Все началось с Туниса
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 12/2011 (30 марта - 5 апреля)
Все началось с Туниса
президент Института Ближнего Востока
Начальная фаза операции «Одиссея. Рассвет» по «принуждению к миру» ливийского лидера Муамара Каддафи позволяет не только проанализировать в первом приближении соотношение сил и тактику государств, движений и международных организаций, действующих на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ), но и оценить текущую российскую политику на этом пространстве с точки зрения соотношения амбиций и возможностей отечественных ведомств и организаций. Те руководители ведомств и организаций, которые проникнуты понятной, хотя и малопродуктивной ностальгией по советским временам, полагают разумным пытаться к ним вернуться, соперничая с Западом на всех возможных направлениях и оперативно откликаясь на любые предложения правящих режимов БСВ о военно-техническом сотрудничестве, экономической помощи и строительстве или аренде в регионе опорных баз. При этом зачастую игнорируется не только текущая ситуация, но и опыт прошлого. Парадоксальным образом лоббисты такого подхода совпадают в этом со своими идеологическими противниками, полагающими СССР «империей зла». Проблема в том, что автоматическое присвоение исламскому миру статуса союзника России в будущем противостоянии с Западом, характерное для конца «нулевых», столь же далеко от политического реализма, как слепое следование в фарватере западной политики, свойственное первой половине 90-х.
Приведенная ниже оценка состояния дел в регионе на конец марта сего года суммирует данные экспертов Института Ближнего Востока (ИБВ), работы которых размещены в открытом доступе на сайте ИБВ. Поскольку попытки ранжировать страны по напряженности внутриполитической ситуации, численности населения и другим параметрам такого рода неизбежно носят субъективный характер, за основу была выбрана география: перечисление идет с запада на восток.
Каждое государство, как фитиль
Исламская Республика Мавритания в настоящее время играет роль главного плацдарма Ирана в Западной Африке, особенно существенную после конфликта Сенегала, Гамбии и Нигерии с ИРИ из-за поставок иранского оружия оппозиционным группировкам этих стран. В случае переноса военной операции против Каддафи на территорию Ливии внутренние районы страны могут сыграть роль тыловой базы «Аль-Каиды Магриба» (АКМ). Высока вероятность конфликтов между маврами и живущими в низовьях правобережья реки Сенегал представителями африканских племен, а также «белыми» и «черными» маврами (отношения между которыми де-факто сохраняют черты патриархального рабства).
Королевство Марокко - наиболее устойчивый режим Магриба, который в случае возникновения на территории страны волнений, угрожающих ее стабильности, может рассчитывать на масштабную поддержку ЕС и США, в том числе военную. В то же время высока вероятность молодежной «твиттерной революции» по тунисскому образцу. Исламисты АКМ являются реальной угрозой для правящего режима, а также используют Марокко как тыловую базу для действий во Франции и Испании, хотя не входят в альянс с западносахарскими марксистами-«сахрави» из фронта ПОЛИСАРИО, базирующимися на территории Алжира. Страна - основной транзитный коридор нелегальной эмиграции из Северной Африки на Иберийский полуостров (через Гибралтарский пролив и границу испанских анклавов Сеута и Мелилья). В случае обострения ситуации в регионе существует высокая вероятность организации с территории Марокко терактов в отношении судов, следующих через Гибралтарский пролив или заходящих в порты королевства, а также идущих в Европу трубопроводов
" Поставки военной и гражданской техники в рамках совместных проектов остались памятником нашей активности в арабском мире во второй половине двадцатого века "
Правящий в Алжире военный режим удерживает ситуацию под контролем, гася протестные движения в начальной стадии. В случае ослабления правящей хунты, конфликта в ее руководстве или отставки президента Бутефлики высока вероятность возобновления гражданской войны между военно-политической элитой и исламистской оппозицией, унесшей с 1992 года несколько сотен тысяч жизней. Возможны протестные выступления берберов Кабилии, инициируемые из Франции. Алжир сохраняет значение одного из основных «поставщиков» нелегальных мигрантов в Испанию и Францию, а также тыловой базы радикальных исламистов и контролируемых ими террористических группировок, действующих в странах ЕС.
Тунис находится в переходном периоде. Трансформация властных институтов не завершена. Основу «новой элиты» составляют представители государственного истеблишмента, принадлежащие к кланам, не входившим в первые эшелоны власти в годы правления свергнутого президента Бен-Али, частично сторонников его предшественника - президента Бургибы. Собственность кланов Бен-Али и Трабелси (жены экс-президента) конфискована и будет приватизирована после достижения договоренностей по этому поводу между нынешними руководителями страны. Большая часть сотрудников полиции и спецслужб остались без работы. Протесты населения и подавляемые силой волнения в столице продолжаются. Экономическое положение ухудшается, иностранный туризм свернут. Поток бегущих в Италию нарастает, одновременно новые беженцы прибывают на территорию страны из Ливии.
Коллаж Андрея Седых
Гражданская война в Ливии приобретает затяжной характер. До начала военных действий европейско-американской коалиции против Каддафи, лидером которой является президент Франции Саркози, поддерживающие режим силы установили контроль над большей частью территории страны. В настоящий момент инфраструктура ПВО, ВВС и значительная часть ливийской тяжелой техники уничтожены. Оппозиция разрознена, в нее входят шейхи племен, бывшие члены правительства Каддафи и исламисты - от «Аль-Каиды Магриба» до сторонников суфиев-сенуситов (в Бенгази). Если в результате бомбардировок Каддафи не погибнет, высока вероятность проведения сухопутной операции, против которой пока выступают все участники коалиции вследствие неизбежности большого числа жертв. В случае перехода войны в эту фазу высока вероятность интернационализации конфликта и активизации исламистов по аналогии с Ираком и Афганистаном. Сохраняется опасность применения правящим режимом химического оружия (иприт, зарин). Следует отметить продолжающиеся попытки Каддафи наладить диалог с Западом. Перевод операций коалиции под контроль НАТО может смягчить ситуацию вследствие позиции Турции. Лига арабских государств, инициировавшая резолюцию Совета Безопасности ООН, на основании которой действует коалиция, заняла уклончивую позицию, осудив бомбардировки.
В Египте продолжаются «чистки» в высших эшелонах власти. Приближенные экс-президента Мубарака последовательно изгоняются с государственных постов, часто по обвинению в коррупции. Правящая группировка, ядром которой является консервативное крыло генералитета, сохраняя прочные отношения с США (военная и экономическая помощь Америки составляет основу стабильности в стране), охлаждает отношения с Израилем, налаживает диалог с Ираном, ХАМАСом и «Братьями-мусульманами». Силовое подавление выступлений женщин и христиан-коптов, предпринятая исламистами попытка линчевать Эль-Барадеи (бывшего главу МАГАТЭ), нападение на Генерального секретаря ООН Пан Ги Муна «за антиливийскую деятельность», замораживание поставок в Израиль природного газа - характерные приметы нового «демократического» Египта. Экономика страны напряжена, туристический сектор в коллапсе. Усиливается поток беженцев из Ливии. Вероятность войны с Израилем в настоящее время невысока, несмотря на поддержку новым руководством страны движения ХАМАС в Газе - в случае конфликта египетская армия будет уничтожена израильтянами на Синае. Разрастающийся конфликт радикальных исламистов с христианами, а также неизбежные в течение 5-10 лет водный, экологический и демографический кризисы, последствия каждого из которых необратимы, могут поставить Египет в среднесрочной перспективе на грань катастрофы.
Судан, распавшийся на два государства согласно результатам прошедшего в январе референдума о самоопределении юга страны (итоги которого подняли вопрос о пересмотре постколониальных границ по всей Африке), постепенно возвращается в состояние гражданской войны между правительством и сепаратистами Дарфура, Кордофана и других регионов. Боевики сепаратистов контролируют лагеря беженцев, число которых (как и жертв гражданской войны и межплеменной розни) в Судане насчитывает миллионы. Конфликт из-за нефтеносных районов провинции Абъей оживил противостояние Хартума и Джубы. Свою роль в эскалации напряженности играют не только межплеменные, но и внутриплеменные конфликты (нуэр, динка, загава, миссерия, массалит, фур и др.). Проблема раздела доходов от экспорта нефти между центром и местными элитами теоретически может быть решена по аналогии с соглашением правительства и лидеров Юга выделением новых территориальных единиц с дополнительным финансированием их бюджетов (Дарфур предполагается разделить на пять штатов). В то же время проблема наступления Сахары, обостряющая противостояние кочевников-скотоводов с оседлыми земледельцами, не имеет решения. В связи с гражданской войной в Ливии миротворческая деятельность Триполи в Судане заморожена при сохранении политической активности Катара, США и Франции и экономической - Китая.
Этноконфессиональные междоусобицы в Эритрее и Джибути, соперничество с соседями (противостояние Эритреи с Йеменом и Эфиопией), наличие на их территории значительного числа беженцев и перемещенных лиц, влияние Ирана, использующего Судан и Африканский Рог для транзита оружия в Газу, обостряют обстановку в этих странах. Следует отметить важность Джибути, играющего роль базы ВМФ и ВВС Франции и опорного пункта базирования США, как единственного в регионе глубоководного порта для противостояния сомалийским пиратам. Эффективность этой борьбы без зачистки побережья Сомали минимальна. Акватория, контролируемая пиратами в Индийском океане, охватывает побережье Индии, Маврикия и Сейшельских островов, сумма получаемых корсарами выкупов растет из года в год, а мировая судебная система демонстрирует в этом вопросе полную беспомощность, помимо прочего категорически возражая против присутствия на борту захватываемых судов частной охраны. Сомалийское государство де-факто более не существует, замененное анклавами, крупнейшие из которых - Пунтленд и Сомалиленд, живущие в основном за счет пиратства и контрабанды оружия. В качестве ведущей военно-политической силы Юга выступает радикальное исламское движение «Аш-Шабаб», противостоят ему только воинские контингенты из африканских государств. На территории страны и что много хуже - за ее пределами, в том числе в Кении и Йемене, сосредоточены несколько миллионов беженцев и перемещенных лиц. Сотни тысяч выходцев из Сомали живут в США и странах ЕС, образуя замкнутые землячества, являющиеся ядром преступных группировок и «тыловым обеспечением» сомалийских пиратов, занимающихся для них разведкой и финансовой деятельностью.
Коллаж Андрея Седых
Балансирующий на грани гражданской войны Йемен играет роль детонатора для всего Аравийского полуострова, самой населенной и самой бедной страной которого он является. Отказ президента Салеха уйти в отставку после ультиматума, выдвинутого ему объединенной оппозицией - «Лика Муштарака», накалил обстановку в стране. Переход на сторону оппозиции ряда армейских частей во главе со сводным братом и возможным преемником президента - генералом Мохсеном аль-Ахмаром и объявленное в Сане чрезвычайное положение, при явной недостаточности военных ресурсов президента для проведения этого решения в жизнь, перевел конфликт в открытую фазу. Выиграть его правящий ЙАР с 1978 года (и объединенным Йеменом с 1990-го) Салех не надеется. Об этом свидетельствует подготовка для него резиденции на территории Саудовской Аравии, однако противостояние его противников и верных ему частей, которые, как и у Каддафи в Ливии, возглавляют его ближайшие родственники, в том числе сыновья, началось и вряд ли закончится малой кровью. Хотя на протяжении четверти века выходцы из Йемена пополняли состав «Аль-Каиды», на территории этой страны она сравнительно немногочисленна и не представляет собой серьезной ударной силы в противоположность информации, которую распространял Салех на Западе, добиваясь финансовой и военной поддержки.
Этого нельзя сказать о племенах - зейдитах Севера и шафиитах Юга, ополчения которых имеют на вооружении тяжелую технику, включая ракеты «земля-земля». У северян давние счеты с Саудовской Аравией из-за йеменской провинции Ассир, в свое время завоеванной Ибн-Саудом. У южан - из-за пролоббированного саудидами запрета на вхождение во властные структуры единого Йемена «социалистов» - военно-политической элиты бывшей НДРЙ. Неизвестно, приведет ли падение Салеха к автоматическому отделению Южного Йемена, но то, что год назад северные племена хоуси разгромили элитную саудовскую Национальную гвардию, - факт, известный всему арабскому миру. Как, впрочем, и повлекший человеческие жертвы подрыв террористом-смертником американского эсминца «Коул» на рейде Адена. Еще одна уникальная причина для выхода внутреннего конфликта в Йемене за пределы границ этой страны - проблема воды: запасы ее в этой стране близятся к нулю. На протяжении полутора десятилетий эксперты ожидали первой «водной войны» в арабском мире, ею должен был стать конфликт Йемена с Саудовской Аравией. Сегодня это время настало, совпав с региональными революциями и переворотами, сводящими к нулю вероятность реализации американского плана строительства в Йемене ядерной опреснительной установки. Йеменская гражданская война сыграет свою роль и для соседнего Омана, сепаратистские движения в пограничной с НДРЙ провинции Дофар, поддерживавшиеся с 60-х годов с йеменской территории, могут вспыхнуть вновь гораздо легче, чем в свое время были погашены.
Советские мегапроекты в прошлом
Российская политика на БСВ не может копировать политику советскую по определению. Необходимых для этого резервов - технических, финансовых и человеческих - не существует ни у нас, ни у всех вместе взятых стран Запада, Китая, государств ЮВА или Японии, которых все происходящее коснется так или иначе. За время, прошедшее с 60-80-х годов - пика региональной активности Москвы, произошел не только распад социалистической системы и нашей собственной страны. Сам регион изменился коренным образом. Численность его населения выросла в разы. Проблемы - на порядок. Элита деградировала. Конфликтный потенциал реализовался в войнах и внутренних междоусобицах, масштаб которых сопоставим с трудностями, возникшими в Европе по окончании Второй мировой войны. Однако БСВ за немногими исключениями не обладает и в обозримой перспективе вряд ли будет обладать промышленной, интеллектуальной и аграрной базами, которые позволили возродить послевоенную Европу. Сегодня скорее следует ждать не возрождения после короткого периода неустроений, но нескольких десятилетий переворотов, революций, этнических и конфессиональных чисток, гражданских войн, межгосударственных конфликтов на территории, которую старшее поколение отечественных специалистов помнит по временам строительства металлургических заводов и плотин.
Поставки военной и гражданской техники в рамках совместных проектов остались памятником нашей активности в арабском мире во второй половине ХХ века. Проблема в том, что именно эти мегапроекты обанкротили Советский Союз, подготовив распад нашей страны. По самым приблизительным подсчетам, государства «социалистической ориентации» и государства «третьего мира», большая часть которых располагалась на БСВ и в Африке, остались должны нам более 160 миллиардов долларов - значительно больше, чем весь внешний долг СССР и России. Особая история - долги по ВТС. Не существует ни одной ближневосточной страны, бывшей партнером СССР, которой не пришлось бы списывать в новейшее время многомиллиардные долги с тем, чтобы начать с ней сотрудничество «с чистого листа». Бескорыстие такого рода хорошо до определенных пределов и пределами этими, безусловно, являются стратегические интересы России.
Присутствие на Ближнем и Среднем Востоке «любой ценой» еще можно было оправдать в период глобального противостояния сверхдержав, когда соперничество идеологических систем могло перерасти в военное противостояние. Задача эта больше не стоит перед Российской Федерацией. Вложения Китая, США, Европы окупаются всегда и везде. Для того чтобы не проигрывать в соревновании с ними, России придется, во-первых, научиться считать, что, разумеется, оставит без дополнительных доходов появившихся в 90-е годы лоббистов, в том числе работающих в госструктурах, задача которых сводится к реализации малоосмысленных, но хорошо обоснованных внешнеэкономических контрактов. Вторая, может быть, более важная задача - умение трезво оценивать происходящее в той или иной стране, просчитывая политические риски не менее тщательно, чем риски экономические.
Окончание следует.
