Глобализационные процессы и их влияние на содержание военно-политической деятельности государств
«Военная мысль" №8.2004г.
ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ
Глобализационные процессы и их влияние на содержание военно-политической деятельности государств
Полковник А.Н. НИКОЛАЕВ, кандидат военных наук
ИСТОРИЮ человеческого общества можно рассматривать как отра-жение прогрессирующей борьбы, конечной целью которой является со-хранение своей модели развития общества - наиболее комфортных для субъекта порядков и правил существования. По мере развития цивилиза-ции главный вопрос политики - вопрос о власти, задающей эти поряд-ки и правила, - все в большей степени увязывается с использованием элементов военной мощи и функционированием военных организаций. В XX-начале XXI века военная политика становится уже неотъемлемым элементом политической деятельности любого государства, и значение этого элемента продолжает все возрастать. Это подтверждают две миро-вые войны, десятки крупных военных конфликтов, сотни мелких воен-ных столкновений, проходивших и проходящих на фоне углубляющейся милитаризации не только стран, но человеческого общества в целом.
Военная политика - это система общественных взглядов, отноше-ний и учреждений, а также определяемая ими деятельность государства и его отдельных структур, других социально-политических институтов общества, направленные на создание, подготовку и применение воен-ной силы в политических целях. Ее структуру образуют: совокупность отправных идей, принципов долговременного действия; текущие реше-ния и планы, транслирующие эти идеи и принципы; сами практические действия, направленные на реализацию конкретных решений. Комп-лекс мероприятий по реализации военной политики в целом и представля-ет собой военно-политическую деятельность, а сам процесс ее осуществле-ния заключается в оказании упорядоченного военно-силового воздействия на определенные элементы внутриполитического и мирового порядка для достижения необходимого международного статуса государствами и их со-юзами и/или воспрепятствования достижению целей другой стороной.
Решающее влияние на содержание военно-политической деятельно-сти оказывают: экономические и политические интересы ее субъектов, их потенциальные и реальные возможности, а также внутренние и внешние условия (мировые процессы, характер внутреннего развития, ощущение внешней угрозы и т.п.). При этом особую роль здесь играет субъективный фактор. Многое зависит от характера организаций и личных качеств их руководителей, в ведении которых находится данная сфера деятельности.
В этой связи принципиальную важность для дальнейшего развития на-шей страны приобретает осмысление мировых процессов в начале XXI века, совокупное проявление которых радикально изменяет существующие пред-ставления о перспективах военно-политической деятельности государств.
Еще в 1991 году два мировых процесса высветили первые признаки новой эпохи - эпохи глобализации. Это, во-первых, распад СССР и последовавшее за ним крушение мировой социалистической системы. Во-вторых, превышение расходов на приобретение информации и информационных технологий над затратами на приобретение производ-ственных технологий и основных фондов (составивших 112 и 107 млрд. долл. соответственно) в американской экономике - ведущей эконо-мике мира. Разрыв в этих сферах стал нарастать со скоростью 25 млрд. долл. в год. Совокупные последствия этих во многом равнозначимых и трудно сопоставимых между собой событий привели к радикальной перестройке всех без исключения аспектов человеческой деятельности и, как следствие, к системной трансформации мирового порядка и из-менению принципов взаимодействия его субъектов.
СССР, реализуя политико-идеологические установки на конфронта-цию с Западом, масштабами своей глобальной и многосторонней дея-тельности оказывал существенную помощь в сохранении доминирова-ния «западного» цивилизационного стандарта после своего исчезнове-ния. Неожиданность последнего факта предопределила отсутствие понятных политико-экономических альтернатив планетарному торже-ству рыночных механизмов и либеральной экономической доктрине За-пада. В основе последней лежит тезис о примате конкурентоспособно-сти, которая на пике научно-технического прогресса достигается ис-ключительно за счет технологического лидерства. Приоритет отдается не обладанию ресурсами (территория, труд, капитал - объектам тради-ционной геополитики), а деятельности по созданию новых технико-тех-нологических принципов реализации этих ресурсов, чем и определяется реальная мощь государства. Параллельно рост расходов на информацию и информационные технологии в США обусловил революцию в облас-ти информации и коммуникаций уже во всем мире. Эта революция при-вела к взрывному развитию двух секторов, образующих «нервную систе-му» мироустройства: финансовых рынков и информационных техноло-гий. Современные финансовые технологии, будучи по своей природе информационными, дают возможность их обладателю управлять миро-выми потоками капитала, ставя его в наиболее выгодное положение с точки зрения конкурентных преимуществ. Информационные техноло-гии позволили также успешно применять в глобальном масштабе мето-ды коррекции моделей общественного потребления и систем интересов. Пиар-акции, СМИ и другие формы информационного воздействия на общество дают возможность управлять политической активностью масс, воздействовать на системы государственного управления.
Таким образом, распад мировой системы социализма и информаци-онная революция привели к «формированию и последующему разви-тию единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий», что сде-лало мир более взаимосвязанным.
Единое финансово-экономическое пространство породило фено-мен геоэкономики - возникновение глобальных потоков ключевых ресурсов (сырьевых, технологических, финансовых, информацион-ных, интеллектуальных и т.п.), а также обусловленных ими процессов управления этими потоками. Ключевым противоречием геоэкономи-ки является труднопреодолимый разрыв между объемами, направлениями, скоростями этих потоков и возможностями существующих систем национального и корпоративного управления по их использо-ванию для достижения соответствующих целей.
Решающая роль в разрешении этого противоречия, по мнению большинства зарубежных экономистов, принадлежит государству, т.е. той жесткой организации, которая в отличие от современных структур корпоративного управления способна к долгосрочному целеполаганию, ориентированному не на извлечение прибыли (что в условиях рынка подразумевает в основном краткосрочность целей и проектов), а на комплексное развитие своей страны. Только государство имеет воз-можность использовать полный спектр форм и способов противоборства на международной арене, что делает его наиболее значимым геоэкономи-ческим субъектом, реально способным к синхронизации различных ресурс-ных потоков, а также к осуществлению требующихся для устойчивого экономического роста изменений на международной арене, в том числе с применением классических военных инструментов.
По мнению американского политолога Э. Люттвака, автора поня-тия «геоэкономика», в эпоху после «холодной войны» экономические методы могут выступать в качестве силовых при решении различных во-просов международного взаимодействия. Через геоэкономику проявля-ются на новом этапе геополитические закономерности, что в целом подтверждается соответствием геополитической картины мира гео-графическому распределению конкурентных преимуществ и эконо-мических возможностей. В результате объемы глобальных ресурсных потоков зависят не от географического распределения ресурсов (их принадлежности к конкретной территории), а от географического распределения конкурентных преимуществ.
Глобальный рынок предопределяет стремление его субъектов к рас-ширению своей ниши - контролируемого сектора для максимального извлечения прибыли. Только рациональная геоэкономическая экспан-сия гарантирует устойчивую конкурентоспособность и, следовательно, развитие. Глобализация предполагает устойчивое лидерство способных контролировать высшие звенья технологических цепочек, приносящие наибольшую добавленную стоимость, и производства с неограниченной возможностью воспроизводства ресурсов - научную и инновационную деятельность, финансовый и информационный секторы. Для «неспо-собных» остаются добывающая промышленность и низшие стадии пе-реработки. Таким образом, каждая страна занимает определенную «тех-нологическую нишу», от которой зависит размах ее экономического влияния, международный статус и ближайшие экономические и поли-тические партнеры. Конкурентная борьба между технологически равными субъектами глобальной экономики ведется за рынки сбыта (при всех прочих равных), в то время как технологически неравные субъекты бо-рются за ресурсы - материальные, финансовые, интеллектуальные.
Геоэкономическая дифференциация государств привела к глубокому разделению мира на «успешных» и «отставших навсегда», противоречия между которыми не снимаются в принципе в рамках мировой экономики. Поэтому возрастает значение цивилизационного фактора в мировом соперничестве. Силовое, и прежде всего военно-силовое поле, создан-ное биполярным противостоянием социализма и капитализма, подчи-няло весь мир своему преобразовывающему влиянию (в целом на основе западных цивилизационных стандартов). Распад СССР привел к уничтожению этого поля, обеспечив лишь на некоторое время (начало 1990-х годов) всеобщее господство западной системы ценностей, кото-рой моментально был брошен вызов другими цивилизациями, преж-де всего исламским миром, не исключено также и китайской цивили-зацией. Конкуренция между цивилизациями в целом носит внеэконо-мический характер. Именно поэтому она иррациональна и ведется на уничтожение, так как проигрыш в борьбе цивилизаций означает пол-ную ассимиляцию и прекращение ее существования. Цели цивилиза-ций - всегда принципиально разные, а соответственно, разные и ме-тоды борьбы. В связи с такого рода «асиммеричностью» целей, средств и методов борьбы противоборство цивилизаций может длиться доста-точно долго, оставляя за каждой из сторон право определения крите-риев «победы». Интересно отметить, что в 1991 году и Дж.Буш-старший и С. Хусейн после «войны» в зоне Персидского залива объявили о достигнутой ими победе. Общим же для всех критерием одержания верха в межцивилизационной борьбе является решительное и оконча-тельное навязывание всем остальным своих принципов ее ведения. Ус-пешность первого этапа «холодной войны» (до середины 1960-х годов) Советским Союзом обеспечивалась тем, что противоборство проходи-ло на привычных для СССР военно-силовом и идеологическом полях. Но как только борьба перешла в выгодную в целом для Запада эконо-мическую сферу, исход противостояния был фактически предрешен.
Рассмотренные выше процессы предопределяют распространение меж-дународного противоборства фактически на все без исключения поля чело-веческой деятельности, причем это противоборство, по существу, имеет две принципиально отличные формы - геоэкономическую конкурен-цию и конкуренцию цивилизационную - внеэкономическую. Универ-сальным и «окончательным» доводом в обеих формах борьбы выступает во-енная сила, применяемая сторонами в различных сочетаниях и пропорциях с невоенными средствами. При этом диалектика взаимодействия геоэконо-мического и внеэкономического противоборства в условиях взаимосвя-занности и целостности мира обусловливает появление принципиально иного типа развития международных отношений, в котором новое не за-мещает и не разрушает старое, а дополняет или восполняет его, так или иначе совмещаясь с ним. Это ведет к качественному усложнению реаль-ности, связанной с возникновением множества существенных для воен-но-политической деятельности государств процессов, а также широко-масштабного проявления ранее не замечавшихся ее тенденций.
Принципиальное значение имеет процесс увеличения спектра уча-стников глобальной конкуренции. Традиционные - государства - до-полняются корпоративными структурами, образующими глобальные по географии, рынкам и отраслям сети производственных (транснаци-ональные компании), финансовых (транснациональные банки и инвестфонды) и информационных (глобальный маркетинг и СМИ) эле-ментов, связанных друг с другом в соответствии с чисто экономиче-ской целесообразностью. Финансовые корпорации - это крупные банки и институциональные инвесторы - фонды, аккумулирующие финан-совые ресурсы в основном англосаксонского и японского происхожде-ния, которые используются как в спекулятивных целях, так и в интересах портфельных инвесторов. Например, три американских фонда («Фиделити Инвестментс», «Вангард груп» и «Капитал рисерч энд Ме-неджмент») контролируют финансовые ресурсы в размере 500 млрд. долл. Успех работы таких фондов зависит лишь от личных качеств ме-неджеров, а именно их способности эффективно использовать и созда-вать новые финансовые инструменты (таких сверхталантливых финан-систов насчитывается в мире не более нескольких десятков). Субъек-тивность принимаемых этими людьми решений делает глобальные финансовые рынки крайне неустойчивыми. При этом наблюдается монополизация глобального финансово-экономического пространст-ва - сокращение «узлов» этих сетей (глобально значимых транснацио-нальных компаний и бирж) в результате слияния и поглощения слабых более сильными. Глобальные монополии обладают колоссальной ры-ночной властью, оказывая существенное воздействие на националь-ные правительства, являющиеся заведомо более слабыми игроками глобального рынка, так как в отличие от монополий они связаны нор-мами национального и международного законодательства.
Глобальные корпорации, ориентированные на извлечение прибыли, дополняются целым сонмом субъектов (организаций), преследующих разнообразные, в основном неэкономические, цели. К таким организа-циям относятся: отдельные экономически (или политически) самостоя-тельные регионы в рамках отдельных государств; неправительственные организации (НПО), преследующие «точечные» цели (антиглобалисты, «зеленые», общества различных меньшинств и др.); религиозные орга-низации и тоталитарные секты; преступные организации, мафии, нар-кокартели и т.п.; террористические и сепаратистские организации; кор-порации по предоставлению «внеэкономических услуг» - частные стру-ктуры безопасности. Отличительной чертой всех этих участников, равно как и глобальных монополий, является их «непрозрачность» и фактическая невозможность просчитать, а тем более спрогнозировать их деятель-ность, которая так или иначе может быть «встроена» в международное противоборство. При этом наблюдается их стремление к использованию друг друга для решения собственных задач в рамках конкуренции, что рождает причудливые долговременные симбиозы и временные альянсы при достижении ими своих целей.
Необходимость силового обеспечения деятельности глобальных мо-нополий, а также получения и внедрения новейших технологических принципов, разрабатываемых в основном на средства, выделяемые правительствами, обусловливает долговременное и многостороннее сотрудничество подобных монополий с ведущими государствами ми-ра, прежде всего с США, Великобританией, и в меньшей степени - с остальными государствами Европы и Японией. Этот тандем позволяет последним доминировать в экономическом и информационном плане, формировать глобальную «повестку дня» для всего мира, реализуя ее не только напрямую, но и через формально независимые международные организации (ООН, НАТО, МВФ, ВБ, ВТО), навязывая комфортные для себя правила геоэкономического соперничества в рамках междуна-родного правового поля.
Для достижения своих целей «внеэкономические» организации то-же выходят на глобальный уровень (что облегчается благодаря глобаль-ному информационному пространству, в частности Интернету) в поис-ках спонсоров-заказчиков, заинтересованных в решении своих задач (часто незаконных) в «закрытом» режиме, становясь в конечном итоге проводниками их интересов. Так, услугами сепаратистов, действующих против своего государства, могут воспользоваться другие страны; террористические организации нередко привлекаются для решения «деликатных» задач спецслужбами государств; глобальные монополии порой используют антиглобалистов различного толка в конкурентной борьбе и т.п. Такие альянсы, значимые для судеб целых стран, а порой и регионов, возникают и распадаются, решая в том числе и принципи-альные военно-политические задачи, например: создание и поддержка движения Талибан спецслужбами и вооруженными силами (ВС) Паки-стана под патронажем США.
Знаковым и фундаментальным явлением, связанным с дифференциа-цией значимых субъектов глобального противоборства, выступает про-цесс трансформации института государства, которое не является уже мо-нополистом как в ресурсном, так и в организационном плане. Государст-во становится одним из участников глобальной конкуренции и иногда не самым мощным, так как не всегда определяет правила игры, а все чаще адаптируется как к внутренней, так и внешней ситуации. В ре-сурсном плане для выполнения своих функций оно вынуждено конку-рировать или сотрудничать с корпорациями, чтобы получить право доступа к глобальным финансовым потокам, которое гарантируется лишь наличием соответствующих технологий оптимального исполь-зования финансов. В организационном плане иерархически построен-ные системы государственного управления сталкиваются с противо-стоящими им сетевыми структурами в рамках как рыночной конку-ренции, так и межцивилизационного противостояния. Влиятельные на глобальном уровне сетевые структуры привлекают талантливых и успешных людей, концентрируя таким образом серьезный интеллек-туальный ресурс, направляемый на разработку нетривиальных и «вы-сокотехнологичных» схем решения самых сложных задач и миссий. Труднонаблюдаемость сетевых структур делает их высокоэффектив-ными в борьбе с бюрократической машиной государственного управ-ления, одновременно снижает риски их деятельности. Такие структу-ры способны к эффективной и скрытной концентрации ресурсов, по-ступающих как по частным каналам, так и в результате управления национальными правительствами.
Важнейшим процессом глобализации является выход из-под нацио-нального контроля информационных потоков и формирование единого ин-формационного поля со «свободным доступом», подрывающие монополию государств на «истину в последней инстанции» и резко повышающие зна-чимость глобального информационного противоборства с присущим ему набором технологий и инструментов психологического воздействия. Пос-леднее направлено не только на изменение «моделей потребления», но и, прежде всего, на деятельность высших органов руководства, прини-мающих решения, и на сам процесс их принятия; международный имидж государств и прочих субъектов мировой политики; степень вну-триполитического согласия. В этой связи интересно отметить, что только для высокоразвитых стран Запада характерно использование политического термина «reassurance» - «убеждение», фактически от-сутствующего в политическом инструментарии неинформатизирован-ных государств, в которых сохраняется традиционное единство созна-ния правящей элиты и населения. Цель такого «reassurance» - доказать своему народу, что выгода от тех или иных непопулярных с традицио-налистской точки зрения действий и решений превысит издержки, вы-званные нарушением принятых норм. Примером тому является при-стальное внимание американской администрации к обеспечению вну-тренней поддержки силовых акций, реализуемых США за рубежом.
Информационные технологии позволяют относительно легко сформировать виртуальную, но четко ощущаемую угрозу. Для борьбы с ней в таких ситуациях могут быть мобилизованы значительные, ранее недоступные ресурсы и даже изменены базовые принципы сотрудни-чества и противоборства на международной арене. Принципиальное значение в данном случае имеет состояние сознания политической, военной и деловой элиты государства, от деятельности которой зави-сит его целеполагание, а следовательно, будущее.
Перечисленные глобализационные процессы, их признаки и выяв-ленные силовые составляющие мирового порядка позволяют в общих чертах сформулировать направления развития военно-политической дея-тельности государств на современном этапе. Глобализация предполагает, что международное противоборство и военно-политическая деятель-ность в его рамках будут вестись разнородными субъектами, действую-щими в различных сферах (экономической и внеэкономической, в рам-ках одной или разных цивилизаций), преследующими несопоставимые (зачастую непонятные друг другу) интересы без ограничения методов их достижения. Военно-политическая деятельность в таких условиях становится все более «асимметричной» - по целям, методам и средст-вам. Это принципиально отличает ее от «симметричной» военно-поли-тической деятельности предыдущей эпохи - эпохи «холодной войны».
В процессах глобализации для большинства государств гораздо ярче и объемней, чем в предыдущие периоды, становится «экономизация» военно-политической деятельности. Это означает, что облик вооружен-ных сил и военная доктрина государства отражают его геоэкономиче-ские позиции и технологический уровень, а не уровень военно-поли-тических амбиций руководства, хотя возможны и исключения (напри-мер, Северная Корея).
Данная тенденция для ведущих «постиндустриальных» держав про-является прежде всего во внедрении наиболее передовых технологиче-ских решений не только в сфере оснащения ВС вооружением и воен-ной техникой (ВВТ) (так называемая революция в военном деле), но и в рамках функционирования военной организации государства (так на-зываемая революция в бизнесе). Важным следствием этого становится общая тенденция сокращения численности и боевого состава ВС при внедрении новых принципов (в частности, сетевого) управления груп-пировками войск (сил) на основе развитой информационной инфра-структуры, которая должна позволить проводить операции с привлече-нием небольших, высокомобильных («проекционных») нарядов сил и средств, распределенных по театру военных действий. Такие операции направлены в первую очередь на получение совокупности «эффектов» и должны давать корректирующий ситуацию результат, необходимый для достижения поставленной цели (даже в условиях явного отсутствия угрозы со стороны объекта такой операции).
Для многих индустриальных и «догоняющих» развитые государства стран угроза втягивания их в военные конфликты со своими соседями приведет к тому, что они сохранят ориентацию на «классическую» во-енную мощь индустриальной эпохи с массовыми армиями, направлен-ную на оборону национальной территории. При этом будут наращи-ваться прежде всего количественные показатели и лишь затем качест-во. К таким государствам, на наш взгляд, относятся Индия и Пакистан, Северная и Южная Кореи, Китай и Тайвань. Параллельно большинство из них наращивают возможности для эффективного сдерживания любого внешнего вторжения. Стратегическое сдержива-ние, сутью которого ранее была устрашающая сила ядерного потенциала и в целом вооруженных сил, становится все более емким. Государ-ства, не находящиеся в орбите влияния высокоразвитых стран и пре-следующие свои, как правило региональные, цели, стремятся к модер-низации военного потенциала посредством закупок высокотехноло-гичных образцов ВВТ, сопоставимых по ТТХ с ВВТ армий ведущих государств. Такое стремление региональных государств приобщиться к преимуществам, даваемым «революцией в военном деле», должно, как они считают, обеспечить им сдерживающий эффект в отношении веду-щих государств и минимизацию возможностей по внешнему полити-ческому принуждению с их стороны. Уязвимость перед более мощны-ми в военном и экономическом плане государствами вынуждает эти государства сохранять и стремление к обладанию ядерным оружием. Только оно, по их мнению, способно обеспечивать некоторый порого-вый уровень политического влияния и «стратегической неприкосно-венности», в значительной степени компенсируя экономическую не-конкурентоспособность. Ядерный клуб, как показывает пример Ин-дии и Пакистана, видимо, будет и дальше расширяться.
Следует также отметить, что масштабный государственный «военный заказ» по-прежнему будет служить источником не только оздоровления национальной экономики, но и совершения технологических рывков, что доказывает опыт Китая и США, а также Европы и России, но последних с обратным знаком вследствие их частичного отказа от такой практики.
Наконец, в полностью экономически деградировавших государствах (например, в ряде стран Африки) военно-политическая деятельность осуществляется местными лидерами, действующими, как правило, под давлением заинтересованных глобальных корпоративных и преступных групп. При этом на таких лидеров огромное воздействие оказывают также клановые или общинные структуры, контролирующие ресурсо-добывающие территории и опирающиеся на нерегулярные вооружен-ные отряды повстанческого типа. Классическим примером столкнове-ния высокотехнологичной группировки вооруженных сил с такими от-рядами является «гуманитарная операция» США в Сомали в 1993 году.
Другими словами, «экономизация» военно-политической деятель-ности для одних государств выражается в ее направленности на кор-рекцию глобальных ресурсных потоков в нужном направлении с опо-рой на военную силу, а для других - на охрану собственного простран-ства, которое, являясь источником этих потоков, передается для освоения своим или (все чаще) глобальным рыночным силам. В ре-зультате военно-политическая деятельность наиболее развитых стран ориентируется на минимизацию рисков при достижении собственных целей, а менее развитых - на противодействие угрозам, связанным с реализацией целей «враждебного окружения».
Военно-политическая деятельность государств все чаще будет сталки-ваться с таким феноменом, как приватизация силовых функций. Эти функции отбираются у государства снизу с развертыванием приватиза-ционных и либерализационных процессов в его экономике, а также де-легируются военизированным структурам при различных обстоятель-ствах. В последнем случае нагрузку по реализации определенных эле-ментов военно-политической деятельности государственные органы уже разделяют с неправительственными организациями, прежде всего «своими» корпорациями. Последние располагают внушительными подразделениями для выполнения специальных функций (филиалы которых действуют на территории объектов силового воздействия), а также транснациональными этническими общинами (например, ки-тайские хуацяо, армянские общины и лобби США, еврейские организации, исламские организации, в том числе и террористической напра-вленности) и международными террористическими сетями, экологи-ческими движениями. При этом государство «выводится из строя» в той степени, в какой оно использует инфра- w ирансгосударственные организации и диаспоры, пространство функционирования которых уже не связано с определенными территориями. Приватизация права на применение силы ослабляет способность государства выполнять свои классические функции, а легитимная монополия на военно-по-литическую деятельность предстает как бы раздробленной.
Союзничество в условиях глобализации все более становится формой ослабления конкуренции и глобального контроля за «неблагонадежными партнерами» со стороны лидеров. Для лидеров перспективных военно-политических группировок сами союзнические отношения также «экономизируются» - защита слабых в военном плане государств со стороны сильных должна предполагать автоматический отказ защища-емых от конкуренции с защитниками вне военно-политической дея-тельности. Кроме того, перспективные военные союзы перестанут со-здаваться для интегрирования военной мощи своих членов в интересах коллективной обороны. Они все больше будут ориентироваться на си-ловую поддержку транснациональных корпораций, базирующихся в союзных странах, и обеспечение законности силовой поддержки в гла-зах мирового сообщества. Поэтому процесс расширения НАТО, воз-главляемый США и Великобританией, конкурирует с расширением ЕС, возглавляемым Германией и Францией, и имеет в большей степе-ни геоэкономическую нежели геополитическую природу.
Несмотря на то что цивилизационное противоборство носит вне-экономический характер, борьба между цивилизациями ведется за ресурсы своего развития, которые имеют для них незначительные различия. С исчезновением глобальной военной угрозы в лице СССР большинство экономически значимых государств, и в первую очередь США, перешли к соперничеству, причем в рамках одной (за-падной) цивилизационной основы, прежде всего экономическими методами (посредством дестабилизации экономики страны (регио-на): в 1991 году - Японии, в 1992-м - Европы, в 1997-1999 годах - Юго-Восточной Азии и Латинской Америки), деструктивность и чи-сто военная составляющая которых нарастала, а эффективность па-дала. По мере роста ощущения цивилизационных расхождений в «клубе» доминирующих государств (G-8) на рубеже веков в их взаи-моотношениях возобладала прямая военная составляющая как наи-более универсальная и понятная, несущая четко обозначенную угро-зу физического уничтожения. Эта тенденция проявилась частично в 1999 году в период югославского кризиса (в ходе его США решали экономические проблемы военными методами) и вышла на заданную траекторию в 2003 году (при нападении США на Ирак), знаменуя пе-реход к решению как геоэкономических, так и межцивилизационных проблем преимущественно с опорой на военные методы. Военная ок-купация Ирака в 2003 году фактически дала США возможность про-извольного формирования обстановки в регионе, определяющем со-стояние глобального рынка энергоносителей, от которого зависят ближайшие конкуренты США - ЕС, Китай, Япония и Россия. Что касается предпринятой США попытки свергнуть режим У.Чавеса в 2002 году и оказать давление на ОПЕК через подконтрольную Вене-суэлу, то она не увенчалась для них успехом.
Эффективность однородных методов противоборства в условиях глобализации уменьшается прямо пропорционально частоте и масшта-бу их применения в рамках внутрицивилизационной борьбы. При меж-цивилизационном противоборстве эффективность однородных ме-тодов из-за различий в мировосприятии, системах базовых ценно-стей и частично значимых ресурсов может отсутствовать или нарастать по мере увеличения частоты и масштабов их применения (при условии успешного навязывания одной из сторон своих правил соперничества другой стороне противоборства). При этом необхо-димость военно-политического компонента любого соперничества соотносится с контекстом используемых в нем методов, а его доста-точность фактически имеет абсолютный (в сравнении с невоенны-ми методами) характер, но лишь при условии военного превосход-ства. Высокая эффективность военно-силовых методов обусловли-вается не только очевидностью их использования и получаемого результата, но и такими качествами, как централизация, концентра-ция и высокая организация. Этих неотъемлемых качеств государст-венной и военно-политической деятельности в условиях глобаль-ных рынков и пестроты их субъектов экономические и информаци-онные методы не имеют.
Таким образом, в условиях глобализации целенаправленная военно-политическая деятельность остается краеугольным камнем эффектив-ности конкурентной и прежде всего межцивилизационной борьбы.
Глобализация не только формирует новые поля соперничества в рамках геоэкономического и межцивилизационного противоборст-ва, но и (в силу нарастающей взаимосвязанности и взаимозависимо-сти) комбинирует их, заставляя государства оптимизировать свою деятельность в рамках глобальных по масштабу (во всяком случае пропорциональных национальным задачам), комплексных по ресур-сам и высокотехнологичных, точнее, все более изощренных по мето-дам (не имеет значения - симметричных или асимметричных) стра-тегий реализации национальных целей. Эта задача осложняется для государств исчезновением открытой, адекватно воспринимаемой и верно осознаваемой угрозы. Непрозрачность деятельности субъек-тов международного соперничества, диффузия угроз, а также воз-можности конструирования кажущихся, виртуальных угроз в ходе информационного противоборства, систематическое появление си-туаций неопределенности (в которых не ясны их причины и следст-вия, субъекты и объекты деятельности) заставляют государства дей-ствовать в условиях перманентного реального или фантомного кри-зиса. Кризисное реагирование становится ключевым элементом в рамках военно-политической деятельности.
Военно-политическая практика эпохи глобализации по-новому обозначила проблему сохранения суверенитета национальных госу-дарств и обеспечения прогрессирующего воспроизводства в условиях полного или частичного совпадения коалиционных интересов внутри военно-политических альянсов и разновекторности устремлений как государств, так и мощных внегосударственных субъектов, не распо-лагающих собственным военным потенциалом. В этих условиях эф-фективность военно-политической деятельности зависит от следую-щих моментов: искусства стратегического предвидения - четкости своих целей и знания намерений соперников и конкурентов; быстро-ты маневра достаточным и «ликвидным» для нее ресурсом; подготов-ленной заранее инфраструктуры (политической, военной и инфор-мационно-финансовой), способной «транслировать» этот ресурс для осуществления необходимых силовых методов. Все эти необходимые условия успеха, на наш взгляд, подкрепляться двумя ключе-выми моментами. Первый - это мотивация и воля общества к экспансии своей модели развития и стандартов мировосприятия, вто-рой - готовность к решению этих проблем силовыми, в том числе и формально агрессивными, методами. Именно эти аспекты являются важнейшими при решении политических задач применения военной силы - обороны, сдерживания путем устрашения, принуждения и поддержания международного престижа своей страны.
Цивилизационные различия Европы, исламского мира, Японии, США и Китая свидетельствуют о неоспоримых преимуществах двух последних в рамках геоэкономического и межцивилизационного противоборства. Доктринальный уровень целеполагания США по эф-фективности сопоставим с китайским, однако имеет и принципи-альное отличие. Военно-политическая деятельность Белого дома но-сит наступательный характер, навязывает американский взгляд на мир, стремясь подчинить последний своим интересам. Симбиоз го-сударства и глобального бизнеса, гарантирующий технологическое лидерство, господство в информационном пространстве и на гло-бальных финансовых рынках, дает Соединенным Штатам возмож-ность направлять масштабные и «дефицитные» ресурсы остального мира на решение своих проблем в ущерб остальным. Военная сила США кроме своего абсолютного технического превосходства, опи-раясь на глобальную систему военных баз, союзов, систем управле-ния и наблюдения, действует как сетевая структура глобального при-нуждения. Китай в военно-политической деятельности руководст-вуется объективными закономерностями международного развития, в соответствии с которыми и строится четкое и неагрессивное стра-тегическое целеполагание. Его эффективность гарантируется жесткой централизацией управления и фактически неисчерпаемыми моби-лизационными возможностями. На этом фоне японские и европей-ские инициативы и концепции лишь отражают изменения, происхо-дящие на международной арене, и варианты наиболее оптимального приспособления к ним, что приводит эти страны к реализации стра-тегий «рефлексии и приспособления», объективно проигрывающих американской и китайской.
Таким образом, в условиях глобализации государство, остающее-ся единственным субъектом международного противоборства, рас-полагающее реальной возможностью проводить долгосрочную, це-ленаправленную и высокоэффективную военно-политическую дея-тельность, поставлено в сверхжесткие рамки ее реализации для достижения как экономических, так и внеэкономических целей. Во-енно-политическая деятельность выступает не только первостепен-ной прерогативой государства, но и гарантией его целостности и со-хранения как международного субъекта.
Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 6. М.: Воениздат, 2002. С. 476.
Иноземцев В. Расколотая цивилизация: системные кризисы индустриальной эпохи// Вопросы философии. 1999. № 5.
Классические признаки либеральной экономической доктрины: частная собственность как юридическая основа экономической жизни; свободное предпринимательство как генератор экономического роста; свободная конкуренция как регулирующий механизм экономических отношений. В совокупности это предполагает минимизацию государственного вмешательства в экономику и достаточную открытость национальных экономик.
Делягин М. Мировой кризис. Общая теория глобализации. М.: Инфра-М, 2003. С. 51.
Николаев А. Геоэкономические аспекты военно-политической деятельности в условиях глобализации// Зарубежное военное обозрение. 2004. № 3. С. 3-9.
Luttwak Edward. From Geopolitics to Geoeconomics. Logic of Conflict, Grammar of Commerce// The National Interest. Summer, 1990.
Глобализация: военный аспект// Красная звезда. 2004. 20 марта.
Цивилизация, или суперэтнос (в определении Л. Гумилева), представляет собой группу этносов, объединяемую межэтнической и культурной близостью и противопоставляющую себя всем другим подобным группам. В данном случае следует отметить, что работа американца Хантингтона «Столкновение цивилизаций», выдаваемая западными СМИ как «откровение», полностью базируется в первую очередь на теории этногенеза Л. Гумилева, а также на работах Дж. Тойнби.
Р а м о н е И. Геополитика хаоса. М.: Теис, 2001.
Николаев А. Геоэкономические аспекты военно-политической деятельности в условиях глобализации// Зарубежное военное обозрение. 2004. № 3. С. 3-9.
