Бундесвер на гражданском поле - часть I
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 22/2011 ( 08 - 14 июня )
Бундесвер на гражданском поле - часть I
«Солдаты - это не девочки по вызову!». Когда подобные выражения публично позволяет себе глава военного ведомства в период перестройки вооруженных сил, это значит, что не просто идет выполнение задания правительства, а развернулась настоящая битва, на поле которой сошлись люди, понимающие свою ответственность за судьбу отечества не только сегодня и завтра, но и в отдаленном будущем.
Споры вокруг призыва
Автор приведенной выше цитаты - Томас де Мезьер, министр обороны Германии, где, как и у нас, полным ходом идет армейская реформа, причем политики и военные считают ее самой значимой за всю историю бундесвера. Преобразование вооруженных сил - цель для Европы не менее актуальная, чем для России, хотя мотивы и механизм выполнения едва ли стоит сравнивать, притом что принцип «лучше меньше, да лучше» можно считать общим.
Профессиональная армия по определению невелика, хотя и обходится государству не дешевле призывной. Когда численность дает преимущество, как это было до научно-технической революции последней трети ХХ века, предпочтительнее всеобщая воинская повинность. Если же ратное дело требует от оказавшегося на этом поприще человека прежде всего глубоких знаний и прочных навыков, необходимых, чтобы грамотно обращаться со сложным современным оружием, прибегают к набору добровольцев.
С этой точки зрения переход к профессиональным вооруженным силам закономерен: сейчас из 28 стран НАТО призыв сохраняют только Норвегия, Эстония, Греция, Турция и Германия. С другой стороны, недаром в основном призывниками комплектуется израильская армия. Да, профессионалы способны действовать более умело, но насчет высокого боевого духа... Наемники заключают контракт, и смерть им невыгодна - об этом писал еще Макиавелли и доказывал свою правоту примерами из античной истории и современной ему Италии.
Нам ни к чему заглядывать в глубь веков, имея убедительные наглядные примеры из нынешнего времени. Наемники эффективны только если у них действительно подавляющее превосходство в вооружении, когда они уничтожают противника с безопасного расстояния. В нынешней Европе именно немцам очевидны преимущества полной мобилизации возможностей страны для ведения тотальной войны, в которой задействованы вся экономика, все население. Кстати, автор термина «тотальная война» отнюдь не Йозеф Геббельс, а генерал-полковник Эрих фон Людендорф.
Неудивительно, что предложение об отмене призыва, которое высказывал предыдущий министр обороны ФРГ Карл-Теодор цу Гуттенберг, начавший нынешнюю реформу, не было принято на ура ни военными, ни консервативными политиками. Сам цу Гуттенберг, агитируя своих однопартийцев, христианских демократов, пусть не за упразднение набора призывников, а за введение на него моратория, в порыве ораторского красноречия называл себя горячим приверженцем всеобщей воинской обязанности. Впрочем, и немецкие военные с гордостью говорят о том, что она существует в Германии 200 лет, с эпохи наполеоновских войн и символизировала демократические перемены, которые принесла Великая французская революция.
Между прочим, в Западной Германии воинская повинность была введена в 1956 году, а в ГДР Народная армия до 1962 года формировалась на добровольной основе: факт, о котором в ФРГ теперь предпочитают не вспоминать.
Совсем недавно численность бундесвера равнялась примерно четверти миллиона человек, из них 15 процентов - призывники (продолжительность службы 9 месяцев), остальные - контрактники и сверхсрочники. В сухопутных войсках доля военнослужащих по призыву составляет пятую, в ВМС - десятую часть, в ВВС - 15 процентов. За отмену воинской обязанности решительно высказываются представители зеленых и Левой партии (наследницы правившей в ГДР Социалистической единой партии Германии). Однако под давлением Ангелы Меркель (председатель ХДС) и цу Гуттенберга христианские демократы все же поддержали мораторий. В итоге немцы остановились на компромиссном варианте: статья 12а конституции ФРГ, провозглашающая всеобщую воинскую обязанность, осталась в неприкосновенности, но с 1 июля нынешнего года призыв приостанавливается. Последние 12 тысяч новобранцев-срочников приступили к воинской службе этой зимой.
Споры вокруг призыва лишний раз доказывают, что в основе реформирования армий НАТО лежит не столько осознание необходимости перемен с учетом особенностей войн XXI столетия, сколько союзническая дисциплина. Обязательства в рамках альянса требуют также наращивания численности контингентов, способных к участию в операциях, которые могут проводиться в разных точках планеты, - то, что немцы называют зарубежными миссиями бундесвера.
Вторжение по разнарядке
В случае Германии имеется специфическая проблема: в конституции ФРГ есть положение о том, что с германской земли не должна исходить угроза миру, которое никто не отменял. Но ухищрения европейских, в том числе и немецких крючкотворов наталкивают на мысль об универсальности исконно русской поговорки «закон что дышло». По деликатному выражению экс-канцлера Герхарда Шредера, в 1993 году «у НАТО возникли сомнения в том, что Германия останется верна своим союзническим обязательствам». В переводе с дипломатического языка это следует понимать так: американцам не нравится, что бундестаг обсуждает, стоит ли разрешить немецким пилотам летать на самолетах НАТО, если эти самолеты выполняют боевые задания.
Чтобы развеять сомнения американских друзей, в том же 1993 году Федеральный конституционный суд взял под козырек и навел порядок в законодательстве, росчерком пера разрешив полеты. На следующий год высшая судебная инстанция постановила, что Германия имеет право на «полноценное участие в миссиях мира ООН». И немецкие летчики с чистой совестью ведут свои машины в небо над Югославией: участвуют в операциях по контролю над соблюдением эмбарго на торговлю и поставки оружия (1992-1996), контролю соблюдения запрета на полеты в воздушном пространстве (1993-1995).
Дальше - больше. В 1996 году по решению бундестага три тысячи германских солдат отправлены в Боснию - в воинский контингент международных сил. А в 1999-м люфтваффе бомбят Белград, хотя операция против Югославии не получила мандата ООН. По состоянию на середину мая нынешнего года в 12 зарубежных миссиях бундесвера задействованы 6693 немецких военнослужащих.
Заявление Герхарда Шредера о том, что Германия не станет участвовать в авантюрах, в контексте отказа от поддержки иракской кампании США свидетельствовало о его политической ответственности и личном мужестве. Но сегодня не стоит делать вывод о миролюбии немцев только потому, что ФРГ воздержалась при голосовании в Совете Безопасности ООН по резолюции 1973 в отношении Ливии. После этого немецкая политическая элита в спешном порядке постаралась загладить свою вину: парламент дружно высказался за увеличение контингента в Афганистане, а глава МИДа ФРГ Гидо Вестервелле оставил пост председателя Свободной демократической партии, едва не лишившись министерского кресла.
Особенно впечатляет то обстоятельство, что теперь значительная часть населения Германии принимает военную активность ФРГ за рубежом как должное. Об этом свидетельствуют не только результаты опросов общественного мнения (число противников и сторонников участия Федеративной Республики в ливийской операции НАТО примерно одинаково), но и итоги последовавших земельных выборов, которые показывают падение популярности правящих партий. Многие политологи объясняли решение руководства Германии воздержаться от поддержки сомнительной резолюции Совбеза желанием заручиться голосами избирателей, но этот расчет оказался ошибочным. Между тем в 2002 году ситуация была противоположной: твердый отказ от вторжения в Ирак обеспечил Герхарду Шредеру победу на общегерманских выборах.
Нельзя не видеть: в ФРГ полным ходом продолжается методичная работа юристов по укреплению правовых основ для того, чтобы немецких военнослужащих можно было посылать за германские границы. В мае 2008 года Конституционный суд, ссылаясь на положение Основного закона о примате политики в использовании вооруженных сил (статьи 65a и 115b), фактически дал санкцию на защиту германских внешнеполитических интересов за пределами страны. Стало быть, достаточно Берлину прийти к выводу, что некая угроза (например террористическая) должна быть предотвращена там, где она возникла, - и нет препятствий для переброски подразделений бундесвера в тот или иной регион.
Думается, провозглашаемый принцип «бороться со злом, не дожидаясь, пока оно настигнет Европы», весьма сомнителен. Ведь ныне сказать, что это «зло», могут и об отдельно взятом главе государства (вчера - о Слободане Милошевиче, сегодня - о Муаммаре Каддафи), и о целой стране (президент США Буш включал в «ось зла» Северную Корею, Иран и Ирак).
Барак Обама на торжественной церемонии вручения ему Нобелевской премии мира убежденно защищал концепцию справедливой войны и без ложного стеснения признал, что в перспективе будут возникать ситуации, когда некие страны или одна страна (читателю понятно, какую уникальную державу имел в виду президент) «сочтут применение силы не только необходимым, но и оправданным».
А немцы ведут дело к тому, что им самим и не придется оправдывать применение военной силы. Министр обороны уверен, что Германии надлежит принимать участие в военных миссиях даже в случае, если ее национальные интересы вообще не затронуты. Министр недоумевает: почему профессиональные военные из Союза военнослужащих бундесвера возражают против такой формулировки? Между тем союз потребовал проведения дебатов в парламенте на предмет соответствия предложения, высказанного министром, конституции страны. Думается, Конституционный суд найдет выход из положения - благо опыт уже есть.
Окончание следует.
