человек против 16 разведчиков. В скоротечном ночном бою погибли 12 спецназовцев вместе с командиром, в живых осталась лишь четверка, находившаяся в подгруппе обеспечения на вершине соседнего холма.

Экипаж Ми-24П лашкаргахского отряда 205-й овэ: командир кавалер орденов

Красной Звезды и Красного Знамени капитан И. Рыжкин и летчик-оператор

старший лейтенант В. Орлов.

Бронегруппа, вызванная на помощь, могла прибыть в течение часа, вертолетам для этого требовалось не более 15-20 мин. На деле прохождение команды и принятие решения затянулись и «вертушки» прилетели лишь после рассвета - в седьмом часу утра по тревоге поднялась дежурная пара Ми-24 капитана Н. Грицака и Ми-8 капитана И. Щелокова из 205-й овэ, доставившие резерв во главе с командиром разведро-ты капитаном Я. Горошко. Бой к этому времени уже закончился, и спецназовцам пришлось собирать трупы погибших товарищей, двое из которых, не давшись в руки врага, подорвали себя гранатами. Вертолетчики застали неподалеку отходивший отряд охраны каравана и накрыли его ударом с воздуха, однако и в этой стычке получил ранение оператор одного из Ми-24.

Результат вертолетной атаки: машина с грузом реактивных снарядов была уничтожена огнем Ми-24П из 205-й овэ. 1987 г.

Просчеты в планировании и тактике, недостаток информации и недооценка сил противника могли дорого стоить. 8 декабря 1987 г. газнийская эскадрилья разом лишилась двух «восьмерок», вылетевших на патрулирование по маршруту на юге от Газни. Будничное задание для экипажей капитанов А. Евдокимова и А. Радаева, летавших вместе с окончания училища и имевших уже под 200 боевых вылетов, имело неожиданную развязку: с утра вылет был уже не первым, но обнаружить ничего не удавалось. Звено собиралось отворачивать домой, когда на дороге у кишлака Харландай заметили одинокого мотоциклиста и решили взять его для допроса. Высадив разведгруппу, вертолеты сели неподалеку у поста афганских войск, даже не глуша двигателей. Спецназ вскоре вышел на связь, требуя помощи - «влипли крепко, лупят по нам со всех сторон». Как потом объяснили советники, окрестные селения имели недобрую славу душманского пристанища, да и сам район, изобилующий бандами, рекомендовали избегать и облетать подальше, не то, что садиться. Разведчики были блокированы и залегли под перекрестным огнем, почти сразу был убит командир группы лейтенант А.В. Трофимов.

Ведущий А. Евдокимов пошел на выручку, прячась от обстрела в глубоком сухом русле («только винт выглядывал»). Машина, петляя по изгибам промоины, уже была на подлете к месту, когда ее встретили «духовские» гранатометчики. Командиру экипажа так запомнилось произошедшее: «Они поднялись среди камней рядом, справа, прямо на краю русла, и у одного - «труба» в руках. Только их увидел, сразу дал «ногу» и бросил вертолет вниз. Сзади грохнуло - граната догнала и попала в створки грузовой кабины, у нас передние стекла так и посыпались - вынесло взрывной волной. Сразу же «Рита» оповестила об отказах насосов и обеих гидросистем, управление тут же «задубело».

Хорошо земля была рядом, чуть «шаг» приподнял и сразу - колесами об землю, и покатились. Чуть проехали и стали прямо возле спецназа. Вылезай -приехали...»

Шедший ведомым А. Радаев, на глазах у которого все произошло, пошел на помощь и стал заходить на посадку. «Видим, к нам бежит экипаж, а следом - спецназовцы. Как только все залезли на борт, пошли на взлет, но набрали всего метров 10 и рухнули рядом. На борту- явный перегруз, командир потянул «шаг» энергично, а вертолет не осилил. Упали мы обратно в русло, повыскакивали наружу, укрылись и стали ждать подмоги. Вертолет наш был в дырах от пуль, но не горел, а «восьмерка» Евдокимова стояла себе и молотила винтами, никто ее ведь не выключал. Вокруг - грохот, пальба, мы засели в русле, не высовываясь, и наблюдали, как набежавшие «духи» расстреливали вертолет из РПГ. Только после третье гранаты он загорелся -крепкая машина!

СверхуприкрывалапаранашихМи-24, крутиться им пришлось минут 40, экономя боекомплект. Стали в круг и по очереди атаковали, отстреливая по несколько патронов. Потом появилась помощь - Су-25 из Баграма, но эти грамотно бомбили с высоты, не опускаясь, и чуть было одного «полосатого» не зашибли близким разрывом бомбы: та грохнула фонтаном, и вертолет в сторону шарахнулся. На подбор прилетели «восьмерки» Коли Майданова и Юры Кузнецова, прикрывало их прибывшее в усиление звено Ми-24, но сесть Майданову удалось не сразу: площадку обстреливали, и он только с четвертого захода выхватил сначала экипажи, а потом и бойцов (те отстреливались даже на отходе, прикрывая вертолет). Дома нас встречала толпа - народ выбежал на стоянку, все переживали очень. Майданова тогда представили к Герою, было за что - у него и без того на счету было больше всех забитых караванов. Ну, а нам комэска велел выдать банку спирта для снятия стресса».

И все же радость имела горький привкус - лишь месяц назад А. Радаев потерял брата Евгения, летавшего командиром Ми-8 в 50-м полку и погибшего при ракетном обстреле Кабульского аэропорта, разом унесшего жизни 11 вертолетчиков.

Стоит добавить, что капитан Н.С. Майданов, получивший звание Героя Советского Союза Указом Президиума ВС СССР от 29 июля 1988 г., к тому времени уже второй раз воевал в Афганистане, где налетал более 1100 «боевых» часов, служа под началом вначале Героя Советского Союза майора Н.И. Малышева, а затем принимая эстафету у Героя Советского Союза подполковника A.M. Райляна. Пройдя афганскую войну, Н.С. Майданов погиб во время «контртеррористической операции» в Чечне - его Ми-8 попал под обстрел и командир умер в воздухе от множественных пулевых ранений.

Декабрьская история в 239-й овэ имела необычайно широкую огласку- в Афганистане тогда находилась группа журналистов центральных изданий, использовавших этот случай в пропагандистских целях. В ряде публикаций, пересказывавших произошедшее «всяк на свой лад», неудача вертолетчиков и спецназовцев преподносилась в качестве героического события, а самим летчикам приходилось оправдываться перед товарищами за приписанные «такие подвиги, что самим было неловко».

Случай с Евдокимовым и Радаевым, удачно обошедшийся без жертв в эскадрилье, стал последней потерей в 239-й овэ. У соседей в 205-й овэ осень и зима обходились без происшествий, но 16 февраля 1988 г., за месяц до замены, из полета не вернулся Ми-24В капитана А. Беляева - опытного летчика, во второй раз воевавшего в Афганистане и имевшего на боевом счету 302 вылета В этот день экипаж выполнял разведку северо-восточнее Кандагара в паре с ведущим командиром отряда майором Балашовым. Место штатного летчика-оператора занял старший штурман соседнего 280-го овп майор М.Н. Хабибулин, которому оставались считанные дни службы в ДРА - к летчику уже прибыла смена (накануне он уже вылетал с Беляевым и хотел вновь слетать «на охоту»). Борттехника Белинского командир оставил на земле - набивать патронные ленты к следующему вылету. Ми-24В с бортовым номером 37 слыл в эскадрилье невезучей машиной - последний остававшийся в эскадрилье «пулеметный» вертолет не раз попадал под обстрелы на стоянке, получая повреждения, то и дело не летал из-за отказов, на нем подряд приходилось менять «летевшие» двигатели и с трудом заставляли работать вооружение - клинило пулемет, лопались его стволы, заедало управление оружием.

Аварийная посадка Ми-8МТ в пустыне. Место и обстоятельства не установлены.

На маршруте у кишлака Шукурка-лай вертолет пролетал через «договорную зону», где, на словах, придерживались национального примирения. Летчик вел машину на малой высоте (не более 15м), когда заметил на земле вспышку выстрела. Беляев-попытался уйти от удара крутым виражом с креном под 45°, но вертолет получил прямое попадание на стыке фюзеляжа и хвостовой балки. Осталось невыясненным: стреляли из ПЗРК или РПГ, но поражение стало фатальным - вертолет сразу потерял управление, а малая высота не оставила экипажу шансов на спасение. Вертолет врезался в землю, и экипаж погиб во взорвавшейся машине.

В 239-й эскадрилье двумя месяцами спустя погиб в боевом вылете борттех-ник Ми-8 ст. лейтенант И.А. Абморшев. В ходе патрулирования у Бараки вертолетчики обнаружили караван, тут же открывший огонь по вертолетам. Звено сделало несколько боевых заходов на цель, поливая ее очередями и НАР. Во время очередной атаки находившийся у пулемета Абморшев был убит ответной пулей.

Оставшиеся месяцы не были отмечены высокой активностью боевой работы - дело шло к выводу советских войск из Афганистана, и деятельность авиации несколько ограничилась. Тем не менее, наряду с транспортными рейсами для доставки боеприпасов, продовольствия и личного состава, продолжались разведывательно-ударные действия и высадка засад. Так, 3 апреля 1988 г. спецназу 173-го отряда удалось накрыть крупный караван с оружием и боеприпасами. К концу работы этой смены 205-й овэ только ее кандагарский отряд силами своих восьми вертолетов выполнил 2046 вылетов (порядка 255 на каждую машину), израсходовав около 6000 НАР типа С-5, 4000 - С-8, отстреляв 20 ПТУР «Штурм» и 15000 снарядов.

Окончание следует