Проблемы авиационной поддержки войск
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 7/1986, стр.31-40
Проблемы авиационной поддержки войск
(По материалам иностранной печати)
Полковник В. И. ДОБЕДИН
НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ авиационная поддержка войск представляет собой боевые действия авиации в интересах объединений (соединений) сухопутных войск в операции (бою). Она осуществляется силами фронтовой (тактической) и армейской авиации с целью поражения огневых и ядерных средств противника, его опорных пунктов, вторых эшелонов и резервов, пунктов управления и др. целей. На основе обобщения опыта боевых действий определились ее основные принципы. К ним относятся: тесное взаимодействие между авиацией и сухопутными войсками в тактическом звене, своевременность выполнения заданий, непрерывность оказания поддержки, строгое согласование воздушных и наземных ударов на поле боя.
Формы и способы реализации этих принципов в теоретическом и практическом плане в советском военном искусстве и в армиях стран НАТО имеют свои специфические особенности. В настоящей статье они рассматриваются с учетом опыта локальных войн и способов боевого применения американских ВВС в них. К этому опыту следует подходить критически, но его нельзя игнорировать при разработке узловых вопросов оперативного искусства и тактики советских ВВС. Тесное взаимодействие между авиацией и сухопутными войсками в тактическом звене. Непосредственная авиационная поддержка характеризуется не только мощностью огневых ударов, но и постоянной координацией усилий частей и подразделений ВВС с соединениями и частями сухопутных войск. Успех их совместных действий в значительной степени зависит, по мнению зарубежных специалистов, от единства взглядов офицеров, принимающих участие в планировании, подготовке и проведении совместных операций.
Организация взаимодействия авиации с сухопутными войсками в общевойсковой операции прошла определенный путь развития. Так, армейское командование США в войне во Вьетнаме стремилось в своем постоянном подчинении иметь средства авиационной поддержки, а также все средства боевого обеспечения. Это обусловливалось стремлением облегчить организацию взаимодействия, налаживание контактов между представителями армии и ВВС. Однако после проверки целесообразности предлагаемой организационно-штатной структуры сухопутные войска получили в прямое подчинение только армейскую авиацию (вертолеты и самолеты вспомогательного назначения). Все боевые самолеты тактической авиации, включая штурмовики, остались в составе ВВС. При подготовке боевых действий командиру армейского корпуса (командующему армией) предусматривалось выделять ресурс в самолето-вылетах на сутки или на период проведения операции. Таким образом сохранился существовавший до войны принцип совместного управления: задачу на поддержку ставил общевойсковой командир (в пределах выделенного ресурса) через представителя авиации, отвечавшего за подготовку к полету и его результаты. Этот порядок управления авиацией выдержал испытания, несмотря на трения во всех звеньях взаимодействия, особенно в тактическом. Трудности организации авиационной поддержки были вызваны следующими причинами.
Во-первых, командиры общевойсковых частей, получавшие право на вызов авиации, нередко назначали ей такие цели, поражение которых обеспечивало лишь сиюминутный успех и мало влияло на исход боя в целом. Боевым самолетам навязывалась роль дальнобойной артиллерии, что делало стоимость воздушного удара намного больше его эффективности. Вклад авиации в достижение общей цели оказывался незначительным.
Во-вторых, дорогостоящий авиационный ресурс расходовался в излишне высоких темпах. Часто общевойсковому командиру к решающему этапу боя вызывать уже было нечего, так как график поддержки выполнялся досрочно, а резерв отсутствовал. Принцип экономии авиационного ресурса по отношению к другим средствам поражения выдерживался слабо.
В-третьих, для авиации была неприемлемой частая смена боевых задач (объектов удара), которая якобы диктовалась «потребностями» боя. После получения заявки с указанием координат и характеристики цели перестройка на новый вариант чаще всего была нежелательной, а иногда невозможной.
В-четвертых, получила развитие тенденция распыления усилий авиации на борьбу с подвижными малоразмерными целями, рассредоточенными на большой площади, вместо концентрации ударов по важным объектам в интересах изоляции поля боя. В этой связи в зарубежной печати отмечалось, что «эффективность действий авиации в ближней зоне была ниже, чем в глубине расположения войск противника. Это объяснялось тем, что атаки распылялись на множество мелких замаскированных объектов, а маневр вблизи переднего края своих войск был скован и требовал обязательного использования авианаводчиков».
В-пятых, общевойсковые командиры, ставившие задачу эскадрильям поддержки, не обеспечивали их разведывательными данными в реальном масштабе времени. Авиационное командование было вынуждено вести разведку «на себя», заботиться о наведении самолетов на назначенные цели и их маркировке.
Своевременность выполнения заданий. Опыт войны во Вьетнаме выявил устойчивую тенденцию сокращения времени реакции ударной авиации на развитие обстановки. От подразделений поддержки требовались предельная мобильность, немедленный вылет по вызову с переднего края, умение летного состава правильно уяснить и выполнить задачу, полученную как на земле, так и в воздухе без какой-либо предварительной подготовки. Условия боя диктовали, чтобы экипажи самолетов не только отыскивали назначенную цель и имели на борту соответствующее оружие, но и наносили удар в строго установленное время.
По мере увеличения темпа боя это время сжималось и подошло к пределу, ограниченному техническими возможностями авиационных систем. С точки зрения организации делалось все. Решение проблемы сокращения времени реакции в организационном плане шло по пути обеспечения прямых каналов вызова (от батальона сухопутных войск на переднем крае до аэродрома штурмовиков); введения повышенных степеней дежурства авиации; подготовки и использования передовых площадок (аэродромов подскока); назначения стандартных маршрутов и режимов полета к переднему краю и обратно, которые летный состав знал заранее. Боевыми наставлениями предусматривалась и наивысшая степень готовности к нанесению удара - дежурство в воздухе. Однако в практике его осуществления возникли серьезные трудности, связанные с усталостью летного состава. Командование США провело проверочные испытания «на выносливость» в полете на малой высоте. Выяснилось, что притупление внимания и замедленность реакции у летчика начинают проявляться уже после 30 мин дежурства. Это обусловливалось большой физической нагрузкой полета на малой высоте и моральным перенапряжением, связанным с томительным ожиданием ввода в бой. Реальное время реакции резко расходилось с плановым, на которое ориентировались общевойсковые командиры. После подачи заявки на поддержку они обычно ожидали немедленного появления самолетов над передним краем, ибо запоздалая атака мало приближала конечную цель боя. Но их быстрая реакция достигалась лишь при постоянном дежурстве в зоне, против которого стало возражать авиационное командование.
Другим направлением решения проблемы сокращения времени реакции, повышения гибкости и мобильности авиационной поддержки стала идея широкого использования самолетов с вертикальным (коротким) взлетом и посадкой (СВВП). По мнению зарубежных авиационных специалистов, они обладают более высокой реакцией, интенсивностью действий, выживаемостью и гибкостью применения. Это обусловлено приближением районов базирования СВВП к линии фронта (до 50 км), наличием прямых связей с общевойсковыми частями, которым выделен авиационный ресурс, и с центром непосредственной авиационной поддержки (ЦНАП). Моделирование показывало, что время реагирования на запрос сокращается при этом до 10-11 мин. Близость базирования значительно сокращает время боевого полета, а следовательно, и расход горючего. Поэтому интенсивность вылетов на поддержку может быть доведена до 8-10 раз в сутки. Небольшие размеры площадок (полевого аэродрома) для СВВП облегчают их маскировку и прикрытие средствами ПВО, что в совокупности со способностью самолета быстро изменять направление полета в любой плоскости для противозенитного и противоракетного маневров - повышают его выживаемость. Совмещение вертикального взлета и посадки с околозвуковой скоростью полета обеспечивает СВВП наибольшую угловую скорость разворота при атаке наземной цели и в ближнем воздушном бою. При этом он способен нести и применять весь комплект боеприпасов «воздух - поверхность» и «воздух - воздух», который используется на современных самолетах-штурмовиках.
Впервые СВВП участвовали в боевых действиях в ходе англо-аргентинского конфликта в составе английских ВВС, сделав в общей сложности 2376 боевых вылетов (из них 282 ночью). При этом они сбросили 42 бомбы калибра 1000 фунтов, 21 боевую кассету, израсходовали 2700 снарядов и 14 УР «воздух--воздух». Большинство вылетов выполнялось с авианосцев в сложных метеоусловиях. После захвата плацдарма на островах полеты производились со специальной ВПП длиной 245 м с алюминиевым покрытием. Аргентинская ПВО сбила четыре и повредила один английский СВВП «Си Харриер». Опыт этого вооруженного конфликта подтвердил перспективность использования СВВП с авианосцев, но мало что добавил для развития концепции их применения для авиационной поддержки в общевойсковом бою.
Непрерывность авиационной поддержки боевых действий сухопутных войск днем и ночью, в любую погоду как принцип общевойскового боя четко обозначился еще в годы второй мировой войны и особенно реально проявился в ходе войны в Южном Вьетнаме. Боевая активность патриотов нарастала в темное время суток, а интенсивность авиационной поддержки, на которую надеялся агрессор, резко падала. В этой связи зарубежная печать отмечала: «Ночь лишала авиацию всех преимуществ: было невозможно установить, где свои, а где - противник, который атаковал скрытно и решительно». Особенностью боевых действий авиации ночью было то, что значительно затруднялись или исключались: групповые действия (по причине нарушения мер безопасности); некоторые виды атак, рассчитанные на определенную дальность обнаружения и сопровождения цели (2,5-5 км днем); способы применения оружия по визуально не наблюдавшимся целям; методы поиска и целеуказания, взятые к исполнению авиационными воздушными наводчиками. Ночь, которая стала надежным союзником отрядов вьетнамских патриотов, как фильтр, пропустила через себя все приемы авиационной поддержки и «оставила» американской авиации только те, которые применялись во второй мировой войне. Основным вариантом авиационного обеспечения ночного общевойскового боя считалось освещение местности светящими авиабомбами или прожекторами, установленными на транспортных самолетах С-130. Сухопутные войска обозначали свое расположение фонарями и освещали местность кострами. О низкой эффективности таких приемов свидетельствует такой факт: патриоты в результате скрытных и неожиданных ночных атак сожгли на земле более тысячи американских вертолетов.
В локальных войнах на Ближнем Востоке и в ходе конфликта в районе Фолклендских (Мальвинских) островов в темное время суток для выполнения задач авиационной поддержки было выполнено не более 2 проц. от общего количества самолето-вылетов. По мнению иностранных специалистов, проблема ночных действий авиации в интересах сухопутных войск осталась нерешенной. Не удалось выполнить одно из главных требований, предъявляемых к авиационной поддержке- непрерывность ее осуществления. Войска вели боевые действия круглосуточно, что оказалось не под силу авиации, ослаблявшей свою активность с наступлением темноты.
Для резкого повышения эффективности авиационной поддержки в общевойсковом бою нужно было создать самолет целевого назначения, в котором остро нуждались войска агрессора. В первоначальном варианте американский штурмовик А-10 предназначался только для дневных действий на слабо оборудованном ТВД. В последующем было принято решение приспособить его к применению в условиях Западно-Европейского театра войны, что потребовало технического переоснащения и выработки новых способов действий. Большая отдача ожидалась от использования лазеров для поиска и наведения оружия «воздух- поверхность» на визуально не наблюдавшиеся цели.
Разрабатывались и проверялись три варианта атак с применением лазерного наведения: с «подсветом» цели пехотным наблюдателем (передовым наземным постом); с помощью лазерного комбинированного устройства подсвета и целеуказания, установленного на самом самолете-штурмовике; с подсветом цели с борта самолета обеспечения (разведчика). В ходе практической проверки эффективности этих вариантов по критериям надежности, простоты организации и приспособленности к условиям поддержки предпочтение было отдано системе «самолет обеспечения - штурмовик». Результаты учений показали, что во взаимодействии с внешним лазерным подсветом летчик может обнаруживать цель и устанавливать направление на нее за пределами визуальной видимости ночью с расстояния до 24 км. При этом легкий самолет-разведчик производил поиск и подсвет обнаруженной цели, а приемное устройство на борту ударного самолета, сканируя по поверхности земли в различных поисковых режимах, находило «свое» лазерное отражение, несущее соответствующий кодовый сигнал, и обеспечивало наведение управляемого оружия на цель. Однако вероятность отыскания заданной цели в сложной наземной обстановке была невелика. Включенный в сферу избирательного поиска передовой наземный наводчик определял цели и опорные точки (контрольные ориентиры), затем сообщал данные представителю ВВС по наземной КВ-связи, а последний - экипажу штурмовика в воздухе по УКВ-связи. Летчик докладывал о выходе на контрольный ориентир, наземный наводчик «подсвечивал» цель по команде представителя ВВС, после чего с самолета применялись управляемые бомбы с дальностью до 7 км от цели.
Требование непрерывности авиационной поддержки предполагало не только решение проблемы повышения ее эффективности в ночном бою, но и обеспечение всепогодности, что особенно актуально для туманных и дождливых условий Западной Европы. В этом вопросе мнения западных специалистов разделились: одни выступают за создание всепогодного штурмовика, а другие хотят задачи поддержки в сложных метеоусловиях возложить на существующие всепогодные истребители-бомбардировщики. Одним из вариантов создания всепогодного штурмовика предлагается модификация самолета А-10 за счет установки на нем радиолокатора, низкоуровневой телевизионной камеры (для применения УР «Мейверик» с телевизионной системой наведения), инерциальной навигационной системы и поисковой ИК-аппаратуры. Количество подвесок оружия остается без изменений, но вводится второй член экипажа - оператор, который должен снять с летчика часть нагрузки по поиску цели, управлению самолетом и оружием. Масса и без того тяжелого 19-тонного самолета А-10 увеличилась еще на 1315 кг.
Предполагается, что основным оружием, применяемым ночью и в плохую погоду, будет управляемая ракета «Мейверик» с тепловизионной головкой самонаведения, направляемая на цель с помощью прицельно-навигационной системы ночного видения, включающей подвесную тепловизионную систему.
Таким образом, иностранные специалисты считают, чтобы реализовать требование непрерывности авиационной поддержки, не зависящей от времени суток и метеоусловий, необходим всепогодный, а следовательно, дорогостоящий самолет. Но при этом, видимо, опять выступит критерий «стоимость - эффективность», так как борьбу с самолетом над полем боя будут вести более дешевые зенитные средства, а затраты на одну его воздушную атаку превышают стоимость пораженного наземного объекта.
Строгое согласование воздушных и наземных ударов на поле боя в ходе локальных войн проявлялось при распределении целей, установлении очередности атак, назначении рубежей ответственности, а также при соблюдении мер безопасности, исключающих взаимное поражение. В основе этого согласования реализовывался принцип - авиация атакует цели, уничтожение которых средствами сухопутных войск затруднено или невозможно. Выполнение этого принципа предопределялось способностью тактической авиации перенацеливать самолеты после взлета, организацией надежного контроля и централизованного управления всеми силами, привлекаемыми к поддержке.
Анализ проведенных в локальных войнах совместных боевых действий показывает, что действия сухопутных войск и тактической авиации в боевой зоне были всегда разграничены по времени и, рубежам. Наземные и воздушные удары никогда не были одновременными и не сосредоточивались в одном ограниченном районе. Усилия артиллерии, боевых вертолетов и самолетов в ходе непосредственной поддержки разносились по дальности. Днем рубеж разрешенной атаки тактической авиации приближался к переднему краю своих войск, а ночью - отодвигался. Полеты самолетов и вертолетов эшелонировались по высоте, а маршруты им назначал совместный центр регулирования воздушного движения. Руководство огневой поддержкой силами тактической авиации, боевых вертолетов и артиллерии осуществлялось по детально составленной и согласованной плановой таблице. При срочном вызове авиации ей обеспечивался свободный пролет к цели по коридору, в пределах которого свои вертолеты и артиллерия огонь не вели.
В наставлении по боевому применению тактической авиации США записано, что авиационная поддержка направлена на достижение трех основных целей: усилить огневую мощь сухопутных войск, оказать содействие в осуществлении и развитии прорыва, свести до минимума потери своих войск. В локальных войнах ослабление огневой мощи чаще всего наблюдалось в зоне действий боевых вертолетов, поэтому их заменяли штурмовики и истребители-бомбардировщики, удары которых согласовывались с огневыми средствами сухопутных войск. Взаимодействие с артиллерией иногда организовывалось только по рубежам, на которые самолеты выходили на средней высоте - над трассами снарядов, а затем действовали без ограничений. При этом предусматривалось строго соблюдать запрет огня своих зенитных средств, не имевших аппаратуры опознавания. Практически неосуществимым оказалось взаимодействие истребителей и войсковой ПВО в одной зоне.
Полученный в локальных войнах опыт ведения совместных боевых действий, как отмечается в иностранной печати, не поколебал уверенности общевойсковых командиров в том, что авиацию надо держать ближе к переднему краю. В этом не последнюю роль играло то, что наблюдаемые с земли удары авиации по противнику 'Поднимали моральный дух войск. Однако командование ВВС США стремилось вывести, скоростные ударные самолеты из-под опеки сухопутных войск и использовать их в глубине территории противника, получить самостоятельность и большую свободу действий под предлогом повышения боевой эффективности. По этому поводу авиационные специалисты писали: «Непосредственная поддержка признана всеми комплексной задачей, в которой огонь одних систем оружия дополняется огнем других. Источниками сложности при организации огневого взаимодействия являются разнообразие и подвижность целей, непредсказуемость сценариев и обилие тактических вариантов. Принуждение авиации действовать на поле боя значительно снижает ее боевые возможности».
Таким образом, кажущаяся простой задача «быть над целью в установленное время и точно применить соответствующее оружие» в реальных боевых действиях превратилась в проблему. Тактическую авиацию не удалось сделать участником общевойскового боя. Оценка результатов по критерию «стоимость - эффективность», не выдержавшая критики, обязывала продолжать поиски новых путей в организации совместных действий.
На основе обобщения опыта локальных войн, как свидетельствует американская печать, армией и ВВС США разработан меморандум, согласно которому ВВС должны обеспечивать операции по глубокому вторжению на территорию противника, а армия ответственна за ведение боевых действий на глубину до 70 км за линией фронта. Подобное распределение усилий будет влиять на выработку требований к системам оружия, планируемых к развертыванию на конец 90-х годов. В рамках меморандума определена также программа технического взаимодействия. ВВС и армия обязались: исследовать материальную базу поддержки в свете новых требований; прекратить дублирование в производстве систем оружия; концентрировать усилия армии на системах оружия малой дальности, а ВВС - на системах, создаваемых на принципе крылатых ракет и запускаемых с воздуха; совместно разрабатывать требования к средствам радиоэлектронной борьбы наземного базирования и комплексам воздушной разведки, ведущейся в районе боевых действий. Все винтокрылые машины остаются за армией, а самолеты - за ВВС. Видимо, наметилось сближение на уровне создания новой техники и оружия, определения оптимального соотношения между ними, но произошло размежевание зон ответственности с перемещением разграничивающего рубежа в глубь территории противника.
Если вспомнить, что истребители-бомбардировщики в локальных войнах применяли средства поражения без разрешения сухопутных войск на дальности 80 км от переднего края, то авиации предоставляется относительная самостоятельность. Однако штурмовики А-10 обязаны оказывать помощь боевым вертолетам АН-64 «Апач», которые в ходе огневой поддержки будут действовать на увеличенном радиусе. Поэтому дальнейшей отработке подлежит новый вид тактического и огневого взаимодействия между армейскими и авиационными подразделениями в воздухе. Проведенные несколько лет назад войсковые учения с участием вертолетов и штурмовиков показали, что объединение их в одну группу (атакующую одну группу целей) дает больший эффект, чем раздельное их применение.
В зарубежной печати отмечалось, что если в европейских условиях организация непосредственной поддержки не претерпела значительных изменений, то под воздействием специфики погодных условий, появления нового оружия и возросшей угрозы со стороны войсковой ПВО в тактику штурмовой авиации были внесены существенные коррективы. Так, в основном варианте поддержки (в простых метеоусловиях) в комплект оружия самолета А-10 входили 30-мм пушка с дальностью эффективного огня 1800 м и УР «Мейверик» с дальностью поражения бронецелей 7600 м, которая ограничивалась возможностью их визуального обнаружения. С учетом поражающих свойств оружия тактический прием пары штурмовиков был отработан в таком виде. После вывода ее передовым постом наведения на рубеж начала маневра один самолет набирал высоту 3700 м и применял УР «Мейверик» по самоходным артиллерийским установкам, а другой, продолжая полет на предельно малой высоте, атаковал танки, сближаясь с ними на дальность эффективной стрельбы из пушки. Во втором заходе роли менялись. Прием был рассчитан на упреждающую атаку управляемым оружием с большой дальности, которая должна парализовать противодействие ПВО и обеспечить прорыв к цели ударного самолета. Отмечалось, что сама атака с применением телевизионного поиска и наведения оказалась несовместимой с полетом штурмовика на малой высоте. Внимание летчика сосредоточивалось главным образом на выдерживании расстояния до земли, и он не мог его отвлекать на длительное время на телеэкраны в кабине самолета.
После получения летным составом навыков выполнения комбинированного приема с переменой мест была достигнута удовлетворительная выживаемость штурмовиков в зоне имитируемого зенитного огня (многое зависело от надежного наведения, так как выход первого самолета на среднюю высоту начинался еще до момента обнаружения летчиком цели). Однако наращивание усилий войсковой ПВО «противника» истребителями сразу же сказалось на повышении уровня потерь штурмовиков. Это заставило дополнить тактику приемами ведения оборонительного воздушного боя. Эксперименты показали, что наиболее оптимальным вариантом является маневрирование пары на предельно малой высоте со взаимным прикрытием пушечным огнем.
В целях выработки наиболее эффективных способов авиационной поддержки сухопутных войск в условиях Европейского театра войны проводились опытные учения по использованию для этого смешанных групп штурмовиков, боевых и разведывательных армейских вертолетов. Созданная с этой целью смешанная группа состояла из четырех самолетов А-10, пяти боевых вертолетов AH-1G и четырех разведывательных вертолетов АН-58. «Противник» был представлен 28 танками, 8 бронемашинами, самоходными установками ЗА и маловысотными мобильными ЗРК. Действия его истребителей имитировала эскадрилья самолетов F-5. Задачи вертолетов-разведчиков и самолетов-штурмовиков почти соответствовали их прямому назначению, а боевые вертолеты должны были вести борьбу с войсковой ПВО.
В основе действий вертолетов по подавлению ПВО находился элемент внезапности. Вертолеты скрытно сближались с целью, укрываясь за вершинами деревьев, и после выхода на дальность эффективного пуска ПТУР «Toy» (3000 м) выполняли атаку. Звено штурмовиков выдерживало направление на цель по полету вертолетов, а определяло место ее расположения - по разрыву ракет. Рубеж пуска ракет «Toy» использовался для выбора момента начала горки и последующего применения УР «Мейверик» первой парой штурмовиков. Вторая пара наращивала удар огнем из пушек без предварительного выхода на среднюю высоту. При ожидаемом сильном противодействии ПВО одна из пар штурмовиков находилась в зоне и следила за атакой вертолетов. Если им препятствовал зенитный огонь, то следовал заход для его подавления.
Определился способ действий штурмовиков - серия коротких атак со временем нахождения в зоне зенитного огня не более 20 с и последующим немедленным выходом в непростреливаемое пространство. Положение вертолетов было сложнее, поскольку экипажу приходилось наводить ракету до момента ее встречи с целью, и продолжительность атаки достигала 40-45 с (т. е. времени, вполне достаточного для ведения прицельного огня зенитной артиллерии). Заход на цель пара штурмовиков осуществляла со сходящихся направлений под углом 20-30°. Анализ показал, что «лучшим способом остановить танки являются удары по ним с тыла и флангов».
По данным зарубежной печати, эффективность авиационной поддержки, осуществляемой смешанными группами самолетов и вертолетов, возрастала по сравнению с прежним способом примерно в три раза. Однако это давалось ценой предельного напряжения физических сил летного состава: при раздельном применении штурмовики выполняли по 4-5 вылетов в день, а в составе смешанной группы - не более двух.
Характерно, что расстановка «разнородных» сил для совместного удара и координация их действий были возможны только при объединенном управлении. Армейские и авиационные представители, совместно руководившие группами вертолетов и штурмовиков, размещались на разведывательном вертолете, дооборудованном под воздушный командный пункт. В их распоряжении находились все средства боевого обеспечения. На следующем этапе испытаний предполагается усилия штурмовиков и боевых вертолетов наращивать огнем артиллерии, ведущей стрельбу по настильным траекториям.
При оценке перспектив развития способов непосредственной авиационной поддержки решенными считаются только вопросы разграничения зон ответственности ВВС и сухопутных войск, а также объединения их усилий в создании наземных средств РЭБ и комплексов воздушной разведки боевой зоны. Не подвергается сомнению и то, что сохранятся важность и объемность этой боевой задачи.
Вместе с тем зарубежные специалисты отмечают, что нерешенных проблем пока значительно больше. К примеру, еще не сделан выбор основного оружия авиационной поддержки следующего поколения. Находящиеся в составе ВВС стран НАТО штурмовики уже сейчас не полностью отвечают требованиям быстрой реакции, допустимой выживаемости, всепогодности и точности атак. Однако облик самолета, который должен прийти к ним на смену, еще не определен. Несхожесть европейской и американской концепций выражена в штурмовиках А-10 (США) и «Альфа Джет», «Хок» (ФРГ, Англия). В европейском варианте- это легкий скоростной самолет (максимальная скорость 930 км/ч), способный «просачиваться» через неподавленную ПВО в условиях относительного равновесия сил в воздухе. В американском варианте- это тяжелый, с большей боевой нагрузкой, но менее скоростной самолет, рассчитанный на действия при завоеванном тактическом превосходстве в воздухе. Единодушие во взглядах отмечается только в определении «классической» последовательности решения' основных боевых задач: сначала - завоевание превосходства в воздухе, затем - изоляция района боевых действий и далее - непосредственная авиационная поддержка войск.
В связи с переносом рубежа ответственности ВВС за 70-километровый рубеж, появлением концепции «воздушно-наземная операция (сражение)», где основное место отведено разведывательно-ударным системам и применению дальнобойного высокоточного обычного оружия, многие специалисты склонны вообще к отказу от самолета-штурмовика. Выпущенный из наземной установки и летящий по заданной траектории контейнер с суббоеприпасами, самонаводящимися на наземные цели, вполне может заменить пилотируемый самолет, особенно при одинаковых боевых радиусах.
В ФРГ были опубликованы результаты исследований, показывающие, что для уничтожения группировки, состоящей из 600 танков, 500 бронетранспортеров, 50 артиллерийских батарей, 200 ЗУР и 300 автомобилей, требуется около 5500 самолето-вылетов для доставки к целям 33 000 т бомб свободного падения. Эту же задачу можно выполнить, применив суббоеирипасы общей массой 3000 т в 600 боевых вылетах.
Налицо преимущество нового оружия по многим критериям (выживаемости, точности, поражающей мощи), кроме одного - «стоимости - эффективности». Но этот критерий, как и при выборе всепогодного штурмовика, может оказаться определяющим. Например, армия и ВВС США решили до 1990 года не запрашивать ассигнования на систему «Ассолт брейкер», стоимость которой непомерно возросла.
Таким образом, авиационную поддержку сухопутных войск в ближайшие годы будут осуществлять пилотируемые летательные аппараты, но по несколько измененной схеме. После определения зон ответственности лучшим вариантом специалисты считают самостоятельность сухопутных войск в своей зоне, т. е. «господство» вертолета над полем боя с вытеснением ударных тактических самолетов за разграничительный рубеж. Однако здесь многое зависит от того, сможет ли новый боевой вертолет АН-64 «Апач» вести борьбу с танками без взаимодействия со штурмовиком А-10. Пока такая помощь при ведении совместных операций считается необходимой.
Роль и место различных пилотируемых систем в выполнении задачи поддержки определяются следующим образом. Вертолет может обеспечивать дискретную, с малым временем реакции, высокомобильную огневую поддержку, являясь составным элементом сухопутных войск; вертикально взлетающий самолет (преимущественно палубного базирования) обладает необходимой реакцией и достаточной огневой мощью при высадке морских десантов; штурмовик, способный базироваться на грунтовых аэродромах, обеспечивает мощную концентрацию огня и располагает достаточно разнообразным сменным боекомплектом для поражения всех типовых целей, назначаемых для авиации.
Каждый самолет или вертолет в настоящее время считается элементом довольно сложной и синхронно функционирующей системы поддержки. Поэтому требования к перспективным авиационным комплексам в ряде стран НАТО разрабатываются с учетом возможностей других элементов системы по добыванию и обработке информации о воздушной и наземной обстановке, наведению, целеуказанию, обозначению целей и линии фронта. Сегодня летчик-штурмовик в совместных операциях не действует автономно. Выполнение им задания зависит от многих факторов, не касающихся непосредственно характеристик самолета и оружия. Наглядным примером может служить не реализованная до сих пор концепция «передовых рассредоточенных баз», несмотря на наличие готового к бою самолета с вертикальным взлетом и посадкой. Непреодолимыми здесь оказались сложности материально-технического обеспечения.
В целом опыт локальных войн, где применялись современные образцы авиационной техники и оружия, показал, что потребности непосредственной поддержки сухопутных войск превышают существующие возможности ВВС. Поэтому поиски путей решения этой важной боевой задачи продолжаются.
Truppenpraxis, 1966, № 8-9, р. 600.
Truppenpraxis, 1966, № 8-9, р. 601.
Astronautics and Aeronautics, 1983, № 1, p. 18.
Aviauon Week, 1968, August, p. 26.
International Defense Review, 1983, № 2, p. 135.
Aerospace International, 1977, № 4, p. 24.
Flight, 1983, № 3860, p. 1149.
Flight, 1972, № 3253, р. 78.
Air et Cosmos, 1984, № 22, p. 22.
Aviation Week, 1984, № 1004, p. 55.
Aviation Week, 1977, N° 25, p. 88.
Interavia, 1981, № 11, p. 1143.
Aviation Week, 1978, № 6, p. 217.
Armed Forces Jornal, 1978, № 5, p. 32.
Air Force Magazine, 1982, № 9, p. 36.
Aviation Week, 1984, № 22, p. 23.
