Авиация в миротворческих операциях
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 4/1999, стр. 29-34
Авиация в миротворческих операциях
Полковник в отставке А.Б.КРАСНОВ,
доктор военных наук, профессор
НАКАНУНЕ нового тысячелетия национальные, этнические, религиозные и другие междоусобные конфликты продолжают оставаться одной из главных угроз миру. И вряд ли в ближайшем будущем удастся найти средство их предотвращения. В настоящее время для локализации и последующего прекращения таких конфликтов ведущие государства земного шара создают специальные миротворческие силы, цель которых разъединить противоборствующие стороны и принудить их к миру.
Такого рода операции начали проводиться западными странами в начале 80-х годов, позднее в них стала участвовать и Россия. Последние семь лет на территории бывшего Советского Союза миротворческие операции осуществлялись в Таджикистане, Приднестровье, Южной Осетии, Абхазии и Грузии. Причем основную их тяжесть была вынуждена взять на себя российская сторона, поскольку решения Совета глав государств - участников СНГ о придании миротворческим силам коллективного характера практически не выполняются.
О применении отечественной авиации в операциях по поддержанию мира, ее задачах и проблемах говорится и пишется пока не много. Это и понятно. Масштабы ее использования невелики, в некоторых операциях она и вовсе не участвует. В то же самое время ВВС НАТО, являясь неотъемлемой частью миротворческих сил, активно действуют в «горячих точках» планеты.
В чем же причины такого положения? На наш взгляд, оно вызвано отнюдь не отсутствием потребности миротворческих сил РФ в авиации, скорее здесь сказывается ее малочисленность, недостаточное материальное обеспечение и, конечно, беспрецедентно низкий уровень финансирования. Кроме того, применение ВВС во многом сдерживается неразработанностью основ их участия в такого рода действиях. Поэтому приходится опираться главным образом на зарубежный опыт миротворческих операций (благо реальных сценариев проведения существует достаточно), учитывая при этом различные условия применения нашей авиации и стран Запада. Однако если отвлечься от этих различий, то можно констатировать, что во всех случаях задачи авиации обусловлены, с одной стороны, характером действий враждующих сторон, а с другой - реакцией на эти действия миротворческих сил (см. таблицу).
На начальном этапе операции при постепенном назревании конфликта на авиацию могут быть возложены три основные задачи: переброска контингента войск в район конфликта, воздушная разведка и так называемая демонстрация силы.
Переброска войск в район конфликта, расположенный на достаточном удалении, задача не новая, она уже выполнялась российской авиацией. В этом отношении поучителен опыт переброски воинского контингента в Боснию, когда в соответствии с планом международной миротворческой операции на Балканах «Согласованное усилие» (1996) части ВТА на самолетах Ил-76 и Ан-22 успешно и в короткие сроки доставили на аэродром Тузла в Боснии с аэродромов Иваново, Рязань и Псков российскую бригаду миротворцев и более 300 т груза. И это несмотря на большую изношенность самолетного парка, прекращение закупок авиационной техники и прочие негативные обстоятельства.
Воздушная разведка должна обеспечить командование миротворческих сил данными, необходимыми для принятия обоснованного решения на разъединение сторон. От разведки требуется систематически отслеживать обстановку в районе назревающего конфликта, выявлять признаки агрессии одной или обеих сторон и выдавать своевременную информацию о передвижении группировок войск, их составе. Однако для принятия решения на организацию миротворческих операций на высшем уровне недостаточно усилий отдельных самолетов-разведчиков, тем более что в районе конфликта, скорее всего, не будет стационарной системы пунктов, где осуществляется автоматизированный сбор, обработка данных разведки и их передача в штабы миротворческих сил. Поэтому своевременность и полнота информации остаются пока нерешенной проблемой.
Сценарий проведения миротворческой операции (вариант)
Демонстрация силы - задача для российской авиации сравнительно новая. В условиях нестабильной обстановки и сопутствующих ей деструктивных факторов разрешению кризиса силовым путем обычно предшествуют дипломатические и иные переговоры. Если в ходе них не намечается определенного прогресса, то, чтобы показать готовность миротворческих сил к решительным действиям и вынудить экстремистские группировки отказаться от развязывания военных действий, будет целесообразным прибегнуть к их устрашению путем демонстрации силы. И здесь авиация незаменима. Но следует отметить, что действовать необходимо предельно осторожно, в противном случае демонстрация силы в любой момент может перерасти в агрессию против суверенного государства.
Российские ВВС при решении этой задачи могут использовать полеты отдельных самолетов (подразделений) демонстративно-предупреждающего характера в сочетании с пропагандистскими акциями при перекрытии или дискредитации альтернативных источников информации. Для достижения большего эффекта такие полеты целесообразно выполнять на предельно малых высотах и сверхзвуковых скоростях (не допуская при этом повреждения зданий). Возможны также пикирования на объекты без открытия огня и другие маневры, оказывающие сильное моральное воздействие на войска и население.
На втором этапе операции - переходе сторон к открытому вооруженному противоборству - крут решаемых авиацией задач существенно расширяется. Усиливается воздушная разведка, переброска войск в район конфликта дополняется доставкой по воздуху вооружения, боеприпасов и других материальных средств, осуществляется эвакуация раненых и пострадавших. Если же этот этап затягивается, то на первый план выступают задачи контроля воздушного пространства и блокады района конфликта, решение которых возлагается преимущественно на истребительную авиацию.
Воздушная разведка на этом и последующих этапах должна систематически уточнять положение группировок войск сторон, выявлять подход резервов и пополнений. Поэтому ее необходимо вести не только в самом районе конфликта, но и на подступах к нему. При этом в соответствии с нормами международного права нельзя допускать нарушения границ сопредельных государств. Следует учитывать, что в отличие от региональных войн в районах конфликта обычно отсутствует мощная глубокоэшелонированная оборона сторон, нет больших колонн войск и техники, не осуществляются крупные железнодорожные и автомобильные перевозки. Объектами разведки становятся в основном малочисленные банды боевиков, местные отряды сопротивления, использующие партизанскую тактику. Очаговый характер действий, когда бои возникают то в одном, то в другом месте, подчас одинаковые техника, экипировка и камуфляжное обмундирование - все это серьезно затрудняет определение принадлежности войск. Пока решение этой проблемы видится лишь в дальнейшем повышении уровня профессиональной обученности летного состава, а также совершенствовании аппаратуры для выявления малозаметных объектов.
Контроль воздушного пространства и воздушная блокада района конфликта ведутся с целью не допустить поставок по воздуху воюющим сторонам военных грузов. Такая задача российскими ВВС в миротворческих операциях еще не выполнялась, так как особой необходимости не возникало: конфликтующие стороны свою авиацию, по существу, никогда не применяли. Что касается ВВС НАТО, то они давно и небезуспешно осуществляют контроль воздушного пространства и пресечение попыток его несанкционированного использования, привлекая для этого тактические и палубные истребители, наземные и корабельные РЛС, развернутые вдоль границ или побережья контролируемых сторон, а также самолеты системы АВАКС, которые несут постоянное дежурство в воздухе.
Для российских миротворческих сил при недостаточном числе развертываемых в их интересах РЛС (или полном отсутствии последних на некоторых участках) основная сложность при решении данной задачи будет заключаться в своевременном обнаружении летательных аппаратов, нарушающих запретные зоны, и наведении истребителей с земли. Этот пробел могли бы восполнить самолеты А-50 АКРЛДН («русские АВАКС»), но для непрерывного дежурства в воздухе их будет явно недостаточно. Поэтому остается надеяться на современные истребители, обладающие большими возможностями по самостоятельному поиску и поражению воздушных целей.
Существует еще одна сложная и противоречивая проблема. С одной стороны, при контроле воздушного пространства над территорией противоборствующих сторон нельзя исключить случаи обстрела самолетов миротворческих сил средствами ПВО, с другой - сами экипажи не вправе первыми поражать зенитные средства. В то же время подавлять средства ПВО после того, как они откроют огонь, будет слишком поздно. Выход из этой ситуации видится лишь в активном радиоэлектронном противодействии средствам ПВО по заранее разработанным программам при полете в опасных зонах.
На третьем этапе операции после разъединения сил сторон, когда будет достигнут хрупкий мир, авиация может выполнять те же задачи, что и на предыдущем этапе, а также осуществлять доставку гуманитарной помощи населению. При этом одна из враждующих сторон, а порой и обе могут быть недовольны действиями миротворцев, и тогда последним понадобится защита от экстремистских группировок. В этом случае еще одной задачей авиации станет прикрытие наблюдательных постов и действий миротворческих сил. Одновременно в ходе воздушной разведки должны выявляться пути получения оружия, боевой техники противоборствующими сторонами, вскрываться подготовка и проведение акций против миротворческих сил, выбираться места доставки гуманитарных грузов, определяться безопасные маршруты следования автоколонн, осуществляться контроль объектов инфраструктуры. Может быть усилен контроль воздушного пространства и воздушная блокада района конфликта силами истребительной авиации (она же при необходимости будет прикрывать транспортные самолеты и автоколонны с гуманитарными грузами).
На четвертом этапе, если конфликт вспыхивает вновь, а также при нападении на наблюдательные посты и личный состав миротворческих сил не исключается принятие решения о применении военной силы против стороны, грубо нарушающей соглашение о прекращении огня. В этом случае первостепенное значение для авиации приобретает нанесение удавов по заранее выбранным целям.
Необходимо отметить, что такое воздействие на одну из конфликтующих сторон следует рассматривать как крайнюю меру, которую применяют, только если исчерпаны все мирные средства для предотвращения кровопролития. К сожалению, сегодня мы все чаще наблюдаем картину иного рода, когда под лозунгами миротворчества грубо попираются нормы международного гуманитарного права. Это в полной мере относится к операции НАТО в Югославии, пожалуй, самой крупной операции из тех, что проводились Североатлантическим альянсом за все 50 лет его существования. По заявлению руководства блока, эта операция преследует самые благие цели, а именно - установление мира в регионе. Однако действия натовских ВВС разрушают традиционные представления о миротворческих операциях, осуществляемых под эгидой ООН. Если ранее их основное содержание заключалось в разъединении конфликтующих сторон, установлении буферных зон между ними и контроле за прекращением огня, то данная операция свелась к нанесению мощных ракетно-бомбовых ударов по жизненно важным объектам Югославии. В результате нанесен значительный ущерб военно-промышленным предприятиям, нефтеперерабатывающим заводам и нефтехранилищам, объектам военной и гражданской инфраструктуры. Использование таких «убойных» средств поражения, как фугасные бомбы весом до 1 т и кассетные боеприпасы, привело к значительным жертвам среди мирного населения. Применение высокоточных боеприпасов (крылатых ракет морского и воздушного базирования, управляемых авиабомб и пр.), недостатка в которых на Западе не ощущается, в комплексе с новой спутниковой системой навигации GPS должно было обеспечить высокую точность ударов. Однако этого не происходит. По заявлениям официальных представителей НАТО, удары наносятся только по военным объектам, и потому остается загадкой, каким образом в их число попали фармацевтическая фабрика, музей в Нови-Саде, студенческое общежитие, китайское посольство и многие другие объекты, не имеющие никакого отношения к военному потенциалу Югославии.
Как же минимизировать материальные и людские потери сторон, участвующих в конфликте?
На наш взгляд, начинать надо с ограничений на средства поражения. Эти ограничения пока еще четко не сформулированы, хотя фактически уже сложились. Ясно, например, что применение авиационных бомб крупного калибра и ракет большой разрушительной силы, зажигательных веществ и других подобных им боеприпасов приведет к тому, что многие жилые массивы, объекты инфраструктуры будут просто стерты с лица земли, и оно должно быть исключено. Конечно, это не позволит авиации полностью использовать свой высокий боевой потенциал, но такие издержки в миротворческих операциях неизбежны. Для их восполнения приоритет должен быть отдан высокоточному оружию (ВТО), способному избирательно поражать малоразмерные цели. Ясно и то, что удары должны наноситься только по вскрытым, хорошо разведанным целям и лишь тогда, когда экипажи самолетов уверены, что атакуют военные объекты.
На пятом этапе операции, когда прекращается военное противоборство сторон и войска возвращаются в места постоянной дислокации, авиация в основном решает те же задачи, что и при заключении перемирия (третий этап).
Рассмотренные выше этапы миротворческой операции и последовательность их проведения, как это показано в таблице, присутствуют в разных конфликтах с некоторыми вариациями. Так, миротворческая деятельность ООН в Югославии (1991) началась с доставки гуманитарной помощи населению восточных районов Боснии и Герцеговины, а затем авиация приступила к выполнению задач разведки и контроля воздушного пространства. В дальнейшем противоборствующие стороны часто нарушали перемирие, что привело к применению военной силы. Действия авиации в Сомали (1992-1993) развертывались примерно по такому же сценарию. Начатые с доставки гуманитарной помощи населению и патрулирования нейтральной полосы, они переросли в боевые столкновения с местными отрядами сопротивления. В ливанском конфликте (1983) действия авиации носили ограниченный характер и не выходили за рамки отдельных разведывательных полетов и контроля воздушного пространства. Что же касается использования ВВС в Югославии, то, на наш взгляд, проводящуюся операцию следует рассматривать не как миротворческую, а как акт неприкрытой агрессии против суверенного государства.
В целом этот далеко не полный перечень миротворческих операций свидетельствует о том, что ни одна из них не проводилась без участия авиации. В то же время сегодня, как никогда, становится актуальным определение минимально необходимого для этих целей состава авиации. В качестве исходных данных для расчетов могут быть приняты задачи авиации на каждом этапе миротворческой операции и боевые возможности частей и подразделений по их выполнению. Поскольку каждая операция имеет свои особенности, следует осуществить градацию задач по степени важности с учетом физико-географических, климатических и других условий. В результате расчетов будет получен потребный летный ресурс, а затем и численный состав авиационного компонента, которым можно оперировать в соответствии с реальной действительностью.
Решению задач минимальным составом сил будет способствовать предварительное согласование усилий по объектам и времени действий разнородных частей и подразделений, особенно если в состав авиационной группировки миротворческих сил входит авиация различных министерств и ведомств (МО, МВД и др.). Ключом к решению проблемы является организация объединенной авиационной группировки всех силовых структур и централизация управления под командованием старшего начальника по единому замыслу.
Проблемы иного плана при выполнении авиацией тех же задач появятся, по-видимому, в процессе дальнейшей интеграции нашей страны в мировое сообщество. В новой геополитической ситуации к операциям по поддержанию мира, проводимым по решениям Совета Безопасности ООН, ОБСЕ и в соответствии с международными обязательствами России, еще с 1992 года привлекаются небольшие контингенты «голубых касок». Для участия в таких операциях наших ВВС время пока не наступило. В том случае, если российские части и подразделения войдут в состав многонационального авиационного контингента миротворческих сил, перед ними возникнет целый комплекс проблем, связанных с достижением согласованности действий при наличии разных уставов, систем управления, материально-технического обеспечения, типов самолетов, языкового барьера и др.
Очевидно, что в интересах укрепления будущего сотрудничества ВВС разных стран и взаимного доверия между ними требуется дальнейшее совершенствование нормативных правовых документов, регулирующих полномочия миротворческих сил и их авиации, а также практическая отработка совместных действий на специальных учениях.
Таким образом, чтобы стать востребованной в миротворческих операциях, российская авиация, несмотря на экономические и другие трудности, должна освоить новые, «нестандартные» задачи, которые не укладываются в «классические» каноны двусторонних военных действий и не предусмотрены боевыми уставами и курсами боевой подготовки родов ВВС.
См.: Военная мысль. 1998. № 1. С. 28-33.
