НАТО НА РАСПУТЬЕ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 37/2010 (22.09.10-28.09.2010)

НАТО НА РАСПУТЬЕ

Александр БАРТОШ

член-корреспондент АВН, директор Информационного центра по вопросам международной безопасности при Московском государственном лингвистическом университете

ТЕНДЕНЦИИ   

ТРАНСФОРМАЦИЯ СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКОГО АЛЬЯНСА НЕВОЗМОЖНА БЕЗ КОРЕННОГО ИЗМЕНЕНИЯ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ МОСКВОЙ И ЗАПАДОМ

На недавно завершившемся Мировом политическом форуме в Ярославле (9-10 сентября) прозвучали предложения принять в НАТО Россию. Однако, во-первых, у Организации Североатлантического договора сейчас немало проблем, требующих срочного решения, а потому пока Брюсселю не до вступления РФ в альянс, и во-вторых, даже сотрудничество между ним и нашей страной складывается отнюдь не просто...

В ноябре в Лиссабоне начнет работу очередной саммит НАТО, в повестке дня которого достаточно привычный круг вопросов: трансформация блока, стратегия выхода из Афганистана, международный терроризм и распространение ОМУ, противостояние вызовам и угрозам современности. Каждая из этих проблем найдет свое отражение в утвержденной на саммите новой Стратегической концепции альянса, которая призвана заменить основательно устаревший документ 1999 года.

Авторы доклада с рекомендациями по новой Стратегической концепции «НАТО 2020: обеспеченная безопасность, динамичное взаимодействие» утверждают, что говорят единым голосом. Начав с такого оптимистического заявления, руководитель группы экспертов, работавших над докладом, бывший государственный секретарь США Мадлен Олбрайт подчеркнула полное совпадение точек зрения по двум основополагающим выводам, сделанным в документе: «Во-первых, перед Североатлантическим союзом стоит постоянная задача гарантировать безопасность своих членов. Во-вторых, он может выполнить эту цель, только если обеспечит динамичное взаимодействие со странами и организациями, находящимися за его границами».

Важная задача - поддержание и формирование общественной поддержки НАТО на основе трех элементов: «репутация, ясная стратегия и доверие людям, руководящим организацией, или ее основным участникам».

КОНСЕНСУС НЕ ДОСТИГНУТ

О «ясной стратегии НАТО» хотелось бы поговорить подробнее. Как следует из дискуссий, предшествовавших передаче доклада Постоянному совету НАТО в мае этого года и продолжающихся до сих пор, союзники далеко не едины в понимании путей дальнейшей трансформации альянса с целью превращения его в универсальное средство противодействия новым опасностям «из источников разнообразных по своей географии и технологии». По-разному трактуются задачи формирования и общего финансирования «оперативно совместимых вооруженных сил, способных вести длительные боевые действия». Ключевым элементом многих дискуссий внутри НАТО остается Афганистан и выработка стратегии выхода из этой страны. На фоне попыток экспертов позиционировать Североатлантический альянс как нечто «гораздо большее, чем просто военная организация, но и политическое сообщество», существуют разные мнения по шагам, направленным на придание блоку новых качеств, необходимых для работы с государствами-партнерами и международными организациями в изменившихся условиях. И, наконец, нет единства в определении путей для совместного с Москвой «создания порядка евро-атлантической безопасности на основе сотрудничества и реагирования на такие общие угрозы, как терроризм, распространение ядерного оружия, пиратство и незаконный оборот наркотиков».

Отдельно стоит упомянуть мнение влиятельных военных экспертов НАТО о путях дальнейшего развития блока. Они признают, что отсутствие четкой стратегии в Афганистане ставит на карту авторитет всей организации. В частности, после серии недавних скандалов по поводу эффективности действий военнослужащих альянса в этой стране, разгоревшихся вслед за взаимными обвинениями в том, что некоторые союзники не могут вести боевые операции против талибов, эксперты прямо заявляют, что НАТО находится в критической точке и рискует потерпеть неудачу. Более того, расширяя географию своих оценок, специалисты утверждают: в опасности находятся весь комплекс западных ценностей и сам образ жизни Запада, однако он никак не может мобилизовать волю на их защиту.

Выступая за решительное расширение спектра возможностей НАТО по оперативному реагированию на вызовы современности, военные ссылаются на наличие новых ключевых угроз, о которых не было речи в предыдущих стратегических концепциях блока:

- политический фанатизм и религиозный фундаментализм;

- «темная сторона» глобализации, подразумевающая международный терроризм, организованную преступность и распространение оружия массового уничтожения;

- климатические изменения и энергетическая безопасность, порождающие соперничество за ресурсы и перспективы массовой «экологической» миграции;

- ослабление национального государства и таких организаций, как ООН, НАТО и Евросоюз.

Для трансформации структур и механизмов альянса в интересах успешного противодействия угрозам эксперты призывают к пересмотру используемой НАТО методики принятия решений. При этом затрагиваются не только собственно военные, но и политические основы деятельности блока. К числу предлагаемых перемен относятся:

- переход от установленного в органах НАТО принципа принятия решений на основе консенсуса к принципу большинства голосов и ликвидация права наложения вето на данные решения странами - участницами Североатлантического союза. Особенно это важно для органов военного управления, иначе альянс потеряет способность успевать за событиями в ходе динамично развивающейся кризисной ситуации, как это было, например, на Кавказе в августе 2008 года. Принцип консенсуса предлагается сохранить только для Постоянного совета НАТО;

- отказ от налагаемых национальными законодательствами стран - членов НАТО ограничений по участию в операциях этой организации, подобных тем, что мешают проведению афганской кампании;

- исключение из процесса принятия решений по операциям НАТО тех членов альянса, которые не участвуют в этих кампаниях;

- использование силы без санкции Совета Безопасности ООН в тех случаях, когда «требуется принятие незамедлительных мер для защиты большого числа людей».

Однако чеканые формулировки военных не всегда разделяют их гражданские коллеги. Например, в докладе экспертов по проекту новой стратегии НАТО откровенно признается: «Военные и гражданские пытаются планировать по-разному, устанавливают разные приоритеты, принимают разные стандарты подотчетности, по-разному подходят к подбору и расстановке кадров и часто говорят на одном языке так, что с трудом понимают друг друга».

Ясно, что для выработки внутри самой организации единого стратегического понимания путей развития альянса предстоит еще немало поработать. Поэтому говорить о полном консенсусе в НАТО по поводу новой стратегии блока пока преждевременно.

ТРИ ВЕКТОРА РАЗВИТИЯ

В контексте вышесказанного сегодня можно утверждать о существовании по крайней мере трех точек зрения на стратегию НАТО в среднесрочной перспективе:

1. Направленность и содержание ведущего вектора стратегии альянса будут определяться интересами США (при поддержке Великобритании), которые ратуют за нацеленность на совершенствование глобального потенциала НАТО как проводника интересов Запада, и прежде всего Вашингтона, на Ближнем и Среднем Востоке, Кавказе, в Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Для этого предполагается максимально использовать потенциал крепнущего Евросоюза.

Например, в рамках наращивания глобальных возможностей Североатлантического альянса по реагированию на вызовы современности высказываются довольно радикальные идеи создания своеобразного нового «директората» лидеров США, Европы и НАТО для быстрого реагирования на кризисы. Одновременно в брюссельской штаб-квартире блока раздаются призывы к прекращению «обструкции» НАТО со стороны ЕС и соперничества между этими двумя организациями.

В этом контексте Вашингтон с настороженностью наблюдает за усилением роли ЕС в сфере безопасности, усматривая в этом угрозу авторитету НАТО как ведущего звена в обеспечении стабильности ключевого Евро-Атлантического региона и подрыв в нем неоспоримого до последнего времени американского влияния. В результате на системной основе предпринимаются попытки «расшатать» ЕС за счет игры на противоречиях в сфере экономики между «новой» и «старой» Европой, затормозить естественный процесс сближения России и ЕС, в том числе и в рамках предпринимаемых отдельными европейскими государствами пока еще робких попыток выработки общих подходов к подготовке Договора о европейской безопасности. Противники российско-европейского сближения по обе стороны Атлантики активно используют в этих целях заявленную Москвой позицию на право иметь «привилегированные интересы» на постсоветском пространстве, заявляя о ее якобы неприемлемости как для НАТО, так и для ЕС. Таким образом, пока Запад, к сожалению, не демонстрирует готовности выйти за пределы устоявшегося со времен холодной войны традиционного узкого понимания проблем безопасности и не на словах, а на деле приступить совместно с Россией к поиску путей противостояния глобальным вызовам современности.

Наряду с этим новая администрация США демонстрирует понимание пределов возможностей альянса, высказанное президентом Бараком Обамой в емкой формуле: «Если НАТО хочет стать всем, то оно будет ничем». Поэтому в доктринальных документах Вашингтона и Брюсселя все чаще упоминается необходимость поиска союзников как среди отдельных государств, так и за счет расширенного взаимодействия с международными организациями, в том числе ООН, ОБСЕ, ОАГ, ОАЕ. При этом признается особая значимость России как крупнейшего евразийского государства и члена ОДКБ и ШОС, потенциал и влияние которых будут возрастать. Время покажет, насколько такая позиция сможет практически реализоваться в сфере отношений РФ, НАТО и Евросоюза в рамках выработки совместимого с интересами всех сторон подхода к вопросам обеспечения евро-атлантической безопасности.

2. Еще один вектор стратегии альянса будет определяться интересами континентально ориентированных стран Западной Европы (Германия, Франция, Италия и ряд других), которые видят конечную цель трансформации НАТО в преобразовании альянса из нынешней, главным образом военной организации в некий универсальный политико-военный инструмент для противостояния угрозам нового типа (изменение климата, экология, контрабанда наркотиков, международный терроризм).

Одновременно многие западноевропейцы хотят, чтобы развитие блока не входило в противоречие с интересами РФ. Задача, надо сказать, непростая, поскольку проект новой натовской стратегии не снимает ключевых озабоченностей России.

Во-первых, нашу страну не устраивают претензии альянса играть глобальную роль в мировых делах. Не вызывает сомнений, что стратегически Россия ориентирована на улучшение отношений с США и Европой, рассчитывая опереться на них не только в деле формирования новой структуры евро-атлантической безопасности, но и в решении задач российской модернизации. Однако нужно четко представлять и многочисленные «подводные камни» на путях желаемого сотрудничества. Пока далеко не всегда слова и дела лидеров Североатлантического альянса вписываются в провозглашаемую логику строительства «особых отношений» между РФ и НАТО.

Прежде всего США и натовские страны упорно стремятся видеть мир как зону своего приоритетного контроля. Генсек альянса Андерс Фог Расмуссен заявил в Мюнхене, что «в эпоху глобальной опасности наша территориальная оборона должна начинаться за пределами наших границ» и это надо делать «систематически, а не от случая к случаю». Реализуя эту идею, в НАТО не только приступили к разработке плана по обороне стран Балтии, но и выражают желание создать подобные документы в отношении Азербайджана и Грузии, говорят о возможном присоединении к блоку Японии, Южной Кореи и даже Австралии. Именно поэтому в новой российской Военной
доктрине Североатлантический альянс определяется как источник главной угрозы.

Россия выстраивает свою политику в расчете на формирование многополярного мира, в котором решения будут приниматься не США и их ближайшими союзниками, а группой мощных мировых держав на консенсусной основе. В практическом плане подобное принципиальное различие в подходах создает ощутимые преграды для получения от Запада (прежде всего от Америки) современных стратегических технологий, способных вывести нашу страну на передовые рубежи.

Во-вторых, нельзя согласиться с формулировками новых задач НАТО, включающими параграфы «о расширении политической и военной роли альянса, границ зоны его деятельности, методов и средств действия, трансформации функций». Кстати, такие функции, как обеспечение энергобезопасности, борьба с глобальным потеплением и защита природных ресурсов, вряд ли могут входить в компетенцию нынешнего НАТО как чисто военной организации.

В-третьих, руководство России на самом высоком уровне неоднократно подчеркивало, что предложения РФ по Договору о европейской безопасности не направлены на подрыв позиций альянса. В связи с этим не может не вызывать удивления формулировка в докладе о якобы антинатовской нацеленности этой российской инициативы.

Кроме того, авторы доклада оставили без внимания уже не раз высказываемое РФ беспокойство в связи с претензиями НАТО на право прибегать к силе по собственному усмотрению, без одобрения Совета Безопасности ООН, в котором наша страна обладает правом вето. Упоминание в новой стратегии блока обоснованности подобных действий не только подрывает легитимность ключевой международной организации, но и создает предпосылки для дестабилизирующих односторонних шагов в дальнейшем.

3. И, наконец, страны Восточной Европы и Балтии говорят о НАТО как о защите от России и настаивают на расширенных гарантиях собственной безопасности, увязывая их с наращиванием военного присутствия блока на национальных территориях. Здесь предстоит серьезная работа по преодолению балласта стереотипов, накопленных сторонами в прошлом. В последнее время наметились определенные позитивные подвижки в этой весьма чувствительной сфере. Нельзя не отметить, например, потепления в российско-польских отношениях.

Таким образом, стратегия НАТО в различных условиях скорее всего будет определяться некой равнодействующей перечисленных трех векторов развития Организации Североатлантического договора.

НЕПРОСТОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

В этом контексте на выработку союзниками согласованной позиции по стратегии оказывают влияние принципиальные расхождения в восприятии целей и задач альянса за океаном и в Старом Свете. Европейские страны рассматривают НАТО в качестве организации коллективной обороны и урегулирования кризисов, в то время как США уже не считают, что Североатлантический союз является предпочтительным военным инструментом для применения в конфликтах или войнах. Вашингтон предпочитает рассматривать НАТО как полезный политический инструмент и структуру коллективной безопасности, позволяющую стабилизировать Евро-Атлантический регион.

Как было отмечено, Россия располагает определенными возможностями для влияния в нужном для себя направлении по каждой из трех составляющих стратегии альянса в интересах выхода на взаимовыгодное сотрудничество. Однако для практических шагов навстречу друг другу важно заранее четко определиться, в какой степени совпадают взгляды РФ и Запада на будущее устройство мира. Возможна ли (и за счет каких взаимных уступок) их гармонизация? Одинаково ли мы видим цели, задачи, пути и методы сотрудничества? В чем и во имя чего Москва может пойти навстречу своим партнерам, а где занять жесткую позицию? Предварительно не ответив на эти вопросы, ни Россия, ни Запад не смогут сколь-нибудь заметно продвинуться навстречу друг другу.

Мадлен Олбрайт во время визита в столицу РФ в нынешнем году особо отметила значимость развития отношений между альянсом и Россией: «Очевидно, что в интересах НАТО работать с Москвой, чтобы создать порядок евро-атлантической безопасности на основе сотрудничества и реагировать на такие общие угрозы, как терроризм, распространение ядерного оружия, пиратство и незаконный оборот наркотиков». «Партнерство... это улица с двусторонним движением, но, с точки зрения Североатлантического союза, дверь к сотрудничеству с Москвой должна оставаться открытой на всех уровнях», - сказала экс-госсекретарь США.

Однако это заявление вряд ли свидетельствует о сложившемся полном консенсусе в НАТО по поводу стратегии блока. Как представляется, нынешняя архитектура евро-атлантической безопасности, даже с учетом острых критических замечаний, раздающихся с обеих сторон Атлантики, все же устраивает большинство европейцев и американцев, будучи при этом шаткой и контрпродуктивной.

Россия в свою очередь нацелена на построение новой архитектуры за счет следующих соглашений с США, НАТО, Евросоюзом и отдельными ключевыми европейскими игроками. В интересах поддержки и активизации взаимовыгодного процесса сближения Западу следует отойти от практики «убеждения» России в ошибочности ее восприятия проблем и перейти к совместной работе по поиску компромиссов, устранению препятствий на пути к партнерскому взаимодействию, что включало бы в себя и корректировку военной политики НАТО.

Прежде всего речь должна идти о том, что вопрос членства в НАТО государств, входящих в заявленную Москвой зону «привилегированных интересов России» на постсоветском пространстве, следует отложить на неопределенное будущее. Развитие военно-политических отношений по линии НАТО - Россия и НАТО - ОДКБ, в первую очередь в контексте стабилизации Афганистана, должно исключить любое грядущее расширение альянса на восток. Это же предполагает и проект совместной ПРО России, США и НАТО.

Логика строительства «особых отношений» между РФ и НАТО в конечном итоге должна быть ориентирована на их стратегическое партнерство в долгосрочной перспективе. Сегодня важнейшей задачей укрепления отношений России и других государств Старого Света является обсуждение новой архитектуры европейской безопасности, предложенной нашей страной. Какими бы спорными ни казались первые конкретные предложения той или иной стороны, их ни в коем случае нельзя с ходу отвергать, а следует внимательно обсуждать в духе доброй воли наряду с другими проектами в целях «перезагрузки» отнюдь не благополучной ситуации с европейской безопасностью.

В практическом плане для укрепления двусторонних связей необходимо максимально развивать любые формы предметного сотрудничества. Исключительную важность, например, имело бы формирование совместного потенциала и соответствующей нормативно-правовой базы ОДКБ - НАТО - ЕС для проведения под эгидой ООН миротворческих и других операций как вне Европы, так и на Европейском континенте.

Безусловно, Североатлантический альянс не враг. Россия сотрудничает с этой организацией и готова расширять сферу партнерства. Но предвзятые установки блока не отвечают принципам обеспечения глобальной безопасности. И если их не менять, не отказаться от взаимного восприятия через приз-му прошлого века, то результатом станут новые разделительные линии и конфронтация. На эти вопросы и должна со всей определенностью ответить новая стратегия альянса.

Пока же НАТО, как былинный витязь, стоит на распутье. Дороги назад нет. Каждый из ведущих вперед путей связан со многими неопределенностями и рисками. Справедливости ради следует признать, что на распутье сегодня находится не только альянс, но и все его ключевые партнеры, включая Россию. Поэтому именно от согласованных и взаимовыгодных решений членов всего международного сообщества зависит выбор оптимального и безопасного направления движения.

---