Бундесвер на гражданском поле - часть II

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 23/2011 ( 15-21 июня )

Бундесвер на гражданском поле - часть II

Наталия Меден

Институт экономики РАН

Горизонты справедливой войны за демократию по-американски необозримы, а немцы (подобно прочим «младшим братьям» США по блоку НАТО) не могут дерзнуть поперек слова молвить Вашингтону. В то же время экономическая ситуация требует сокращения оборонного бюджета, причем не только в Германии.

Окончание. Начало читайте в предыдущем номере.

Крах «встречного плана»

Переговоры о предстоящих беспрецедентных мерах экономии начались на встрече министров обороны государств - членов НАТО, состоявшейся в Брюсселе в июне 2010 года. Тогда генеральный секретарь альянса Андерс Фог Расмуссен заявил, что каковы бы ни были требования по сокращению ассигнований, «наша работа заключается в том, чтобы защитить граждан... затраты на оборону должны быть достаточными и разумными».

Германия в условиях продолжающегося долгового кризиса в странах Евросоюза стремится поправить потускневший в период финансового кризиса образцовый имидж страны, безупречно соблюдающей норму Пакта стабильности ЕС: дефицит бюджета - не свыше трех процентов валового внутреннего продукта. Поэтому изначально, разрабатывая программу урезания госрасходов, правительство ФРГ собиралось делать это и за счет бундесвера, сэкономив таким образом к 2015 году 4 миллиарда евро. Министр обороны Карл-Теодор цу Гуттенберг по собственной инициативе выдвинул «встречные обязательства» и по-стахановски вызвался сберечь для казны больше 8 миллиардов.

Видимо, эта напористость, стремление сократить финансирование везде и всюду - например, уволить почти половину сотрудников военного ведомства - и стали истинной причиной отставки цу Гуттенберга. Напомним, что в начале марта грянул скандал, из-за которого ему пришлось расстаться с министерским портфелем. Обаятельный барон, ведущий родословную с XIII века, женатый на красавице-правнучке великого Бисмарка, казалось, без пяти минут кандидат от правящего консервативного блока на пост будущего канцлера. Но любовь прессы принесла баловню судьбы не только сладостные плоды рекордных рейтингов популярности: как говаривают немцы, в любви всегда есть проигравший, и проигравшим оказался цу Гуттенберг. В одночасье по результатам расследования журналиста из еженедельника Spiegel министр был обвинен в плагиате диссертации, защищенной пять лет тому назад.

Теперь бундесвер подчиняется Томасу де Мезьеру. Он происходит из старой гугенотской семьи (отсюда французская фамилия: во времена гонений на гугенотов многие из них переселились в Германию из Франции), его отец в 1966-1972 годах являлся генеральным инспектором бундесвера. Политическую карьеру министр начал в Берлине, тогда еще Западном, а непосредственно перед объединением Германии был консультантом своего двоюродного брата Лотара де Мезьера, последнего председателя Совета министров ГДР.

Взявшись за продолжение военной реформы, Томас де Мезьер добился согласия министра финансов Вольфганга Шойбле на то, чтобы вернуться к исходной цифре экономии в 4 миллиарда евро. И что немаловажно, в отличие от цу Гуттенберга де Мезьер принципиально поменял последовательность обсуждения грядущих перемен: сначала предложения представляются на правительственном уровне, затем - в министерстве и в последнюю очередь - прессе. Заметно более сдержанной стала дискуссия в СМИ по поводу реформирования вооруженных сил. Вскоре после вступления в должность де Мезьер не замедлил заявить о необходимости пересмотра его параметров, разработанных при его предшественнике. Что под этим подразумевается?

Во-первых, масштаб сокращения численности вооруженных сил. В августе 2010 года экспертам парламентских фракций было представлено пять моделей предстоящей реформы. Цу Гуттенберг был сторонником модели, согласно которой предполагалось уменьшить численность военнослужащих до 165 тысяч. При этом в наибольшей степени процесс затронул бы сухопутные войска (их предлагалось сократить почти в два раза - до 54,5 тысячи человек). В противном случае, по мнению министра, нельзя добиться нужной экономии. Теперь, после того как решено не переусердствовать с бережливостью, министр обороны называет иную цифру - 180 тысяч.

Впрочем, сокращение численности военнослужащих еще не дает гарантии, что удастся урезать ассигнования на содержание оставшихся в строю. Так, по данным Академии бундесвера, после 1989 года личный состав вооруженных сил ФРГ уменьшился на 40 процентов, а расходы на него выросли на 4 процента. Это произошло в результате сокращения доли относительно низкооплачиваемых унтер-офицеров при увеличении доли офицеров, имеющих сравнительно высокую зарплату. Так что сэкономить можно только при условии изменения пропорций в пользу военнослужащих с небольшим, по немецким меркам, жалованьем. Кстати, рядовые и ефрейторы срочной службы в бундесвере получают в среднем около 300 евро в месяц, кроме того, им обеспечивается бесплатный проезд на побывку, премия 172 евро к Рождеству и 690 евро при увольнении в запас.

Реквием по тотальной войне

Если призыв заморожен, то личный состав германских вооруженных сил должен пополняться за счет добровольцев - как минимум 5 тысяч человек (цу Гуттенберг рассчитывал набирать от 7 до 15 тысяч). Их прием на службу Конституционный суд ФРГ санкционировал в 1978 году. В настоящее время они служат 1-2 года, получая ежемесячно 800-1100 евро.

Для нас странно называть этих людей добровольцами, но в современной западной трактовке это граждане страны, которые пришли в армию не по закону о всеобщей воинской обязанности, то есть не по принуждению, а по собственной воле, по каким-то своим соображениям. Соображения эти по большей части меркантильные, что следует не столько из размеров жалованья. Вот перечень иных стимулов: возможность получения водительских прав, льготы при поступлении в вузы (у бундесвера есть свои университеты в Гамбурге и Мюнхене, выдающие дипломы бакалавров и магистров по 20 специальностям, которые могут пригодиться и на гражданке) и даже право на скидку при покупке билетов в театры и на концерты.

Пресса подчеркивает, что эти стимулы в первую очередь привлекают молодежь из относительно бедных регионов, то есть из бывшей ГДР. Данный вывод можно сделать на основе изучения личного состава контингентов бундесвера, находящихся за пределами Германии. Почти половина всех военнослужащих там - выходцы из так называемых новых земель ФРГ, хотя их доля в общей численности населения Федеративной Республики не превышает 20 процентов. Зато на ее востоке безработица вдвое выше, чем на западе: соответственно 12 и 6 процентов трудоспособных граждан. Левая пресса хлестко пишет: «Осси как пушечное мясо». Как бы то ни было, рекрутирование идет неплохо: с начала года 9,4 тысячи молодых людей заявили о желании стать добровольцами, среди них 5 тысяч раньше не служили в армии. Бундесвер активно использует для агитации ресурсы Интернета, у него есть три собственных портала и сайт на YouТube.

Острые вопросы реформы - о балансе между военными и невоенными задачами и распределении функций между бундесвером и Министерством внутренних дел. Министр обороны считает, что военнослужащие не должны привлекаться к исполнению несвойственных им задач («не девочки по вызову»). В частности, их нельзя использовать для выполнения полицейских функций в Косове или как строительных рабочих в Афганистане. С одной стороны, это требование отражает изменения, произошедшие за последние годы в массовом сознании немцев: антивоенных протестов теперь нет, а значит, нет нужды подчеркивать гуманитарный характер зарубежных миссий бундесвера. К тому же после известий о «случайном» расстреле с воздуха мирного населения и о «предупредительной» стрельбе по протестным демонстрациям афганцев нелепо повторять штампы о мирной деятельности немецких солдат: рытье колодцев, медицинская помощь местным, организация школ и т. д.

Итак, военные настаивают на том, что за рубежом они должны в первую очередь заниматься борьбой с международным терроризмом. Но в Белой книге бундесвера, где прописана эта задача, не указано, распространяется ли подобная деятельность на территорию собственно Германии. Спор начали министр внутренних дел (от христианских демократов), который считает целесообразным внести изменения в конституцию, которые позволят привлекать военных для борьбы против террора внутри страны, и министр юстиции (либеральная партия) - она требует распустить военную контрразведку. Сторонники роспуска военной контрразведки ссылаются на то, что в настоящее время Служба военной контрразведки дублирует за рубежом Федеральную разведывательную службу (BND), а внутри страны - Ведомство по защите конституции.

По поводу конкретных параметров армейской реформы продолжаются серьезные баталии, но основные направления уже очевидны: сокращение вооруженных сил и переход от воинской обязанности к добровольному найму, увеличение численности контингента, предназначенного для выполнения военных операций за рубежом, уменьшение аппарата Министерства обороны. Думается, что в этом перечне самое главное - мораторий на воинский призыв.

Попробуем взглянуть на происходящее в широкой исторической перспективе. В Древнем Риме переход от комплектования легионов всеми способными держать оружие в руках гражданами к набору наемников предшествовал смене республики империей. Очевидно, что роль того, кто оплачивает службу наемных солдат, должна возрасти и теперь. Похоже, на Западе уверены, что эпоха тотальной войны окончилась. А на смену ей пришла эра региональных вооруженных конфликтов, противоборства с неугодными политическими, террористическими или бандитскими группировками.