ВОЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК НОВАЯ НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ И ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ОБОРОНОСПОСОБНОСТИ РОССИИ

Современная международная и внутрироссийская ситуация во многом существенно изменила требования к обеспечению обороноспособности страны. Потеря статуса сверхдержавы, которым обладал СССР, распад созданной им системы международных военно-политических и экономических союзов, резкое изменение геополитического положения России, радикальная трансформация общественных отношений, экономический и демографический кризисы, внутренняя нестабильность -все это и многое другое качественно снизило потенциал обеспечения национально-государственной безопасности нашей страны. С учетом возрастания международной нестабильности необходимо использование любых ресурсов для укрепления обороноспособности России. Особенно важно обращение к потенциалу науки, который должен быть задействован максимально, поскольку именно наука может обеспечить качественный прорыв в будущее на важных направлениях при относительно небольших затратах. Насколько могут быть полезны для повышения обороноспособности страны гуманитарные науки?

Вестник Академии военных наук 03-2004г стр. 39-42.

ВОЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК НОВАЯ НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА: ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ И ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ОБОРОНОСПОСОБНОСТИ РОССИИ

Е.С. СЕНЯВСКАЯ, доктор исторических наук,

лауреат Государственной премии РФ, действительный член АВН

Остановимся только на одной, абсолютно новой междисциплинарной отрасли науки, становление которой происходит на наших глазах. Это военная антропология, интегрирующая достижения ряда наук, их предметные области и инструментарий, сочетающая академическую фундаментальность и практические возможности. Особенно интересна и перспективна такая ее область как военно-историческая антропология, обращающаяся к историческому опыту как основному и важнейшему источнику знаний о человеке на войне, накопленных обществом за тысячелетия своего развития.

К этой проблематике я обратилась в конце 1980-х гг., когда историки вообще не интересовались «человеческим измерением войны», а психологи разрабатывали в основном узкоприкладные, психолого-инженерные и утилитарно-воспитательные проблемы. В рамках нового направления в 1995, 19972 и 19993 гг. мною было опубликовано три книги. Эти работы стимулировали научное сообщество, преимущественно научную молодежь, обратиться к изучению военно-антропологической проблематики в контексте истории. Организационным центром исследований стал действующий с 2000 г. в Институте российской истории РАН «круглый стол» «Военно-историческая антропология», к работе которого было привлечено более сотни специалистов из разных дисциплин, а также выпускаемый с 2002 г. одноименный Ежегодник. Тесные контакты с военными историками, психологами, социологами, педагогами и даже медиками показали, что формируется особая отрасль науки, имеющая не только академическое значение, но и способная сыграть немалую роль в совершенствовании военной практики, в укреплении национальной безопасности нашей страны.

В чем принципиальная новизна военной антропологии? Проблема в том, что существует несколько наук, изучающих человека с различных точек зрения и разными методами. Но человек един, а его психология, социальное поведение, здоровье, обучение и воспитание и многие другие «измерения» оказываются поделёнными между отдельными областями знаний. Необходимо целостное видение человека, системное его изучение, в том числе и в военном контексте. Вот почему недостаточно знаний по отдельности военной психологии, социологии, педагогики, медицины, истории и других дисциплин, фрагментарно изучающих человека в условиях военной деятельности. Здесь нужен комплексный подход, позволяющий выйти на новый уровень знаний о человеке в единстве его разнообразных проявлений, биопсихосоциальных параметров, областей и форм деятельности в экстремальных военных ситуациях, в условиях подготовки к ним и преодоления их последствий. Военная антропология призвана не только и не столько к специализации в исследовании войн, сколько к интеграции знания о них, получаемого различными гуманитарными и общественными науками.

Приведу лишь один пример необходимости комплексного подхода к человеку. Так, реабилитация участников боевых действий требует не только взаимосвязанного медицинского и психологического сопровождения, но и соответствующих форм социальной работы, обеспечивающей социальную адаптацию военных ветеранов, в том числе посттравматиков, к условиям мирной жизни. И деятельность государства и общества должна быть не разовой, а системной и многолетней.

Что же военная антропология может предоставить для укрепления обороноспособности России? С практической точки зрения, она многократно расширяет возможности отдельных военных отраслей знания о человеке, в частности, интегрируя исторический опыт. Так, многое из того, что сегодня военные психологи открывают заново или даже еще не способны понять и выявить экспериментальными методами, нередко содержится в исторических источниках, в памяти народов и культур. Задача науки - взять и освоить эту информацию, адаптировать ее к современным условиям, использовать для повышения мобилизационной готовности и боеспособности армии, укрепления ее морально-психологического состояния, для формирования психологической устойчивости общества в экстремальных ситуациях военных конфликтов, для решения многих других задач.

Почему так важно военно-историческое знание в области наук о человеке? Например, реальное психологическое знание содержится именно в прошлом, в естественных условиях жизни общества. На исторический опыт того, как решались аналогичные проблемы в прошлом, осмысленный, освоенный и теоретически переработанный наукой, может опираться сегодня и военная практика, причем нередко с большим основанием и успехом, нежели на абстрактно-теоретические разработки, оторванные от социальных реалий. А военная антропология как раз интегрирует в себя и военно-историческую психологию, и другие аспекты знаний о человеке на войне в прошлом.

Рассмотрим в качестве примера прикладное значение только одной области военно-антропологического знания - военно-исторической психологии.

1) В современных условиях военно-историческая психология может быть полезна при прогнозировании развития военно-политической ситуации как внутри страны, так и на международной арене, и принятии важных стратегических решений. Например:

а) При анализе событий на Северном Кавказе необходимо учитывать опыт Кавказской войны XIX века: психология участвовавших в ней народов, их традиции, обычаи, нормы поведения, ценности, социальная организация, тактика борьбы во многом сохранились. В двух чеченских кампаниях конца XX - начала XXI вв. этот опыт почти полностью игнорировался, что приводило к неудачам и неоправданно большим жертвам;

б) Прогнозирование событий в Афганистане и в Средне-Азиатском регионе должно опираться на исторический опыт англо-афганских войн (1838-1842, 1878-1881, 1919 гг.) и советско-афганской войны (1979-1989 гг.); и т.д.

2) Другая важная область - это подготовка личного состава вооруженных сил. Некоторые культуры древности и средневековья обладали знанием о таких психотехнологиях, которые позволяли подготовить эффективного воина в десятки раз быстрее и качественнее, чем сегодня, при том, что совокупность навыков по сложности нередко была сопоставима или даже превосходила современные. Эти психотехнологии кардинально повышали стрессоустойчивость воина, скорость и адекватность его реакции, способность к принятию верных решений, к быстроте и точности необходимых движений и действий. Военно-историческая психология позволяет взять этот опыт на вооружение. Причем следует глубоко изучить и использовать как зарубежный опыт, особенно богатый в этом плане в культурах Востока, так и отечественный, который на разных этапах развития российского военного искусства не только приобретался, но нередко выхолащивался и даже утрачивалось Достаточно вспомнить суворовскую «Науку побеждать», которая представляла собой целостную систему, включающую подготовку, воспитание и управление войсками, где морально-психологический аспект имел особое значение. Позднее, при всех официальных реверансах к личности АН. Суворова и его боевому искусству, система эта была забыта и почти не влияла на боевую практику подрастающих поколений. Естественно, для использования подобного опыта сегодня необходимы глубокое изучение, отбор наиболее ценного, адаптация к новым условиям и выстраивание системы подготовки войск, адекватной всей совокупности требований, предъявляемых современной войной.

3) Не менее важно и то, как в ряде культур решался весь комплекс психологических проблем воинской жизни: поддержание дисциплины, психологического климата взаимоотношений в воинских коллективах-

. Для современной Российской Армии это особенно актуально. И опять же отечественный исторический опыт, наиболее близкий национальным традициям и менталитету россиян, может быть наиболее полезен для военной теории и практики.

4) Весьма значимым аспектом является преодоление психологических последствий войн и вооруженных конфликтов, в чем немалую помощь может оказать исторический опыт (негативный и позитивный) выхода страны и общества из двух мировых и ряда локальных войн XX в. Здесь существует огромный пласт наработок военных медиков и психиатров, а также социальная информация, сохраненная в различных формах, в том числе художественной и литературной. И взаимодействие этих областей знания с исторической наукой и военной психологией может дать весьма перспективные практические результаты.

5) Мобилизационная готовность армии, ее морально-психологическое состояние во многом зависят от духовной, социально-психологической атмосферы в обществе, в том числе от отношения власти и народа к своим Вооруженным Силам. Именно этими факторами в значительной мере определяются как желание и готовность граждан служить в армии, так и ее способность противостоять противнику. В этой связи сопоставление опыта прошлых войн, особенно войн России в XX веке, дает богатую пищу для размышлений и приводит к нескольким выводам, особенно актуальным в современных условиях:

а) Историческая память является ценностным ядром национального самосознания, и ее разрушение приводит к подрыву самих основ национальной безопасности страны;

6) Внутренний, социальный и ценностный раскол общества - наихудшая ситуация для обеспечения функции вооруженных сил по защите Отечества, а также для морально-психологического климата в самой армии;

в) В этих тяжелейших условиях, присутствующих сегодня в России, для укрепления морально-психологического состояния войск необходимо не только использование мирового опыта, но, в первую очередь, опора на собственные национальные традиции, применение на практике лучших исторических образцов решения этой проблемы:

г) Важнейшим условием для достижения успеха в войне является соблюдение комплексного подхода к обеспечению боевых действий - единства информационной, дипломатической и военной борьбы, во всех составляющих которой присутствует психологический фактор. Негативный опыт первой чеченской кампании, проигранной, прежде всего на информационном фронте, показал, к чему приводит нарушение этого правила.

Здесь названа лишь небольшая часть проблем, решению которых может способствовать военно-историческая психология как важная составная часть военной антропологии. Назову также ключевые задачи другой важнейшей ее области - военно-исторической антропологии. Это прежде всего:

определение того общего во всех войнах, что влияет на психологию социума в целом и армии в частности, и особенного, в зависимости от специфики конкретной войны с присущими ей параметрами (масштабы войны, ее оборонительный или наступательный характер, значение для государства, идеологическое обоснование целей, социально-политический контекст, включая общественное мнение и отношение к данному конфликту внутри страны, и т.д.);

анализ ценностей, представлений, верований, традиций и обычаев всех социальных категорий в контексте назревания войны, ее хода, завершения и последствий;

изучение взаимовлияния идеологии и психологии вооруженных конфликтов, в том числе идеологического оформления войны, механизмов формирования героических символов, их роли и места в мифологизации массового сознания;

изучение диалектики соотношения образа войны в массовом общественном сознании и сознании ее непосредственных участников;

изучение эволюции понятий «свой-чужой» и формирования образа врага в различных вооруженных конфликтах, в том числе в сравнительно-историческом анализе мировых и локальных войн;

анализ проявлений религиозности и атеизма в боевой обстановке, включая солдатские суеверия как одну из форм бытовой религиозности;

реконструкция совокупности факторов, влияющих на формирование и эволюцию психологии комбатантов, на их поведение в экстремальных ситуациях;

изучение психологических явлений и феноменов на войне: психологии боя и солдатского фатализма; особенностей самоощущения человека в боевой обстановке; героического порыва и паники; психологии фронтового быта;

выявление особенностей психологии рядового и командного состава армии, а также военнослужащих отдельных родов войск и военных профессий в зависимости от форм их участия в боевых действиях;

изучение влияния вневойсковых социальных и социально-демографических факторов и параметров на психологию военнослужащих: возрастных характеристик, социального происхождения и жизненного опыта, образовательного уровня и др.;

рассмотрение основных социально-психологических и социально-демографических феноменов мировых и локальных войн, в том числе массового участия женщин в войнах XX столетия;

определение того, как условия конкретной войны влияют на дальнейшее существование комбатантов, включая проявление посттравматического синдрома, проблемы выхода из войны, механизмы и способы адаптации к послевоенной мирной жизни.

Естественно, данный перечень не является исчерпывающим и будет постоянно расширяться.

В целом же и научный, и практический потенциал военной антропологии сегодня еще трудно осознать в полном объеме. Но он огромен и его трудно переоценить, в том числе и в решении задач укрепления обороноспособности России. В современных условиях становление этой новой исследовательской дисциплины является объективной потребностью не только для научного сообщества, но, прежде всего, для Российской Армии и государства.

Сенявская Е.С. 1941-1945: Фронтовое поколение. Историко-психологическое исследование. М.: ИРИ РАН, 1995.

Сенявская Е.С. Человек на войне. Историко-психологические очерки. М.: ИРИ РАН, 1997.

Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. М.: РОССПЭН, 1999

Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. Предмет, задачи, перспективы развития. М.: РОССПЭН, 2002.

Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте