Вопросы воздушно-космической обороны в Военной доктрине России
Военная мысль № 4/2007, стр. 5-10
Вопросы воздушно-космической обороны в Военной доктрине России
Начальник Главного штаба Военно-воздушных сил
генерал-полковник Б.Ф. ЧЕЛЬЦОВ,
доктор военных наук
ДЕЙСТВУЮЩАЯ Военная доктрина Российской Федерации* была принята почти семь лет назад. За это время произошли значимые события в мире, оказавшие существенное воздействие на процессы международных отношений. Именно поэтому Военная доктрина нашего государства действительно требует уточнения.
В первую очередь, хочу остановится на угрозах национальной безопасности не только и не столько политического, сколько военно-стратегического и военно-технического характера. Суть их раскрывается из анализа опыта прошлых войн и разрабатываемых сегодня концепций строительства, развития и применения вооруженных сил ведущих государств мира, направленности подготовки, практики совершенствования органов военного управления и структуры войск (сил), форм их применения, концепций и программ создания нового оружия.
В основе существующих угроз лежит изменение содержания современных войн и вооруженных конфликтов. Ретроспективный анализ войн показывает, что смена главного оружия началась уже во время Второй мировой войны. Вторжение фашистских войск во Францию и нападение на Советский Союз началось с воздушной атаки. При этом самолетов в Германии было больше, чем танков. При нападении на Францию в мае 1940 года в Германии было 3824 самолета и 2580 танков, при нападении на СССР в июне 1941 года - 4914 самолетов и 4300 танков. Япония начала войну против США нанесением воздушного удара по военно-морской базе Перл-Харбор. Заканчивалась же война при полном господстве авиации Советского Союза на германском фронте, массированными ударами авиации союзников по объектам Германии и авианосной авиации США по объектам Японии на Тихом океане.
Каждая следующая война характеризовалась все большим участием в вооруженном противоборстве авиации и сил ПВО, а также космических систем. В зоне Персидского залива в 1991 году после полуторамесячных ударов с воздуха и победного 100 часового марша сухопутных группировок под прикрытием вертолетов война закончилась полной капитуляцией Ирака.
Операция вооруженных сил США и Великобритании в Ираке в 1998 году и война в Югославии в 1999 году велись странами НАТО только ударами средств воздушного нападения при их обеспечении космическими системами. Уничтожение сил авиации и ПВО, объектов энергетики и инфраструктуры вынудило руководство как Ирака, так и Югославии уступить всем требованиям агрессоров.
Основу потенциала агрессии стали составлять силы и средства воздушно-космического нападения. При этом страны, оказавшиеся не в состоянии отразить воздушно-космическое нападение, были вынуждены отказаться от дальнейшей борьбы и признать свое поражение. Закономерность зависимости хода и исхода военных действий от результатов противоборства в воздушно-космической сфере стала объективной реальностью.
Таким образом, важнейшей, а в некоторых случаях и единственной сферой вооруженной борьбы реально становится единое воздушно-космическое пространство. Силы и средства воздушного и космического нападения и система их информационного обеспечения во всех армиях ведущих государств мира совершенствуются комплексно и получают приоритетное развитие. Их ведущая роль закреплена в концептуальных документах применения вооруженных сил, а в военных бюджетах ведущих стран мира их доля составляет от 26 до 37%. Все усилия в развитии техники и подготовке войск направляются на эффективное ведение боевых действий с завоеванием превосходства в воздухе, а в перспективе - ив космосе.
На основе прорыва в технологиях, особенно информационных, происходит революция в военном деле, в значительной мере ориентированная на широкое использование космоса в военных целях. Так, еще в период президентства Билла Клинтона в США было принято решение рассматривать в перспективе космическое пространство в качестве важнейшего театра войны. В октябре 2003 года принимается «Стратегический план строительства и развития космического командования ВВС США до 2006 года и на последующую перспективу» с детальной проработкой конкретных планов НИ ОКР до 2030 года для обеспечения проведения как оборонительных, так и наступательных проти-вокосмических операций. Определяется их этапность и конкретное финансирование. С учетом этого в мае 2005 года в США принимается военно-космическая стратегия как составная часть новой «Стратегии национальной безопасности» и новая «Базовая доктрина ВВС США», в которой ВВС уже полноправно называются воздушно-космическими силами, а в середине 2006 года президент Джордж Буш утверждает новую «Национальную космическую политику США».
Анализ этих документов с точки зрения оценки нашей национальной, прежде всего военной, безопасности позволяет сделать два чрезвычайно важных вывода: первый - уже сегодня ВВС США «дают стране уникальную возможность проецировать силу в любую точку мира в кратчайшие сроки», второй - Вашингтон намерен всемерно обеспечить беспрепятственную деятельность США в космосе. В этих целях Соединенные Штаты Америки намерены не связывать себя никакими договорами в развитии космических систем вооружений, а также не допустить использование космоса странами, проявляющими «враждебность» по отношению к США. При этом Вашингтон единолично наделяет себя правом «помешать развитию» в других государствах тех технологий, производств и инфраструктуры, которые могут быть использованы для ограничения абсолютной свободы деятельности США в космосе.
И здесь уместно привести образные и точные слова министра обороны Российской Федерации, обращенные к Президенту России, руководящему составу Вооруженных Сил, представителям Правительства и Государственной Думы Российской Федерации еще 2 октября 2003 года: «Мы должны в корне изменить наши представления о том, что такое современный вооруженный конфликт, как в нем достигается победа. Основной ударной силой выступает воздушный компонент. И тот, кто до сих пор считает, что в современной войне, как и во Второй мировой, решающими будут удары танковых клиньев, - живет устаревшими представлениями. Враг не приедет к нам на танке. Враг прилетит к нам на самолете или доставит оружие по воздуху. Решающую роль в войне будущего будет играть хорошо защищенная помехоустойчивая система ПВО, способная вести эффективную борьбу со всеми летательными аппаратами противника».
Сегодня лидерство США в военном использовании космического пространства сомнению не подлежит. Но опасны и тенденции: как показывает опыт распространения ядерного оружия, за США по пути милитаризации космоса последуют и другие государства. Уже сегодня активно ведутся НИР, ОКР и испытания принципиально новых гиперзвуковых средств, совершенствуются характеристики баллистических и аэродинамических средств нападения.
Возможности средств воздушно-космического нападения США и стран НАТО уже через пять - семь лет возрастут в полтора-два раза. Однако они не забывают и об обороне. В США форсируются работы по созданию системы воздушно-космической, а в странах НАТО и Японии - нестратегической противоракетной обороны.
Возрастание масштабов исследований по проблеме ПРО, отработка этих и других критических технологий на практике, инициативные предложения «молодых» участников блока НАТО по развертыванию на их территории элементов глобальной единой системы ПВО - ПРО США, предоставляют Пентагону и его союзникам по НАТО потенциальную возможность поражения наших стратегических ядерных сил на самом уязвимом, начальном (восходящем) участке траектории полета ракет. Это уже представляет собой серьезную угрозу военной и, как следствие, национальной безопасности и способно привести к подрыву всей системы стратегической стабильности в мире.
Безусловно, Россия не может не реагировать на военные программы, представляющие потенциальную опасность для основы стратегической стабильности - стратегических ядерных сил как главного средства сдерживания прежде всего крупномасштабных войн. Не можем мы не реагировать и на приоритетное развитие средств воздушного нападения, отдельные образцы из которых уже сегодня способны действовать, переходя из воздуха в космос и обратно. Неопределенность развития военно-политической ситуации не исключает их применения против России. Но мы должны и реально осознавать слишком различные условия создания, например, надежной системы ПВО России в сравнении с США. Прежде всего экономические - по валовому внутреннему продукту и по военному бюджету США превосходят нас более чем в 20 раз. Военно-географические факторы - территория России в 1,8 раза превосходит территорию США, подлетное время средств воздушного нападения США и НАТО к приграничным районам России составляет от шести минут до одного часа, в то время как наша авиация может достичь территории США лишь через пять часов. По объектам России может действовать до 2000 боевых самолетов США и НАТО, наши возможности - во много раз меньше. Потребности в силах и средствах ПВО для контроля воздушного пространства над своей территорией: нам необходимо порядка 25 истребительных авиационных полков и до тысячи подразделений радиотехнических войск, что мы имели до сокращения Вооруженных Сил, а Соединенным Штатам - вдвое меньше и тех, и других. И если в США уже развернуто сил ПВО в полтора раза больше требуемых, то в России их число гораздо меньше необходимого количества. Поэтому о «зеркальных» ответах не может быть и речи.
В этих условиях необходимы поиски решений, направленные на неотвратимость эффективного ядерного реагирования, а также на прикрытие от ударов с воздуха и из космоса высших звеньев государственного и военного управления, объектов экономики и инфраструктуры государства, населения страны. Для реализации этих решений нужны концентрация ресурсов и время. Промедление в практическом воплощении найденных решений может обернуться подрывом стратегической стабильности.
Учитывая реалии сегодняшнего дня, анализ стратегической обстановки и военно-технических угроз военно-политическим руководством страны была принята Концепция воздушно-космической обороны государства. Она предполагает использование с максимальной эффективностью имеющихся потенциалов всех войск, сил и средств, в первую очередь противовоздушной и ракетно-космической обороны, путем интеграции их элементов, создание и развитие воздушно-космической обороны Российской Федерации как единой системы на основе централизованного управления всеми силами и средствами, всеми ресурсами, привлекаемыми к решению задач воздушно-космической обороны. Поэтому сам факт, цель и основные направления создания системы воздушно-космической обороны России должны найти свое адекватное отражение в новой Военной доктрине.
Воздушно-космическая оборона Российской Федерации, являясь составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно-технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно-космическом пространстве. Основу воздушно-космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевые действия разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимые в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса.
С военно-политической точки зрения воздушно-космическая оборона является одним из важнейших факторов обеспечения стратегической стабильности, сдерживания вероятного противника от развязывания вооруженных конфликтов, предотвращения их эскалации и перерастания в войну с применением как обычного, так и ядерного оружия, а со стратегической - гарантом своевременного обеспечения Президента России как Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами достоверной информацией о воздушно-космической обстановке для принятия соответствующих решений.
В настоящее время силы и средства, способные обнаруживать и уничтожать (подавлять) силы и средства воздушно-космического нападения, функционально сведены в две самостоятельные системы: ракетно-космической и противовоздушной обороны. Кроме того, к решению задач ВКО привлекаются силы стратегической разведки и радиоэлектронной борьбы. Дальнейшее повышение эффективности боевого применения этих систем мы видим в функциональной интеграции в единую систему воздушно-космической обороны, состоящую из систем: разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении, поражения и подавления сил и средств воздушно-космического нападения, всестороннего обеспечения воздушно-космической обороны и управления ею. Применение этих систем должно осуществляться под единым руководством, по единому замыслу и плану, в едином контуре боевого управления, вне зависимости от видовой или родовой подчиненности выполняющих эти задачи средств.
Именно поэтому общее руководство созданием и строительством системы ВКО государства должен осуществлять Генеральный штаб ВС РФ.
Для непосредственного управления этими функционально связанными в единой системе ВКО разновидовыми и разнородными войсками, силами и средствами должен быть и соответствующий орган управления с возложением на него функций планирования, подготовки и применения этих сил, а также ответственности за организацию воздушно-космической обороны государства.
Безусловным приоритетом в создании системы ВКО должно являться развитие системы разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении и системы управления. Решение этих проблем лежит в плоскости интеграции всех имеющихся сегодня и разрабатываемых перспективных информационных средств различных принципов действия и видов базирования, вне зависимости от видовой или ведомственной принадлежности, а может быть, и формы собственности. Необходимо создание всеобъемлющего глобального разведывательно-информационного поля с дифференцированным доступом, а также соответствующей системы управления, способной обработать эту информацию для принятия своевременного, обоснованного и адекватного решения на соответствующие действия по нейтрализации угрозы или боевое применение войск и сил ВКО, доведения решения до исполнителей и контроля хода выполнения поставленных задач.
Одним из ключевых приоритетных направлений функциональной интеграции систем ПВО и РКО в системы разведки и предупреждения, поражения и подавления сил и средств воздушно-космического нападения является создание нестратегической ПРО. Именно нестратегическая ПРО является тем элементом ВКО, который функционально увязывает в системном плане компоненты ПВО и РКО.
В создании интегрированной системы поражения и подавления СВКН противника также должны быть свои приоритеты, позволяющие свести к минимуму наметившееся отставание средств обороны от средств нападения, и генеральным направлением здесь должно быть придание средствам ПВО возможностей борьбы с ракетными средствами нападения нестратегическими баллистическими, гиперзвуковыми целями и крылатыми ракетами.
Интеграция сил требует конкретных действий, и уже сегодня мы не стоим на месте. Объединяя усилия Министерства обороны и гражданских ведомств, мы создаем Федеральную систему разведки и контроля воздушного пространства. Интегрируем силы ПВО в рамках Объединенной системы ПВО государств - участников Содружества Независимых Государств. Военно-воздушные силы в рамках эксперимента с 2006 года начали принимать в свой состав окружные и часть армейских комплектов средств ПВО военных округов.
По инициативе Министерства обороны России предпринимаются шаги по развитию военно-промышленного комплекса. Созданы авиационный концерн и концерн ПВО. Но, по нашему глубокому убеждению, этого недостаточно. Необходима еще большая интеграция и средств, и научного потенциала, как это было при создании отечественного ядерного оружия и первых космических аппаратов. Видимо, пришло время создания и концерна ВКО, и формирования в структуре государственной программы вооружения отдельного раздела «Системы и комплексы воздушно-космической обороны». Также необходимо активизировать и объединение военной науки, занимающейся проблемами воздушно-космической обороны, создание единых в Вооруженных Силах научных и учебных центров ВКО.
Исходя из вышеизложенного в Военной доктрине должны быть четко прописаны приоритеты в развитии сил, обеспечивающих как стратегическое, так и региональное сдерживание, которые должны соответствовать их вкладу в решение общих задач Вооруженных Сил России. Без этого Вооруженные Силы России не будут иметь ни эффективной системы разведки воздушно-космического пространства, ни мощной авиации театра военных действий, ни достаточного количества современных зенитных ракетных комплексов, ни комплексной системы управления силами авиации и противовоздушной (воздушно-космической) обороны, ни перспективных систем оружия на новых физических принципах, ни достаточной группировки войск постоянной готовности.
Дальновидное определение и отражение в создаваемой военной доктрине соответствующих приоритетов вооруженной борьбы позволит органично развивать все виды Вооруженных Сил России, реализуя это в государственной программе вооружения.
В заключение хочу подчеркнуть, что закрепление положений о воздушно-космической обороне в новой военной доктрине является принципиально важным и позволит обеспечить адекватное их отражение в документах строительства и применения Вооруженных Сил и целенаправленную деятельность органов управления по ее развитию.
Военная доктрина РФ утверждена Указом Президента Российской Федерации 21 апреля 2000 года № 706.
Вторая мировая война: итоги и уроки, М.: Воениздат, 1985. С. 34, 49.
