Военно-Морской Флот в стратегическом сдерживании
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11/2007, стр. 26-33
Военно-Морской Флот в стратегическом сдерживании
Начальник кафедры оперативного искусства ВМФ ВАГШ ВС РФ
вице-адмирал Ю.П. ГЛАДЫШЕВ,
доктор политических наук, профессор
Заместитель начальника кафедры оперативного
искусства ВМФ ВАГШ ВС РФ
контр-адмирал Ю.А. УВАРОВ
кандидат военных наук, доцент
НЕСМОТРЯ на вроде бы очевидный вывод о том, что вооруженные силы на протяжении всей своей истории являлись наиболее действенным средством политики государств не только в военное, но и в мирное время, наше военное искусство рассматривает применение военной силы, в основном в ходе войны. Это можно подтвердить следующим.
В 1924 году под редакцией известного военного теоретика А.А. Свечина вышел труд «Стратегия в трудах военных классиков». В этом труде А.А. Свечин приводит следующее определение стратегии: «...это искусство ведения войны, охватывающее ту часть его вопросов, решение которых находится в зависимости от характера войны и определяющих его экономических, политических, географических данных или условий снабжения». Отметим - искусство ведения войны.
В «Советской военной энциклопедии» говорится: «Военная стратегия - составная часть военного искусства, его высшая область, охватывающая теорию и практику подготовки вооруженных сил к войне, планирование войны и ведение операций». То есть в мирное время мы готовимся к войне и планируем ее, с началом войны - проводим операции. Отметим - уже исчезает понятие «ведение войны». Значит, перестают разрабатываться способы ведения войны. А ведь можно достигнуть успеха в одной, другой, третьей операции и проиграть войну в целом. Вспомним «Пиррову победу».
«Военная Энциклопедия» издания 2003 года определяет стратегию как «...составную часть военного искусства, его высшую область, включающую теорию и практику военной деятельности государства». При этом объектом предметно-практической и познавательной деятельности для военной стратегии является война. А предметом - главная специфическая сторона войны - вооруженная борьба.
Таким образом, мы продолжаем вести речь о применении военной силы только в ходе войны, основное содержание которой составляет вооруженная борьба, ведущаяся в соответствии с поставленными военно-политическим руководством государства политическими целями. Главная роль в это время принадлежит вооруженным силам государства, которые применяются в различных стратегических формах военных действий. А в мирное время? Разве межгосударственные противоречия исчезают? Нет, они остаются. Разве ничто и никто не мешает деятельности государства по удовлетворению национальных интересов? И разве не должно государство защитить их с использованием всех имеющихся у него сил, в том числе и военной силы. Каким же образом можно это сделать?
Мы длительное время не использовали то, что было наработано в России до 1917 года. Теоретические разработки военных ученых иностранных государств в основном являлись объектом для критики. Мы увлеклись формами и забыли высказывание профессора Николаевской академии Генерального штаба Николая Николаевича Головина: «История развития науки показывает, что каждый раз, когда человеческий ум сосредоточивает все свое внимание на форме, а не на сущности явления, появляется схоластическое его направление».
К сожалению, мы и сейчас только и говорим в основном о формах. Причем на стратегическом уровне - о формах применения вооруженных сил только в военное время. А ведь еще в начале XX века выдающийся гуманитарий, математик, стратег Андрей Евгеньевич Снесарев, многогранный ученый и востоковед, первый начальник Академии Генерального штаба РККА, определил критерии оценок государства при отстаивании своих национальных интересов: простая победа в войне - лишь 3 (тройка); успех политики в войне - 4; успех при избежании войны - 5; поражение в войне - 2; утрата независимости, крах государства - 1. При этом А.Е. Снесарев не был знаком с синологией и «Трактатом о военном искусстве» Сунь-цзы, в котором говорится о том, что «самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска. Поэтому тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь; берет чужие крепости, не осаждая; сокрушает чужое государство, не держа свое войско долго». Таким образом, завоевание без сражений - наилучшее завоевание, война без военных действий - наилучшая война. А.Е. Снесарев предлагает также активно действовать «не оружием, но иными средствами», путем скрытно-изощренных мероприятий. Основное условие успеха, по Снесареву, - не дать противнику ощутить, что война началась и уже ведется, законсервировать противника в фатальном для него состоянии «раздробленности и бессвязности» представлений о стратегическом процессе.
Обратимся к Западу. Если в нашей теории под «стратегией» понимается «составная часть военного искусства, его высшая область», то на Западе стратегия - это способ ведения войны, или способ достижения определенной военно-политической цели стратегического уровня. Такой подход в принципе соответствует этимологии слова стратегия (от греч. stratos - войско и ago - веду). Еще в пятидесятые годы западными стратегами было сформулировано утверждение, что в мирное время цель стратегии - избежать войны или защитить национальные интересы, не прибегая к военным действиям; в период же войны стратегия определяет цель войны, планы и методы ее ведения. При таком подходе стратегия охватывает гораздо больший формат понятий, чем ведение войны с применением средств поражения. Существенным дополнением к этому являются проблемы мирного времени. Ясно, что такое расширение сферы, стратегии, по мнению западных военных теоретиков, меняет характер взаимоотношений при рассмотрении вопросов ведения войны между политическим и военным руководством. Эти две области деятельности неизбежно будут частично совпадать. Поэтому, несмотря на общность конечной цели, военные стратеги и политическое руководство не всегда приходят к соглашению, в основном потому что их методы решения тех или иных вопросов различны. Стремление военных руководителей свести свои обязанности к эффективному использованию войск свидетельствует только о крайней косности их взглядов. Политические руководители несут ответственность за политику и руководство войной, и, само собой разумеется, что эффективная и обоснованная стратегия опирается на эффективную и обоснованную политику.
Поэтому всегда нужно помнить, что правильно разработать способы применения военной силы можно лишь тогда, когда будет точно определена цель войны или цель мирной политики.
Например, сущностью цели применения ВМС США в мирное время «является проецирование силы на любые, включая самые удаленные регионы мира для продвижения американских национальных интересов и обеспечения безопасности США от возможных угроз будущего». Эта цель вытекает из задач, которые в середине 90-х годов прошлого века были поставлены президентом США Биллом Клинтоном, а именно, что ВС США должны находиться в постоянной готовности к устрашению, иногда к сражению и всегда к победе.
Сущность стратегического сдерживания заключается в создании различного вида угроз, объединенных единством цели и замыслом их применения таким образом, чтобы принудить государства, на которые они направлены, к отказу от применения силы в отношении России в мирное время и ограничению их политических и военных целей в военное.
Замысел применения сил и средств при создании угроз определяет сущность способа стратегического сдерживания, который должен разрабатываться с учетом сложившейся военно-политической обстановки на определенный промежуток времени. Так как цель стратегического сдерживания заключается в предотвращении войны в мирное время и недопущении ее эскалации в военное, то оно должно осуществляться непрерывно - и в мирное, и в военное время. При его планировании военно-политическое руководство должно исходить из следующего: «Нападают лишь на слабых, на сильных - никогда. На слабых, но показывающих вид, что они сильны, нападают реже, чем на сильных, но не умеющих показать своевременно своей силы и производящих со стороны впечатление слабых». Поэтому в основу стратегического сдерживания должно лечь положение о том, что надо вовремя показывать свою силу, чтобы избежать впоследствии ее применения, при этом учитывая, что угроза применения силы зачастую эффективнее самого применения. Таким образом, основой стратегического сдерживания является косвенное, опосредованное или непосредственное использование политиками силы. При этом военная сила выступает наиболее мощным и эффективным средством, которое подкрепляет создаваемые политические, экономические и другие виды угроз.
Термин «сдерживание» появился в конце 50 - начале 60-х годов прошлого века в период противостояния двух военно-политических блоков: НАТО во главе с Соединенными Штатами Америки и Организацией Варшавского договора во главе с Советским Союзом. Единственной формой вооруженной борьбы между этими блоками должна была быть мировая война с неограниченным применением ядерного оружия - по нашей классификации, или всеобщая ядерная война - по классификации НАТО. Поэтому основой сдерживания являлось ядерное сдерживание.
Несколько слов о роли и месте ВМФ в ядерном сдерживании.
Под ролью в данном случае понимается вклад группировки МСЯС в решение задач стратегических ядерных сил по сравнению с усилиями РВСН иАСЯС. В настоящее время группировка МСЯС ВМФ имеет 58 % боевых блоков от их общего количества в стратегических ядерных силах. Такое соотношение примерно соответствует заключенным международным договоренностям и является открытым. Но это только количественное выражение. Нам же необходимо оценивать качество угроз, создаваемых теми или иными силами. Угроза имеет направление, величину, точку приложения, время существования. С точки зрения создания ракетно-ядерной угрозы ее можно оценить следующим образом:
Всенаправленность. Группировки РПЛСН могут быть развернуты практически в любые районы Мирового океана.
Внезапность, именно внезапность по месту и времени. Группировки РПЛСН способны скрытно развернутся в районы, обеспечивающие минимальное подлетное время боевых блоков к назначенным объектам, что может свести к нулю эффективность созданной противником системы противоракетной обороны.
Изменяемость по величине и ее эффективность. В зависимости от состояния военно-политической обстановки группировки МСЯС, развернутые постоянно, могут быть усилены в короткие сроки. Это усиление, фактическое или ложное, может эффективно использоваться военно-политическим руководством страны в декларациях о намерениях.
В качестве примеров изменения характера и значимости угроз можно привести действия руководства СССР в начале 80-х годов прошлого века. С появлением в Военно-Морском Флоте в середине 60-х годов ракетных подводных лодок, способных развертываться в океанские зоны, первые районы их боевого предназначения находились в западной части Атлантики, что обусловливалось возможностями ракетных комплексов. С увеличением дальности их стрельбы районы переместились в дальние морские зоны, а в 80-е годы - в ближние морские зоны, подводные лодки стали обладать возможностями применения ракет из пунктов базирования. С другой стороны, в середине 80-х годов прошлого века США стали размещать на территории Западной Европы баллистические ракеты «Першинг-2» и крылатые ракеты большой дальности с подлетным временем до объектов на территории СССР в шесть-восемь минут. В ответ на это в Советском Союзе было принято решение, один из пунктов которого гласил: «Поскольку путем размещения своих ракет в Европе США повышают ядерную угрозу для Советского Союза, соответствующие советские средства будут развертываться с учетом этого обстоятельства в океанских районах и морях. Эти наши средства по своим характеристикам будут адекватны той угрозе, которые создают для нас и наших союзников американские ракеты, размещаемые в Европе». В соответствии с этим решением военно-политического руководства были развернуты группировки МСЯС в районы так называемых «ответных мер». РПКСН действовали в этих районах с различной интенсивностью до подписания договора между СССР и США о ликвидации ракет большой и средней дальности. То есть в достижение этой политической цели внесли свою лепту и морские стратегические ядерные силы.
Таким образом, в мирное время морские стратегические ядерные силы в составе стратегических ядерных сил страны обеспечивают ядерное сдерживание государств, обладающих большей или равной российской мощью, от развязывания крупномасштабной войны. В условиях ведения военных действий с применением обычных средств поражения, готовность группировки МСЯС как составной части стратегических ядерных сил может существенно ограничить политические и стратегические цели противника, вынудить его отказаться от наиболее решительных форм действий и от их эскалации, удержать сильное государство от вступления в войну на стороне противника.
Современная военно-политическая обстановка характеризуется возможностью возникновения и существования значительно большего количества разнообразных угроз национальным интересам России. Мы не говорим об их величине. Их просто стало больше, и их анализ не предмет данной статьи. Но в числе этих угроз есть такие, которые нельзя нейтрализовать или ликвидировать путем ядерного сдерживания. Поэтому содержание стратегического сдерживания изменяется. В нем все большее место занимают силы общего назначения. В том числе и силы общего назначения Военно-Морского Флота.
Вспомним, что политика, является концентрированным выражением экономики, состоянием которой прежде всего определяется мощь такого важнейшего орудия политики, как вооруженные силы государства. Наглядным подтверждением этому и условным показателем уровня развития экономики может являться военно-морской флот.
«Современное боевое судно, - писал Ф. Энгельс, - есть не только продукт крупной промышленности, но в то же время и образец ее... Политическая сила на море, опирающаяся на современные военные суда, оказывается вовсе не «непосредственной», а как раз наоборот - она опосредована экономической силой...». Таким образом, каждый из кораблей Военно-Морского Флота - это условный показатель уровня развития науки, техники и промышленности в данной стране, показатель ее реальной боевой мощи.
Военно-Морскому Флоту присуща еще одна черта, а именно, способность наглядно демонстрировать реальную боевую мощь своего государства на международной арене. Демонстративные действия флота во многих случаях давали возможность достичь политических целей, не прибегая к вооруженной борьбе, только оказывая давление своим потенциальным могуществом и угрозой начать военные действия. Корабли, появившиеся непосредственно у берегов, представляют собой реальную угрозу действий, время и способы осуществления которых определяется командованием. В то же время такие действия могут не классифицироваться как акты агрессии или непосредственная подготовка к войне. Этому способствует нейтральность вод Мирового океана, которая позволяет совершать передвижение и сосредоточение сил флота без нарушения положений международного права, не представляя противной стороне формальных поводов для протестов или других форм противодействия.
Возможности Военно-Морского Флота в демонстрации силы государства в полной мере использовал президент США Теодор Рузвельт в начале XX века. Чтобы обеспечить США наилучшие условия вступления и участия в надвигающейся войне, необходимо было показать возросшую экономическую мощь страны, хотя фактически у Штатов ее еще не было. Вспомним «на слабых, но показывающих вид, что они сильны, нападают реже, чем на сильных, но не умеющих показать своевременно своей силы и производящих со стороны впечатление слабых». В связи с этим было принято решение в кратчайший срок построить 12 броненосцев, после чего их покрасили в белый цвет и отправили в кругосветное плавание с заходами во многие страны мира. В политике это плавание получило название «поход белых канонерок» (или «дипломатия канонерок»).
Таким образом, флот всегда был орудием политики государств, важной опорой дипломатии в мирное время. В подтверждение этому приведем еще одно высказывание А.А. Керсновского из его книги «Философия войны»: «Море составляет три четверти нашей планеты. Все государства дышат морем. Это - их легкие. Потерю господства над морем можно сравнить со скоротечной чахоткой. Та кровь, что проливает тогда сухопутная армия - ничто иное, как кровохарканье надорванного государственного организма... Флот - показатель здоровья государственного организма, показатель государственного ума правителей и мерило великодержавности. Страна, имеющая только 40 дивизий пехоты, но 20 могучих броненосцев значит в мире больше, чем страна, имеющая 100 дивизий на суше, но всего 5 кораблей на мировых океанских путях». Об этом же, но другими словами говорится американским историком Джоном Хелферсом в предисловии к книге очерков «Флот США». Он пишет о том, что флот Соединенных Штатов Америки создан «ради претворения в жизнь принципа, согласно которому демонстрация силы в открытом море является, возможно, самым эффективным способом проявлением воли и намерений нации. Военно-морской флот не только служит значительным внутренним подтверждением желания нации защищать себя, но также способствует ведению дипломатии. Нет ничего подобного потенциальной угрозе, которую представляет собой военный корабль с 16-ти дюймовыми пушками, что могло бы позволить президенту говорить спокойно, но не выпускать из рук этой огромной дубины. Ибо, как сказал однажды король Пруссии Фридрих II, «дипломатия без оружия - как музыка без инструментов». Это пока слова. Но слова, высказанные авторитетными государственными деятелями, военными теоретиками, причем можно отметить то, что среди них пока нет ни одного моряка.
Теперь еще несколько примеров. С 1859 года русский посланник в Китае генерал-майор Н.П. Игнатьев вел трудные переговоры о территориальном разделении земель. Правительство Китая упорствовало, и Александр II решил послать в Печелийский залив эскадру с целью демонстрации серьезности намерений Российской империи. Летом 1860 года в Печелийском заливе стояла эскадра в составе: фрегат «Светлана», корвет «Посадник», клиперы «Джигит», «Разбойник» и «Наездник», а также транспорт «Японец». Китайская сторона стала сговорчивее, и 2 октября 1860 года был заключен Пекинский договор, по которому неразграниченные ранее территории отошли к России. Но это была простая демонстрация силы превосходства в боевом могуществе сильного против заведомо слабейшего.
Вот другой пример. В 1863 году в Польше началось восстание, имевшее целью выход из состава Российской империи. Польское дворянство (постоянно бунтующая против России шляхта) рассчитывало на поддержку Англии и Франции. В Лондоне и Париже рассматривались планы вооруженного вмешательства во внутренние дела Российской империи. Адмирал Николай Карлович Краббе, управляющий Морским министерством, 23 июня 1863 года подал Александру II «всеподданнейшую записку»; в которой он докладывал императору: «...не подлежит сомнению, что в числе причин, заставляющих Англию столь постоянно уклоняться от войны с Американскими Штатами, - опасения, возбуждаемые воспоминаниями об убытках, понесенных английской морской торговлей в прошедшие войны с Америкой... Позволяю себе думать, что появление нашей эскадры в Атлантическом океане в настоящее время, может иметь на мирное окончание происходящих ныне переговоров более влияния, нежели сухопутные вооружения, имеющие, в особенности в отношении к Англии, чисто оборонительный характер, который не угрожает жизненным интересам этой морской и коммерческой страны». Александр II согласился с предложением адмирала. Поступил приказ скрытно сосредоточить в Нью-Йорке и Сан-Франциско эскадру Балтийского флота и Тихоокеанскую эскадру и ожидать там конца дипломатических переговоров. В случае неблагоприятного их исхода занять все важнейшие морские торговые пути и начать крейсерские операции с целью нанесения возможно большего убытка воюющим против России державам. В Лондоне о приходе русской эскадры узнали через неделю после ее прихода в Нью-Йорк. Судоходные компании резко подняли стоимость фрахтов, страховые компании стали менять правила страховок. Английская экономика стала нести огромные убытки. Через три недели Александр II в рескрипте назвал Польшу страной, «находящейся под гнетом крамолы и пагубным влиянием иноземных возмутителей». Упоминание в обнародованном рескрипте об «иноземных возмутителях», которое до прибытия русских эскадр в Америку могло бы послужить casus belli (поводом к войне), теперь было встречено западными державами молча - как заслуженный урок.
Сразу же после прибытия эскадр в Америку антирусская коалиция развалилась. Австрия, круто изменив политику, не только пошла на соглашение с Россией, но и стала даже содействовать усмирению мятежа в Царстве Польском. Английским дипломатам с большим трудом удалось задержать на полпути, в Берлине, грозную ноту с угрозами в адрес России, которую должен был вручить Горчакову лорд Непир. Наполеон III предложил созвать конгресс для обсуждения польского вопроса, но его попытка не была принята ни Англией, ни Австрией. Наполеон III, оставшись в одиночестве, был вынужден отказаться от всякой мысли о вмешательстве. Это можно считать классическим примером создания ассиметричной угрозы.
Таким образом, следует считать, что морские стратегические ядерные силы ВМФ, являющиеся составляющей стратегических ядерных сил России, обладают возможностями развертывания в любые районы Мирового океана и нанесения ракетно-ядерных ударов по территории любого государства с любых направлений и дальностей с обеспечением минимального подлетного времени ракет к объектам поражения.
Силы общего назначения ВМФ единственные из всех Вооруженных Сил способны нейтрализовать и ликвидировать угрозы военной, политической и экономической безопасности России за ее пределами, они обладают уникальными возможностями по демонстрации военной силы и созданию ответных угроз в Мировом океане и на территории других государств.
В современных условиях и на обозримую перспективу наша военная доктрина в качестве одной из основных функций государства определяет предотвращение агрессии извне. Оставляя при этом приоритет в достижении этой цели за политическими средствами, доктрина вместе с тем требует четкой координации политических мер с мерами военного характера. В этой связи предотвращение агрессии впервые за историю существования наших Вооруженных Сил стала одной из главных их целей, и если агрессия началась, то это значит, что они не выполнили этого своего главного предназначения. Особое место в достижении этой цели отводится ВМФ, что обусловлено такими факторами, как наличие в его составе МСЯС, являющихся, как выше сказано, мощным сдерживающим средством для потенциального агрессора; уникальные возможности в демонстрации мощи и несравнимая с другими видами Вооруженных Сил способность осуществлять внешнеполитические акции правительства, направленные на сдерживание авантюр и предотвращение войны; способность быстро сосредоточивать силы в стратегически и оперативно важных районах Мирового океана, находиться в непосредственном соприкосновении с группировками вероятного противника в высокой степени готовности к отражению их агрессивных действий. Возможности по сдерживанию агрессии наш ВМФ неоднократно демонстрировал при обострении военно-политической обстановки в различных регионах мира, а также при возникновении ряда вооруженных конфликтов. И несмотря на существенное сокращение сил и снижение оперативных возможностей флотов, есть основания полагать, что в перспективе ВМФ сохранит за собой роль одного из серьезных факторов удержания потенциальных агрессоров от военных авантюр. Таким образом, сдерживание потенциальных противников и предотвращение агрессии стало одной из важнейших функций нашего Военно-Морского Флота в мирное время.
В том случае, когда агрессию предотвратить не удалось, силам наших флотов как составной части первого стратегического эшелона ВС предстоит отражать первые и, очевидно, самые мощные удары противника. Успех в отражении этих ударов и решении задач вооруженной борьбы на море непосредственно с началом войны будет зависеть от уровня боевой готовности, в которой находятся силы ВМФ в мирное время. Одним из путей повышения готовности сил и войск ВМФ к решению задач в первых операциях и боевых действиях начального периода войны является несение частью сил флотов боевой службы и боевого дежурства. Значение этих форм оперативного применения сил и войск флотов в мирное время определяется рядом факторов, такими как постоянное нахождение группировок ВС (в том числе ВМС) потенциальных противников в вероятных районах боевого предназначения и высокой степенью их боеготовности; в целом неблагоприятными для сил наших флотов военно-географическими условиями, такими как удаленность районов решения задач от систем базирования флотов и др. Поэтому несение определенной частью сил флотов боевой службы и боевого дежурства в совокупности составляет второе важное направление применения сил ВМФ в мирное время. Есть еще одна важная причина, вызывающая необходимость боевой службы. Вот выписка из записки капитана 1 ранга Ивана Федоровича Лихачева, поданной на имя великого князя Константина Николаевича: «Только не держите эти суда в наших морях, где они как рыбы, вытащенные на берег... держите их в океане, естественном поприще их военных подвигов в случае войны... У Вас образуются со временем настоящие адмиралы, которые будут боятся одной ответственности перед отечеством... которых не будет вгонять в страх идиотизм начальства». То есть организация решения задач в ходе боевой службы не только повышает уровень боевой подготовки сил и войск, но в значительной степени влияет на уровень готовности органов военного управления ВМФ к решению всей совокупности задач мирного времени и возможных задач в ходе войны.
К этому можно добавить следующее. Важность значения и эффективность боевой службы в мирное время сил флота в решении задач сдерживания противника наглядно продемонстрированы 5-й Средиземноморской эскадрой ВМФ. Корабли эскадры в течение 25 лет (1967-1992) успешно выполняли задачи боевой службы в таком перманентно насыщенном противоречиями и военно-политической напряженностью морском регионе, как Средиземное море с его странами, особенно Ближнего Востока.
Стратегия в трудах военных классиков. М.: Высший военный Республиканский совет. 1924. С.13
Советская военная энциклопедия. М.: ВИ, 1979. Т. 7. С. 555
Военная Энциклопедия. М.: ВИ, 2003. С.675
Головин Н.Н. Наука о войне. М.: ВАГШ, 1995. С. 190.
Синология- китаеведение, наука о китайском языке, истории и культуре Китая // Большой словарь иностранных слов. (Составитель А.Ю. Москвин). М.: ООО «Полюс» 2002. С. 612.
Конрад Н.И. Синология. М.: Научно-издательский центр «ЛАДОМИР», 1995. С. 29.
Кингстон-Маклори Э.Д. Глобальная стратегия. М.: Кучково поле, 2005. С. 67.
Керсновский А.А. Философия войны. М.: Издательский центр АН КИЛ - ВОИН, 1995.С. 25.
«Правда». 1983. 29 ноября.
Энгельс Ф. Избранные военные произведения. С. 17-18
Керсновский А.А. Философия войны. С. 80.
X е л ф е р с Джон. Флот США. М.: Издательство «ЭКСМО», 2004. С. 5.
Широкорад А.А. Россия выходит в Мировой океан. М.: «ВЕЧЕ», 2005. С. 62.
Широкорад А.А. Россия выходит в Мировой океан. С. 41.
