ДИСКУССИОННАЯ ТРИБУНА
"ВМ"-01-04
ДИСКУССИОННАЯ ТРИБУНА
Организационная структура общевойсковых формирований:
перспективы совершенствования
Генерал-майор в отставке И.Н. ВОРОБЬЕВ,
доктор военных наук
ВОРОБЬЕВ Иван Николаевич родился 22 июня 1922 года. В Вооруженных Силах СССР с 1940 года. Участник Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года. В годы войны прошел боевой путь от курсанта до майора - командира стрелкового батальона. В 1950 году закончил Военную академию им. М.В. Фрунзе с отличием и золотой медалью, а в 1955 году - адъюнктуру академии. Проходил службу на командных должностях - до заместителя командира дивизии, затем был на преподавательской работе на кафедре тактики Военной академии им. М.В. Фрунзе (17 лет) и служил в научном подразделении Генерального штаба ВС СССР (16 лет).
В настоящее время - профессор Общевойсковой академии ВС РФ. Автор более двухсот научных работ по тактике и оперативному искусству, среди них капитальные военно-теоретические труды «Принципы общевойскового боя», «Военная футурология», является соавтором трудов «Тактика» из серии «Библиотека офицера», «Боевые действия в особых условиях», «Боевые действия ночью», «Методология военно-научного познания», «Культура военного мышления», «Боевые действия в вооруженном конфликте», «Тактика миротворческих сил», «Контртеррористическая операция», ежегодно выступает на страницах журнала «Военная мысль». Ряд его статей удостоены первой премии министра обороны РФ. За цикл работ о тактике в 2000 году присуждена премия Академии военных наук имени АА Свечина.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ приоритетных направлений совершенствования организационно-штатных структур (ОШС) общевойсковых формирований, как подчеркнул главнокомандующий Сухопутными войсками в своей статье, посвященной перспективам развития СВ, является одной из актуальных задач военной науки. О важности своевременного решения этой проблемы свидетельствует боевой опыт прошлого. Так, в первые полгода Великой Отечественной войны пришлось пять раз менять организационную структуру стрелковых дивизий, а ошибки, допущенные в формировании танковых объединений и соединений, а также войск ПВО и ВВС, удалось исправить (и то лишь частично) по истечении полутора-двух лет войны. Главные причины просчетов в выработке направлений развития ОШС состояли в слабом прогнозировании характера будущих операций, не вполне адекватном определении роли и места в них стрелковых, танковых, механизированных соединений и, конечно же, в недостаточном учете экономических возможностей государства по их техническому оснащению. Этот урок особенно важно учитывать на современном этапе развития военного дела, который можно охарактеризовать как переломный.
Все мы являемся свидетелями того, как на наших глазах рушатся привычные представления о характере боя и операции. Локальные войны последнего десятилетия, в частности в зоне Персидского залива (1991), Югославии (1999), Ираке (2003), свидетельствуют о том, что кончается эра «классических войн» и грядет полоса войн новой эпохи - эпохи информатики, космоса, электроники, робототехники, искусственного интеллекта. Все более властно заявляют о себе и становятся реальностью новые способы и формы вооруженной борьбы - электронно-огневые, информационно-психологические, воздушно-космические, экологические операции, а в вооруженных конфликтах - разведывательно-поисковые, ударно-штурмовые, рейдово-блокирующие, противодиверсионные, контртеррористические и другого вида специальные операции. Тем не менее как сейчас, так и в будущем главную роль в операциях играют и будут, на наш взгляд, играть общевойсковые формирования. Однако совершенно понятно, что их боевые возможности и структура не могут оставаться на прежнем уровне, поскольку усложняются условия боевых действий, расширяется объем и меняется содержание решаемых ими задач. Уже сейчас стало очевидным, что организационно-штатная структура мотострелковых, танковых, воздушно-десантных соединений и частей пришла в острое несоответствие с требованиями, которые предъявляет к ним современная общевойсковая операция (бой). В дальнейшем, по мере поступления на оснащение войск новых систем вооружения, эти противоречия будут все более усугубляться и могут стать необратимыми, если не будут своевременно приняты надлежащие меры. Не будучи пророком, можно совершенно точно предсказать, что ударные, огневые, маневренные качества ВВТ, точность и избирательность их огня (ударов), поражающая мощь будут возрастать нарастающими темпами. Отсюда надо и делать соответствующие выводы.
Особо важную роль в этих условиях должна играть военная теория. Ее изначальное предназначение - быть «генератором» новых идей, провидцем возможного развития военных событий. Однако нельзя не признать, что методология военно-научного предвидения у нас развивается слабо. Военная практика обгоняет теорию, и мы то и дело вынуждены констатировать, как в той или иной войне применяются тактические новинки и образцы вооружения, появление которых не было нами предсказано. Например, мало кто из наших военных теоретиков предполагал, что в войне во Вьетнаме в массовом количестве будут применяться боевые вертолеты и управляемое оружие, и это положит начало зарождению новой формы вооруженной борьбы - аэромобильных операций. Точно также массированное применение израильтянами радиоэлектронных помех в войне с арабами (1967) дало толчок к развитию средств РЭБ как одного из перспективных видов оружия.
Особенно много новинок в вооружении и в области тактики и оперативного искусства было продемонстрировано в войне в зоне Персидского залива (1991). Прежде всего следует обратить внимание на то, что космические средства стали «работать» на тактику. А за ними большое будущее не только в области космической разведки, навигации и связи, но и в применении космического оружия. Необходимые выводы в этом плане следует сделать и из такой нестереотипной операции, как «Шок и трепет» (2003), которую можно охарактеризовать как высокотехнологичную операцию XXI века с массовым использованием различных видов высокоточного оружия.
Опыт истории учит - любая армия обречена на поражение задолго до начала войны, если она опирается только на свой прошлый опыт, а военная теория останавливается в своем развитии и не воспринимает ничего нового. Чтобы не допустить этого, следует прежде всего постоянно анализировать и прогнозировать развитие ВВТ, так как в этой области характерны резкие технологические прорывы. Сейчас за жизнь одного поколения людей обычно меняется три-четыре поколения техники. На протяжении шести десятилетий после Второй мировой войны произошла настоящая техническая революция - появились и получили интенсивное развитие ядерное оружие, автоматизированные разведывательно-ударные комплексы, компьютерная технология и многое другое. Но при этом ОШС соединений и частей изменялась незначительно.
Нет сомнения, что в течение ближайших 10-15 лет появится немало новых технологических новинок. Они уже зримы - это оружие на новых физических принципах, суперсовременная робототехника, оружие нелетального, психотропного действия и другие виды ВВТ, не сопоставимые по своей эффективности с ныне существующими. Вывод из этого однозначен - мы обязаны заглядывать далеко вперед в области тактики и оперативного искусства. Между тем привычные стереотипы прошлого продолжают довлеть на нас тяжелым грузом. Нет-нет да проявляются в нашей практике позиционные методы противоборства, архаичная прямолинейная тактика, методизм.
Если оценивать критично, далеко ли мы продвинулись в совершенствовании ОШС наших дивизий, полков и батальонов, то ответ получается скорее негативный, чем позитивный. Как и в прошлом, их структура ориентирована в основном на ведение ближнего боя, хотя доминирующей ныне становится дистанционная, «бесконтактная» борьба. Или возьмем такую животрепещущую проблему, как обеспечение тактической и огневой самостоятельности подразделений, особенно рот и батальонов. Она также не решена, их успешные действия по-прежнему всецело зависят от огневой поддержки полков и дивизий. А ведь в условиях «расширенного, нелинейного поля боя» ротам и батальонам зачастую приходится действовать в длительном отрыве от главных сил, например в обходящих и рейдовых отрядах, сторожевом, походном охранении и др. Причем не только подразделения, но даже части и соединения без огневой поддержки старшего начальника не всегда в состоянии успешно решать поставленные задачи. Не случайно в ходе проведения контртеррористических операций на Северном Кавказе командование вынуждено было создавать на временной основе бригадные, полковые и батальонные тактические группы. Но ведь сводные формирования - не выход из положения, мера это вынужденная, являющаяся прямым свидетельством того, что полученная нами в наследие тяжеловесная трехзвенная дивизионно-полковая, батальонная структура уже во многом изжила себя. В современных условиях нужны более гибкие, мобильные формирования.
Необходимость кардинального изменения ОШС войск обусловлена и тем, что традиционная триада боя - огонь, удар, маневр наполняются новым содержанием. Огневой фактор уже в ходе двух мировых войн XX века играл решающую роль в достижении успеха, а сейчас в связи с массовым внедрением в войска высокоточного оружия, боеприпасов объемного взрыва, модернизацией артиллерийского, стрелкового и огнеметного оружия, повышением роли авиации в огневом поражении противника его роль неизмеримо возросла. Но если обратиться опять-таки к низовому тактическому звену, то мы увидим, что в огневом отношении здесь мало что изменилось. А ведь сейчас самостоятельной тактической единицей становятся не только роты и батальоны, но и взводы и даже мелкие боевые группы - «двойки» и «тройки».
Определенные противоречия назрели и в отношении второго компонента боя - удара. С одной стороны, идет тенденция к все большему наращиванию ударной мощи войск, но с другой, удельный вес главной ударной силы соединений и частей - бронетанковой техники - у нас сокращается. Так, в боевом составе современной мотострелковой дивизии количество танков уменьшилось по сравнению с дивизией образца 1987 года на 90 единиц, к тому же не стало ни одного боевого вертолета, а раньше их было 18. Понятно, что решающую роль в этом сыграли экономические возможности государства. Но, думается, выход из положения все же можно найти за счет рационального соотношения тяжелых (танковых), средних (мотострелковых) и легких (воздушно-десантных) формирований в составе оперативных объединений, а также в дивизиях (бригадах). Здесь уместно вспомнить предвоенный опыт строительства наших Вооруженных Сил, когда накануне войны мы имели немалое количество танков в войсках, но они были рассредоточены по многим частям.
При совершенствовании ОШС войск необходимо учитывать возрастающее значение их маневроспособности. Маневр, так же как и огонь, стал пронизывать все содержание боя и операции. Изменилось и качество маневра - возрос его пространственный размах; в нем принимает участие гораздо большее количество разнородных сил и средств; появились такие новые виды маневра, как маневр ядерными ударами, ударами ВТО, средствами РЭБ и дистанционного минирования местности. Тем не менее нельзя не отметить, что проблема повышения маневренных возможностей общевойсковых формирований, являющаяся сейчас одной из самых острых, решена далеко не полностью.
Требуется новый подход и к вопросу повышения живучести и защиты войск. Обусловлено это тем, что ярко выраженной тенденцией современного боя становится увеличение уязвимости личного состава и техники от новых видов поражения - радиоэлектронного, лучевого, энергетического, космического, токсичного, психологического и др. Это требует активизации усилий по созданию более эффективной системы защиты, что должно быть заложено в самой структуре частей и подразделений. Организация защиты войск - проблема и техническая, и тактическая. Для обеспечения живучести и сохранения боеспособности требуется рассредоточение боевых порядков с одновременным гибким массированном войск на важнейших направлениях. В этой связи в новом качестве выступает старинный суворовский принцип - «идти врозь - драться вместе».
В предстоящих структурных преобразованиях нельзя не учитывать возрастающее значение информационной борьбы. В зарубежных армиях, исходя из стратегии «непрямых действий», изыскивают новые, все более изощренные приемы дезинформации, воздействия на психику людей. В этой связи в структуре общевойсковых формирований должны найти свое определенное место специальные силы и средства, обеспечивающие как соответствующее воздействие на противника, так и защиту от аналогичных действий с его стороны. Причем для достижения высокой эффективности информационной борьбы требуется объединение усилий сил и средств разведки, маскировки, РЭБ и психологической борьбы. Важнейшими требованиями к ОШС общевойсковых формирований, вытекающими из тенденций развития форм и способов боевых действий, являются также повышение роли и возможностей системы управления войсками, разведки, РЭБ, инженерного, технического и тылового обеспечения.
Из выявленных тенденций развития вооружений, форм и способов боевых действий вытекает логический вывод о назревшей необходимости внесения кардинальных изменений в ОШС общевойсковых формирований, «косметическими подчистками» в этом деле ограничиваться нельзя. Важно при этом определить контуры оргструктуры новых общевойсковых формирований. Сделать это, на наш взгляд, целесообразно на основе концепции повышения оперативной мобильности войск. В принципе эта идея не является новой - в начале 90-х годов, когда происходила коренная реорганизация Вооруженных Сил, была поставлена задача придания им качества стратегической мобильности. Мыслилось, что создание в их составе такого компонента, как мобильные силы (МС), позволит восполнить острый недостаток сил и средств в системе обороны государства. По объективным причинам, а именно, из-за ограниченных экономических возможностей государства эта концепция не была реализована. Не увенчалась успехом даже попытка половинчатого решения данной проблемы, когда во второй половине 90-х годов предпринимались усилия по созданию мобильных соединений в военных округах. Причина тривиальная - недостаток финансирования. Но сама по себе идея повышения оперативной мобильности войск не скомпрометирована и остается актуальной. Альтернативы ей попросту нет, она может и должна быть реализована, хотя и не сразу, а поэтапно, по мере того как будут повышаться экономические возможности государства. На нынешнем этапе важно определить основополагающие ориентиры перспективного развития организационной структуры общевойсковых формирований, т.е. их оперативно-тактический облик, уровень и качество технической оснащенности, требуемые возможности систем управления, разведки, РЭБ, инженерного, технического обеспечения, чтобы было предельно понятно, к чему надо стремиться.
В прошлом была попытка взять за основу создаваемых МС соединения воздушно-десантных войск, причем без особого их конструктивного преобразования. Но, как выяснилось, это слишком легкий и поверхностный путь решения столь сложной проблемы. Да, действительно, из всех родов войск части и соединения ВДВ наиболее боеготовы и авиатранспортабельны, их можно быстро перебросить по воздуху на большие расстояния. Но вместе с тем они не имеют «тяжелого» вооружения и не обладают должной оперативной автономностью. В наступательной операции, например, десанты высаживают в тыл противника с расчетом, что через трое-четверо суток, максимум через неделю, главные силы ударной группировки, действующей с фронта, соединятся с ними. Однако оперативное предназначение соединений МС совершенно другое - продолжительное решение разноплановых задач, в том числе в удаленных, не оборудованных в оперативном отношении районах со сложными природно-климатическими условиями (горах, населенных пунктах, лесисто-болотистой местности, Заполярье и т.п.). Следовательно, помимо маневроспособности формирования МС должны обладать необходимой огневой и ударной мощью, сопоставимой с возможностями мотострелковых и танковых соединений. Иначе говоря, это должны быть войска многоцелевого назначения, способные совершать упреждающий по отношению к противнику воздушно-наземный маневр на любое стратегическое направление. Поэтому в их организационной структуре должны быть заложены необходимые для этого предпосылки.
Резонно возникает вопрос - нужно ли создавать унифицированные, т.е. однотипные по своей структуре и боевым возможностям формирования МС с расчетом их приспособленности для действий как на Севере, Западе, так и на Юге и Востоке и ведения противоборства с различными типами противника, либо следует подходить к этому вопросу дифференцирование, исходя из их боевого предназначения. Думается, что предпочтительным является все же второй путь. Формирования МС должны быть нескольких типов.
Так, части и соединения, предназначенные для усиления группировки войск прикрытия государственной границы, должны быть облегченного типа, чтобы они имели возможность быстро выдвигаться на угрожаемые направления, создавать заслоны (типа аэромобильной обороны) на возможных путях продвижения войск противника, вести борьбу с его силами специальных операций, а во внутренних вооруженных конфликтах - обеспечивать развертывание объединенной группировки войск и оперативно пресекать диверсионно-террористическую деятельность различного рода экстремистов. В таких условиях переброски по воздуху аэромобильных формирований чаще всего будут осуществляться на небольшие расстояния, поэтому в их составе целесообразно иметь ограниченное количество армейской авиации и тяжелой боевой техники.
Что же касается частей и соединений МС, предназначенных для включения в состав сил немедленного реагирования (СНР), то диапазон решаемых ими задач может быть существенно шире, а переброски по воздуху - более масштабными. Соответственно и в боевом составе таких соединений следует иметь не только облегченные (аэромобильные) подразделения, но и мотострелковые батальоны на БМП (БТР).
Более высокие требования должны предъявляться к структуре соединений, предназначенных для действий в составе сил быстрого развертывания (СБР), на которые возлагается задача усиления группировки войск на стратегических направлениях и ведения войн локального масштаба. Помимо аэромобильных и мотострелковых подразделений на БМП (БТР) в их состав целесообразно включать тяжелые (танковые) подразделения. Переброску таких частей по воздуху нередко придется осуществлять на значительные расстояния, для чего потребуется привлекать большое количество военно-транспортной авиации.
Но наибольшую сложность будет, на наш взгляд, представлять создание формирований МС, предназначенных для действий в составе стратегических резервов. Обусловлено это тем, что для решения внезапно возникающих задач они могут перебрасываться в самые удаленные районы со сложными физико-географическими условиями (горные, горно-таежные, лесисто-болотистые и т.п.), что потребует включения в их состав горно-стрелковых и других специализированных частей и подразделений. Таким образом, в составе оперативных МС целесообразно иметь соединения и части различного состава - тяжелые, средние и легкие.
Совершенно очевидно, что концепцию создания оперативных МС невозможно реализовать без включения в состав Сухопутных войск и развития авиационного компонента. По ориентировочным расчетам для обеспечения боевых действий мобильных соединений в армейском комплекте требуется, как минимум, иметь: отдельный штурмовой вертолетный полк; отдельный многоцелевой вертолетный полк; отдельный полк дистанционно-пилотируемых летательных аппаратов; отдельную смешанную авиационную эскадрилью. А в состав дивизии следует, кроме того, включить отдельную авиационную эскадрилью. Конечно, экономические возможности государства не позволяют в настоящее время реализовать данные предложения, однако в перспективе стремиться к этому необходимо.
Говоря о создании оперативных МС, следует еще раз отметить, что пока эта проблема находится в стадии теоретической проработки. А что же необходимо делать практически уже сейчас и в ближайшей перспективе по совершенствованию ОШС общевойсковых формирований? Поскольку основным боевым тактическим подразделением в составе общевойсковых соединений (частей) является батальон, то и преобразования целесообразно, на наш взгляд, начать именно с батальонного звена. Их следует иметь три типа: тяжелый - танковый, средний - мотострелковый на БМП (БТР) и легкий - стрелковый, горнострелковый, десантно-штурмовой, парашютно-десантный. Каждый из таких батальонов должен обладать более высоким, чем сейчас, боевым потенциалом, уровнем тактической самостоятельности и автономности. Для этого, например, в состав мотострелкового батальона целесообразно дополнительно включить танковую роту, артиллерийскую батарею, зенитный, разведывательный и инженерно-саперный взводы. При этом мотострелковая рота должна состоять из трех мотострелковых взводов и взвода огневой поддержки, построенных по принципу боевых групп (по три группы в каждом отделении). Идея заключается в том, что батальон и его подразделения по составу и вооружению должны представлять собой многофункциональные боевые системы.
Наличие нескольких типов батальона позволит отказаться от жесткой структуры дивизий и бригад, предусмотрев возможность изменения их боевого состава, чтобы при необходимости создавать легкие или тяжелые дивизии (бригады) трех-пяти. полкового (батальонного) состава за счет переподчинения полков (батальонов) различного типа (тяжелых, средних, легких, аэромобильных) из одного соединения в другое. При таком подходе, например, танковая бригада при одинаковом с мотострелковой бригадой постоянном комплекте подразделений обеспечения может иметь в своем составе три танковых батальона, мотострелковый и легкий (аэромобильный) батальон. Возможно и другое сочетание количества и типов батальонов в зависимости от поставленной задачи, характера действий противника и условий местности.
Легкая мотострелковая дивизия должна, на наш взгляд, представлять собой соединение, оснащенное легким вооружением и колесной техникой (в том числе бронеавтомобилями), что позволит перебрасывать ее в район предназначения по воздуху военно-транспортной авиацией, а в бою для проведения маневра использовать транспортно-боевые вертолеты. Такая дивизия, как правило, будет применяться на труднодоступной местности, в горах, при бое в городе и других сложных условиях. Поэтому в ее состав целесообразно включить три легких мотострелковых полка, артиллерийский полк, полк армейской авиации, зенитный ракетный дивизион и части (подразделения) обеспечения. Основными боевыми подразделениями легкой дивизии могут стать легкие мотострелковые батальоны такого же типа, как в легком мотострелковом полку перспективной мотострелковой дивизии.
Что касается оперативных объединений, то в переходный период представляется целесообразным следующий подход к определению их боевого состава: в армии иметь две-три мотострелковые дивизии, одну легкую дивизию и одну-две отдельные бригады (мотострелковую и танковую); в армейском корпусе - одну-две дивизии и две-три бригады или только четыре-пять бригад. В перспективе, после 2005 года, в состав армии (корпуса) можно будет включить мобильный общевойсковой компонент в составе легкой мотострелковой дивизии (бригады) и десантно-штурмового полка (батальона). Организационную структуру десантно-штурмовых частей и подразделений целесообразно иметь такой же, как парашютно-десантного полка и батальона ВДВ, но без парашютного снаряжения.
Реорганизация ОШС общевойсковых формирований не может считаться завершенной без повышения эффективности управления, разведки и огневого поражения противника. В области управления войсками необходимо ускорить разработку перспективной автоматизированной системы управления войсками (АСУВ) в тактическом звене на основе использования малогабаритных комплексов автоматизации и связи. Это позволит значительно повысить оперативность и устойчивость управления, так как данная АСУВ не требует специальной транспортной базы и предусматривает наряду с наземными средствами управления использование космической связи и навигации. Главным результатом автоматизации явится значительное сокращение времени, затрачиваемого на сбор данных обстановки, постановку боевых задач и выполнение других управленческих функций. С учетом создания в перспективе мобильных формирований важно предусмотреть совершенствование их взаимодействия с авиацией, в частности необходимо выработать единую систему обнаружения, целеуказания, разведки и управления на базе сопрягаемых АСУВ. При этом повысить эффективность целеуказания и наведения можно за счет применения вертолетов дальней тактической разведки, а также ДПЛА типа «Пчела» для обеспечения атаки наземных целей ударными вертолетами .
Немало проблем требуется решить в области совершенствования системы разведки. Несмотря на некоторый рост доли частей (подразделений) разведки в составе Сухопутных войск, она все еще остается ниже, чем в зарубежных армиях. Так, в сухопутных войсках армии США этот показатель составляет 12%, в Великобритании - 9%, в Германии - 8%, в Китае - 6%, у нас же - только около 3%. Между тем опыт боевых действий в Афганистане и на Северном Кавказе показывает, что доля разведывательных формирований должна быть не менее 7-8%. Слабыми местами разведки являются: недостаточно налаженное управление разведкой СВ, что во многом связано с отсутствием единой автоматизированной системы управления ею в оперативно-тактическом звене; низкая обеспеченность частей и подразделений разведки современными образцами вооружения и военной техники; не отвечающая современным требованиям ОШС разведывательных частей и подразделений.
Выше отмечалось, что в современной операции (бою) невозможно успешно решить никакую тактическую задачу без учета огневого фактора. Поэтому, совершенствуя структуру общевойсковых формирований, необходимо важное внимание уделять повышению эффективности огневого поражения противника. Решение данной проблемы возможно, во-первых, путем дальнейшего развития ракетно-артиллерийского вооружения на основе новейших достижений науки и техники и, во-вторых, совершенствованием методов огневого поражения противника.
К современным направлениям развития ракетного вооружения относятся: модернизация существующих комплексов, а также завершение разработки и развертывание единого многофункционального ракетного комплекса Сухопутных войск, способного выполнять боевые задачи как автономно, так и в составе РУК; расширение номенклатуры боевого оснащения ракет и повышение их могущества; создание системы самонаведения и разработка высокоточных ракет и боевых частей к ним; внедрение перспективной навигационной аппаратуры и современных средств автоматизированного управления ракетным вооружением; снижение заметности и повышение живучести пусковых установок.
Наращивание боевой эффективности артиллерийских систем можно осуществить за счет увеличения дальности стрельбы и могущества боеприпасов, совершенствования автоматизации процессов заряжания, систем управления огнем, обеспечения автономности, особенно самоходно-артиллерийских орудий, а также повышения их живучести.
В заключение следует подчеркнуть, что основное внимание в совершенствовании организационной структуры общевойсковых формирований на современном этапе необходимо уделить тактическому звену как наиболее отставшему от современных требований и в то же время менее «дорогостоящему» при условии использования для оснащения новых соединений, частей и подразделений имеющихся и модернизированных образцов вооружения и военной техники.
Военная мысль. 2003. № 5. С. 2-16
Военная мысль. 1993. № 1
Военная мысль. 2003. № 5. С.
