Верны присяге, страшны врагу
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 30 (03- 09 августа 2011)
Верны присяге, страшны врагу
подполковник
22 сентября 2010 года приказом министра внутренних дел Российской Федерации в ответ на обращение к президенту России Дмитрию Медведеву главы Республики Дагестан Магомедсалама Магомедова был создан 450-й отдельный специальный моторизованный батальон. Он вошел в состав 102-й отдельной бригады оперативного назначения Северо-Кавказского регионального командования (СКРК) Внутренних войск МВД РФ. Комплектовать его штаты решили дагестанцами.
Жадные до сенсаций журналисты тут же бросились писать про некое особое формирование, «личную гвардию президента Дагестана», национальный спецбатальон и т. д. Что же это за часть?
Становление
Сначала ее планировали разместить в Каспийске. Однако, как это часто случается в жизни, новичкам предстояло дислоцироваться не на ухоженном и благоустроенном месте. Увы, таковым бывшая база республиканского ОМОНа на южной окраине Махачкалы отнюдь не являлась. Можете представить, что творилось на ее территории, когда сюда прибыл комбат с первой группой подчиненных: только для вывоза мусора и разного хлама потребовалось более 20 самосвалов. В целости и сохранности коллеги оставили лишь памятник погибшим товарищам да несколько вишневых деревьев перед штабом.
Поэтому начинать «гвардии» пришлось с палаток, буржуек, нар, полевой кухни, котелков и прочих прелестей военного походно-полевого быта. Но к этим трудностям привыкли большинство солдат и офицеров, прибывших к новому месту службы. Набор проходил в основном в находящихся в соседней Чечне военных комендатурах и 46-й отдельной бригаде оперативного назначения ВВ, а это отличная школа закалки характера.
Однако из сведенных воедино даже самых прекрасных людей еще не возникает воинский коллектив. Сколотить же сплоченные подразделения, способные самостоятельно выполнять боевые задачи, - серьезная проблема и именно ее в кратчайшие сроки предстояло решать комбату - полковнику Кадиру Ашурбаеву и его замам.
Что греха таить, некоторые командиры, выполняя разнарядку на комплектование национального батальона, направляли в Махачкалу порой далеко не самых достойных кандидатов, часто избавляясь от надоевшего им хуже горькой редьки «балласта». Например, некоторым желающим вернуться на «гражданку» говорили: «Из Махачкалы быстрее уволишься». И те писали рапорты с просьбой перевода в батальон. Так и получилось, что с первой партией в часть прибыли много нарушителей дисциплины и мечтающих расстаться со службой.
" Кадры батальона обновились на треть и это были уже другие люди: серьезные, надежные, определившиеся в жизни и главное - с желанием служить и к чему-то стремиться "
Вспоминает начальник группы по работе с личным составом батальона майор Николай Игумнов: «Нам практически с первых дней начали ставить задачи - усиление милицейских постов в городе, а некоторым офицерам приходилось буквально уговаривать отдельных солдат встать в строй. Мотивация для отказа у каждого имелась своя: кого-то не устраивали оклады (первые месяцы они оказались ниже обещанных), кто-то ожидал, что попав на малую родину, он будет практически жить дома. А некоторые воины почему-то посчитали, что раз они уже не в Чечне, можно расслабиться, и ударились во все тяжкие».
Времени на уговоры и увещевания не было, поэтому чтобы не сорвать выполнение боевой задачи, вместо отказников часто отправляли того, кто только что сменился с дежурства и имел право на отдых. Вот так и происходил естественный в подобных условиях отбор. От случайных людей быстро избавлялись, против отдельных лиц возбудили уголовные дела. Наиболее добросовестные, грамотные и порядочные, наоборот, выдвигались на вакантные должности старшин рот, командиров отделений и замкомвзводов.
Вскоре стабилизировалось и денежное довольствие. Сейчас солдат-стрелок (в батальоне все контрактники) получает на руки 23-26 тысяч рублей. И по республике поползли слухи, что на окраине Махачкалы стоит хорошая воинская часть, где за престижную мужскую работу платят серьезные деньги. Но батальон не биржа труда, и брать людей с улицы сюда не предполагалось изначально. Офицеры части на этот раз сами выступили в качестве «покупателей». Собеседование с каждым кандидатом, работа с личными делами, анкетирование дали хороший результат.
Через пару месяцев кадры батальона обновились на треть и это были уже другие люди: серьезные, надежные, определившиеся в жизни и главное - с желанием служить и к чему-то стремиться. То, что и требовалось. Сохранились заданные параметры и по национальному составу - около 97 процентов военнослужащих части являются уроженцами Дагестана.
Фото: Роман Илющенко
«На многие должности, например водителей, теперь образовалась даже своего рода очередь, - рассказывает заместитель комбата по вооружению майор Анатолий Левашов. - Теперь я уже мог спокойно изучать кандидатов, выбирать наиболее достойных. Появилась возможность увидеть, что они собой представляют в деле, и определить, не куплены ли водительские права. Техника к нам поступала почти исключительно новая: бронированные «Уралы», «Тигры».
Как только благополучно исчезла из повестки дня одна из важнейших проблем - кадровая, дела в национальном батальоне вопреки всем скептикам быстро стали налаживаться. Этому способствовали грамотные специалисты, любящие и знающие свою профессию, готовые делиться опытом с соратниками и требовать от них предельной отдачи. В результате изменилось и отношение людей к делу.
Например, начальником инженерной службы части назначили капитана Тельмана Себийдова - одного из лучших саперов СКРК. На его личном счету более 500 разминирований, дважды офицер был ранен. Именно Тельман Сеидович добился, чтобы все военнослужащие в обязательном порядке при выполнении служебно-боевых задач надевали средства защиты, на что прежде смотрели сквозь пальцы: на все, мол, воля Аллаха - «Иншалла!». Очень скоро все убедились, что даже надеясь на Всевышнего, бронежилет лучше надеть.
Проверены боем…
А тем временем батальону поручали все более ответственные задания: участие в разведывательно-поисковых и оперативно-розыскных мероприятиях, выставление засад, заслонов. Пошел счет и первым успехам. Не мной замечено, что лучше будет действовать подразделение, которым руководят грамотные волевые офицеры, умело обучающие и воспитывающие солдат, между командирами и подчиненными царит полное взаимопонимание. Таковым считается, например, рота майора Анзора Мулаева. Причем на ее долю выпало испытание, подтвердившее профессиональную зрелость всего национального батальона…
Фото: Роман Илющенко
14 февраля подразделение несло службу в поселке Губден Карабудахкентского района, который считается одним из центров нестабильности в регионе. Часовой - рядовой Руслан Гасанов, охранявший здание поселковой администрации, где на первом этаже размещался один из взводов роты, издалека заметил странную молодую женщину славянской внешности, белизна лица которой сразу бросалась в глаза: «Откуда здесь русская девушка? Почему такая бледная?». В руке у нее был пакет, где виднелись мандарины, а направлялась она прямо к дому, очевидно, намереваясь пройти внутрь.
Заподозрив неладное, часовой приказал «славянке» остановиться и поднял автомат. Поняв, что в здание ей не попасть, женщина начала сбивчиво объяснять, что пришла к знакомому, а потом вдруг выкрикнув «Аллах акбар», привела в действие взрывное устройство, закрепленное, как потом оказалось, на теле. Ее буквально разорвало в клочья. (Как выяснилось позже, эта была разыскиваемая правоохранительными органами за причастность к терактам в Москве принявшая ислам Мария Хорошева.) Погиб и оказавшийся рядом с ней рядовой Алхан Эльдарханов, который только что сменился с поста и вышел на крыльцо покурить. Он тоже попытался остановить женщину, но был без бронежилета. Это и стоило ему жизни. Еще пятеро военнослужащих, находящихся вблизи, получили ранения различной степени тяжести. Прояви Гасанов нерешительность, замешкайся на минуту, и число жертв среди его товарищей увеличилось бы в разы.
Через три часа на въезде в поселок прогремел второй взрыв. Террорист-смертник, как полагают следственные органы, сожитель Хорошевой, русский ваххабит Виталий Раздобудько подорвался в машине перед постом милиции, где наряду с милиционерами находились солдаты 2-го взвода. Сразу после подрыва пост подвергся обстрелу из ближайшего леса, куда выставить оцепление не хватило людей. Обязанности командира подразделения в тот момент исполнял старший сержант Шамиль Магомедов, но что-либо предпринять он не успел. Взрывом ему сразу оторвало обе ноги. Мужественный воин не потерял в этот миг сознание, отполз к бетонному блоку и даже самостоятельно перетянул жгутом одно бедро. На второе просто не хватило сил. Зазвонил телефон. Поднеся его к губам и уже теряя сознание, Шамиль прошептал: «Командир, на посту подрыв. Я ранен…»
Факты свидетельствуют, что никто из солдат батальона в эти минуты не растерялся, не запаниковал, каждый в отсутствие офицеров знал, что ему делать. К слову, сильно поредевшая, но не потерявшая управление и боевой дух рота еще двое суток продолжала нести службу в поселке. Такое решение принял, зная своих людей, комбат. А тогда, еще до прибытия подкрепления бойцы самостоятельно подавили огневые точки противника и начали эвакуацию раненых. От мощного взрыва не убереглись милиционеры и оказавшиеся поблизости мирные жители. Общий итог второго теракта: двое убитых, около 20 раненых. Солдаты останавливали проезжавшие мимо машины, загружали туда пострадавших и отправляли в районную больницу. Таким образом удалось спасти жизнь многим, в том числе и старшему сержанту Магомедову. В переполненный «уазик» его запихал друг - рядовой Дадаш Абдураков: «Держись, Шама!».
Сегодня Шамиль, завершив курс реабилитации в главном военном клиническом госпитале Внутренних войск, вернулся в строй. Пожелал остаться в родном батальоне, служить - пусть и на протезах. Эту просьбу он высказал исполняющему обязанности начальника управления по работе с личным составом ВВ генерал-майору Николаю Долонину, когда тот вручал ему прямо в госпитале нагрудный знак «За отличие в службе» 2-й степени. Решение о судьбе старшего сержанта принимал лично главнокомандующий Внутренними войсками генерал армии Николай Рогожкин. Вернулись в батальон и все остальные бойцы роты, получившие в тот день ранения. Ни один из них не написал рапорт на увольнение или перевод в более спокойное место.
Можно много рассуждать и гадать о причинах такого единодушия, ведь делали это люди не сговариваясь. Большинство из раненых тогда бойцов по прибытии в часть продолжают выезжать на подобные боевые задания, связанные со смертельным риском. И дело тут не в том, что все участники событий поощрены командованием, что прорабатываются вопросы досрочного обеспечения их жильем, ведь сначала они приняли решение вернуться, а награждения и поощрения были уже потом. Они вместе пережили то, что нельзя так просто забыть. Они пережили смерть, которая, пройдя рядом, могла забрать любого. Это сблизило, породнило людей, и поэтому батальон стал для них семьей, а из семьи так просто не уходят. По той же, очевидно, причине продолжает служить в части и мама погибшего рядового Алхана Эльдарханова, старший прапорщик медицинской службы Айшат Гаджимагометдибировна - наша мама Айшат, как ее называют многие солдаты, хотя у некоторых из них есть уже свои дети.
…И уверены в своей правоте
Перед отъездом обошел еще раз бывшую омоновскую базу. С каждым днем она все больше преображается, обживается, облагораживается. Построен автопарк с теплым боксом, работает спортзал, функционирует полевой банно-прачечный комбинат, действуют медсанчасть и стационарная столовая. Кормят сытно и вкусно, а какая там выпечка…
Отвечает за этот участок работы не кто-нибудь, а знаток своего дела - один из лучших пекарей-кулинаров Внутренних войск рядовой Лиана Гасанова, которая заняла призовое место на смотре-конкурсе СКРК. Полным ходом идут ремонтно-восстановительные работы и в помещении бывшего штаба ОМОНа. Параллельно с обновлением стен, полов и потолков собирается мебель, вставляются пластиковые окна.
Вот солдат, занятый ремонтом помещения, в обеденный перерыв зашел в вишневый сад, разбитый прямо под окнами штаба, и теперь не спеша срывает спелые, налитые соком ягоды. На лице играет блаженная улыбка. И спрашивать ничего не надо - все и так ясно.
И чего бы здесь не служить? Какие, собственно, проблемы? Условия создаются приемлемые, питание - отменное, деньги - достойные, льготы - реальные, задачи - понятные и привычные, отношения в коллективе, как я убедился, вполне братские. Да и абсолютное большинство находятся у себя на родине, можно сказать, дома. Семьи - рядом, заскучать не получается. Если не в наряде или не на спецоперации, можно по окончании рабочего дня идти к родным.
Перечитал написанное и понял, что чего-то не хватает в материале о таком батальоне. Чего же? Думаю, мнения солдат о службе. Дагестанцы - люди остроумные и веселые, иногда скажут - не в бровь, а в глаз. Порой за шуткой скрываются и очень серьезные вещи. Еще раз в этом убедился, когда подошел к бойцам одной из рот, занятых чисткой оружия:
- Здорово, служивые. Салям алейкум.
- Ва-алейкум ас-салям.
- Как служите, парни?
- Как можем, так и служим.
- А все-таки?
- Хорошо. Лучше, чем в Чечне, - с удовольствием подхватывает разговор улыбающийся солдат, чистящий снайперскую винтовку. Как узнал потом, аварец из Казбековского района, рядовой Гасан Гутарханов. - Тут мы на своей земле, поэтому чувствуем себя как дома. Здесь и умирать, если придется, легче.
- Значит, ты патриот?
- Да. Мы тут все патриоты.
- Не ври! - выкрикивает кто-то. - Ты сюда из-за денег пришел.
Эта реплика нимало не смутила лихого снайпера.
- Ну да, - соглашается он, орудуя шомполом. - Чего скрывать, каждый из нас пришел сюда, потому что тут платят хорошие деньги. Но ведь есть еще и другое - Родина. А ей нет цены. Для меня Родина не только село, где родился, но и весь Дагестан. И я горжусь, что дагестанец. Мы все гордимся. Хочется только, чтобы на моей земле поскорее наступили мир, справедливость и порядок. Тогда будем еще больше гордиться.
- А почему некоторые дагестанцы уходят в лес, берут в руки оружие? - задаю провокационный вопрос. - Они ведь тоже объясняют, что воюют за справедливость и порядок…
- Многие пошли в лес, потому что дома нет работы. Но идти в банду из-за денег, конечно, не выход, - поясняет свою позицию Гасан. - А лозунги разные за веру и свободу сочиняют не дагестанцы. Беда в том, что думать, жить своим умом и соображать не все хотят и могут. Я бы ни за что не пошел в лес, чтобы за еврейские деньги и арабские идеи убивать по указке американцев своих сограждан. Уважать себя надо! Лучше уж умереть за Родину.
- Слушай, уважаемый, что ты все заладил: умереть да умереть. Шахид какой! Поживи еще, - включается в разговор широкоплечий сосед слева, колдующий над пулеметом.
- А ты чего больше всего хочешь, о чем мечтаешь? - обращаюсь к нему.
- Дочистить свою машинку и скорее пойти домой, к семье, - парирует пулеметчик…
Уже собираясь покинуть гостеприимную часть, встретил начштаба батальона подполковника Сергея Козырева. Оставшийся на хозяйстве за командира офицер поинтересовался моими впечатлениями о части, о людях. Поделился с ним увиденным, пересказал разговор с солдатами. Начштаба почесал затылок и в задумчивости задал неполиткорректный вопрос:
- Если они воюют за свою Родину - Дагестан, то что делаем здесь мы, русские?
- А то же, что делали всегда и везде наши предки: помогая им, защищаем интересы нашей Родины - России.
- Согласен.
…Национальный батальон, как назвали его журналисты, без сомнения, вполне состоялся как боевая единица. На это и рассчитывали президент Дагестана, министр внутренних дел России, руководство ВВ МВД и командование бригады. Вынуждены теперь считаться с этим и прячущиеся в лесах бандиты. Ведь им противостоит серьезный, достойный противник, воюющий на своей земле, уверенный в своей правоте и готовый за это умереть. А такой воин всегда страшен для врага.
Фамилии некоторых военнослужащих изменены.
