Военная мысль 5. 2005 г (стр. 9-19)
«Военная мысль» №5. 2005 г (стр. 9-19)
Уроки и выводы Великой Отечественной войны, локальных войн и перспективы развития современной военной науки и военного искусства
Генерал армии М.А. ГАРЕЕВ, доктор военных и доктор исторических наук,
президент Академии военных наук
Значение и итоги Победы
ЧЕМ больше времени проходит после войны, тем все более очевидным становится огромное всемирно-историческое значение победы в Великой Отечественной войне. Наш народ по достоинству оценивает большой вклад в победу, который внесли народы США, Великобритании, Франции, Китая и других стран антигитлеровской коалиции, всех участников антифашистской борьбы. Это хороший пример для сотрудничества и в наши дни. Вместе с тем совершенно очевидно и то, что основную тяжесть войны вынесли на своих плечах советский народ и его Вооруженные Силы.
Победа во Второй мировой войне предопределила судьбу мира, избавив многие народы от угрозы фашистского порабощения. Наша страна, как и другие государства Европы и Азии, боровшиеся с фашизмом, отстояли свою независимость, и многие народы встали на путь самостоятельного развития. Без победы во Второй мировой войне не было бы и многих других позитивных изменений, которые произошли в послевоенные годы, в том числе и в судьбах немецкого и японского народов.
Огромное историческое значение победы, достигнутой во Второй мировой Войне и решающий вклад в ее достижение нашего народа были признаны не только у нас, но и за рубежом.
Вопреки всему этому, в последние годы развернута кампания по фальсификации истории войны. Слышатся уже голоса о «виновности СССР в развязывании войны» и даже о напрасности сопротивления фашистскому нашествию, об ошибочности позиции западных стран, ставших на сторону Советского Союза. Говорится, что война с нашей стороны была бессмысленной и что никакой победы не было, а была позорная война, в которой мы потерпели поражение. При этом забывается, какая судьба была уготована фашизмом и от какой беды мы спасли свою страну и народы Европы.
В тысячах книг типа «Ледокол», в многочисленных фильмах наподобие «Штрафбата» или «Последнего мифа» распространяются ложь и клевета о войне, о наших полководцах и фронтовиках. Вовсю проповедуется тезис о том, что мы бездарно воевали. Речь не идет об отдельных фактах, по которым можно спорить, или неточностях. Все, что изображается в этих произведениях, чуждо всему, за что мы воевали, противоречит тому, как мы в действительности воевали. К сожалению, в этом неблаговидном деле участвуют некоторые лица, состоящие на государственной службе. Началось уже соответствующее давление и на военную печать. Как же можно поздравлять ветеранов войны с Победой и одновременно публиковать статьи в поддержку лживых книг, показывать по государственным каналам фильмы, унижающие наш народ и оскорбляющие участников войны?!
Все это, конечно, издержки информационной борьбы на международной арене и внутри страны. Но независимо от тех или иных разногласий надо думать и о судьбе современной России.
Извратив и измазав грязью прошлое страны, на пустом месте никакого добротного будущего построить невозможно. И на примере штрафбатов достойное новое поколение не вырастить, не говоря уже о воспитании российских воинов.
А главное - надо понять, что усиленно распространяемые ложь и клевета о войне опровергаются реальными итогами войны и самой логикой истории. При элементарно здравом подходе не может быть, чтобы фашистская армия все делала безупречно и потерпела поражение, а наши полководцы и солдаты воевали бездарно и вдруг каким-то чудом одержали победу. Неопровержимые исторические факты налицо: Советский Союз и другие страны антигитлеровской коалиции сокрушили агрессоров на Западе и Востоке и освободили оккупированные врагом территории. И не фашисты пришли в Москву, Лондон и Вашингтон, как они это планировали, а войска союзных стран вступили как победители в Берлин, Рим и Токио.
Поскольку против этого свершившегося факта возражать невозможно, ухватились за тезис, что у нас чрезмерно большие потери и поэтому победа равносильна поражению. Действительно, во время войны наша страна понесла большие потери (26,6 млн. человек, из них 18 млн. - гражданское население). Наши безвозвратные военные потери составили 8,6 млн. человек, Германии и их саттелитов - 7,2 млн человек. Но эта разница в основном за счет истребления 2 млн. наших военнопленных в фашистских лагерях.
При оценке итогов войны и потерь следует иметь в виду также что именно на советско-германском фронте происходили главные битвы Второй мировой войны и вооруженная борьба была наиболее непримиримой и ожесточенной. Здесь действовало до 70 % дивизий фашистской армии, происходили наиболее продолжительные и напряженные боевые действия.
Пользуясь скованностью германских войск на восточном фронте, командование союзников из года в год откладывало открытие второго фронта. Как писал посол США в СССР А. Гарриман: «Рузвельт надеялся... что Красная Армия разобьет силы Гитлера и нашим людям не придется самим выполнять эту грязную работу» .
В целом, несмотря на большие потери, мы одержали достойную победу и вправе ею гордиться. Безусловно, победа одержана самоотверженными усилиями всего народа. Огромную роль сыграла всенародная поддержка действующей армии, отлаженная работа тыла по снабжению фронта вооружением, боеприпасами и другими материальными средствами.
Но в реализации на полях сражений потенциальных возможностей государства, усилий народа огромную роль сыграли советская военная наука и военное искусство, становление которых шло очень трудно.
Конечно, очень тяжелым для нас оказался 1941 год, когда мы потеряли основную часть кадровой армии и вооружения, да и 1942 год, когда пришлось отступать до Волги. Были у нас моменты отчаянного положения, досадные провалы в Крыму и под Харьковом. Эти события наложили свой отпечаток на весь ход войны. Нам пришлось в последующем воевать наспех доукомплектованными и вновь сформированными соединениями. Многое на поле боя не получалось, особенно в разведке, во взаимодействии родов войск, в управлении войсками. Но эти огрехи настойчиво преодолевались. На протяжении всей войны все, начиная с Верховного Главнокомандования, Генштаба и кончая командирами подразделений, солдатами, учились воевать и совершенствовали свое военное мастерство.
Вместе с тем и в первой половине войны были не только поражения и неудачи. Были победы под Москвой, Сталинградом, Курском и в других сражениях. А в операциях 1944-1945 годов - Белорусской, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской, Маньчжурской и других - советские Вооруженные Силы настолько превосходили противника во всех отношениях (в вооружении, технике, умении воевать, высоком моральном духе), что в короткие сроки прорывали его оборонительные рубежи, с ходу форсировали водные преграды, окружали и уничтожали крупные группировки, показывая высочайшие образцы военного искусства, хотя успехи и в этих операциях достигались в результате огромного напряжения сил армии, флота и тружеников тыла. Именно эти блестящие наступательные операции, о которых теперь принято «скромно» умалчивать, привели в конечном счете к желанной победе.
Что касается высшего руководства страны и И.В. Сталина как председателя Государственного Комитета Обороны и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами, то главным итогом их деятельности было то, что они сумели мобилизовать все силы страны для достижения победы. Еще до войны в результате индустриализации страны, повышения культуры народа были заложены экономические и духовные основы обороны страны. Менее удачной была деятельность высшего руководства накануне и в начале войны. Но в ходе ее, начиная со Сталинграда, стратегическое руководство Вооруженными Силами было на должной высоте.
Таковы в самом сжатом виде некоторые общие итоги Великой Отечественной войны, на основе которых нам предстоит в ходе конференции сделать выводы, выявить уроки и закономерности дальнейшего развития военной науки и военного искусства в современных условиях.
Некоторые выводы и уроки из опыта войны
Прежде всего, надо ответить на вопрос: есть ли еще в опыте войны что-то такое, что представляет ценность и является актуальным для сегодняшнего дня?
Американский институт стратегии, который изучает природу долгосрочных стратегических действий, выпустил книгу «Стратегия управления по Клаузевицу», которая изучается во многих странах (преимущественно в высших школах бизнеса, менеджмента, геополитики). Если высказанные 200 лет назад стратегические идеи актуальны и сегодня для бизнесменов, других гражданских специалистов, то тем более для нас - людей военных - боевой опыт 60-летней давности, наследие Жукова, Рокоссовского, Василевского и других полководцев тоже не может потерять своего значения. Кстати, и идеи Клаузевица у него на Родине не сразу признали. Они не нужны были прусской армии, ставшей подсобной силой у Наполеона. Для страны, потерявшей независимость, никакая военная наука была не нужна. Когда Пруссия стала на самостоятельный путь развития, пригодилась и книга Клаузевица «О войне».
С 20-х годов прошлого века популярным стало изречение о том, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Если говорить серьезно, то практически к никакой «прошлой войне» и невозможно готовиться, прежде всего, потому, что каждая война и бой уникальны и неповторимы.
Верховный Главнокомандующий ВС РФ В.В. Путин призывает нас не забывать военные традиции России. «В них, - подчеркивает он,
- опыт многих поколений офицеров, посвятивших себя ратной службе. Обращение к этим истокам помогает нам решать и современные военные задачи».
Давайте разберем это на некоторых конкретных примерах и проблемах, и прежде всего тех, которые в свое время не всегда удавалось успешно решать.
Во-первых, возьмем такой казалось бы старый, избитый вопрос о соотношении политики и военной стратегии. 6 принципе всегда был общепризнанным примат политики, ее главенствующее значение по отношению к военной стратегии. Вместе с тем всегда было очевидным, что политику нельзя превращать в самоцель, политики в чистом виде не существует, она жизненна, когда в совокупности учитывает все важнейшие факторы, в том числе и военно-стратегические. Также надо считаться и с обратным влиянием стратегии на политику. Нежелание Сталина учитывать эту объективную закономерность, усугубленное коварной, изощренной дезинформацией со стороны Гитлера, привело к катастрофе 1941 года. За несколько часов до войны западным военным округам поставили задачу: привести войска в боевую готовность, но на «провокации не поддаваться».
Так кто должен решать - воевать или не воевать?
В 1979 году, когда на Политбюро ЦК КПСС обсуждался вопрос о вводе войск в Афганистан, начальник Генштаба ВС Н.В. Огарков набрался мужества и выступил против этого. Ю.В. Андропов ему ответил: «У нас есть кому заниматься политикой, Вы решайте поставленную военную задачу». Войскам поставили задачу: «выполнять интернациональный долг». До сих пор большие начальники спорят - что это означало. То же самое повторилось в Чечне в 1994 году. В свете всего этого вы сами можете судить, насколько извлечены уроки из опыта 1941 года и насколько он актуален сегодня. А вывод очевиден: государственная власть обязана создавать благоприятные законные условия для действий Вооруженных Сил, ставить четкие и определенные задачи. В зонах вооруженных конфликтов и антитеррористических действий должно вводиться чрезвычайное или военное положение.
Во-вторых, вопрос об обороне. Опыт Великой Отечественной войны убедительно показал, что объективно основным способом боевых действий может быть только наступление. Однако для успешного ведения войны нужно умелое сочетание как наступательных, так и оборонительных действий. За недооценку обороны нам в начале войны пришлось тяжело расплачиваться.
Практически же большинство дивизий первого эшелона к началу войны вообще не успели выйти на свои оборонительные рубежи. Но если бы даже они успели это сделать, то наши стрелковые дивизии, слабо оснащенные противотанковыми средствами, были не в состоянии противостоять ударам артиллерии, танков и пехоты противника, который на направлениях своих ударов создавал пяти-шестикратное превосходство в силах и средствах. Об этом можно судить по примеру Курской битвы в 1943 году. Как известно, там мы не вынужденно, а преднамеренно заранее переходили к обороне, имея общее численное превосходство над противником, создавали глубокоэшелонированную оборону на глубину до 150-200 км с высокой плотностью артиллерии и противотанковых средств. Но, несмотря на все это, немецко-фашистским войскам в полосе Воронежского фронта удалось прорваться на глубину до 30-35 км. И если бы не силы Степного фронта - резерва Ставки ВГК - они, возможно, могли бы продвигаться и дальше.
В наших военных энциклопедиях, в некоторых теоретических трудах до сих пор определяется, что оборона - это вид боевых действий, применяемый в целях отражения наступления, как правило, превосходящих сил противника. Значит, оборона заведомо ориентируется на решение задач меньшими силами. Но опыт ни Первой, ни Второй мировых войн это положение не подтвердил. За время войны не было ни одной успешной оборонительной операции, проведенной значительно меньшими силами, чем имелись у наступающего противника. В 1941- 1942 годах удавалось остановить наступление противника лишь после длительного отступления на сотни километров и ввода в сражение резервов, которые в несколько раз превышали количество войск, имевшихся к началу операции. Можно отразить атаку превосходящих сил противника в обороне в тактическом звене. Но в оперативно-стратегическом масштабе при наличии мощных средств огневого поражения и высокой маневренности войск и авиации наступающий, владея инициативой, имеет возможность создавать многократное, подавляющее превосходство на избранных направлениях и для парирования его глубоких прорывов нужны достаточно крупные силы.
Если в свете всего этого вы взглянете на современные теоретические положения, боевые уставы, академические учебники, то увидите, что построение обороны далеко не в полной мере учитывает весь тот горький опыт, который был приобретен не только во время Великой Отечественной войны, но и во время обороны Джелалабада и Хоста в Афганистане, героических действий 6-й десантной роты в Чечне. Следовательно, и по этому вопросу предстоит еще глубже осмыслить опыт войны.
В-третьих, об извлечении уроков из опыта войны в области управления войсками (силами) прежде всего с точки зрения методов работы командования и штабов.
В частности, речь идет о чрезмерной сложной и громоздкой оперативной и боевой документации. Во время Великой Отечественной войны во многом от этого бюрократизма отказались. Боевая документация стала более компактной и четкой.
Но и сегодня рекомендуемых современными уставами и наставлениями документов слишком много. Некоторые из них носят надуманный характер, в ряде положений повторяют друг друга, в них много совершенно бессмысленных отвлеченных положений, которые никого ничему не обязывают и не имеют никакого отношения к существу дела. Изготовление таких документов отнимает у органов управления много времени в ущерб главной организаторской деятельности по выполнению поставленных задач. Кроме того, затрудняется пользование ими и особенно своевременная передача по средствам связи и доведение до исполнителей, тормозится автоматизация управления войсками. Часто после учений многие документы остаются на узлах связи, потому что их не успевают отправлять в подчиненные штабы.
Хотелось бы обратить внимание и на такой никому не нужный формализм, как длительные и пространные доклады на учениях, оценки обстановки и предложений по решению, заслушивание решений и указаний по взаимодействию и обеспечению операций. В них, как правило, много общих теоретических положений, но мало того, что относится к конкретному делу. В наших боевых уставах основное внимание уделяется не рекомендациям о том, как командиру, штабу рационально работать по организации боя, а в основном излагаются структура и примерное содержание основных боевых документов. Не только во время Великой Отечественной войны, но и в Афганистане, и в Чечне не могло быть такого, чтобы большая группа генералов, офицеров выходила на передний край и на виду у противника часами занималась отдачей боевого приказа или организацией взаимодействия. В боевой обстановке это просто невозможно. Но откуда это взялось и для чего мы продолжаем учить офицеров на учениях и в вузах такой практике работы?
При подобных формально-бюрократических методах работы командования и штабов, когда управленческая деятельность сама по себе, а действия войск сами по себе, процесс управления войсками выхолащивается, омертвляется, он начинает функционировать на холостом ходу, и в конечном счете цель управленческой деятельности не достигается.
Любой опытный командир во время войны знал, что о нем будут судить не по тому, как он докладывает решение, внешне «правильно» организует бой, а единственно по тому, как будет выполнена боевая задача. Поэтому для него было бессмысленно обращать внимание на внешнюю сторону дела. Но об этом нужно помнить и в мирное время на тактических занятиях и учениях, воспитывать у офицеров конкретность и деловитость. Много и других подобных вопросов, по которым в недрах опыта Великой Отечественной войны что-то полезное еще можно разглядеть.
Всем понятно, что содержание воинского обучения должно быть ориентировано на будущие достижения военного искусства. Но не могут устареть сам подход к решению оперативно-тактических задач, широкое творчество и методы конкретной организаторской работы, которые при этом проявлялись, тщательность и кропотливость отработки с подчиненными командирами и войсками всех подготовительных мероприятий, умение обучать войска именно тому, что от них может потребоваться в боевой обстановке, и многое другое, что определяет весь дух военного искусства, в котором есть если не «вечные», то очень долго живущие принципы и положения.
Вместе с тем от некоторых канонов минувшей войны желательно избавляться. Как вы знаете, во второй половине войны стратегическая инициатива была на нашей стороне, и мы имели возможность начинать каждую наступательную операцию только после тщательной подготовки в течение 1,5-2 месяцев. Тогда зародилось правило, что командующий или командир все решал лично и без его утверждения ничего не. делалось. И это и сегодня заложено у нас во всех методиках работы командования и штабов и не только в боевых, но и общевоинских уставах. Но теперь условия ведения боевых действий изменились, и в зонах вооруженных конфликтов и тем более антитеррористических операций придется готовить и проводить боевые действия в более короткие и даже в предельно сжатые сроки. К тому же и новейшие достижения науки свидетельствуют о том, что система управления в целом может быть эффективной только в том случае, если будет развиваться не только по вертикали, но и по горизонтали. Это означает, в частности, при соблюдении в целом принципа централизации, единоначалия важность всемерного расширения фронта работы, предоставления больших прав штабам, начальникам родов войск, служб. Они должны решать многие вопросы самостоятельно, согласуя их с общевойсковым штабом и между собой, так как при крайне ограниченном времени и быстром развитии событий командующий уже не в состоянии лично рассматривать и решать все важнейшие вопросы подготовки и ведения операции, как это было в прошлом. Нужна значительно большая инициатива и самостоятельность во всех звеньях. Но эти качества нужно вырабатывать еще в мирное время, закладывать их в общевоинские уставы. В этом отношении нужно менять весь уклад нашей воинской жизни. Вообще надо максимально согласовать между собой боевые и общевоинские уставы.
Таким образом, Великая Отечественная война является богатейшей сокровищницей боевого опыта. Обращаясь к нему, мы каждый раз находим все более ценные крупицы нового, которые рождают глубокие мысли и приводят к выводам большого теоретического и практического значения. И пренебрегать всем этим просто нерационально.
Новые угрозы и пути обеспечения оборонной безопасности в современных условиях
Исходя из изложенного, остановимся на некоторых проблемах современной военной науки и военного искусства. Президент РФ В.В. Путин в одном из своих выступлений говорил: «...Мы должны обезопасить нашу страну от любых форм военно-политического давления и потенциальной внешней агрессии».
В условиях, когда на международной арене ведущими державами все больший упор делается на достижение политических целей путем применения новых изощренных форм борьбы, а Россия не имеет даже минимально необходимых сил и средств для противостояния крупномасштабной агрессии обычными средствами, на наш взгляд, необходимо полнее использовать возможности политико-дипломатических, экономических, информационных средств в деле обеспечения оборонной безопасности.
В свете событий в Югославии, Грузии, Украине недостаточно одного лишь признания приоритетного значения и важности невоенных форм борьбы в отстаивании национальных интересов. Требуется выработка адекватных, хорошо скоординированных мер реагирования на них, крупных государственных решений по этим вопросам, соответствующий спрос и ответственность за предотвращение и нейтрализацию угроз и конфликтов политико-дипломатическими, экономическими и информационными средствами.
В частности, основные усилия секретаря и аппарата Совета Безопасности целесообразно сосредоточить на координации усилий различных ведомств в обеспечении безопасности страны именно невоенными средствами. Координацию усилий всей военной организации РФ в интересах обороны страны военными средствами целесообразно возложить на министра обороны, который должен быть заместителем ВГК не только в военное, но и в мирное время.
Ну а главное - необходимо наращивать экономическую мощь государства и в ближайшие 10-12 лет выделять на оборонные расходы не менее 3,5 % ВВП. Без этого невозможно оснастить армию и флот современным вооружением. Норма 2-2,5 % от ВВП, практикуемая в большинстве западных стран, неприемлема для нашей страны, поскольку после распада СССР России приходится заново воссоздавать систему обороны и всю необходимую для этого инфраструктуру. В странах НАТО установлено своего рода «разделение труда», когда одни страны создают авиацию, другие - инженерные или химические части, и каждая страна в отдельности лишена обороноспособности. Россия, если она хочет сохранить независимость и обеспечить свою безопасность, не может становиться на такой путь. По этим вопросам Академия военных наук планирует представить отдельные предложения Совету Безопасности и министру обороны.
Кроме упомянутого выше объективно для России существуют и серьезные военные угрозы, существенно изменяется направленность строительства и подготовки Вооруженных Сил. Основная суть этих изменений изложена в выступлениях Президента РФ В. В. Путина и министра обороны СБ. Иванова 2 октября 2003 года. Наряду со всем этим, на наш взгляд, желательно более четко определиться по следующим коренным вопросам.
Во-первых, нужно определить, для ведения каких войн и для решения каких оборонных задач необходимо строить и готовить Вооруженные Силы и другие войска. С учетом изложенного выше для российских Вооруженных Сил и других войск первоочередной становится готовность к выполнению боевых задач в локальных войнах, вооруженных конфликтах и антитеррористических операциях. Но при определенных обстоятельствах возможно возникновение крупномасштабной региональной войны, непосредственной угрозы которой пока нет, но полностью ее исключать нельзя и необходимо обеспечить хотя бы мобилизационную готовность Вооруженных Сил к таким войнам.
Министр обороны РФ СБ. Иванов отмечал, что не может «исключить появления на определенном этапе государства или группы государств, которые будут претендовать на нашу территориальную целостность, выдвигать какие-то претензии или, пользуясь слабостью России, пытаться нас шантажировать, в том числе военной мощью». Но к такому повороту событий надо готовиться заблаговременно. Невозможно, приспособив Вооруженные Силы к действиям только в мелких конфликтах, затем спешно перестроить их к серьезной войне. Кроме того, события последнего времени наглядно свидетельствуют о том, что террористы не всегда будут действовать только мелкими группами. Они могут захватывать целые страны, как это было в Афганистане, Косове, с применением большого количества бронетанковой техники, артиллерии, авиации. В подобных случаях при проведении антитеррористических операций потребуются организованные действия регулярных войск. И Вооруженные Силы, безусловно, должны овладеть способами борьбы с терроризмом, но не упрощать эту сложную проблему.
Во-вторых, о роли ядерного и обычного оружия. Войны будущего будут вестись, как правило, лишь с применением обычного, главным образом высокоточного, оружия, но при постоянной угрозе применения ядерного оружия. Для России при крайне неблагоприятном соотношении сил на всех стратегических направлениях ядерное оружие остается важнейшим, наиболее надежным средством стратегического сдерживания внешней агрессии и обеспечения своей оборонной безопасности. Но есть упомянутые выше угрозы, которые невозможно нейтрализовать и ядерным оружием.
С учетом этого целесообразно также уделить должное внимание развитию сил общего назначения - ВВС, ВМФ, Сухопутных войск. Суждения о ненужности Сухопутных войск в современных условиях носят дезинформационный характер. Даже для оккупации такого сравнительно небольшого государства, как Ирак, США вынуждены собирать силы со всех концов мира (35 стран). При огромной территории России и возможном появлении в будущем потенциальных противников на Востоке и Юге, делающих основную ставку на наземную составляющую военной силы, наша страна без достаточно сильных группировок сил общего назначения обойтись не может. Без пограничных войск и минимально необходимых группировок Сухопутных войск на важнейших стратегических направлениях невозможно обеспечить устойчивость базирования ВВС, войск ПВО, ВМФ, других войск и функционирования всей инфраструктуры страны. Совершенно несостоятельными являются и предложения о включении Сухопутных войск в состав пограничной службы.
В-третьих, решающее значение приобретает воздушно-космический ТВД. Возникает необходимость создать единую систему ВКО, объединив в ее рамках все силы и средства ВВС, ПВО, ПРО и ПКО. Поскольку воздушно-космические средства противника будут производить пуски ракет за сотни и тысячи километров до подхода к цели, в первую очередь необходимо создавать авиационные и противовоздушные комплексы, способные перехватывать средства нападения противника на дальних подступах к нашим объектам. Только при этом условии можно обеспечить надежную оборону страны.
В-четвертых, существенно изменяются способы ведения вооруженной борьбы. Прежде всего следует учитывать, что операции, проведенные вооруженными силами США и других стран НАТО в Ираке, Югославии, Афганистане, носили по существу односторонний характер. Совсем другой облик военные действия могут приобрести при более высоком уровне применяемых технологий и более активных действиях другой стороны. Например, во Вьетнаме из запущенных противолокационных ракет «Шрайк» вначале каждая вторая, а затем каждая третья или четвертая попадали в цель, а 18 апреля 1971 года в зоне Суэцкого канала, где на фронте протяженностью 120 км излучение производили более 100 РЛС, из запущенных израильтянами 72 ракет цели достигла лишь одна.
На наш взгляд, в научной работе и в системе боевой подготовки с офицерами желательно более реалистично изучать эти новые явления, не впадая в крайности, и искать обоснованные ответы на ряд возникающих весьма сложных и трудных вопросов, учить офицеров, как имеющимися силами и средствами противостоять противнику.
В связи с этим со всей очевидностью проглядываются два направления, которых мы должны придерживаться:
настойчиво добиваться принятия кардинальных решений в государственном масштабе, направленных на создание и развитие своих дальнобойных высокоточных видов оружия в СВ, ВВС и ВМФ;
разрабатывать и осваивать более активные, решительные способы стратегических и оперативно-тактических действий, навязывать противнику такие действия, в том числе контактные, которых он больше всего избегает. Достаточно вспомнить, как в 1941 году советское командование, несмотря на потери значительной части авиации и вынужденное отступление в глубь страны, ухитрялось наносить удары по Берлину и Кенигсбергу. Важно не пасовать и преисполниться решимостью до конца сопротивляться агрессору.
В каких формах могут проходить будущие операции? В некоторых ультрамодных книгах и статьях утверждается, что в будущем никаких стратегических, фронтовых, флотских, армейских операций не будет. Все будет сводиться к массированным ударам дальнобойного высокоточного оружия по энергетическим, промышленным центрам и важнейшим объектам коммуникаций.
В связи с этим вспоминается КШУ на Дальнем Востоке в 60-е годы, когда генерал В.Ф. Маргелов докладывал решение на десантирование воздушно-десантного корпуса. Ему задали вопрос: «Когда возможно повторное десантирование вашего корпуса?» В.Ф. Маргелов ответил: «В 1941 году мы десантировали 4-й воздушно-десантный корпус в районе Вязьмы, и он до сих пор собирается...» Можно сколько угодно теоретизировать и фантазировать, но в науке очень важно в живом виде представлять, как это все может происходить в реальной жизни. Операции, конечно, будут, но формы и способы их проведения существенно изменятся. Главное их отличие в будущем будет состоять в том, что действия всех видов ВС будут планироваться и осуществляться в форме единых общестратегических операций.
В-пятых, одна из закономерностей развития военного искусства, и прежде всего системы военного управления, в XX веке состояла в неуклонном возрастании факторов стратегического уровня, объективной необходимости объединения усилий войск в стратегическом масштабе. 6 Первую мировую войну зародились фронты, во время Великой Отечественной войны основной формой проведения стратегических операций стали операции группы фронтов. В связи с этим существовали разные формы создания стратегических командований на ТВД. Но стратегические командования никогда не могли прижиться как промежуточные инстанции в системе управления. Ибо всякое промежуточное звено снижает оперативность управления войсками. И в будущем они оправдают себя только в том случае, если будут выступать как составная часть стратегического звена управления, как передовые пункты управления Ставки ВГК, осуществляющие руководство силами и средствами всех ведомств, привлекаемых для обороны страны, организуя выполнение задач, поставленных ВГК.
И в современных условиях, даже в тех случаях, когда масштабы вооруженной борьбы будут ограничены локальными вооруженными конфликтами, антитеррористическими операциями, важнейшие решения будут приниматься высшим политическим и стратегическим руководством, будут задействованы все звенья управления во всех силовых ведомствах. При затягивании и разрастании конфликтов возникает необходимость усиления и дополнительного обеспечения войск за счет других направлений и резервов центра, как это было в Чечне, Дагестане и др. А все это могут сделать только органы стратегического звена, не говоря уже о том, что в крупномасштабной войне решающие средства вооруженной борьбы (как ядерное, так и обычное дальнобойное, высокоточное оружие) будут сосредоточены в руках стратегического руководства.
Важнейшим условием реального проявления главенствующей роли стратегического звена управления и его решающего влияния на ход событий являются стратегические резервы. О них во время войны постоянно заботилась Ставка ВГК, и эти резервы в конечном счете предопределили исход Московской, Сталинградской, Курской битв и других сражений. И это не только общевойсковые, но и артиллерийские, авиационные, инженерные, материально-технические резервы. Например, в каждой из немецких дивизий артиллерии было больше, чем в советских дивизиях, но наличие артиллерии резерва ВГК позволило добиться того, что у немцев постоянно воевало около 40 % артиллерии, а у нас 60 %. В наше время такие резервы приобретают еще большее значение, ибо чем меньше сил и средств, тем важнее резервы.
В заключение нельзя не сделать некоторые выводы о направленности и методике оперативной и боевой подготовки Вооруженных Сил. Л главный вывод из опыта войны состоит в том, что природа войны, военного управления исключительно сложна, ответственна и требует заблаговременной подготовки всех органов управления и войск. В прошлом мы доучивались в ходе войны. В будущем такая возможность не всегда может представиться. Поэтому все органы управления, все структуры военной организации государства, начиная со стратегического уровня и до тактического, должны систематически тренироваться в выполнении своих обязанностей в военное время или в чрезвычайных условиях. Если от командира роты или батальона требуется постоянно заниматься боевой подготовкой, то у должностных лиц высшего уровня еще более сложные функции, которыми надо овладевать. В 1941 году слабее всего оказалось подготовленным к войне именно стратегическое и фронтовое звено. Несмотря на это, и после войны с органами стратегического звена не было проведено ни одного учения или тренировки, где они действовали бы с «закрытыми» картами, как в реальной военной обстановке. Поэтому во всех инстанциях целесообразно твердо осуществлять принцип проведения основных учений и тренировок под руководством старших начальников. Такие учения, тренировки дают также возможность объективно проверить, насколько жизненна и эффективна принятая система военного управления.
Для того чтобы учить органы управления и войска тому, что потребуется в будущей войне, нужно, чтобы все разработки для проведения учений и реальный их ход отображали то, чего мы ожидаем в такой войне: применение высокоточного оружия и маневренность боевых действий, террористические действия, основные процессы информационной, радиоэлектронной борьбы и многое другое, о чем мы обычно говорим в лекциях, но что слабо отрабатываем на практике.
В конце хочу еще раз подчеркнуть: безусловно, опыт Великой Отечественной войны, локальных войн, в которых участвовало старшее поколение ветеранов, нужно изучать и осваивать сугубо критически, творчески, в том числе объективно вскрывать ошибки прошлого. Без этого невозможно извлечь должных уроков из опыта войн.
Красная звезда. 2004. 26 июня.
