Операции многонациональных миротворческих сил на Балканах
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 5(9-10)/2001
Операции многонациональных миротворческих сил на Балканах:
опыт и современность
Полковник В.В. ВОБЛЕНКО
ПОСЛЕ окончания «холодной войны» в деятельности многих государств на первый план вышли задачи предотвращения и урегулирования конфликтов. Они становятся объектом пристального внимания политиков, дипломатов, ученых и представителей общественных организаций. При этом наряду с использованием традиционных способов (дипломатических, политических, экономических, гуманитарных) разрешения конфликтов в последние годы все больше сторонников находит применение военных средств для достижения мира и все четче обозначается тенденция смещения центра тяжести усилий по обеспечению безопасности с глобального на региональный уровень. Ярким подтверждением тому служат миротворческие операции многонациональных сил (МНС) на Балканах. Эти операции уникальны по своему масштабу и содержанию, они не имеют прецедентов и аналогов ни в классическом прошлом миротворчества, ни в его настоящем. Изучение широкого и многообразного опыта их подготовки и проведения имеет неоценимое практическое значение для осмысления путей эволюции миротворческой деятельности международного сообщества и его членов.
Современное геополитическое положение на Балканах обусловлено, на наш взгляд, четырьмя основными факторами.
Первый. Балканы расположены на пересечении важных в стратегическом отношении коммуникаций на юге Европы и имеют достаточно развитую военную инфраструктуру
Второй. В ряде стран региона, имеющих общие границы, этноконфессиональная обстановка характеризуется острыми противоречиями между радикальными представителями различных вероисповеданий, национальными группами и культурными общинами, что создает благоприятные условия для вмешательства извне в дела этих государств.
Третий. Существуют исторические предпосылки объединения или разъединения некоторых народов и государств под военно-политическим патронажем заинтересованных внешних сил.
Четвертый. Регион привлекателен с точки зрения реальной возможности получения доступа к его природным ресурсам, обширному рынку сбыта и сравнительно дешевой рабочей силе, поэтому здесь тесно переплелись геостратегические интересы почти всех самых развитых государств мира.
Особенно последовательно продвигаются в реализации своих геополитических интересов на Балканах страны Запада и США. Американская стратегия направлена на создание в регионе мощного военно-политического и финансово-экономического плацдарма для установления контроля над странами Средиземноморского и Адриатического бассейнов, а также на подтверждение своей ведущей роли в европейских делах. В свою очередь, европейские страны (Германия, Великобритания, Франция, Италия) стремятся получить политические и экономические дивиденды от урегулирования балканского кризиса. В этих условиях регион становится пробным камнем для проверки жизнеспособности самостоятельной европейской политики в области обороны и безопасности.
Напротив, у мусульманских стран (Саудовская Аравия, Турция, Иран) на Балканах несколько иные геополитические планы, отличные от замыслов США и их европейских союзников. В их стратегии ставка делается на консолидацию мусульман Косово, Боснии и Герцеговины, всех мусульманских анклавов в тех странах Южной Европы, где они проживают компактными общинами (Македония, Болгария, Хорватия). В перспективе, на наш взгляд, речь может пойти о претензиях на придание им в той или иной форме статуса государственных образований на правах мусульманских автономий или субъектов федераций.
Кроме того, в орбиту балканского урегулирования оказались вовлеченными республики бывшей Югославии, страны Центральной и Южной Европы, для которых отношение к событиям в Боснии и Герцеговине и Косово стало своего рода катализатором выработки внешнеполитического курса, ориентированного на ускоренное сближение с евроатлантическими структурами.
В условиях урегулирования балканского кризиса региональные интересы России как евразийского государства заключаются в обеспечении баланса интересов на основных стратегических направлениях, а также в продвижении и закреплении своих военно-политических и социально-экономических позиций в регионе на базе двустороннего и многостороннего партнерства в международных делах и использования механизмов регионального сотрудничества.
Острый системный кризис, поразивший в конце 80-х годов Социалистическую Федеративную Республику Югославию (СФРЮ), привел к распаду федеративного государства, вылился в борьбу за власть между политическими соперниками на союзном, республиканском и местном уровнях. Существенным фактором трагического развития событий стало наличие силовых инструментов: с одной стороны местных милиционных формирований, подчинявшихся национальным образованиям, а с другой противостоявшей им Югославской народной армии, которую федеральное руководство, главным образом сербское, попыталось задействовать для поддержания федерального статус-кво.
Далеко не последнюю роль в распаде Югославии сыграла интернационализация кризиса, которая выразилась в финансовой, политической, дипломатической поддержке сепаратистских настроений в Хорватии и Словении со стороны Германии и Ватикана, а боснийских мусульман со стороны исламских государств и организаций. Активная вовлеченность западных государств, включивших Балканы в середине 90-х годов в сферу своих национальных интересов, в управление ходом развития кризиса стала принципиально новым моментом ситуации, определившим далеко идущие последствия в формировании современного геополитического облика региона.
После разделения в 1991-1992 годах СФРЮ на пять суверенных государств - Босния и Герцеговина, Македония, Союзная Республика Югославия, Хорватия, Словения - главным объектом геополитических устремлений международного сообщества на Балканах стали Босния и Герцеговина (БиГ), а в конце 90-х годов - Косово.
Практически с момента своего возникновения конфликт находится под пристальным международным вниманием Организации Объединенных Наций (ООН), Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Европейского экономического сообщества (ЕЭС), организации Североатлантического договора (НАТО), Западноевропейского союза (ЗЕС), Лиги арабских государств и др. В связи с тем что формирование механизмов обеспечения международной безопасности происходит в рамках существующих международных структур, особый интерес представляет сравнительная оценка эффективности и результативности их участия в процессе мирного урегулирования в бывшей Югославии.
Вначале главная роль в попытках урегулировать конфликт принадлежала ООН, которая использовала практически весь традиционный арсенал средств, предусмотренных ее Уставом, в том числе меры политико-дипломатического, экономического и силового воздействия.
Весь процесс разрешения балканского кризиса условно можно разделить на три этапа.
На первом этапе (1991-1992) использовались преимущественно политико-дипломатические, экономические и другие несиловые средства урегулирования, был запущен переговорный процесс между конфликтующими сторонами. В январе 1992 года для обеспечения выполнения мирных соглашений были развернуты по классической схеме миротворческой операции (без «принуждения к миру») силы ООН по охране (СООНО) первоначально в Хорватии (для защиты районов компактного проживания сербов), а затем (в июле 1992 года) - в Боснии и Герцеговине, где численность сил ООН составила свыше 23 тыс. военнослужащих. Они выполняли задачи обеспечения доставки гуманитарной помощи, создания условий для эвакуации беженцев и обмена военнопленными, а также защиты мусульманского населения в шести так называемых зонах безопасности ООН - Сараево, Тузла, Жеп, Горажде, Сребреница и Бихач, образованных в соответствии с резолюцией Совета Безопасности (СБ) ООН № 836 от 4 июня 1993 года.
В дальнейшем из-за непрекращающихся вылазок экстремистов мандат сил ООН был расширен. Им предоставлялось право использовать штатное оружие и военную технику для предотвращения нападений на зоны безопасности, а также осуществлять контроль выполнения договоренностей о прекращении огня и выводе из контролируемых районов вооруженных формирований, представляющих угрозу для гражданского населения. Однако растущий объем возложенных на СООНО обязанностей не сопровождался адекватным увеличением возможностей по их выполнению.
Второй этап операции СООНО (1992-1994) характеризовался постепенным усилением мер принудительного характера вплоть до организации полной блокады района конфликта. Здесь были развернуты боевые авиационные и военно-морские силы НАТО и ЗЕС для выполнения резолюции Совета Безопасности ООН о введении эмбарго на поставки оружия в зону конфликта и запрете всех полетов над территорией БиГ. Для прикрытия миротворческих войск с воздуха альянс создал крупную группировку объединенных ВВС (более 200 боевых самолетов), размещенную в Италии на авиабазах и в Адриатическом море на кораблях.
Постоянное пребывание в непосредственной близости от района конфликта мощной группировки ударных и десантных многонациональных сил в определенной мере оказало психологическое воздействие на враждующие стороны.
Однако предпринятые в 1994 году международным сообществом меры по урегулированию конфликта в БиГ мирными средствами и проведенные в этой связи переговоры в рамках Женевской конференции по бывшей Югославии не дали положительных результатов из-за неконструктивной позиции руководства противоборствующих сторон. Возникшая в переговорном процессе тупиковая ситуация способствовала укреплению позиций сторонников силовых методов разрешения боснийской проблемы.
Вследствие такого поворота событий отличительной особенностью третьего этапа (1994-1995) явилось целенаправленное применение военно-силовых методов (преимущественно в отношении боснийских сербов) в качестве инструмента «принуждения к миру».
Испытывая все возрастающие затруднения в реализации планов мирного урегулирования, ООН фактически самоустранилась от выполнения своих прямых функций по поддержанию и восстановлению мира и безопасности в регионе, возложив их выполнение на многочисленные группы посредников, различные европейские структуры в рамках ЕЭС, ОБСЕ, НАТО, ЗЕС, которые не имели действенных полномочий и продемонстрировали общую неспособность принимать сбалансированные решения, учитывающие интересы всех сторон, вовлеченных в конфликт.
Анализ деятельности ООН по урегулированию югославского кризиса показывает, что основной недостаток состоял в отсутствии комплексного подхода к решению проблемы. Совет Безопасности ООН не использовал в полной мере свои миротворческие возможности, не реализовал требование Устава ООН о принятии в минимально короткие сроки эффективных беспристрастных действенных мер для прекращения конфликта, не сумел создать целостный международный механизм реагирования, который функционировал бы на основании единого замысла и четкой системы ответственности за разрешение различных аспектов кризиса. Применение сил ООН в БиГ в целом оказалось малоэффективным ввиду неадекватности их подготовки, оснащения, комплектования, системы командования и управления постоянно растущему объему задач. Серьезным просчетом международного сообщества на этом этапе югославского кризиса было нарушение фундаментального принципа послевоенного устройства Европы нерушимости и приоритетности международных границ над внутренними, административными. Тем самым был создан международно-правовой прецедент, когда внутреннее административное деление обрело статус международно признанной государственной границы.
Нельзя не отметить, что участие НАТО в процессе мирного урегулирования конфликта неуклонно шло по нарастающей по мере того, как ООН постепенно утрачивала эффективные рычаги влияния на ход событий в Боснии и Герцеговине.
С 1992 по апрель 1993 года силы НАТО решали определенные в резолюциях СБ ООН задачи по соблюдению эмбарго на поставки оружия и контролю воздушного пространства. В апреле 1993 года Совет Безопасности санкционировал привлечение Объединенных вооруженных сил НАТО для решения новых задач - обеспечения безопасности международного персонала и авиационного прикрытия «зон безопасности» ООН в Боснии и Герцеговине. А в августе 1994 года состоялась «генеральная репетиция» бомбовых ударов по Косово. Авиация НАТО впервые в истории существования блока провела боевое бомбометание по объектам армии боснийских сербов.
Характерной военно-политической особенностью принятия решений командованием НАТО в этот период являлось согласование своих действий не с Советом Безопасности ООН, а с бывшим Генеральным секретарем ООН Б.Б. Гали. Нанесение воздушных ударов мотивировалось необходимостью заставить сербов выполнять решение СБ ООН о статусе «зон безопасности», хотя все данные указывали на то, что основными причинами вооруженных столкновений являлись вылазки отдельных террористических групп, специально провоцировавших сербов на принятие ответных мер.
В условиях очевидной невозможности с декабря 1995 года для СООНО удерживать обстановку под контролем военное руководство НАТО, заручившись широкими полномочиями от ООН, стало реализовывать собственные планы применения военной силы. В этот период альянс на практике приступил к осуществлению стратегических подходов к урегулированию кризисных ситуаций и военных конфликтов за пределами своей зоны ответственности в районах, определяемых им как «жизненно важные». Тем самым, на наш взгляд, было положено начало фактическому продвижению инфраструктуры НАТО в южном направлении с целью закрепления на Балканах.
Исходя из стратегических целей и специфики операции по восстановлению мира (в частности, предполагаемого отсутствия противодействия со стороны участников конфликта) и наличия подготовленных сил командованием ОВС НАТО были определены ее основные показатели.
По плану операции задействовались воинские контингента от 36 государств (15 стран-членов НАТО, кроме Исландии, и 21 страна, не входящая в блок). Общая численность сухопутной группировки войск (сил) составляла около 84 тыс. военнослужащих (без учета частей и подразделений обеспечения за пределами Боснии и Герцеговины), из них более 71 тыс. от Североатлантического альянса и около 12 тыс. от стран, не входящих в НАТО. Зона проведения операции ограничивалась сухопутной и воздушной границами части бывшей Югославии (Босния и Герцеговина, Хорватия и Македония), международными водами и воздушным пространством Адриатического и Ионического морей, территориальными водами Албании, Хорватии и СРЮ. Также в нее входили территория и воздушное пространство стран НАТО на Южно-Европейском ТВД и другие зоны (маршруты).
Анализ опыта организации, планирования и проведения операции многонациональными силами под эгидой НАТО в БиГ позволяет четко выделить некоторые способы ведения операции МНС, которые могут быть определены в настоящее время как основные для применения военного контингента в рамках усилий мирового сообщества при урегулировании конфликтов низкой интенсивности. К ним следует отнести:
действия по принуждению конфликтующих сторон к миру (в том числе проведение крупномасштабных войсковых операций по разоружению группировок сторон, неконтролируемых формирований с применением традиционных способов и приемов вооруженной борьбы); миротворческие действия по предотвращению вооруженных столкновений между противоборствующими группировками, разъединению конфликтующих сторон, интернированию участников конфликта;
специальные операции (психологические, нейтрализация средств массовой информации, враждебных МНС, обеспечение безопасного возвращения беженцев в места постоянного проживания и свободного проведения выборов).
Выбор того или иного способа действий на этапе операции зависел от состава, оснащенности и возможностей противостоящих группировок, характера и тактики их действий, поставленной задачи. Наибольший объем задач, выполнявшихся миротворческими силами в ходе
операции, был связан с военной поддержкой политических и гуманитарных усилий; обеспечением собственной безопасности, контролем за выполнением условий мирных соглашений и режима санкций; восстановлением и поддержанием правопорядка. Решающими факторами, определившими их эффективное применение, явились, во-первых, заблаговременное детальное изучение условий военно-политической обстановки в регионе с тщательным анализом возможных угроз миротворческим силам; во-вторых, успешно осуществленное предварительное развертывание органов командования и всестороннего обеспечения', в-третьих, созданный изначально и постоянно поддерживавшийся подавляющий перевес в силе над вооруженными формированиями конфликтующих сторон, решительная демонстрация готовности к применению войск при обеспечении собственной безопасности и выполнении условий мирных соглашений. Перелом ситуации в пользу мира и достижения военного успеха операции стал возможен благодаря разработке и последующему строгому соблюдению правил применения силы, которые создавались с учетом недостатков, ранее не позволивших СООНО эффективно привести враждующие стороны к миру и выполнить свой мандат.
Основываясь на опыте проведения миротворческой операции в БиГ, среди основополагающих военно-политических принципов можно выделить: полноту спектра силовых воздействий на конфликтующие стороны; соразмерность применения силы интенсивности конфликта; ясность и четкость статуса МНС; необходимость максимальной объективности и беспристрастности, касающихся всех аспектов применения силы; адекватность правил применения силы политическому мандату операции, определенному ООН.
Рассматривая вопросы, связанные с достижением целей операции МНС, нельзя не учесть ее существенную особенность, которая заключается в том, что впервые в постконфронтационный период в отношениях между Востоком и Западом решение проблем мироустройства в региональном масштабе проводилось при партнерском участии, в том числе двух бывших соперников - Российской Федерации и США.
Большое значение для достижения успеха совместных действий российского миротворческого контингента и НАТО в БиГ имело признание того факта, что перед воинскими контингентами стоят единые задачи, а также налаживание процесса координации действий. Это, в свою очередь, помогло выработать фундаментальные принципы сотрудничества России и НАТО в операции (оформленные специальным соглашением), заключающиеся в создании: единых правил применения силы; механизма командования и управления; системы контроля за воздушным движением и пространством; системы управления наземным движением, обмена развединформацией, информирования общественности; национальной системы тылового обеспечения для российского миротворческого контингента. На практике взаимодействие воинских контингентов стран-участниц МНС явилось основой для решения ключевой проблемы объединения усилий войск в рамках коалиционной группировки при выполнении совместных задач по реализации возможностей сотрудничества во имя мира.
Реальным воплощением этого конструктивного сотрудничества стал ввод в БиГ (в январе 1996 года) российской отдельной воздушно-десантной бригады, включенной в состав многонациональных сил. С учетом специфики действий российского контингента в составе МНС особое внимание было уделено созданию на всех уровнях командования механизма взаимодействия с органами управления миротворческой операцией, который впоследствии стал качественной основой российско-натовского взаимодействия в Косово. Он предусматривает постановку задач отдельной воздушно-десантной бригаде верховным главнокомандующим ОВС НАТО через представителя России заместителя по российским войскам. Командир многонациональной дивизии, в составе которой действует наш воинский контингент, наделяется полномочиями по осуществлению тактического взаимодействия с бригадой. Кроме того, он отвечает в полном объеме за район ответственности дивизии, включая также и зону ответственности бригады, определяет порядок выполнения задач.
Пятилетний положительный опыт совместных действий воинских формирований России и НАТО в БиГ показывает, что подходы и принципы, заложенные в основу системы взаимодействия обеих военных структур (в ходе планирования и проведения операции), в целом себя оправдали. Организационные трудности на начальном этапе совместных действий можно объяснить сравнительно поздним подключением российских представителей к планированию операции, что, конечно, сказалось на полноте и детальности учета в оперативных планах особенностей применения российских войск. Такой опыт свидетельствует о том, что взаимодействие войск и штабов в многонациональной операции будет более продуктивным, если основные вопросы совместного участия в миротворческой операции решаются партнерами путем взаимного учета интересов сторон, интенсивных консультаций и переговоров для снятия противоречий и разногласий во взглядах и способах военно-политического урегулирования кризиса.
В целом опыт миротворческой операции в Боснии и Герцеговине показал, что МНС, объединенные под единым командованием и наделенные значительными полномочиями, стали реальным инструментом выполнения военной составляющей мирных соглашений. По общему признанию и международным оценкам, поставленные перед участниками операции военные задачи были в основном выполнены: прекращены и ни разу не возобновлялись боевые действия; вооруженные силы конфликтующих сторон разведены; тяжелая техника и вооружение полностью выведены из зоны и сосредоточены на контролируемых складах и в арсеналах; осуществлена демобилизация личного состава войск вооруженных формирований.
Проведенные мероприятия лишили конфликтующие стороны наступательных потенциалов, поставили под контроль их военную деятельность.
Вместе с тем и после выполнения военных аспектов мирного соглашения до сих пор не удалось добиться полного согласия конфликтующих сторон в формировании механизмов сотрудничества между этническими общинами в Боснии и Герцеговине. Прошедшие в ноябре 2000 года очередные всеобщие выборы еще раз подтвердили, что большинство населения продолжает идти за лидерами националистических партий. Это грозит срывом мирных соглашений и не позволяет передать основные полномочия от МНС гражданским организациям, а также вывести миротворческие силы согласно плану операции из зоны конфликта.
При реализации военных задач многонациональные силы оказались заложниками военно-политической обстановки, сложившейся в результате сочетания следующих негативных факторов: нерешенность гражданских аспектов мирных соглашений, стремление общин добиться доминирующего положения в рамках единого государственного образования; различие взглядов руководства бывших конфликтующих сторон на суть и пути реализации гражданских аспектов мирного урегулирования; резкая криминализация общества, обусловленная длительным конфликтом.
Все это позволяет сделать вывод, что военная и политическая составляющие процесса мирного урегулирования не находятся в жесткой зависимости друг от друга и нуждаются в более четкой синхронизации, чтобы избежать при их реализации опасного «зазора», которым могут воспользоваться не только внутренние радикальные, но и внешние силы, заинтересованные в дестабилизации и срыве процесса урегулирования. Особенно опасной для судьбы всей миротворческой операции, как это вновь демонстрирует развитие обстановки в Косово, Южной Сербии и Македонии, становится попытка строить взаимоотношения с конфликтующими сторонами на основе двойных стандартов, пренебрегая проверенными принципами беспристрастности и объективности в оценке происходящих событий.
Вышеперечисленные негативные факторы необходимо учитывать при планировании и проведении миротворческих операций в будущем, с тем чтобы по возможности нейтрализовать их и более четко ограничить область применения военной силы для урегулирования конфликта; синхронизировать выполнение военных и гражданских аспектов мирного урегулирования; в возможно более короткие сроки осуществить передачу функции контроля обстановки, поддержания законности и правопорядка международным полицейским формированиям и законно созданным местным органам власти и правопорядка.
Положение дел в БиГ с выполнением мирных соглашений не способствовало кардинальному улучшению ситуации в югославском крае Косово. Конфликт, связанный с распадом СФРЮ и получивший развитие в Боснии и Герцеговине, распространился на территорию Союзной Республики Югославии. Истоки косовского кризиса по существу кроются в тех же глубинных общественно-политических процессах, которые привели к братоубийственному конфликту в Боснии и Герцеговине: общая политическая нестабильность в регионе; новая расстановка внешних и внутриполитических сил на постюгославском пространстве; антагонизация интересов различных этнических групп, активное формирование и рост националистических настроений и сепаратистских движений; нежелание и неспособность значительной части общества, военно-политического руководства отказаться от силовых методов разрешения назревших проблем (политических, экономических, демографических и т.п.).
Резкое обострение конфликта между центральными властями СРЮ и сепаратистки настроенной частью этнических албанцев в Косово произошло в начале 1998 года. С этого же времени косовский кризис быстро интернационализируется не без помощи извне и в него оказываются прямо или косвенно вовлеченными ведущие европейские и мировые державы, международные организации.
Руководство НАТО с начала обострения кризиса в Косово основной упор делало на силовой вариант его урегулирования, придерживаясь подчеркнуто одностороннего подхода к оценке действий конфликтующих сторон и откровенно антисербской позиции. Военным структурам альянса были даны указания на ускоренную разработку плана миротворческой операции в Косово с участием объединенных вооруженных сил блока (характерно, что уже на этом этапе рассматривалась возможность проведения операции без мандата ООН).
Активно участвовать в урегулировании косовской проблемы стремилась ОБСЕ. Руководство организации тесно сотрудничало с ООН, НАТО, контактной группой по бывшей Югославии. Однако в целом она не только не смогла реализовать свой миротворческий потенциал в предотвращении конфликта, но и объективно способствовала началу агрессии НАТО против СРЮ, небеспристрастно оценивая действия сепаратистов и ответную реакцию югославских властей.
Операции сил безопасности СРЮ в Косово обострили обстановку в крае, вызвали массовые потоки беженцев, что способствовало формированию ситуации, выгодной для реализации стратегии НАТО на Балканах. Вместе с тем продолжение действий югославской армии и полиции против террористов в Косово могло бы привести к разгрому основных сил сепаратистов и таким образом помешать этим планам.
Как следствие, искусственное нагнетание обстановки вокруг косовской проблемы с применением широкого набора средств политического и информационного давления на СРЮ, ООН, других участников мирного процесса привело к агрессии НАТО против Югославии. Начало 24 марта 1999 года бомбардировок стало новым витком балканского кризиса с самыми серьезными последствиями для европейской безопасности. Организация Объединенных Наций оказалась неспособной сколько-нибудь существенно повлиять на ход событий и направить их в русло международного права. Попытка России и Китая вынести резолюцию, осуждающую воздушные удары блока, не нашла поддержки у большинства членов СБ. Возможности Совета Безопасности по ликвидации угрозы миру и безопасности были заблокированы позицией западных стран, прежде всего США, Великобритании и Франции.
Грубое нарушение странами НАТО Устава ООН, основ международного права продемонстрировало ненадежность международных соглашений в области безопасности. Стало свершившимся фактом открытое пренебрежение прерогативами Организации Объединенных Наций и Совета Безопасности в области поддержания мира. Были нарушены устои мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны и позволявшего предотвращать глобальные и ограничивать региональные конфликты, препятствовать распространению оружия массового поражения в этих регионах. Оказался подорванным авторитет международных организаций, которые призваны нести ответственность за поддержание стабильности в «горячих точках» планеты. Достичь такого эффекта, прибегая лишь к арсеналу политических инструментов влияния, без демонстрации фактора военной силы и решимости ее применения на Балканах военно-политическому руководству НАТО вряд ли бы удалось.
Анализ хода событий и, в частности, переговорного процесса по Косово с участием всех заинтересованных сторон позволяет предположить, что США и их ближайшие союзники в международных делах сделали свой выбор заранее и решать проблему Косово мирным путем не собирались. Вся дипломатическая работа, которую они вели с Россией и другими партнерами по переговорному процессу, была направлена на юридическое («моральное» обеспечивалось западными СМИ) обоснование планируемой агрессии. Стратегия НАТО сводилась в итоге к свержению неугодного режима в Югославии и установлению своего контроля над обстановкой в районе кризиса.
При общем понимании невозможности урегулирования косовского кризиса без участия России потребовалась напряженная, в несколько этапов работа на высоком военном и дипломатическом уровне с участием представителей нашей страны и НАТО по выработке формата и условий российского участия в операции группировки сил для Косово (СДК). Для организации взаимодействия России и НАТО был использован механизм, выработанный в Боснии и Герцеговине и обеспечивающий возможность самостоятельных действий российского военного контингента в рамках СДК.
На этапе согласования параметров нашего участия в операции российская сторона столкнулась с решительным неприятием Западом любых предложений по закреплению за контингентом ВС РФ в Косово отдельного сектора ответственности. В итоге российские подразделения получили районы ответственности в секторах многонациональных бригад НАТО. Это, безусловно, наложило отрицательный отпечаток, как на политическую, так и на военную составляющую российского участия в операции.
СДК общей численностью свыше 40 тыс. человек занимает на территории Косово пять секторов, где выполнение задач возложено на многонациональные бригады «Север», «Юг», «Восток», «Запад» и «Центр» (основа их - соответственно подразделения Франции, США, Великобритании, Германии и Италии). В их задачи согласно мандату (по резолюции № 1244 Совета Безопасности ООН) входит: обеспечение безопасности всего населения Косово; оказание помощи временной администрации ООН в воссоздании мирного демократического Косово;
предотвращение возобновления враждебных действий и обеспечение демилитаризации Освободительной армии Косово (OAK); организация собственной безопасности, безопасности международного гражданского присутствия в Косово и свободы передвижения на всей территории;
содействие реконструкции экономики и инфраструктуры края.
Операция МНС в Косово далека от завершения, но, на наш взгляд, некоторые предварительные выводы по отдельным ее параметрам уже могут быть сделаны: цели и задачи операции, сформулированные в резолюции № 1244 Совета Безопасности ООН, за минувшие полтора года так и не были достигнуты (Косово продолжает оставаться местом непрекращающегося насилия и чисток в отношении неалбанского населения); не выполнено зафиксированное в резолюции ООН условие возвращения в Косово части военного и пограничного персонала страны; стремление временной администрации ООН форсированными темпами создать местные органы власти, наладить (нарушая суверенитет СРЮ над Косово) самостоятельную политическую, экономическую и социальную жизнь края отнюдь не способствует воплощению заложенной в решениях международного сообщества идеи подлинно демократического и свободного самоуправления в составе СРЮ; демилитаризация OAK и преобразование ее в так называемый «Корпус защиты Косово» (КЗК), проведенные поспешно и формально, без должного согласования со всеми участниками мирного процесса, в том числе с Россией, позволили OAK сохранить практически в неприкосновенности свои кадры и военизированную структуру, породили дополнительную сложную проблему международного контроля за деятельностью КЗК; не удалось полностью разоружить экстремистов, их террористическая деятельность охватила прилегающие к краю районы Южной Сербии, а с марта 2001 года распространилась и на территорию сопредельной с Югославией Македонии, где все четче просматривается массовая радикализация албанской диаспоры, составляющей до одной трети населения страны.
Замыслы экстремистов вполне ясны. Прежде всего это стремление расширить зону конфликта и втянуть в него максимальное число этнических албанцев в районах их компактного проживания на территориях, смежных с Косово, вынудить мировое сообщество примириться с неизбежностью отторжения Косово от СРЮ. Очевидно и то, что многонациональные силы в крае при их нынешней структуре, численности, статусе и полномочиях по мандату ООН не могут остановить угрозу расползания в регионе албанского экстремизма.
Можно называть различные причины неудач и просчетов международного присутствия в регионе. Однако главными препятствиями на пути к подлинно справедливому мирному урегулированию являются: несоответствие заявленных и реальных целей, преследуемых отдельными организаторами и участниками операции; попытки форсировать мирный процесс путем проведения в крае всеобщих выборов в условиях, когда албанская сторона демонстрирует непримиримое стремление к отделению Косово, а полноценное участие в них сербского населения (большая часть которого находится за пределами Косово) практически невозможно.
Учет балканского опыта миротворчества применительно к операциям будущего предполагает: твердую приверженность общепризнанным нормам и принципам международных отношений; использование активной посреднической деятельности для урегулирования кризисных ситуаций и предотвращения их перехода в стадию вооруженного конфликта; воздействие прежде всего политико-дипломатическими, а в чрезвычайных обстоятельствах и военными средствами на конфликтующие стороны в целях обеспечения объективного мирного решения спорных вопросов; достижение согласия конфликтующих сторон на международное присутствие при установлении и поддержании мира на своей территории.
Эти принципиальные положения могли бы лечь в основу ряда мероприятий по предотвращению возможных военных конфликтов, совершенствованию подготовки и применения миротворческих сил, включающих, в частности, создание региональных систем кризисного мониторинга; повышение совокупного миротворческого потенциала ООН, ОБСЕ, Евросоюза и других региональных организаций безопасности; разработку схемы превентивной дипломатической деятельности международного сообщества в потенциальных зонах конфликта; совершенствование механизма принятия международных решений высокого уровня по вопросам кризисного реагирования и проведения миротворческих операций; выработку согласованных международных подходов к порядку и правилам применения военной силы.
Опыт миротворческих операций в бывшей Югославии свидетельствует, что политический климат того или иного региона планеты в возрастающей степени определяется интересами ведущих государств (групп государств) мира. Эти интересы, их противостояние и обострение в форме противоречий могут усугублять внутренние причины кризисов и конфликтов. Многочисленные исторические факты конца XX века дают основание считать, что любой конфликт (даже внутренний) способен легко втянуть в свою орбиту большое число заинтересованных государств, перерасти в многосторонний, выйти за региональные рамки и даже приобрести глобальный характер с непредсказуемыми для его участников и всего мирового сообщества последствиями.
События последних лет на Балканах показывают, что после окончания «холодной войны» не удалось создать надежную систему международной безопасности на глобальном и региональном уровнях. Превращению ООН и ОБСЕ в подлинно эффективные механизмы обеспечения безопасности в Европе и мире препятствует позиция Запада и в первую очередь США, стремящихся к построению однополярного миропорядка, лидером которого являлись бы они.
В современных условиях одним из важных рычагов установления международного мира и безопасности становятся операции по «принуждению к миру». Однако опасность силового умиротворения кроется в том, что под прикрытием международного мандата на проведение миротворческой операции отдельные государства (региональные организации) будут, стремиться к реализации собственных геополитических интересов и целей государственной (блоковой) стратегии в ущерб интересам всеобщей безопасности. Особенно рельефно это противоречие проявляется в ходе косовского кризиса, когда под благовидными предлогами борьбы с гуманитарной катастрофой и урегулирования кризиса НАТО, по сути, решает задачи, направленные на создание плацдарма своего влияния в Балканском регионе, игнорируя возможности подлинно гуманитарного, справедливого мирного урегулирования.
Зная, как развивался и к чему привел балканский кризис, необходимо осмыслить его уроки применительно к конфликтогенным регионам России и постсоветского пространства и сделать правильные выводы, чтобы не повторить драматичную судьбу народов бывшей Югославии. Сегодня не может действовать принцип «враг моего врага - мой друг». Нужно четко понимать, что пожар в чужом доме может перекинуться на твою собственную крышу.
Резолюция № 1244 СБ ООН, санкционировавшая проведение международной операции в Косово в соответствии с главой VII Устава ООН (т.е. с «принуждением к миру»), стала тем вынужденным компромиссом, который позволил прекратить варварские бомбардировки Югославии, избежать долговременной конфронтации между Западом с одной стороны, Россией и Китаем с другой.
