Оперативная маскировка или обман противника
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 7/2007, стр. 38-45
Оперативная маскировка или обман противника?
Полковник запаса В. И. ОРЛЯНСКИЙ,
доктор военных наук
В СУЩЕСТВУЮЩИХ уставных доку-ментах комплекс мероприятий по скрытию войск (объектов) и введению противника в заблуждение называется оперативной (такти-ческой) маскировкой*. Вопрос о некоррект-ности данного понятия уже поднимался на страницах журнала1. Однако в потоке инфор-мации, подчас более важной, он, очевидно, остался незамеченным и не нашел своего ре-шения в проектах новых наставлений и бое-вых уставов. Проблема тем не менее остается актуальной, так как совершенный понятий-ный аппарат во многом обеспечивает остроту мышления и стройность рассуждений, так необходимых для выработки своевременных и правильных решений. Нелогичные же формулировки фор-мулировки понятий затрудняют мыслительную деятельность, усложняют процесс общения в управленческих коллективах и способны, как показы-вает практика, существенно снизить эффективность решения стоящих пе-ред ними задач.
Обман противника является одним из основных путей достижения внезап-ности действий при ведении операций в современных условиях, и трудно объяснить, почему на протяжении десятилетий основополагающие поня-тия в данной области, являясь противоречивыми и неясными с позиций простой логики, остаются в употреблении, не уточняются или не исключа-ются из обращения. Такая ситуация, на наш взгляд, сдерживает дальней-шее развитие теории и практики обмана противника, о чем свидетельству-ют результаты войсковых и командно-штабных учений, при подведении итогов которых систематически отмечаются существенные недостатки в организации и проведении мероприятий оперативной маскировки.
В связи с этим представляется целесообразным более подробно рассмо-треть данную проблему и разобраться в сути противоречий. Исторический опыт ведения боевых действий свидетельствует, что даже при значитель-ном превосходстве над противником наступающая сторона не действует напролом, рассчитывая только на потенциальные боевые возможности своих войск. Замысел на их применение непременно включает меры, на-правленные на достижение внезапности, которая позволяет добиться ус-пеха в кратчайшие сроки при наименьших потерях и затратах материаль-ных средств.
С давних пор внезапность традиционно достигалась нанесением уда-ров, неожиданных для противника по времени, силе, месту (направлению) и способам действий войск. Особенно эффективным было применение впервые одной из сторон нового, неизвестного ранее оружия. Такие спосо-бы достижения внезапности могли быть легко реализованы, когда войско-вое командование из-за примитивных сил, средств и способов разведки получало весьма ограниченную информацию о противнике вплоть до на-чала решающих сражений. Направления ударов, состав войск противника можно было определить наиболее точно лишь тогда, когда он становился наблюдаемым, что, с одной стороны, облегчало осуществление искусных замыслов, предусматривающих внезапный выход к наиболее уязвимым местам противника, а с другой - затрудняло противодействие аналогично-му маневру с его стороны.
Однако по мере совершенствования средств и способов ведения воору-женной борьбы оставалось все меньше шансов для успешного достижения внезапности только за счет неосведомленности противника. Возможности по добыванию необходимой информации медленно, но неуклонно росли. В результате возникла объективная необходимость применения особых мер, без которых реализовывать традиционные пути достижения внезап-ности на практике стало невозможно.
Что же это за меры? Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой - это меры по обману противника. Однако простота ответа является лишь кажу-щейся. Как показывают результаты научных дискуссий, проводившихся на страницах военной печати, а также войсковая практика и ход учебного процесса в военно-учебных заведениях, сущность этих мер понимается, к сожалению, по-разному. Причем их различная трактовка с учетом возрас-тания важности данной проблемы становится все более недопустимой.
Для уточнения сути противоречий обратимся к истории. В Куликов-ской битве великий князь Дмитрий (впоследствии Донской) для нанесе-ния в решающий момент по татаро-монгольским войскам внезапного, ошеломляющего удара, от которого зависела столь необходимая победа, создал сильный резерв - засадный полк2. Особое искусство военачальника проявилось в реализации новой идеи, суть которой заключалась не просто в создании резерва (резервы в подобных битвах, как правило, были у обе-их сторон), а главное - в скрытии от противника его местоположения. Для этого засадный полк заблаговременно скрытно сосредоточился там, где не мог быть обнаружен, что, собственно, и позволило нанести внезапный удар, которого противник не ожидал. Простой по сути прием - использо-вание маскирующих свойств местности для скрытия резерва обеспечил не-ожиданность его применения, что сыграло решающую роль в историче-ской битве. Этот прием позволил ввести противника в заблуждение непо-средственно в отношении состава противоборствующей рати, а опосредованно - в отношении общего замысла сражения, важная роль в котором отводилась действиям скрытой части войск Дмитрия Донского.
Использование маскирующих свойств местности и подручных средств оставалось единственно доступным и достаточно эффективным способом противодействия разведке противника, позволявшим вводить его в заблу-ждение до тех пор, пока для этого не начали создаваться специальные при-способления, сначала примитивные, затем все более совершенные. В ре-зультате со временем противоборствующие стороны перешли от простых приемов противодействия разведке (с помощью маскировки) к более ак-тивным и сложным, а затем были найдены и принципиально иные спосо-бы обмана-имитация, дезинформация и демонстративные действия. Исторических примеров этому достаточно. Так, при штурме Астрахани в 1670 году Степан Разин в целях имитации подготовки к дейст-виям на ложном направлении приказал части сил повстанцев «шуметь около центральных Вознесенских ворот, отвлекать силы Прозоровского», в то время как для нанесения главного удара основные силы должны были под покровом темноты выйти к южной стене, тихо, без шума поставить ле-стницы и тайно войти в город3.
В современных условиях, когда противоборствующие стороны имеют возможность вести разведку на всю глубину оперативного по-строения войск, достичь внезапности стало совершенно невозможно без введения противника в заблуждение относительно истинного положе-ния, состава и возможностей ударных или оборонительных группировок своих войск и замысла на их применение.
В результате способы и последовательность огневого поражения и раз-грома противника оказались тесно связанными с осуществлением мер по введению его в заблуждение. Их определение при принятии решения на операцию в отдельности, без четкого согласования между собой теряет всякий смысл. Именно поэтому военная наука инициировала объектив-ный вывод о необходимости объединения этих вопросов в замысле опера-ции. Теперь уровень искусства организации боевых действий обусловлива-ется не только оригинальностью выбора направления главного удара (со-средоточения основных усилий), определения порядка огневого поражения и радиоэлектронного подавления противника, нешаблонным оперативным построением войск, но и тесной их увязкой с мерами по об-ману, без которых достичь внезапности действий и обеспечить тем самым требуемую эффективность ударов практически невозможно.
Однако в современной отечественной военной науке аспект деятельно-сти, связанной с обманом противника и позволяющей обеспечить макси-мальное раскрытие творческих способностей командного состава, не от-личается необходимой конкретностью. Само понятие «обман противника» не имеет четкой формулировки в уставных документах, где наряду с ним употребляются и другие, противоречивые термины, частично дублирую-щие друг друга или не имеющие ясных смысловых связей. К ним, в част-ности, относятся «оперативная маскировка» и «военная хитрость». Кроме того, в понятийном аппарате стал широко употребляться новый термин - «информационная борьба», также якобы имеющий некоторое отношение к обману противника4.
При такой абстрактной и вольной трактовке понятий невозможно со-ставить четкое представление о сущности собственно обмана (введения в заблуждение) противника. А ведь не секрет, что отсутствие четких опреде-лений и нарушение логической взаимосвязи между ними являются важ-ными причинами дезориентации мыслительной деятельности людей, при-водящей в конечном счете к непониманию друг друга, организационным ошибкам, снижению возможностей развития теоретических положений и достижения успеха на практике. Поэтому абстрактность и чрезмерная ус-ловность понятия «оперативная маскировка», а также некорректность дру-гих связанных с ним терминов не так уж безобидны, как может показаться на первый взгляд.
Прежде всего следует обратить внимание на то, что оперативная маски-ровка, на наш взгляд, искусственно разделена на две самостоятельные ча-сти: скрытие и введение в заблуждение. Поскольку словосочетание «введе-ние в заблуждение» является определением собственно «обмана»5, то мож-но сказать яснее - оперативная маскировка включает скрытие и обман. Отсюда следует, что обмануть противника можно и без скрытия своих войск (объектов), поскольку к процессу обмана оно непосредственно не относится. Конечно же это неверно. Богатый опыт Великой Отечествен-ной войны свидетельствует об обратном. Ведь решительное, иногда достаточно рискованное сосредоточение усилий на главных направлениях, не-редко со значительным ослаблением других участков фронта, оказывалось возможным осуществить благодаря именно скрытному проведению пере-группировки войск. Скрытие, точнее сокрытие (утаивание) от противника важной информации являлось основной составляющей способа его обма-на. Можно сколько угодно имитировать или дезинформировать противни-ка, не достигнув при этом никакого результата, если не осуществить широ-кий комплекс мер скрытия.
То, что скрытие объективно является весьма важным способом введения в заблуждение (обмана) противника наглядно видно и на простых примерах. Так, при надежном прикрытии района расположения батальона аэрозоля-ми у противника может сложиться ложное представление о том, что этого объекта в данном районе нет. Складываются благоприятные условия для введения его в заблуждение относительно истинного положения батальо-на. Другой пример. Противник не смог обнаружить батальон средствами воздушной разведки, не сумевшими преодолеть систему ПВО, или же средствами наземной радиолокационной, радио- и радиотехнической раз-ведки, которым было оказано достаточно эффективное противодействие. В этом случае достигается аналогичный результат - объект остается скры-тым, то есть информация о нем является недоступной для противника. При этом важно подчеркнуть, что скрытие, достигаемое в результате про-тиводействия разведке противника, осуществляется умышленно, а умыш-ленное (преднамеренное) введение в заблуждение (заставляющее совер-шить ошибку) и означает обмануть6. Все это позволяет утверждать, что скрытие как комплекс мер, осуществляемых преднамеренно в целях введения противника в заблуждение, является одним из способов обмана.
Таким образом, на понятийном уровне произошел искусственный раз-рыв единого процесса обмана противника, из которого оказался исключен-ным один их важнейших его способов - скрытие. Подобная неточность в теории способна приводить к негативным последствиям на практике, так как искажение смысловых связей между понятиями, объективно относя-щимися к единому процессу, неизбежно ведет к нарушению важных орга-низационных действий. Так, в замысле операции, как известно, требуется определять меры по обману, ограничиваемые при существующей трактов-ке «оперативной маскировки» только имитацией, дезинформацией и де-монстративными действиями. Что касается мер по скрытию, то их опреде-лять в замысле не требуется.
Такой подход вряд ли можно признать целесообразным по следующим соображениям. При ведении вооруженной борьбы от противника необхо-димо скрывать большой объем разнообразной важной информации (о по-ложении своих войск, их действиях, планах командования), добыванием которой занимается его разведка. Отсюда следует, что скрытие информации - это процесс противодействия разведке противника. Причем меры проти-водействия могут быть самыми разными: от простых и пассивных (исполь-зование, например, маскирующих свойств местности или подручных средств) до весьма сложных и активных (уничтожение средств разведки, противодействие компьютерным «взломщикам» и т.д.). Результатом сни-жения возможностей противника в получении достоверных данных при одновременном широком доведении до него ложной информации и явля-ется введение его в заблуждение (обман).
Однако частичное отражение мер по обману в замысле операции (без противодействия разведке противника) вряд ли приведет к успеху, что обу-словлено характером современной вооруженной борьбы. В частности, это связано с углублением информатизации военного дела и неуклонным по-вышением возможностей противоборствующих сторон по поражению объектов на поле боя в реальном масштабе времени или близком к нему. Дальнейшее развитие этой тенденции способно привести к тому, что лю-бой объект (допустим, колонна бронетанковой или специальной техники) немедленно будет поражен при входе в зону применения соответствующе-го оружия противника. В подобных условиях без проведения мероприятий по обману противоборство сторон представляло бы собой взаимное ис-требление сил и средств, а преобладающим в вооруженной борьбе являлся бы фактор силы, но отнюдь не военного искусства. При этом именно раз-витие средств разведки во многом определяет возможность поражения це-лей в реальном масштабе времени, а значит, в ходе операций нередко будут складываться условия, когда исключить нанесение ударов или максималь-но снизить их эффективность будет возможно единственным путем - на-дежным противодействием средствам разведки, вплоть до их уничтожения различными способами. Тем более что средства поражения в составе войск противника максимально долго могут находиться вне зоны досягаемости, оставаясь надежно скрытыми или защищенными, и до получения нужной информации не будут способны реализовать свой боевой потенциал.
Именно поэтому силы и средства разведки противника становятся приоритетными объектами, которые должны поражаться немедленно по мере их обнаружения или же им должно оказываться эффективное проти-водействие другими способами. Особенно это касается средств радиоло-кационной, радио- и радиотехнической, телевизионной и других видов разведки, находящихся на наземных (надводных) и воздушных носите-лях и являющихся важнейшими элементами высокоточного оружия. Кроме того, в последнее время первостепенное значение приобретает исключение доступа противника в компьютерные сети в целях получения важной информации. Как новый способ противодействия, он требует теоретического развития и освоения на практике.
Таким образом, противодействие разведке противника становится одним из важнейших факторов достижения успеха в операции (бою). В современных условиях оно представляет собой широкий комплекс раз-нообразных мероприятий, к основным из которых относятся: огневое и радиоэлектронное (энергетическое) поражение сил и средств разведки противника; программно-техническое воздействие на его компьютери-зированные средства разведки; захват и уничтожение сил и средств раз-ведки; маскировка своих войск (объектов); защита носителей секрет-ной информации.
Наряду с имитацией, дезинформацией и демонстративными дейст-виями на каждом уровне управления необходимо решать определен-ный круг задач противодействия разведке противника как при подго-товке операции, так и в ходе ее ведения. Очевидно, что ни один из этих способов обмана не гарантирует надежного введения противника в за-блуждение, а лишь в той или иной степени способствует созданию для этого благоприятных условий в зависимости от конкретной обстанов-ки. Поэтому они должны применяться комплексно и отражаться в за-мысле операции в требуемом объеме, так как исключение какого-либо из них может существенно снизить вероятность введения противника в заблуждение. Вот почему изъятие скрытия из процесса обмана про-тивника, его отрыв от имитации, демонстративных действий и дезин-формации является нелогичным и противоестественным.
Кроме уточнения содержания обмана противника в операции важно выявить суть и особенности применения отдельных его способов. В совре-менных условиях наряду с противодействием разведке противника широко используется дезинформация. Значительно сложнее ввести противо-борствующую сторону в заблуждение путем имитации, так как существую-щие и разрабатываемые для этого средства не позволяют пока воспроизво-дить разведывательные признаки объектов с достаточно высокой степенью убедительности. Что касается демонстративных действий, то их не всегда целесообразно проводить по другой причине: группировки войск или от-дельные воинские формирования, преднамеренно действующие открыто, в последующем трудно будет скрыть от противника, который постарается постоянно отслеживать их и поражать высокоточным оружием. Поэтому демонстративные действия более эффективны против слабого противни-ка, не имеющего на вооружении ВТО. В определенных условиях они про-водятся не в целях обмана, а для открытой демонстрации реальной угрозы применения силы.
Следует отметить, что иногда вместо термина «демонстративные действия» ошибочно употребляется термин «демонстрационные дейст-вия». Поэтому возникает необходимость уточнить смысл этих понятий. И то, и другое связано со словом «демонстрация», имеющим несколько различных значений7. Это позволяет в области военного искусства упо-треблять оба термина, каждый из которых имеет вполне конкретное смысловое содержание.
Демонстрационные действия являются способом показа, непосредствен-ной демонстрацией какого-либо процесса (устройства предмета и т.п.) при необходимости его подробного разъяснения. Поэтому данное понятие трактуется как иллюстрация, разъяснение, показ функционирования чего-либо. Характерная черта демонстрационных действий заключается в том, что они важны не сами по себе, а лишь в связи с тем явлением (процессом или объектом), которое раскрывается с их помощью.
Демонстративные действия, осуществляемые открыто в определенных целях, имеют собственную значимость. Их суть - преднамеренный показ способности действовать (поступать) определенным образом. При этом сами объекты (ВВТ, воинские формирования и т.п.) могут оказываться на виду у противника только в степени, позволяющей убедить его в готовно-сти к действиям. В военном искусстве под демонстративными действиями понимается преднамеренный показ готовности к применению войск или ору-жия в целях создания реальной угрозы или введения в заблуждение в отноше-нии такой угрозы.
Что касается комплексного применения мер по обману противника на практике, то в современных условиях недопустим упрощенный подход к пониманию их сущности, значения, а самое главное - к методам органи-зации и способам осуществления. Из-за важности целей, большого объема мероприятий, сложности их проведения с привлечением значительного количества сил и средств в замысле операции невозможно подробно рас-крыть весь комплекс мер по обману противника. Здесь определяются лишь общие идеи и единая для всех уровней управления направленность обманных действий. Конкретные способы обмана противника должны отражаться в соответствующих планах и задачах войскам (в части касающейся). В част-ности, для осуществления дезинформации требуется определить об-щее и детальное (для каждого уровня или средства) содержание ложных сведений, а также порядок и способы их доведения до противника (работа ложных пунктов управления, подбрасывание документов, внесение лож-ной электронной информации в компьютерные сети и т.п.). В отношении имитации необходимо установить, что, где, когда и какими средствами имитировать, как обеспечить ее правдоподобность. Демонстратив-ные действия целесообразно планировать и осуществлять кратковре-менно, изыскивая пути повышения их убедительности и обеспечивая в дальнейшем эффективное противодействие разведке противника и надеж-ную скрытность войск (сил), участвовавших в этих действиях.
В связи с вышеизложенным возникает вопрос: если обман противника достигается противодействием его разведке (скрытием), демонстративны-ми действиями, мерами по имитации и дезинформации, то что же тогда понимать под «оперативной маскировкой»? Поскольку кроме перечислен-ных способов она других не включает, термины «оперативная маскировка» и «обман противника» следует считать синонимами, а выражение «опера-тивная маскировка - действия по обману противника» - просто тавтоло-гия. К сожалению, в различных интерпретациях оно многократно употреб-ляется в руководящих документах в разделах об оперативной маскировке. Это тем более удивительно, что в других областях военного искусства по-добная некорректность трактовок не встречается. Совокупность любых других конкретных действий (по разведке, огневому поражению, РЭБ) оп-ределяется понятием, объективно отражающим их сущность. Оперативная же маскировка является как бы условным названием иного, вполне кон-кретного процесса - обмана противника. Такую условность в принципе можно было бы допустить, если бы она не оказывала негативного влияния на дальнейшее развитие теории, не тормозила бы этот объективно необхо-димый процесс. Тем более что в конечном счете заложницей создавшегося положения становится практика, где требуется решать вопросы обмана конкретно и максимально эффективно.
Некорректность в формулировке понятия, его несоответствие сущно-сти явления в значительной степени способствуют углублению объектив-ных противоречий. В частности, в области обмана противника одно из них заключается в несоответствии количества и качества планируемых меро-приятий по имитации, дезинформации и противодействию разведке про-тивника уровню его весьма высоких разведывательных возможностей, а другое - в несоответствии существующих взглядов на организацию обма-на требованиям к его реальной эффективности, что не всегда позволяет ра-ционально использовать на практике даже имеющиеся силы и средства. Отсюда - систематически повторяющиеся упущения при решении задач обмана на практике, выбор не всегда рациональных направлений развития соответствующих средств и организационной структуры воинских форми-рований и т.п.
Сдерживание развития теории обмана обусловливается еще и тем, что одна некорректность порождает другие. Военные исследователи, работы которых не касаются непосредственно понятийного аспекта данной обла-сти военного искусства, неизбежно повторяют имеющуюся теоретическую ошибку, внося порой еще больше неясности. Так произошло, например, при введении в военный лексикон устаревшего термина «военная хит-рость». Попытки разобраться в его сути только усугубили проблему8. Упот-ребление термина «военная хитрость» при некорректности его трактовки во многом усложнило понятийный аппарат, существенно затруднило вза-имопонимание военных исследователей и практиков. Не случайно слово-сочетания «военная хитрость», «обман противника», «оперативная маски-ровка» приобрели в обиходе самостоятельные, размытые значения, а взаи-мосвязь между ними стала еще более противоречивой. При этом бывает трудно достичь совпадения взглядов в теоретических дискуссиях и на пра-ктике, так как даже такие понятия, как «обман противника» и «введение противника в заблуждение», порой полностью противопоставляются друг другу.
Неясности продолжают иметь место и в весьма важных исследователь-ских работах, являясь своеобразной «ложкой дегтя» в массе полезного ма-териала, когда способы обмана противника относят к двум самостоятель-ным принципам военного искусства: внезапности действий и всесторон-нему обеспечению операций. Подобное дублирование одного содержания применительно к разным формам (названиям) теоретически ошибочно, а практически вредно, поскольку вносит понятийную путаницу и в конеч-ном счете негативно влияет на организацию работы по принятию решения и его практической реализации.
Таким образом, из-за отсутствия конкретности в трактовке ряда тер-минов единый комплекс мероприятий, от которого во многом зависит достижение успеха в операции, определяется по-разному. В результате трудно составить четкое представление об обмане противника, достичь взаимопонимания в этой области, успешно реализовывать его на практи-ке, а также вести научные исследования и изучать теоретический матери-ал в ходе учебного процесса в военно-учебных заведениях. Из-за отстава-ния в развитии теории трудно и на практике добиться согласованного проведения обманных действий на разных уровнях управления, соответ-ствия их частных и общих целей. Ведь для своевременного и качествен-ного решения объемного и сложного комплекса задач нужен целый аппа-рат (штатные подразделения в органах управления разных уровней), в ко-торый должны входить аналитики, способные прогнозировать развитие обстановки, в том числе и со знанием иностранных языков, специали-сты, хорошо ориентирующиеся в способах ведения противником развед-ки и противодействия ей, знающие тонкости и особенности использова-ния в боевой практике средств имитации, дезинформации, связи, авто-матизации и т.п. Кроме того, нужны соответствующие силы и средства, позволяющие эффективно осуществлять обманные действия.
По нашему мнению, не оперативная маскировка, а обман (введение в заблуждение) противника должен составлять вид оперативного обеспечения, задачами которого в современных условиях являются: противодействие разведке противника, имитация, дезинформация и демонстративные действия.
Способы обмана как специфического вида обеспечивающих действий, дополняя друг друга, должны тесно увязываться прежде всего с нанесени-ем поражения противнику. Отсюда следует, что и взаимодействие войск (сил) в целом необходимо рассматривать шире, не ограничивая его согла-сованным нанесением ударов, ведением огня и осуществлением маневра, а добиваясь их координации с мероприятиями по обману противника, без чего невозможно достичь требуемой эффективности боевых действий. В ходе операции в случае изменения обстановки важно также обеспечить своевременную корректировку обманных действий одновременно с уточ-нением общего решения. Без предварительной глубокой проработки этих вопросов командующий и штаб не смогут достаточно эффективно реали-зовать на практике комплекс мероприятий по обману противника в инте-ресах достижения целей операции.
На наш взгляд, уточнение терминов, рассмотренных в данной статье, открыло бы путь к дальнейшему совершенствованию теоретических поло-жений и выработке практических рекомендаций по выбору направлений развития средств и способов противодействия разведке противника, ими-тации и дезинформации, а также методов работы органов управления и конкретных должностных лиц по их организации.
* Далее по тексту под термином «оперативная маскировка» следует понимать оператив-ную и тактическую маскировку, а под термином «операция» - различные формы военных действий.
1 Военная мысль. 1999. № 1.
2 Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986. С. 268, 382.
3 Сахаров А.Н. Степан Разин. М.: Молодая гвардия, 1978. С. 200.
4 Военная мысль. 2002. № 6. С. 42-47.
5 Словарь русского языка. М.: Рус. язык. 1982. Т. 2. С. 544; 1984. Т. 4. С. 599.
6 Словарь русского языка. М.: Рус. язык, 1982. Т. 2. С. 544; 1984. Т. 4. С. 599.
7 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: «АЗЪ» Ltd, 1992. С. 161.
8 Военная мысль. 2002. № 4. С. 27-30.
