Асимметричные действия по обеспечению военной безопасности России
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3/2010, стр. 13-22
Асимметричные действия по обеспечению военной безопасности России
Полковник С. Г. ЧЕКИНОВ,
доктор технических наук
Генерал-лейтенант в отставке С.А. БОГДАНОВ,
доктор военных наук
|
|
|
|
ЧЕКИНОВ Сергей Геннадьевич родился 6 сентября 1960 года. Окончил Киевское высшее инженерное радиотехническое училище ПВО(1982), Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (1993), Военную академию ПВО имени Маршала Советского Союза Г. К. Жукова (1999), факультет переподготовки и повышения квалификации Военной академии Генерального штаба (2002). Проходил службу в Войсках ПВО и Военно-воздушных силах, в Центре военно-стратегических исследований ГШ ВС РФ. С мая 2009 года - начальник Центра. Доктор технических наук, автор более 80-и научных работ. |
БОГДАНОВ Сергей Алексеевич родился в 1939 году в городе Пятигорске Ставропольского края. Окончил Ульяновское танковое училище (1963), Военную академию бронетанковых войск (1974), Военную академию Генерального штаба ВС РФ (1980), Академию народного хозяйства при Правительстве РФ. Более двадцати лет прослужил в войсках ГСВГ, СибВО и УрВО на различных командно-штабных должностях. В Генеральном штабе с 1980 года. Два года возглавлял управление оперативной подготовки ВС РФ. С 1990 по 1995 годы - начальник Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба ВС РФ. С марта 1996 по декабрь 1997 года - начальник Центра оперативно-пограничных исследований Федеральной пограничной службы РФ. В настоящее время - главный научный сотрудник ЦВСИ ГШ ВС РФ. Доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук РФ. Председатель диссертационного совета при ЦВСИ ГШ ВС РФ. |
|
АННОТАЦИЯ. Изложены суть, характерные черты и современные тенденции асимметричных действий, а также возможное их содержание в практике обеспечения военной безопасности России. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: асимметричные действия, глобализация, угрозы и вызовы, терроризм, стратегия непрямых действий, военная безопасность. SUMMARY. The essence, characteristics and current trends of asymmetric actions, as well as their possible content are formulated in the practice of ensuring the military security of Russia. KEYWORDS: asymmetric actions, globalisation, the threats and challenges, terrorism, the strategy of indirect actions, military security. |
ПРОИСХОДЯЩЕЕ в современных условиях геополитическое переустройство мира сопровождается обострением межгосударственных противоречий в области политики, экономики и идеологии. По мнению многих политологов и военных специалистов, борьба за сферы влияния и обладание жизненно важными природными ресурсами давно стала основной причиной возникновения в различных регионах мира вооруженных конфликтов и локальных войн. Это подтверждается всей историей развития человечества и является неоспоримым фактом, хотя многие военно-политические руководители наиболее развитых в военно-экономическом отношении стран (прежде всего США и их союзники) тщательно скрывают истинные причины развязанных ими военных конфликтов под более благовидными целями: необходимостью распространения «демократии», «защиты слабого» или борьбы с терроризмом. В современных условиях как никогда отчетливо проявились выводы об эволюции любой войны, высказанные еще в начале 20-х годов прошлого столетия профессором Военной академии имени М.В. Фрунзе А.М. Зайончковским. Он подчеркивал, что цель любой войны заключается в «захвате богатых источников топлива и дележе мира в отношении распространения продуктов производства и получения сырья».
Анализ направленности развития геополитической и военно-стратегической обстановки в мире показывает, что в первой половине XXI века человечеству не удастся избавиться от военных столкновений различного масштаба. Это обусловлено сохранением существующих и появлением новых центров международной силы на мировой арене и стремлением руководства отдельных государств разрешать возникающие экономические, политические, территориальные, религиозные, этнические и другие антагонистические противоречия с помощью различных форм насилия.
Однако опасность катастрофических последствий военных действий различного масштаба с применением высокоэффективного современного и перспективного оружия, не говоря уже об оружии массового поражения, предполагает все более активное использование при разрешении вооруженных конфликтов и локальных войн невоенных мер межгосударственного противоборства, роль и значение которых постоянно возрастает.
Спектр вызовов и угроз военного и невоенного характера, представляющих серьезную опасность для России, достаточно широк и имеет экономическую, политическую, экологическую, демографическую, информационную и технологическую направленность. Анализ их содержания дает основание утверждать, что в современных условиях значение военной силы в системе международных отношений не уменьшается, а в ряде случаев имеет тенденцию к возрастанию. Многие политологи, социологи, философы и военные ученые считают, что главным процессом, определяющим мировую нестабильность и неопределенность межгосударственных отношений, является глобализация.
Под глобализацией предлагается понимать геополитический процесс, отражающий растущую взаимозависимость стран и народов, тенденцию к установлению единых стандартов поведения во всех сферах общественной жизни. Как показывает опыт эволюции современных геополитических процессов, глобализация является объективным и закономерным явлением. Она имеет как позитивное значение, проявляющееся в интенсификации связей между странами и народами, в возможности заимствования передового опыта в экономической, политической, информационной областях у наиболее развитых государств, так и существенный негативный аспект, заключающийся в стремлении наиболее геополитически сильных государств (прежде всего США и других стран Запада) использовать реалии современного мира в своих корыстных интересах, не считаясь с нуждами остальных участников системы международных отношений.
Данное явление представляет собой субъективное измерение объективных процессов глобализации и находит свое отражение в господствующих в ряде стран геополитических концепциях глобализма. Именно поэтому бывший американский госсекретарь Генри Киссинджер заявлял, что «главный вызов состоит в том, что то, что обычно называют глобализацией, на самом деле имеет просто другое название - господствующая роль Соединенных Штатов».
В последние полтора десятилетия современный мир столкнулся с целым рядом вызовов глобализации, которые носят устойчивый, долгосрочный по своему воздействию и кумулятивный характер. Они проявляются в форме тенденций во всех (в том числе и в военной) сферах общественной жизни, влияющих на обеспечение военной безопасности любого государства. В этой связи следует особо подчеркнуть, что в современных условиях военная безопасность базируется на всех других видах безопасности (прежде всего политической, экономической, информационной и др.), одновременно являясь их необходимой основой.
При анализе влияния глобализации на обеспечение военной безопасности государств целесообразно особо отметить небывалый рост геополитической и военно-стратегической мощи Соединенных Штатов Америки. Достаточно напомнить, что принятый конгрессом военный бюджет США на 2008/09 финансовый год составил 515,4 млрд долларов, а с учетом этой суммы военные расходы стран НАТО на тот же период достигли 900 млрд долларов. Для сравнения - военный бюджет России на 2008 год был утвержден в размере чуть более одного триллиона рублей.
Как следствие, американское руководство, располагая такими бюджетными средствами, способно ставить своим вооруженным силам задачу мгновенного «проецирования военной мощи» США в любую точку земного шара. Мировое сообщество является свидетелем: несмотря на развернувшийся финансовый кризис, Соединенные Штаты продолжают стремительно уходить в отрыв в военно-экономическом развитии, их армия и флот получают возможность наносить разносторонние силовые удары по любому противнику в любом месте земного шара в любой момент с высочайшей точностью, причем потенциальный противник узнает об этом, как правило, только в момент нанесения удара.
Неспособность большинства стран мира в современных условиях на равных бороться с мощнейшей военной машиной глобализации (прежде всего США) привела в последние годы к увеличению количества террористических актов, вооруженных конфликтов и локальных войн. Соединение их в единую антагонистическую систему рождает феномен, названный военно-политическими теоретиками асимметричными действиями (асимметричными конфликтами и даже асимметричными войнами).
Эти действия являются различными по содержанию, продолжительности, формам и способам применения сил и средств, но в то же время они непосредственно взаимообусловлены основаниями и причинами вооружейного противоборства: продолжение политики глобальной гегемонии военными средствами со стороны наиболее мощных в военно-экономическом отношении геополитических государств (прежде всего США и европейских стран-союзников НАТО) и сопротивление этой гегемонии со стороны стран, как правило, находящихся на более низком уровне экономического, технологического и военного развития.
В международных отношениях последних лет чаще всего понятие асимметрии применяют для характеристики конфликтности между несопоставимыми по экономическому развитию и уровню военной силы противниками. Асимметричность в межгосударственных взаимоотношениях свидетельствует, как правило, о парадоксальном их характере, когда слабый противник способен нанести серьезный ущерб и даже навязать свою волю более сильному, а последний, несмотря на, казалось бы, явное преимущество, не всегда может отстоять свои интересы и подчинить первого. Стратегия борьбы слабого противника против сильного и составляет суть асимметричных действий (асимметричных конфликтов и локальных войн).
Еще в 2000 году министр обороны США Уильям Коэн, выступая перед сенаторами, отметил существование «парадокса супердержавы» - ситуации, когда ни одна страна не может напрямую бросить вызов Соединенным Штатам, однако способна угрожать им косвенно, посредством «асимметричных действий (конфликтов)» в форме «химической, биологической или даже ядерной войны». После терактов в США (2001) термин «асимметричные действия» стали применять в отношении международных террористических организаций, особенно в предвидении опасности приобретения и применения ими оружия массового поражения.
Успешное начало коалиционной группировкой войск военной операции против Ирака (2003) и ее неспособность быстро завершить войну в соответствии с изначальными планами, предусматривающими установление полного контроля над страной после разгрома ее вооруженных сил, является следствием асимметричных действий. В этой войне обнаруживает себя явная диспропорция силовых возможностей противоборствующих сторон, форм и способов ведения ими военных действий. Переход иракской армии и местного населения к партизанской тактике вооруженной борьбы политологи и военные специалисты квалифицируют как пример классических асимметричных действий и все чаще сравнивают содержание и военно-политические итоги войны в Ираке с войной во Вьетнаме, где вооруженным силам США также не удалось установить полный контроль над страной.
Анализ действий противоборствующих сторон в партизанских войнах в различные временные периоды в условиях оккупации, колониального правления и в ходе национально-освободительных движений дал основание политологам и военным специалистам причислить их к разряду асимметричных еще в 60-е годы прошлого столетия. Выделив совпадающие формы и способы данного противоборства в этих конфликтах, можно определить некоторые основные черты асимметричных действий: непредсказуемость исхода сражений при явной несоразмерности соотношения сил, средств и возможностей сторон; использование слабой стороной стратегии поиска слабостей сильного, а также применение ею запрещенных средств ведения вооруженной борьбы и непрямых военных действий; неспособность сильной стороны отстоять свои позиции или надежно подавить войска (силы) слабого противника.
В большинстве подобных войн (вооруженных конфликтов) слабый противник не способен одержать военную победу над сильным. Но ему, как правило, удается навязать выгодные для себя ход и содержание военных действий. Иначе говоря, использование асимметричных действий нередко позволяет слабому противнику достичь политической победы, ради которой, собственно, и применяется сила с точки зрения классического определения войны.
Начиная с 60-х годов прошлого столетия, концепция асимметрии использовалась для анализа результатов вооруженных конфликтов и локальных войн между развитыми и развивающимися странами. Изучением и теоретическим обоснованием парадокса асимметричных действий, форм и способов их ведения занимались многие иностранные международники, политологи и военные специалисты. В их работах особо отмечалось, что успех военной кампании в подобных вооруженных конфликтах и локальных войнах зависит не столько от силовых потенциалов противоборствующих сторон, сколько от взаимодействия военных и невоенных факторов, т. е. от политических, психологических, идеологических и информационных компонентов данных кампаний. Как отмечают исследователи, для достижения победы необходима поддержка целей войны обществом воюющей страны, т. е. ее легитимация. Этот фактор является решающим как для сильной, так и для слабой противоборствующих сторон.
В годы, прошедшие после окончания Второй мировой войны, многие национально-освободительные и антиколониальные движения использовали стратегию партизанской войны, за счет чего им удавалось истощать если не силу, то волю противника к победе и заставлять его идти на уступки. Известны рассуждения Мао Цзэдуна о стратегии и тактике партизанской войны, удивительно созвучные тем причинам поражения США во Вьетнамской войне (1964-1975), которые выделял Генри Киссинджер. Оба политика видели причины победы вьетнамцев в затяжном характере войны, которая истощила США, несмотря на их военное превосходство.
Успех Вьетнаму принесла партизанская тактика «малых побед», позволявшая вьетнамцам уклоняться от крупных прямых столкновений с американской армией, обеспечивая скрытность и неуязвимость своих рассредоточенных сил на фоне легко обнаруживаемой концентрации войск США. При этом местное население поддерживало коммунистов, считая их борьбу против американских войск справедливой и освободительной.
Слабому во Вьетнамской войне было достаточно не проиграть. Сильный, чтобы выиграть, должен обязательно одержать победу. Г. Киссинджер даже вывел «формулу» победы партизан: «Партизаны выигрывают до тех пор, пока не проигрывают; а регулярная армия терпит поражение, если ей не удается одержать решающую победу». Он назвал и другой важный фактор победы - способность каждой из борющихся сторон обеспечить безопасность гражданского населения в зоне боевых действий. Эта задача часто оказывается непосильной для регулярной армии, воюющей на чужой территории. В этом смысле местные партизаны «обречены на победу - раньше или позже».
Терроризм начала XXI столетия также представляет собой вариант асимметричных действий, поскольку воплощает логику борьбы слабых против сильных. Немецкий ученый X. Мюнклер утверждает, что терроризм, как способ борьбы слабых, «заменил партизанскую войну, которая в XX веке длительное время выполняла эту функцию». От партизанских войн терроризм отличается своим наступательным характером, меньшей зависимостью от местного населения и активным использованием в своих целях инфраструктуры высокоразвитых в экономическом отношении стран. Современный терроризм - разновидность войны в ее классическом понимании как насильственного навязывания противнику своей воли с той лишь важной особенностью, что террористическая борьба «ориентирована на асимметрию, посредством которой террористы, без сомнения более слабые технологически и организационно, чем их многократно более мощный противник, оказываются способными воевать против него».
Различие между партизанской войной и действиями террористов заключается в сознательном использовании парадоксальных преимуществ стратегической асимметрии. Традиционные партизанские движения стремились достичь симметрии в отношениях с противником, а затем и победить его в вооруженной борьбе. Террористические группы стремятся подорвать морально-психологический потенциал противника без контакта с его военной машиной. При этом для своих ударов они выбирают самые уязвимые цели в различных странах, попросту «обходя» все военные преграды и защитные механизмы, в создание которых так много вкладывали современные общества ради обеспечения своей безопасности.
Стремление учесть специфику асимметричных действий в международной политике просматривалось на протяжении всей второй половины XX века. Прежде всего государства старались модифицировать стратегию военных действий, учитывая особенности борьбы против относительно слабых противников. В этом смысле преобладали следующие тенденции: применение в ходе вооруженной борьбы небольших по численности, специально подготовленных контингентное войск (сил); ведение превентивных действий против иррегулярных формирований с использованием данных агентурной разведки; осуществление мер по расширению контактов и усилению разъяснительной работы среди местного населения, под лозунгами защиты которого выступает более слабый противник, а также оказание военной и материальной поддержки группам своих сторонников в местном обществе; ограничение масштабов боевых операций и переход к невоенным способам оказания давления на слабого противника.
Общей тенденцией асимметричных действий в тот период стал переход к более осторожному, дозированному применению военной силы, стремление не допускать прямых военных интервенций и вмешательств во внутренние конфликты иностранных государств, более активное использование непрямых действий и невоенных способов давления. Изменения претерпели и подходы к переговорному процессу. В частности, наблюдалось более гибкое отношение к статусным аспектам переговоров - противники легче соглашались на свое неформальное равенство. Больше внимания начали уделять учету интересов более слабой стороны и поиску баланса интересов между участниками конфликта.
В современных условиях асимметричные действия характеризуются качественным различием в применении новых (нетрадиционных) средств вооруженной борьбы, форм и способов ее ведения с обеих (слабой и сильной) враждующих сторон, а также определением ими совершенно противоположных декларируемым конечных целей военных кампаний. Однако, несмотря на то, что потенциал стран, находящихся на более низком уровне экономического, технологического и военного развития, на несколько порядков ниже, чем у развитых государств (например, у США и их европейских союзников), первые, тем не менее, сохраняют способность оказывать сравнимое по последствиям и результатам воздействие на вторых. К сожалению, при этом, как правило, более всего страдают и несут потери с обеих сторон не виновники насилия, а мирное население.
Вполне очевидно, что, с научной точки зрения, термины «асимметричный подход» и «асимметричные действия» по своему содержанию близки к понятиям «непрямые действия» или «стратегия непрямых действий». В своем классическом труде «Стратегия непрямых действий» английский историк и военный теоретик Лиддел Гарт изложил теорию непрямых действий и проследил, как она применялась с древних времен на протяжении четырех тысячелетий. «История стратегии, - отмечает он, - по существу является летописью применения и развития метода непрямых действий».
Идея ведения военных действий путем непрямого физического уничтожения (разгрома) противника, окольным (обходным) способом появилась на заре зарождения военного искусства. Довольно четко их сущность еще в XVI веке до н. э. выразил выдающийся китайский государственный деятель, полководец и военный ученый Сунь-Цзы в своем знаменитом труде «Трактат о военном искусстве». «Война - это путь обмана, - писал он. - Лучшее из лучшего - покорить чужую армию, не сражаясь». При этом он особо подчеркивал, что «хорошо воюет тот, кто управляет противником и не дает ему возможности управлять собой».
Лиддел Гарт в своем одноименном труде отмечал, что великим мастером стратегии непрямых действий был Наполеон, который считал, что «весьма выгодно внезапно устремляться на оплошавшего противника, неожиданно атаковать его и разразиться над ним громом, прежде нежели он увидит молнию».
Определенный вклад в развитие теории стратегии непрямых действий внес русский военный исследователь ГА. Леер, довольно четко выразивший ее сущность следующим образом: «Стремиться к тому, чтобы быть сильным в том, в чем противник слаб - подставлять сильную сторону и уклонять слабую». Важным принципом он считал «единство в действиях как высокий идеал в стратегии и тактике - вести операцию и бой в духе их внутренней целостности, единства действий».
Следует отметить, что войны XX века привнесли в развитие способов непрямых действий много нового. Они приобрели колоссальный пространственный размах, следствием чего явился процесс глобализации стратегии, выразившийся в распространении вооруженной борьбы на все континенты, моря, океаны и воздушное пространство, а также в создании единой системы управления вооруженными силами. Непрямые действия нашли свое проявление в совершенствовании способов осуществления маневра крупными оперативно-стратегическими объединениями, повышении значения внезапности и фактора времени в достижении военных целей, применении новых разновидностей рассекающих и фланговых ударов, возрастании роли мобильных, обладающих высокой подвижностью и большой ударной мощью соединений и объединений, способных стремительно развивать тактический успех в оперативный, возрастании глубины одновременного огневого воздействия на противника, проведении операций по преследованию и разгрому его крупных группировок.
Стратегия непрямых действий, выступавшая в прошлом в основном на «вторых ролях», поскольку доминирующей являлась «стратегия силы», заключавшаяся в достижении разгрома противника путем создания численного превосходства в силах и средствах, в современных условиях выдвигается на первый план, а умение ее применять становится признаком высокого уровня полководческого мастерства. Можно располагать многомиллионной армией, горой современного оружия и военной техники и, тем не менее, начисто проиграть сражение. Именно так случилось во время войны в зоне Персидского залива (1991), где Ирак имел превосходство по дивизиям и артиллерии соответственно в четыре и два раза, равное количество танков (более пяти тысяч с той и другой стороны), но потерпел неизбежное сокрушительное поражение: устаревшая негибкая стратегия позиционного, противоборства иракцев не могла противостоять новым формам и способам ведения войны.
Стратегии непрямых действий в ее новом технологическом облике в первую очередь присуще большое многообразие применяемых форм и способов военных действий, в том числе ведение информационного, дистанционного (неконтактного) противоборства, сегментированных, полицентрических, электронно-огневых, наземно-морских, ударных воздушно-космических, а в недалекой перспективе и противоспутниковых операций. Именно такую асимметричную стратегию ныне претворяют в жизнь США, стремясь, как показывает опыт локальных войн и анализ военных концепций, нейтрализовать противника без применения оружия (непрямыми действиями) в первую очередь за счет информационного превосходства.
Информация в широком смысле ее понимания с древних времен использовалась военачальниками для обмана противника, достижения внезапности, устрашения путем демонстрации силы, подкупа руководства противоборствующей силы и других подобных целей. Но способы применения в сражениях таких приемов были главным образом «побочными» и часто не выходили из тактических рамок. В современных условиях средства информационного воздействия (непрямые действия) достигли такого уровня развития, что способны решать стратегические задачи. Опыт локальных войн и вооруженных конфликтов последних десятилетий показывает, что стратегическое информационное противоборство играет важную роль в дезорганизации военного и государственного управления, системы ПВО, введении противника в заблуждение, создании требуемого общественного мнения, организации антиправительственных выступлений и проведении других мероприятий, направленных на снижение решимости противостоящей стороны оказывать сопротивление.
Наблюдаемые тенденции в изменении угроз стабильности в мире, в том числе и касающиеся России, вызывают необходимость поиска адекватных мер противодействия как невоенного, так и военного характера. Для сдерживания и предотвращения агрессии со стороны какого-либо государства (коалиции государств) и обеспечения военной безопасности Российской Федерации целесообразно предпринимать асимметричные меры, которые должны носить системный, комплексный характер, сочетающий политические, дипломатические, информационные, экономические, военные и другие усилия. Будучи президентом Российской Федерации, В.В. Путин в своем послании Федеральному Собранию Российской Федерации 10 мая 2006 года отметил: «Мы должны учитывать планы и направления развития вооруженных сил в других странах, должны знать о перспективных разработках. Но не гнаться за количественными показателями... Наши ответы должны быть основаны на интеллектуальном превосходстве. Они будут асимметричными, менее затратными».
Следовательно, асимметричный подход к обеспечению военной безопасности - это совокупность форм и способов применения сил и средств, основанных на нетождественных возможностях сторон и позволяющих избегать (снижать последствия) конфронтации или прямого вооруженного столкновения с потенциальным противником.
Опыт современных вооруженных конфликтов и локальных войн показывает, что асимметричные действия в военной сфере могут включать: осуществление мер, вызывающих опасение противоположной стороны относительно намерений и ответных шагов Российской Федерации; демонстрацию готовности и возможностей группировки войск (сил) РФ на стратегическом направлении к отражению вторжения с неприемлемыми для агрессора последствиями; действия войск (сил) по сдерживанию потенциального противника, предусматривающие гарантированное поражение наиболее уязвимых военных и других стратегически важных и потенциально опасных объектов с целью убедить его в бесперспективности нападения. Реализация всего спектра асимметричных мер в практике обеспечения военной безопасности позволит военно-политическому руководству России более гибко реагировать на различные кризисные ситуации.
Анализ крупных военных акций последнего десятилетия XX века, особенностей войн и вооруженных конфликтов начала XXI века, а также тенденций развития средств вооруженной борьбы позволяет сделать вывод, что США и их союзники по НАТО широко используют так называемые концепции «непрямых действий», а в нашем понимании «асимметричные подходы и меры» в ходе военных действий, нанося удары по объектам в тех сферах национальной безопасности, где их противники наиболее уязвимы.
В современных условиях и особенно в перспективе прогнозируется резкое увеличение влияния на ход и исход войны новейших высокоэффективных систем вооружения, в том числе на новых физических принципах, при этом широкое распространение получат непрямые, неконтактные формы применения войск (сил) и способы их действий. В этой связи такие меры как овладение и удержание территории противника становятся не всегда обязательными, предпринимаемыми только в случае, если выгоды превысят «боевые затраты» или когда без этого невозможно достичь конечных целей войны. Неприемлемые для агрессора последствия могут быть результатом как оборонительных (прямых) действий, так и следствием реализации асимметричных мер, основное содержание которых заключается в нанесении противнику неприемлемого ущерба в других сферах национальной безопасности, что позволит компенсировать или свести к минимуму его превосходство в силе.
Сочетание оборонительных действий с целью отражения агрессии и асимметричных, основанных на эффективности современных высокоточных стратегических систем вооружения в обычном снаряжении, а также на применении диверсионно-разведывательных групп, создает важные предпосылки для принуждения противника к прекращению военных действий на выгодных для России условиях. Принимая во внимание, что экономика и инфраструктура любой европейской страны содержит значительное количество важных с точки зрения жизнеобеспечения населения и государства объектов, в том числе и потенциально опасных, данный вывод приобретает актуальность и практическую значимость.
К стратегически важным объектам, поражение которых может привести к неприемлемому ущербу, относятся системы высшего государственного и военного управления; крупные предприятия промышленности и топливно-энергетического сектора экономики (сталеплавильные, машиностроительные, нефтеперерабатывающие заводы, предприятия оборонно-промышленного комплекса, электростанции и подстанции, пункты добычи, приема и хранения нефти и газа, объекты жизнеобеспечения населения и др.); критически важные объекты коммуникаций на всей территории противника (железнодорожные узлы, мосты, стратегически важные порты, аэродромы, тоннели и т. п.); потенциально опасные объекты (плотины гидроэлектростанций и гидроузлов, реакторы атомных электростанций, технологические установки химических производств, предприятия атомной промышленности, склады сильнодействующих ядовитых веществ и др.).
Очевидно, что поражение вышеперечисленных объектов будет оказывать различное влияние на стабилизацию или прекращение военных конфликтов: от существенного ущерба экономическому потенциалу агрессора, результаты которого скажутся только через определенное время, например, в случае поражения отдельных сборочных цехов на промышленных предприятиях, и до последствий катастрофического масштаба, проявляющихся немедленно. Ясное понимание потенциальным противником того, что итогом развязывания военных действий может стать не победа и достижение поставленных целей, а экологическая и социально-политическая катастрофа, явится эффективным сдерживающим фактором от практической реализации угроз безопасности России.
Таким образом, непосредственно военные меры по защите национальных интересов России, предотвращению и отражению возможной агрессии должны сочетать в себе как прямые (симметричные) действия, предусматривающие подготовку и проведение операций с решительными целями по разгрому вторгшихся группировок войск (сил) противника, так и осуществление асимметричных мероприятий, основное содержание которых может заключаться в нанесении ему неприемлемого ущерба в других (невоенных) сферах безопасности.
Зайончковский A.M. Современная война. М.: Воениздат, 1949. С. 27.
Волков Я.В. Геополитика и безопасность в современном мире. М.: Воениздат, 2000. С. 160-165.
Там же. С. 166-167.
Бжезинский 36. Великая шахматная доска. М.: Бюллетень «Наука XXI века». 2009. №4.
Семченков А.С. Оценка состояния политической безопасности России // Вестник МГУ. 2003. № 2. Серия 12. Политические науки.
Шаравин А.А.,Храмчихин А.Н. Нет будущего без патриотизма настоящего//Сборник «Отечественные записки». 2006. № 5 (26). С. 187.
Приленский В.Ю. Вызовы глобализации для военной безопасности государства в XXI веке. Бюллетень «Наука XXI века». 2009. № 4. С. 81.
ДериглазоваЛ. Парадокс асимметрии в международном конфликте (локальной войне). Международные процессы. 2005. № 3. С. 85-92.
Клаузевиц К. О войне. М.: Эксмо, 2003. С. 11,20-21.
Мейз М. Эпоха стратегической асимметричности: Способность использовать нетрадиционные способы ведения войны. М.: Альфа-М, 2005. № 1.
Мао Цзэдун . Избранные произведения. Т. 2. М.: Издательство иностранной литературы, 1953. С. 352
Киссинджер Г. Война во Вьетнаме. «По дороге к отчаянию». М.: Альфа-М, 1995. Гл. 26. С. 95-96.
Там же.
Там же.
Мюнклер X. Терроризм сегодня. Война становится асимметричной // Интернационал политик. 2004. № 1. С. 4-6.
Мао Цзэдун . О затяжной войне. Избранные произведения. Т. 2. С. 232.
Мюнклер X. Терроризм сегодня. Война становится асимметричной // Интернационал политик. 2004. № 1. С. 9.
Кременюк В.А. Современный международный конфликт: проблемы управления. Международные процессы. 2003. № 1.
Светлов В.А. Аналитика конфликта: учебное пособие. СПб.: ООО «Росток», 2001. С. 304.
Гарт Б.Л. Стратегия непрямых действий. М.: ЭКСМО, 2008.
Конрад Н.И. Сунь-Цзы: Трактат о военном искусстве. М.; Л., 1950. С. 5.
Воробьев И.Н., Киселев В.А. Стратегия непрямых действий в новом облике //Военная Мысль. 2006. № 9. С. 2-5.
Леер ГА. Метод военных наук. СПб., 1894. С. 53-54; Леер Г.А. Стратегия. СПб., 1898. 4.1. С. 203-204.
Воробьев И.Н., Киселев В.А. Стратегия непрямых действий в новом облике// Военная Мысль. 2006. № 9. С. 2-5.
Путин В.В. Послание Федеральному Собранию Российской Федерации // Красная звезда. 2006. 11 мая. № 89.
