Военная мысль 11.2004 г.

«Военная мысль» №11.2004 г.

Новый взгляд на структуру военной науки

Полковник В.Л. КЛЮЧНИКОВ, кандидат военных наук

В ПЯТОМ номере журнала «Военная мысль» за 2004 год была опубликована статья доктора военных наук генерал-лейтенанта в отставке С.А. Богданова, обосновывающая необходимость «пересмотра и официального закрепления структуры военной науки на современном этапе». Статья, на мой взгляд, актуальна, интересна и содержательна. Автор справедливо отмечает рост внимания к развитию военной науки, связь эффективности решения проблем военной безопасности с уровнем военно-научной методологии, а также необходимость осмысления и соответствующего отражения на теоретическом уровне новых явлений в современных войнах в целом и вооруженной борьбе в частности. Бесспорно и утверждение о связи между официально принятыми взглядами на структуру военной науки и структуру научно-исследовательской организации Министерства обороны. Достаточно широко рассмотрены в статье и другие факторы, обусловливающие необходимость формирования новой структуры российской военной науки на данном этапе развития.

Вместе с тем, сама структура военной науки, предложенная автором, хотя в целом интересна и логична, не может не вызывать определенных замечаний. Так, говоря о «резком возрастании влияния на ход и исход войны информационной борьбы», автор не включил в число теорий, составляющих структуру системы знаний военной науки, теорию военной разведки. Такой подход является довольно распространенным, но не точным, что противоречит уровню выбранного подхода к систематизации военных знаний в статье. Многие военные теоретики и практики ошибочно, на наш взгляд, полагают, что теоретическая область военной разведки естественным образом является составной частью теорий всестороннего обеспечения или видов, или родов войск Вооруженных Сил. По ряду причин с такой точкой зрения нельзя согласиться. На современном этапе развития военного строительства нашего государства, когда, с одной стороны, у страны в силу объективных и субъективных причин нет возможности содержать многочисленные Вооруженные Силы, а с другой, сохраняются серьезные военные угрозы безопасности государства, в том числе возможность вовлечения в крупномасштабный военный конфликт, военная разведка и ее теория приобретают особое значение.

Объективно и то, что вопросы теории военной разведки затрагивают практически все направления (составные части) военной науки и имеют непосредственное отношение к теории военной безопасности. При этом теория военной разведки имеет свой четко выраженный объект исследования - военный потенциал зарубежных государств и не менее конкретный предмет исследования - информационно-разведывательную деятельность (ИРД) в интересах обеспечения военной безопасности государства или ведения военных действий в мирное и военное время. Нет необходимости доказывать и наличие специфических, присущих только этой области знаний законов.

Нельзя не заметить, что отчасти, на формальном уровне, признание права военной разведки на обладание своей специфической теорией состоялось с введением ее ВАК России в перечень специальностей, по которым допускается присвоение ученых степеней - специальности «военная разведка». Хотя, как следует из рассматриваемой статьи, даже для специалистов в области военной науки такое решение этого вопроса еще не выглядит однозначным.

Между тем задача «изучения и оценки военно-стратегических взглядов вероятного противника и его возможностей по ведению войны», которую генерал-лейтенант С.А. Богданов только ставит перед теорией стратегии, давно решается в рамках теории военной разведки. То же самое можно сказать и об «изучении взглядов вероятного противника на подготовку и ведение военных действий оперативного масштаба» теорией оперативного искусства, а также о задаче разведывательного обеспечения действий соединений, частей и подразделений.

В целом же помимо трех вышеперечисленных задач перед теорией военной разведки, очевидно, стоят и такие задачи, как познание и формулировка новых закономерностей, принципов и требований к информационно-разведывательной деятельности (ИРД), анализ и обобщение опыта, а также поиск новых способов ее осуществления; выработка практических рекомендаций командованию и штабам, а также разведывательным органам по организации и осуществлению ИРД.

При дальнейшем рассмотрении предлагаемого С.А. Богдановым варианта структуры военной науки вызывает возражение и несколько сомнительное выделение в качестве независимой ее «важнейшей составляющей» теории военной безопасности. Известно, что классическое определение содержания военной доктрины в числе прочих включает и взгляды на характер военных угроз. Очевидно, что и общая теория военной науки, и теория военной стратегии, а также целый ряд военно-социальных наук, изучая возможные причины войны против России, рассматривают в том числе и угрозы так называемого «невоенного» характера. Необходимо также заметить, что как в прошлом, так и в настоящее время российская военная разведка практически решает задачи по вскрытию и мониторингу и реальных, и потенциальных угроз. В связи с этим объективно решением проблемы прогнозирования и определения характера потенциальных угроз, в том числе и невоенных, занимается и теория военной разведки.

Таким образом, выделение теории военной безопасности в самостоятельное направление военной науки выгладит преждевременным, особенно учитывая уже упоминавшееся и, безусловно, бесспорное утверждение С.А. Богданова о том, что структура военной науки «будет оказывать существенное влияние на создание научно-исследовательских структур МО».

Есть замечание и к предложенному комплексу так называемых «сопредельных, стыковых с военной наукой» общественных, естественных и технических наук. Так, представляется обоснованным и обязательным включение в его состав относительно молодой, но такой важной науки, как военное прогнозирование (прогностика). Следует отметить, что в настоящее время в военной сфере определенной проблемой, прежде всего по субъективным причинам, является правильное понимание сути научного прогнозирования, его отличия от других, так называемых конструктивных, подходов, более традиционных для вооруженных сил: планового и др. Особое значение это имеет в свете объективно прогностической функции всей военной науки в целом. Официальное утверждение и широкое внедрение в практику военно-научных исследований методов прогнозирования, безусловно, будет способствовать повышению их результативности.

Таким образом, очевидно, что предлагаемый генерал-лейтенантом С.А. Богдановым вариант структуры военной науки не может считаться «официально закрепленным» и требует дальнейшего самого широкого обсуждения. Тем не менее, все сделанные замечания ни в коей мере не снижают, а, напротив, лишь подчеркивают важность затронутого вопроса. Значение рассматриваемой статьи прежде всего и определяется тем, что она, анализируя проблему и предлагая ее возможное решение, предлагает основу для обсуждения и выработки оптимального варианта структуры и содержания военной науки.

Богданов С.А. О структуре и содержании военной науки на современном этапе развития военной мысли// Военная Мысль. 2004. № 5. С. 19-28.