АНТИБРАКОНЬЕРЫ ТАТАРСКОГО ПРОЛИВА

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 37

АНТИБРАКОНЬЕРЫ ТАТАРСКОГО ПРОЛИВА

Вадим УДМАНЦЕВ

КАЖДОДНЕВНАЯ СЛУЖБА В САХАЛИНСКОЙ БЕРЕГОВОЙ ОХРАНЕ СРОДНИ ПОДВИГУ

Вторые сутки, как мы вышли в море. Проснувшись утром, неожиданно для себя обнаруживаю, что, вопреки первоначальным ожиданиям, корабль не возвращается на базу, а держит курс в обратном направлении - на север Татарского пролива. Узнаю от командира, что ночью поступили новые указания от командования. Оно и понятно: на данный момент ПСКР "Невельск" - единственная действующая "боевая единица", другими силами командование бригады просто не располагает - остальные 3 корабля все еще находятся в ремонте.

А ведь еще накануне вечером наш корабль патрулировал акваторию не так далеко от Невельска, дрейфуя на убаюкивающих волнах на траверзе мыса Слепиковского. Из ходовой рубки так романтично было наблюдать за огнями фонарей и в окнах чьих-то уютных жилищ на берегах, праздничной вереницей электрического света в иллюминаторах парома, следующего по расписанию с отпускниками-сахалинцами на материк, из Холмска в Ванино. Теперь же я нахожусь в полном неведении, когда наконец сойду на землю (беспокоиться есть о чем - обратный авиарейс в Москву уже через трое суток, да еще ждут дела на берегу). Так что коротаю время, отпущенное мне на сторожевике, с офицерами и мичманами в кают-компании и в "экскурсиях" по боевым постам.

КОГДА НЕОБХОДИМА "МЕТАЛЛОРЕЗКА"

Наиболее частые и интересные мои собеседники - командир корабля капитан 3-го ранга Юрий Юрьевич Дюков и старший инспектор Государственной морской инспекции (ГМИ) Сахалинского пограничного управления береговой охраны ФСБ Федор Георгиевич Курчи. В разговорах постепенно "обрастаю" информацией" о специфике их работы, которой, кстати говоря, хватает: в течение последних пяти суток экипаж "023-го" - таков бортовой номер нашего ПСКР - задержал и отконвоировал на рейд Невельска 2 российских рыболовных траулера и одну иностранную шхуну. Причины разные: или нарушения порядка промысловой деятельности в исключительной экономической зоне России, или вылов объектов континентального шельфа в ИЭЗ без разрешительных на то документов, или заход с нарушениями в ИЭЗ и затем в территориальные российские воды при наличии неисправной ТСК (технической системы контроля). Во всех трех случаях для проведения контрольно-проверочных мероприятий на эти суда высаживались осмотровые группы, работа в которых для морских пограничников по степени напряженности, ответственности и даже риска, наверное, сродни разведывательно-поисковым действиям их сухопутных коллег в горах Северного Кавказа.

Направляемся к судну-нарушителю.

Фото Вадима УДМАНЦЕВА

Ну а порядок предупреждения любой рыболовецкой шхуне с целью ее остановки таков. Вахтенный офицер либо старший помощник по команде командира ПСКР производит опознание, запрос судна, отдает по радиосвязи приказ промысловику остановиться или следовать для осмотра в порт - в случае сильного волнения на море. Соответственно расчет ходовой рубки производит действия согласно корабельному расписанию. Команде иностранного судна старший помощник дублирует команды на английском языке по 16-му международному каналу в УКВ-диапазоне и, кроме этого, флажными сигналами в пределах досягаемой видимости. Для радиопереговоров с капитанами японских шхун офицеры дополнительно пользуются соответствующими разговорниками с русской транскрипцией. В ночное время на мачте "Невельска" зажигают 2 зеленых фонаря - любой моряк должен знать значение этих сигнальных огней: "Немедленно остановиться, лечь в дрейф, приготовиться к осмотру". В случае неподчинения этим требованиям (когда начинается преследование и судно-нарушитель умышленно не выходит на связь) командир может приказать провести предупредительную стрельбу, о чем немедленно докладывает вышестоящему начальству. И, наконец, если шхуна продолжает уходить, пытаясь поскорее перейти в исключительную экономическую зону Японии, а затем и вовсе скрыться в ее территориальных водах, командование погрануправления береговой охраны "дает отмашку" командиру сторожевика о применении оружия по судну-нарушителю. По словам Юрия Дюкова, такие случаи бывают довольно часто. И предупредительная стрельба, и огонь на поражение ведутся пограничниками "Невельска" из шестиствольного кормового арткомплекса АК-630, который сами моряки прозвали "металлорезкой" - за потенциальную способность разрезать выстрелами незащищенные броней корабли буквально напополам.

На мой вопрос: "А как вы поступите, если вдруг обнаружите не одно, а целых 3 браконьерских судна?" - командир корабля, не моргнув глазом, отвечает: "Если даже будет 3 судна, я на все 3 высажу осмотровые группы. Командование определяет, в какой район следовать, с каким судном сначала работать. Недавно был такой случай: мы производили осмотр судна и выявили на нем незаконную продукцию, в это время поступила информация, что на другом градусе - в 40 милях южнее - находится другой нарушитель. Пришлось на первом судне оставить осмотровую группу, приказать капитану лечь в дрейф, а самому следовать к другому нарушителю. Несмотря на то что тот шел в режиме полного хода, мы его тоже задержали и уже с двумя нарушителями пришли в Невельск".

РИСК РАДИ "БЕСПОЗВОНОЧНЫХ"

Осмотровая группа обычно состоит из шести человек - ровно столько вмещается в резиновую лодку, которая и доставляет служивых на борт рыболовецкого судна: офицер, 4 матроса и один из инспекторов ГМИ. Старший группы в любом случае берет с собой табельное оружие, автоматы выдаются матросам по усмотрению командира ПСКР - если судно находится в "черном списке" и есть опасения, что при высадке пограничников команда промысловика произведет их захват и все же попытается уйти за границу. Или же если необходима усиленная охрана рыбопродукции на данном судне - чтобы никто не произвел несанкционированного сброса "вещдоков" в море. Однако, как признается капитан 3-го ранга Дюков, за его карьеру - 11 лет службы в погранвойсках в Сахалинском регионе - "не было вооруженного сопротивления пограничникам".

Когда же я попросил Юрия Юрьевича припомнить какие-нибудь героические примеры или просто яркие случаи из жизни его подчиненных - моряков-невельцев, офицер немного задумался: "Случаи?.. Каждый день случаи, поэтому что-то выделить трудно. Трудности?.. Это качка, море. Риск? Спускаетесь по трапу, хотите войти в лодку, а в это время волна резко падает вниз, и вы, соответственно, следом за ней. Или наоборот, видите, что лодка внизу - до нее еще метра два. Только начинаете спуск, а она у вас уже под задницей - очень сильное ощущение!.. Бывает, когда лодка неисправна, корабли швартуются борт о борт. Их наваливает друг на друга, бьет, потом они вновь расходятся, и нужно рассчитать момент, чтобы суда сошлись на одной волне, а в это время один-два человека перепрыгнули с одного на другое - для его осмотра или задержания. Затем следующие ждут своей минуты: Здесь вовсю смотришь: и чтобы никто из членов экипажа не пострадал, и чтобы корабли друг о друга не разбились".

На борту судна-нарушителя командир осмотровой группы обычно проверяет документацию и сверяет имеющиеся у него данные, предоставленные Камчатским центром связи и мониторинга, с записями в судовом журнале: каким маршрутом следовала шхуна, по каким координатам, проходила ли контрольную точку, имела ли заходы в территориальные воды... Представитель Государственной морской инспекции занимается проверкой фактов нарушения рыбного промысла. У пограничников-матросов обязанности тоже распределены: один проверяет трюм, другой производит осмотр верхней палубы, третий - жилых помещений, четвертый находится в ходовой рубке и работает по документам вместе с командиром ОГ. Затем все осмотрщики докладывают своему командиру результаты осмотра.

При обнаружении объектов нелегального промысла инспектор ведет подсчет этой живности. Если же подсчитать обнаруженные биоресурсы, не выпуская их в море, невозможно, инспектор со слов капитана делает первичную запись в акте осмотра, и шхуна конвоируется на рейд ближайшего сахалинского порта. Там уже на ее борт поднимаются заранее вызванные с помощью радиосвязи научные сотрудники Сахалинского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии - в зависимости от улова ихтиолог или специалист по беспозвоночным (краб, креветка, морской еж, кальмар, гребешок), а также дознаватель ГМИ. На основании составленных инспектором первоначальных процессуальных документов они сообща проводят полное административное расследование: определяют вид водного биоресурса, подсчитывают его количество, определяют вес и тут же выпускают живность в ее естественную среду обитания. Однако, как утверждает Федор Курчи, примерно на трети браконьерских судов нет оборудования, которое бы позволяло обеспечивать долгоживучесть выловленных биоресурсов. А это, в свою очередь, значит, что жертвы хищнического промысла тоннами гибнут в проржавленных трюмах, так и не дождавшись возвращения в царство Нептуна.

Но иногда пограничники высаживаются на суда-нарушители без инспекторов ГМИ, если те, к примеру, находятся на других "бортах" или производят осмотр в порту, а потому все морские офицеры, попадающие по распределению в сахалинскую береговую охрану, помимо пограничной подготовки, вынуждены заниматься самообразованием по тем предметам, которые не преподают в военно-морских училищах. Например, изучают виды биоресурсов, обитающих в здешних водах. Также учатся рассчитывать объем улова, находящегося в трюмах, проверять те или иные документы. Как отличить краба одного вида от другого? Беспозвоночные каких размеров могут являться объектами законного промысла? Какие орудия лова запрещены? Как необходимо себя вести на задержанном судне, чтобы соблюсти законность процедур, но не вызвать конфликта?.. Ответы на эти и другие вопросы лейтенанты получают лишь в процессе службы, на практике.

Однако, несмотря на многодневные вахты в море, весьма ответственный и временами рискованный труд (что уже само по себе для нас, гражданских людей, подвиг), награждают служивых из Невельской бригады береговой охраны нечасто. А если и поощряют, то вовсе не щедро. Когда же я в разговоре с Юрием Дюковым полушутя-полусерьезно предположил, что у него после 11 лет службы в Татарском проливе и многочисленных задержаний наверняка "парадка до пупа в орденах", то офицер-пограничник смущенно улыбнулся. "Наша жизнь не подвиг, а как бы прямая обязанность. Если, к примеру, мы задержали нарушителя, то, с одной стороны, это вроде бы подвиг, а с другой - оказывается, не повод, чтобы поощрить медалью "За охрану государственной границы" или чем-то еще. Награждения в основном ограничиваются благодарностями-грамотами", - частично удовлетворил мое любопытство капитан 3-го ранга. После чего все же признался: "У меня только "песочные" медали - за выслугу лет в Погранвойсках 3-й и 2-й степени".

...Не знаю, может, сказалась качка, а может, просто усталость, но в тот вечер завалился на койку слишком рано. Однако около 20.00, спустя какое-то время после вестового, двукратно звавшего меня в кают-компанию к ужину, в кубрик спустился сам командир корабля, который и прервал мой сон: "Нами задержано судно, будет отконвоировано в порт. Пойдете на нем в Невельск? А то мы неизвестно когда еще туда вернемся:". "Когда собираться?" - упустить возможность вернуться на берег, да еще на судне-нарушителе, я, естественно, не хотел. "Сейчас же", - поторопил Юрий Юрьевич и предостерег, чтобы я не сообщал рыбакам об истинной цели моего нахождения в море - никаких посторонних лиц на борту задержанного судна, кроме членов его команды и осмотровой группы, не должно быть. Поэтому тут же придумали "легенду", что я, мол, независимый наблюдатель от погранслужбы из Москвы.

НА СУДНЕ-НАРУШИТЕЛЕ

Попрощался с офицерами ПСКР, которых успел встретить перед выходом на палубу, командиром корабля и матросами, которые удерживали за веревочные концы у борта корабля то поднимающуюся, то опускающуюся на небольших волнах моторную лодку, и шагнул к испачканному солидолом висячему канатному трапу. Пока спускался, стараясь спрыгнуть туда, куда нужно, и одновременно не испачкаться, командир сторожевика, улыбаясь, напомнил о недавней беседе: "Ну как - не очень удобно спускаться? Сейчас-то еще ничего, а представьте себе, каково матросам бывает в штормовую погоду?". В лодке за рулем уже находился мичман, вслед за мной туда сошел старший лейтенант Алексей Ашлапов - командир артиллерийской боевой части, с которым я за эти дни уже успел поближе познакомиться, и мы отчалили.

Несмотря на спокойное море, с первого раза обнаружить промысловик не удалось - кругом густой туман, видимость всего лишь на расстоянии 50 м. Вернулись обратно к своему кораблю, и старлей попросил корректировать наше движение по радиостанции. С момента посадки в лодку плутали минут 20, когда неожиданно из пелены тумана показались очертания искомого дрейфующего судна. Мичман подрулил моторку к нему вплотную, рыбаки помогли мне и Алексею взобраться на более низкий по сравнению со сторожевиком борт. После чего ОГ - офицер с матросом и инспектор Федор Курчи, наоборот, сразу же спустились в лодку - им предстояло вернуться на боевой корабль. Для конвоирования на рейд Невельска "рыбака" на нем остались только мы со старшим лейтенантом да матрос Владислав Князькин, прибывший на судно ранее - в составе осмотровой группы.

К этому моменту я уже знал от Юрия Дюкова и моих спутников, что ПТР-50 №61 - таково было полное название траулера - около 19.00 был обнаружен в водах исключительной экономической зоны России - в центре Татарского пролива на траверзе поселка Ильинка. Никакой браконьерской добычи на судне не имелось, поскольку, по словам капитана, сутки назад они вышли из японского порта Вакканай и следовали для заправки топливом в порт приписки - Советскую Гавань. Однако траулер был судном с "закрытой границей", то есть имел право по возвращении из-за рубежа войти в ИЭЗ, но только в определенных местах - через так называемые двухмильные контрольные точки и после предварительного уведомления об этом пограничных органов. Кроме того, на ПТР-50 №61 оказалась не в рабочем состоянии ТСК, которая должна была информировать Камчатский центр связи и мониторинга (контролирующий промысел биоресурсов) о местонахождении судна. О поломке ТСК капитан траулера тоже не послал радиосообщение в КЦСМ, хотя обязан был сделать это сразу же, и теперь все 7 членов его команды перемещались по помещениям судна с мрачноватыми лицами - задержание корабля береговой охраной грозило крупным штрафом судовладельцу и должно было сказаться на размерах зарплат рыбаков. Выходило, что в этот раз они зря болтались в море вдали от своих семей.

В целом отношение рыбаков к пограничникам показалось мне весьма доброжелательным: нам сразу же предложили занять одну из кают с парой койко-мест, которая по внутреннему убранству напоминала купе железнодорожного вагона. Только шкаф, иллюминаторы да небольшая качка напоминали о том, что мы находимся на судне. На столе рядом с журналом нефтяных операций лежала книга повестей и рассказов Николая Коротеева о тружениках тайги: добытчиках алмазов, искателях женьшеня, тигроловах, - в общем, как было напечатано в предисловии, "о бережном отношении советского человека к богатствам тайги". Посредине помещения, которое, видимо, служило кают-компанией, закреплен длинный стол и соразмерные ему лавки вдоль переборок. Напротив был крепко-накрепко привязан к переборке телевизор с DVD, на стенах развешана-расклеена различная судовая документация: схема-чертеж траулера, расписание обязанностей членов команды по сигналам "общесудовая тревога", "человек за бортом", "по оставлению судна":

Радист траулера, поскольку ночью не собирался спать, предложил старшему лейтенанту взамен него ежечасно (как якобы предписано пограничными инструкциями) докладывать наверх обстановку - о следовании ПТР-50 №61 указанным курсом. Кок же пригласил нас за стол, накормил вкусным ужином - борщом с сухариками, гречневой кашей со свиной отбивной, пирожками с повидлом, крепким и горячим чаем. Время от времени к столу подсаживались ужинать разные члены экипажа. По возрасту всем им было под 40 и далеко за это число - кряжистые, с огрубевшими руками, в большинстве своем, бородачи. Пригляделся: обычные русские мужики, в усталых и чуть грустных глазах которых (как, впрочем, и в манерах поведения тоже) не наблюдалось ни явной враждебности, ни даже тени недовольства пограничниками.

За столом немного разговорились. Кок Валера, как он нам представился, был наиболее словоохотлив - вероятно, сказывалось долгое пребывание на камбузе в отрыве от остального коллектива. Всю жизнь (с 1980 г.) ходит в море, лишь 2 года за четверть века проработал на лесозаготовках. А что поделаешь? Большинство населения по берегам Татарского пролива связано или с морем, или с лесодобычей. Например, когда ему в Находке с лучшим другом изменила жена (по словам Валерия, такие "повороты судьбы" у моряков скорее являются правилом, нежели исключением), он вообще месяцами не "вылезал" из рейсов, пока как-то в Советской Гавани не познакомился с такой же холостячкой - поверили друг другу, поженились, решили хоть как-то скрасить остаток жизни. Вот только болеть в последнее время все чаще и чаще стала его подруга - годы и тамошняя необустроенность берут свое. А житье-бытье по всему краю безотрадное: даже, казалось бы, достойные заработки "съедают" высокие цены на привозные продукты, домов не строят, дорог не ремонтируют. Показательный пример: когда городское здание УВД в Советской Гавани развалилось, городские власти не стали его ремонтировать - переселили милицию в уцелевшее, хотя и тоже обветшавшее строение какого-то бывшего РСУ.

Поужинав, рыбаки поставили матросу Князькину, который, сняв спасательный жилет, устроился прикорнуть на лавке в том же помещении, где мы отужинали, DVD-фильм с символическим названием - "Ночной дозор". Но отечественный "экш" о похождениях борцов с нечистой силой не прельстил Владислава, и через какие-то полчаса экран телевизора погас: Мне же не спалось. Вышел из рубки на воздух: непроглядная мгла, плеск волн и натужное, хотя и ритмично-деловитое тарахтенье мотора работяги-траулера. Вскоре оказалось, что помимо рулевых, управляющих судном, полуночничаю не один: открылась дверь машинного отделения и в полосе желтоватого электрического света, покачивающегося вместе с кораблем, на корме у левого борта показался человек. Закурили вместе. Механику Володе - как отрекомендовался мой собеседник - было около сорока пяти, и он выглядел сильно уставшим, поскольку бессменно отрабатывал свой хлеб в этом рейсе без второго механика. Думами о семье и заработке Владимир поделился без утайки: в городе-порту Ванино его ждут жена и двое детей - девочки семи и десяти лет. Его нынешнего ежемесячного заработка в 15-20 тысяч рублей на жизнь едва хватает - в Ванино цены "кусаются" не хуже, чем в Советской Гавани, но "на берегу достойной работы по специальности не найдешь". Посетовал и на это задержание - "как бы вообще без копейки не остаться": его младшей дочке в первый класс идти, а хочется, "чтобы ребенок выглядел не хуже других". В общем, скудностью жизни, безысходностью какой-то веяло от его слов. Когда же я поинтересовался уловом, отгруженным в Вакканае (мол, чего поймали да сколько), механик отмахнулся: "Я в эти их дела не лезу". Как мне показалось, не покривил душой, но и разговор наш на этом и прервался - механик тут же спустился к себе в трюм:

* * *

На рейд Невельска пришли, как и предполагалось, около полудня. Спустя какое-то время к ПТР-50 №61 подошел катер береговой охраны, который и взял меня на борт, чтобы доставить на землю. Издали переливающиеся сочной зеленью сопки напоминали геленджикский ландшафт, по их склонам кучковались частные деревянные домишки с палисадниками-подсолнухами и неказисто-неряшливые, деланные по скромным советским стандартам панельно-кирпичные постройки, коих немало и в других портовых городишках России. И только при входе в бухту за линией бетонных волноломов уже бросались в глаза не красоты местной природы, а полузатопленные, с торчащими надстройками, отработавшие свой век суда; на берегу - застывшие, заржавленные от долгого простоя скелеты портовых кранов да полуразрушенные корпуса бывших цехов переработки морепродуктов - с окнами без рам, кое-где поросшие сорными травами. Вдоль причала, местами попарно, выстроились задержанные браконьерские суда, кое-где с пулевыми пробоинами в бортах, сетями на леерах и сотнями пластиковых сетчатых корзин для транспортировки краба. Последние были кроваво-красного цвета и оттого особенно бросались в глаза, пунцовели на фоне блекло-ржавых надстроек и такелажа... Сахалинская командировка подходила к концу.