О понятии война
«Военная мысль» №10.2004г. (стр. 61-65)
О понятии «война»
Генерал-лейтенант авиации в отставке В.В. СЕРЕБРЯННИКОВ,
доктор философских наук, заслуженный деятель науки РСФСР
МНОЖАТСЯ попытки расширить понятие «война»: война может быть невооруженным насилием; ее отличает не форма насилия, а бескомпромиссность борьбы, победа одной и поражение другой стороны; это - всякое бескомпромиссное противоборство вообще (необязательно с применением оружия); состояние вражды, острой конфронтации и др. Говорят о «третьей», «четвертой», «новой глобальной» войнах, которые якобы во всю бушуют, захватив и Россию, но не считаются таковыми из-за господства устаревших представлений. Война отождествляется со всей жесткой борьбой в современном мире. Тем самым исчезает грань между войной и миром.
Некоторые основания для этого дают известная формула Клаузевица о войне как продолжении политики насильственными средствами, ее различные модификации. Ученые Военной академии Генерального штаба, например, определяют войну как «противоборство государств, коалиций стран, политических сил внутри них, ведущееся для достижения политических целей с применением насильственных средств». В Военной энциклопедии она толкуется как одна из форм разрешения различных социальных противоречий «средствами насилия военного».
Эти и подобные определения стали уязвимыми, поскольку во второй половине XX века безмерно расширилось понимание насильственных средств. Прежде в политике и науке к ним относили лишь военную силу, т.е. армию, как делал и Клаузевиц. Научно-техническая революция придала невиданные насильственные возможности средствам, прежде считавшимся ненасильственными (политическим, информационным, идеологическим, психологическим и т.п.), которые у нас и на Западе стали считаться «стратегическим оружием». С помощью этого «оружия» стало возможным достигать с наименьшими издержками больших результатов, чем традиционным оружием - военной силой («холодная война» США против СССР). Такими политическими средствами и способами, как «конструирование» в других странах оппозиционных партий и движений, агентурных сетей (организаций «кротов») в системе государственной власти, групп для «бархатных революций», можно менять политические режимы, приводить к управлению марионеток и добиваться тем самым своих целей. Буквально «чудеса» можно творить информационными и идеологическими технологиями, меняя сознание и психологию целых народов, скрыто принуждая их к поддержке своей политики. Преднамеренным изменением курса мировой валюты можно ввергнуть в хаос и парализовать экономику развитых стран.
Невоенными средствами можно подрывать безопасность государств, разрушать без сражений вооруженные силы противника и добиваться победы над ним. Их нельзя относить к «несиловым», поскольку каждое из них обладает специфической силой, которая подлежит измерению. Их потенциал быстро растет благодаря стремительному научно-техническому прогрессу, глобализации, развитию средств коммуникации. Так обстоит дело с бывшими «ненасильственными» средствами. И это подталкивает многих к выводу, что политика, продолжающаяся даже исключительно указанными средствами (т.е. совершенно без военных), может считаться войной.
Путь для расширительного понимания войны открывают и те, кто подчеркивает, что война есть политика (разрешение социальных противоречий), проводимая военными средствами. Они попадают в другую ловушку. Дело в том, что военное насилие выступает в двух формах: прямой - вооруженная борьба и косвенной (непрямой) - устрашение, давление, демонстрация силы и т.д. При этом непрямые действия военной силы могут проявляться в условиях мирных отношений (например, как компонент «холодной войны»), при проведении операций невоенного типа (миротворческих), а также в ходе войны в различном соотношении с вооруженной борьбой. Противодействие непрямым действиям военной силы в мирных условиях является функцией вооруженных сил. На Западе накоплен огромный опыт и постоянно развивается теория и искусство непрямого применения военной силы, причем в предельно заостренной форме, когда становится трудно установить, являются ли эти действия началом войны или нет (посылка эскадрилий стратегических бомбардировщиков к территории противника с разворотом назад в крайней точке, широкомасштабные маневры, ядерные тревоги и т.п.).
Таким образом, существующие определения войны, а также отсутствие четкого разделения насильственных и ненасильственных, военных и невоенных средств, вооруженной борьбы и военных действий (отсутствие или устаревание понятий на этот счет в военно-энциклопедических изданиях) - все это, если рассуждать формально-логически, дает некоторые основания для расширительного понимания войны, появления принципиально других определений по сравнению с классическим.
Но главное слово остается все же за практикой, а она тоже вроде требует этого. Войны и вооруженные конфликты последних 10-15 лет (особенно в Югославии, Афганистане, Ираке) демонстрируют существенное изменение соотношения между традиционными и нетрадиционными средствами и формами борьбы, особенно между собственно вооруженной борьбой и действиями невоенными средствами, между военной и политической победой. В доктринальном документе «Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации» указывается на приоритет решения политических задач и преимущественно вспомогательный характер военно-политических и оперативно-тактических задач: «Ни в одном из семи наиболее значимых вооруженных конфликтов и войн последнего десятилетия победившая сторона не могла нанести противнику запланированный ущерб, но достигла политических целей». Министр обороны С. Иванов на военно-научной конференции Академии военных наук в январе 2004 года обратил внимание на принципиальное стремление американцев достигать своих целей в Югославии, Ираке и Афганистане без решительных боевых столкновений, напомнил изречение древнекитайского военного теоретика Сунь-Цзы: «Величайший полководец добивается победы, не сражаясь». Это тоже может наводить на мысли о том, что вооруженная борьба вообще перестает быть основным и специфическим признаком войны, а сущность последней не может оставаться прежней, когда качественно изменилось ее содержание.
Однако всесторонний, конкретный, диалектический анализ свидетельствует о другом. Война есть лишь одно из насильственных средств политики среди многих. По сравнению со всеми другими (дипломатическими, экономическими, информационно-пропагандистскими, идеологическими и т.п.) средствами, используемыми в насильственном варианте, она отличается тем, что является самым опасным средством, обладает самым гигантским потенциалом разрушения и уничтожения, способна убить жизнь на Земле. Сохраняется и даже растет опасность применения ядерного оружия. Десятки государств стремятся обзавестись им, не видя другого способа защитить свой суверенитет перед глобализаторским натиском США. Нет гарантий, что к нему не прибегнут. Искушенный политик Запада М. Тетчер в своей новой книге пишет, что «в конечном итоге ядерное оружие, вероятно, будет использовано». Так думают и многие другие.
В современной войне главным остается способность добиться победы вооруженной борьбой, т.е. способность физически уничтожить вооруженные силы противника, разгромить потенциал его сопротивления и навязать ему свою волю. И это не зависит от того, будет ли эта способность применена в максимально полной мере или минимальной, она ли непосредственно поставит последнюю точку в достижении цели. В конкретных условиях точку может поставить, например, подкуп и склонение к измене высшего политического руководства и командования вооруженными силами, дипломатическое давление, тайно подготовленное свержение власти и установление послушного режима, но всегда за всем этим стоит гигантская вооруженная сила и ее истребительно-разрушительные возможности. Она в конечном счете стимулирует повышенную восприимчивость противника к другим средствам и формам борьбы, подталкивает к желательным решениям и поведению руководства противника. Поэтому, стремясь добиваться целей с минимизацией кровопролития, американцы неизменно подчеркивают свой курс на обеспечение абсолютного превосходства своей военной мощи над любой другой, включая возможные коалиционные.
В США осуществляются установки на непрерывную качественную модернизацию вооруженных сил с целью превратить их в «сверхэффективные» именно с точки зрения ведения вооруженной борьбы, готовности побеждать одновременно в двух-трех крупных конфликтах. Упор делается на нововведения во все элементы армейского организма, решительное повышение мобильности, боеготовности и боеспособности вооруженных сил, их готовности к действиям в самых различных условиях. Главным считается качественное обновление вооружения и военных технологий, особенно высокоточного оружия, увеличение мощности и дальности действия последнего, создание средств на основе новых физических открытий. Революционные изменения в материально-технической базе войны сопровождаются развитием метода вооруженной борьбы. На это ориентирует Руководство по планированию военного строительства, введенное в США в конце 2003 года. Поясняя его нацеленность на поиск совершенно новых подходов, военный атташе США выразился так: «Примером такого подхода может быть «блицкриг», который был применен Германией во Второй мировой войне. Раньше подобный подход к ведению боевых действий не использовался, и его применение позволило Гитлеру в короткие сроки завоевать Францию и другие страны». Отсюда и новая формула для подготовки войск - «10-30-30»: десять дней для переброски в любую точку планеты, 30 дней на достижение победы и 30 - на восстановление готовности к другим делам.
Важно подчеркнуть, что сами невоенные средства и формы борьбы в войне «военизируются», становятся «военными», наполняются вооруженной борьбой, обретая огромные (качественно-количественные) дополнительные возможности: политическое воздействие на противника дополняется огневыми ударами по центрам политической власти, государственного и военного управления; экономическая борьба - разрушением его производственного потенциала; информационно-пропагандистская - выведением из строя информационно-пропагандистских средств и лишением противника возможности воздействовать на состояние духа народа и армии и т.д.
Начало современных войн четко обозначается нанесением по противнику мощнейших ударов авиацией и высокоточным оружием, сразу обозначающих подавляющее военное превосходство и решимость его использовать в полной мере. Дальнейший ход событий во многом зависит от этого.
Приведенные доводы с полным основанием дают право утверждать, что сущность войны кардинальных изменений не претерпела. В силе остается формула Клаузевица: «Кровавое разрешение кризиса, стремление к уничтожению неприятельских вооруженных сил - первородный сын войны». В этом состоит специфическая особенность, отличающая ее от других общественных явлений, форм социальной борьбы за достижение политических целей.
Сущность, отражая главную сторону явлений, берет от них лишь определяющее, «существенное». Если сущность становится качественно другой, то и явление становится иным. Если из войны изъять вооруженную борьбу, то она превратится в другую форму силовой борьбы, весьма возможно и «войноподобную», но это уже не будет война. Указание на обязательное наличие вооруженной борьбы - центральное звено в определении войны, главный критерий, позволяющий отделять войну от форм мирного решительного и жесткого противоборства политических субъектов. Поскольку понимание насильственных средств изменилось, в них включены невоенные средства, то и определение войны надо уточнить в отношении применяемых в ней средств: она есть политика, осуществляемая боевыми действиями вооруженных сил.
То обстоятельство, что в войне усилилась роль невоенных средств, не сделало сущность войны другой, но поставило многие новые вопросы перед военной наукой, политическим и военным руководством страны. Важные идеи о функциях и взаимодействии государственных структур по целеустремленному, скоординированному и комплексному использованию военных и невоенных средств в обеспечении обороны страны, в предотвращении войн, а также в ходе их ведения выдвинуты президентом Академии военных наук генералом армии М.А. Гареевым в докладе на научной конференции в январе 2004 года.
Четкое различие форм борьбы имеет не только научно-теоретическое, но и огромное практически-политическое значение. Не отделять друг от друга состояние мира и войны, мирные и немирные отношения, военное и невоенное насилие, не видеть диалектику их взаимосвязи и перехода друг в друга в политике означает потерю ориентации, принятие ошибочных решений, которые могут быть роковыми для государства. Например, советское руководство, не поняв качественного различия «холодной» и «горячей» войны, реагировало на «холодную» в основном «по-милитаристски», втянулось в разорительную гонку вооружений, создало гигантскую военную машину, которая оказалась неспособной защитить страну от невоенной агрессии, подорвало экономику, потеряло темпы повышения жизненного уровня народа, возможность социального прорыва вперед. А именно в этом было главное условие защиты, спасения и победы в «холодной войне».
Четкое отличие войны от других форм борьбы необходимо людям, обществам, человечеству, чтобы целеустремленно бороться за предотвращение войн как главного социального зла.
Борчев М.А. О методологии развития и формирования военной науки// Военная мысль. 1997. № 4. С. 63-72.
Гулин В.П. О новой концепции войны// Военная мысль. 1997. № 2. С. 14.
Николаев А.И. О приоритетах военной науки// Военная мысль. 2003. № 3. С. 66.
Новая философская энциклопедия. В 4 т. М., 2000. Т. 1. С. 425; Безопасность Евразии: Энциклопедический словарь-ежегодник. М., 2003. С. 74.
Куликов А.С. Третья мировая война уже началась// Независимое военное обозрение. 2004. № 5 (365). С. 3 и др.
Войны XXI века. М: ВАГШ, 2000. С. 76.
Военная энциклопедия. М., 1994. Т. 2. С. 233.
Кондратков Т.Р. Идеология, политика, война. М.: Воениздат, 1983; Селезнев И.А. Война и идеологическая борьба. М.: Воениздат, 1964 и др.
Красная звезда. 2003. 11 октября.
Военная мысль. 2004. № 5. С. 54.
Тетчер М. Искусство управления государством. М., 2003. С. 74-75.
Независимое военное обозрение. 2003. № 40 (355). С. 1-4.
Клаузевиц К. О войне. М.: Логос, Наука, 1997. С. 76.
Военная мысль. 2004. № 5. С. 66-79.
