И ПАРТНЕРЫ, И КОНКУРЕНТЫ
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 26/2010
И ПАРТНЕРЫ, И КОНКУРЕНТЫ
Андрей ВОЛОДИН
доктор исторических наук, Институт мировой экономики и международных отношений РАН
ДВА БЕРЕГА
МОСКВЕ НЕ СЛЕДУЕТ ОТСТРАНЕННО ВЗИРАТЬ НА НЕПРОСТЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ПЕКИНОМ И ДЕЛИ
Китай и Индия - крупнейшие государства планеты и соседи России, а потому отношения между ними должны постоянно находиться в центре внимания Москвы. Ибо они отличаются сложным и подвижным сочетанием элементов сотрудничества и соперничества. Подобная комплексность есть отражение исторических особенностей геополитического взаимодействия двух стран, а равно и специфики их положения в мировой экономике и на международной арене.
Следует учитывать как объективные тенденции взаимодействия Пекина и Дели, так и социопсихологический фон, существующий в общественном мнении Китайской Народной Республики и Республики Индия. Причем он далеко не во всех аспектах дружественный: претензии и подозрения имеют место по обе стороны китайско-индийской границы.
Впрочем, политически ориентированная часть общества в Китае и Индии признает: у двух государств есть серьезные взаимные интересы - строительство многополярного/полицентрического мира, согласование позиций по таким глобальным проблемам, как изменение климата, справедливые условия международной торговли. В то же время налицо и противоречия - неизбежные спутники стремления Пекина и Дели к овладению мировыми рынками и невозобновляемыми источниками энергии, прежде всего нефти и газа. И все же, по признанию экспертов-политологов, ахиллесовой пятой двусторонних отношений остается территориальная проблема.
ВЗАИМНЫЕ ПРЕТЕНЗИИ
Она досталась в наследство обоим государствам от периода колониализма. Согласно Симлскому соглашению 1914 года часть территории Тибета к югу от так называемой линии Макмагона отошла к Индии, и после завоевания независимости Дели исходит из того, что данная «линия» является границей между двумя странами. Но Китай никогда не признавал этого, мотивируя свою позицию отсутствием у Тибета международной правосубъектности для ведения подобных переговоров. Индийское общественное мнение принимает точку зрения политических элит обоих государств о поэтапном разрешении территориальной проблемы, однако считает, что КНР подразумевает под ним аннексию северо-восточного индийского штата Аруначал Прадеш (Восточного Тибета, как называют эту территорию в Пекине).
Некоторая часть индийского общества рассматривает территориальную проблему в широкой геополитической перспективе. Согласно представлениям данных сил длительный и энергичный экономический рост Китая сделал эту страну агрессивной, оживил в сознании ее народа стереотипы ксенофобии, особенно по отношению к соседям. В частности, в индийской печати приводятся данные, согласно которым китайские подразделения в 2009 году более 220 раз нарушали границу с Индией.
Кроме того, в индийском общественном мнении глубоко укоренилось представление о стремлении Китая «окружить» Индию в зоне жизненных интересов последней, то есть в регионе Южной Азии. Ведущие индийские СМИ, включая телевидение, регулярно напоминают обществу: КНР форсированно модернизирует свои базы в Индийском океане в Пакистане, Мьянме и Шри Ланке.
В свою очередь командование индийского ВМФ обеспокоено вводом в эксплуатацию скрытой («подземной») базы китайских атомных подводных лодок на острове Хайнань, «ставящей под угрозу национальную безопасность Индии». Военно-политическое руководство Республики Индия «удивлено» массированным «негражданским» строительством в Тибете (включая шесть высокогорных взлетных площадок), что якобы позволит Поднебесной в течение двух часов доставлять до 20 тысяч военнослужащих в любую точку китайско-индийской границы. В качестве ответной меры Дели уже разместил истребители Су-30МКИ в северо-восточном сегменте общей границы, заменив там устаревшие самолеты типа МиГ. Вместе с тем в Индии не склонны считать, что военные усилия Китая могут трансформироваться в боестолкновения на рубеже двух государств.
В Китае же совсем недавно опасались, что идея «союза четырех демократий» (США, Япония, Австралия и Индия), выдвинутая предыдущей американской администрацией, преследует цель «окружить» Поднебесную, в том числе с юга, где главная роль будет принадлежать Индии. Не оставляют без внимания в Пекине и намерения части индийской политической элиты одержать «окончательную экономическую победу» над Китаем к 2025-2030 годам.
Соответственно подобные взгляды проецируются на внешнюю политику КНР. В качестве ответной китайской реакции в международные СМИ внедряются «прогнозы» о возможном распаде индийской федерации на 20-30 самостоятельных образований, что якобы будет способствовать «модернизации отсталой социальной структуры» соседней страны. Наконец, в Поднебесной не без тревоги наблюдают за развитием ракетной техники в Индии, включая средства доставки ядерных боезарядов.
СОПЕРНИЧЕСТВО НА ФОНЕ «СМЕНЫ ВЕХ»
Тем не менее отношения между Китаем и Индией поступательно развиваются, а их движущей силой являются политическая воля и энергия преодоления прошлого, демонстрируемые лидерами двух государств - председателем Ху Цзиньтао и премьером Манмоханом Сингхом. Они исходят из представления, что их страны - великие континентальные державы, а в настоящее время происходит своеобразная «смена вех» в мировой политике: «владычицы морей» (сначала Англия, затем - США) постепенно уступают геополитическую инициативу «континентальным гигантам», включая Китай и Индию.
Второй важный аспект согласия касается общего понимания роли экономики и внешнеэкономических связей как важнейших элементов современной геополитики. И на этом направлении Китаю и Индии есть что предъявить остальному миру. По данным индийской печати (на мой взгляд, несколько завышенным), в 2010 году объем торговли между двумя странами должен достигнуть 75 млрд долларов (скорее 45-50 миллиардов), тогда как на 2015-й запланировано его увеличение до 225 млрд долларов. Даже если последняя цифра выглядит явным преувеличением, двуединая цель руководителей КНР и Индии предельно ясна: максимально стимулировать модернизацию промышленности (включая ее научно-технический кластер) и сформировать в своих государствах влиятельные силы, заинтересованные в поступательном развитии двусторонних отношений.
Однако в них имеется ряд сложностей, перспективы устранения которых представляются не вполне ясными. Некоторые китайские специалисты-международники уверены, что нерешенность территориальной проблемы выгодна КНР, поскольку время работает на Поднебесную.
Примерно с 2008 года реально на главное место в китайско-индийских отношениях выходят возрастающее соперничество, обостряющаяся конкуренция между Пекином и Дели на региональном и частично глобальном уровне. Углубляются различия в подходах к вопросам безопасности в Южной Азии и зоне Индийского океана, что имеет следствием «дефицит стратегического взаимодоверия».
Определенное беспокойство китайских экспертов вызывает растущая активность Дели в странах Индокитая, которые КНР рассматривает как свою историческую сферу влияния. В качестве ответа на «вызов» Индии предлагаются дальнейшее укрепление связей с Пакистаном и более интенсивное развитие контактов с такими государствами, как Бангладеш и Непал, с которыми у Дели складываются непростые отношения.
У китайских экспертов вызывает тревогу и интенсификация связей великого соседа с США в военной сфере на фоне общего улучшения индийско-американских отношений. В Пекине считают: недавнее решение Барака Обамы «разморозить» американо-индийское ядерное соглашение преследует стратегическую цель - усилить «индийский фланг» противодействия Вашингтона укреп- лению геополитических позиций Китая в АТР.
Успешно развивающиеся китайско-индийские экономические связи омрачает, однако, значительное превышение импорта из КНР в Индию над индийским экспортом в Поднебесную. Вдобавок из Индии в Китай преимущественно идут сырьевые товары, а из КНР в Индию - в основном готовая продукция.
Все более сложной проблемой в китайско-индийских отношениях становится соперничество за энергетические ресурсы. Испытывая острую потребность в нефти, Китай и Индия уже неоднократно сталкивались в конкурентной борьбе за доступ к углеводородам в Центральной Азии (Казахстан), Латинской Америке, Анголе и Нигерии, а также в Мьянме. Китайские эксперты называют сложившуюся ситуацию «конкурентным соперничеством». Пока в выигрыше оказывался Китай, предлагавший этим странам более высокую цену и предоставлявший «в пакете» экономическую помощь и инвестиции в их инфраструктуру.
Очевидно, в долгосрочной (а возможно, и среднесрочной) перспективе, прежде всего на региональном уровне, Китай может рассматривать Индию как своего стратегического соперника. Однако в настоящее время Пекин заинтересован в поддержании нормальных и стабильных отношений с Дели, исходя из сложных задач, связанных с внутренним развитием Поднебесной, из своих «ближних» и «дальних» внешнеполитических приоритетов.
А ЧТО ЖЕ РОССИЯ?
Здесь нельзя не отметить, что значительную роль в гармонизации индийско-китайских отношений могла бы сыграть Россия. Впрочем, для этого нашей стране необходима развитая и диверсифицированная экономика, позволяющая эффективно отстаивать свои интересы на международной арене. К сожалению, Москве пока трудно рассчитывать на мощное экономическое воздействие на поведение обоих государств-гигантов. Кстати, объем наших двусторонних торговых связей с Индией за 2009 год - 7,5 млрд долларов, откровенно говоря, навевает тоску: он значительно скромнее товарооборота России с относительно небольшой Турцией.
Вместе с тем недавний визит Владимира Путина в Индию показал: наши страны начинают возвращаться на «круги» реальной геополитики XXI века, которую изящно нарекли «постамериканским миром».
Долгое время Россия и Индия - каждая по своим соображениям - тешили себя иллюзией комфортности «униполя», то есть монополярного мира по-американски. Элиты обеих стран были готовы играть на международной арене по правилам, установленным Вашингтоном. Однако «неожиданно» грянувший мировой кризис показал всю шаткость политической экономии однополярного мира и заставил многих, в том числе Москву и Дели, действовать инициативнее и смелее.
Так, мы имеем практически идентичные с Индией интересы в Афганистане. Об этом, не стесняясь, Путин говорил в Дели. Видимо, обсуждали руководители и тему убывающего геополитического влияния Америки и восходящего - Китая и в Южной, и в Центральной Азии.
Все это, очевидно, дало не только обильную пищу для ума, но и побудило Дели и Москву, так сказать, на смену геополитической парадигмы, на возвращение, правда, в новых условиях и с новым содержательным наполнением к испытанным временем связям, которые в недалеком прошлом не мешали ни Индии, ни Советскому Союзу укреплять свои стратегические позиции в южной части Центральной Евразии. Ныне же условия для русско-индийской «Антанты» еще более благоприятны, хотя бы потому, что нам не надо ссориться ни с Америкой, ни с Китаем, а просто необходимо, опираясь на ясную политическую волю и вновь обретенное знание о мире, отстаивать свои стратегические интересы.
На мой взгляд, это новое российско-индийское взаимообретение должно быть дополнено активным диалогом с Китаем в трехстороннем формате. Тогда и индийско-китайское взаимопонимание, и концепция многополярного мира обретут реальные жизненные основания.
