До и после 22 июня - как это было - часть I
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 31 (10- 16 августа 2011)
До и после 22 июня - как это было - часть I
Махмут Гареев, Анатолий Куликов, Михаил Ходаренок
Недавно в Клубе военачальников Российской Федерации состоялся «круглый стол», посвященный трактовке событий, которые происходили накануне нападения нацистской Германии на Советский Союз, и причинам тяжких поражений Красной армии в первых сражениях с вермахтом. В дискуссии приняли участие президент Академии военных наук, доктор военных и исторических наук генерал армии Махмут Ахметович Гареев, президент Российской ассоциации историков Второй мировой войны, вице-президент Международного комитета истории Второй мировой войны, доктор исторических наук, академик РАЕН Олег Александрович Ржешевский, маршал артиллерии Владимир Михайлович Михалкин, бывший начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генерал армии Владимир Николаевич Лобов, бывший начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных Сил РФ генерал-полковник Федор Иванович Ладыгин, генерал-лейтенант Евгений Иванович Малашенко, генерал-лейтенант Леонид Михайлович Хохлов, генерал-лейтенант Александр Николаевич Карпов, генерал-лейтенант Алексей Дмитриевич Нефедов, генерал-майор Герман Васильевич Кириленко, полковник Валерий Викторович Абатуров, Михаил Вячеславович Морозов, главный редактор газеты «ВПК» Михаил Михайлович Ходаренок. Руководил работой «круглого стола» президент Клуба военачальников генерал армии Анатолий Сергеевич Куликов.
Чтобы помнили и не забывали
Клуб военачальников в этом году перешел на несколько иную методику работы. Обычно в течение года мы проводили две научно-практические конференции, а также прочие мероприятия разного рода, на которые приглашали журналистов. Но потом решили встретиться с руководителями наших военных изданий, в частности с Михаилом Михайловичем Ходаренком (главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер»), с Виктором Николаевичем Литовкиным (ответственный редактор еженедельника «Независимое военное обозрение»), и предложить следующий вариант взаимодействия. Клуб примерно один раз в месяц станет организовывать «круглые столы» для обсуждения различных злободневных тем, а высказанные мнения будут публиковаться в СМИ. Таким образом удастся ознакомить с точкой зрения авторитетных, уважаемых людей по животрепещущим вопросам существенно большую аудиторию - и военную, и гражданскую.
Вулканы лжи
Мы уже провели ряд «круглых столов». «Военно-промышленный курьер» показал себя нашим союзником в этом плане. И мы не могли не откликнуться на просьбу Михаила Михайловича Ходаренка, когда он сказал: «Есть необходимость обсудить проблематику, связанную с 1941 годом». Главный редактор «ВПК» просто сконцентрированно выразил пожелания всех военных экспертов в связи с 70-летием начала Великой Отечественной войны. В печати, радио- и телеэфире по этому поводу отмечалась своеобразная информационная вспышка. Причем наряду с появлением хороших и правдивых материалов вздымались, надо прямо сказать, пенные вулканы лжи и искажений. Например, вы знаете, что на канале НТВ показали программу «Роковые решения», в которой весьма тенденциозно трактуются события 1941 года. А ведь многие люди смотрят, слушают подобные передачи, принимают все за чистую монету и говорят: «Так оно и было».
|
|
Приведу еще один пример. Как-то в свое время мне довелось заниматься проблематикой подготовки людских ресурсов в интересах обороны страны. При этом оценивались наши потери в Великой Отечественной войне - как санитарные, так и безвозвратные. Они были предметом исследований. В ту пору я и ознакомился с трудами Бориса Соколова, в которых немало места уделено тому же вопросу.
Читаю и поначалу хочу верить всем приведенным автором цифрам. Потому что Борис Соколов пишет достаточно убедительно, интересно. А потом дохожу в одной книге до чеченской кампании 1994-1996 годов и узнаю: оказывается, тогда погибли 100 тысяч чеченцев. И у меня сразу пропала вера в объективность этого ученого-историка. Максимальная цифра потерь населения Чечни в том конфликте, включая гражданских лиц, - не более 23-25 тысяч человек, что я хорошо знаю как непосредственный участник событий. Это, безусловно, тоже очень большое число, даже чересчур большое. Но утверждать, что погибших было 100 тысяч? Налицо, извините, явный перебор. Мы ведь вели учет потерь даже по могилам на мусульманских кладбищах. И наши подсчеты, уверяю вас, достаточно точные.
Самое обидное, что почти никто из создателей фильмов, передач (тот же Алексей Пивоваров), творцов печатных опусов о Великой Отечественной не обращается ни в Клуб военачальников, ни в Институт военной истории, ни в Министерство обороны. Неужели заведомо боятся, что им дадут какую-то дезинформацию? Непонятно.
Я считаю, что и наш клуб, возможно, виновен до определенной степени. Мы должны были написать во все СМИ, что готовы представить своих экспертов, которые охотно проанализируют тот или иной журналистский материал, прежде чем он будет представлен широкой публике. Нам надо проводить наши «круглые столы», может быть, под объективами телекамер, чтобы потом канал «Звезда» показывал ход заседаний.
Конечно, это упущение клуба. Хотя мы с Махмутом Ахметовичем Гареевым и другими членами оргкомитета «Победа» поднимали вопрос об освещении ратного прошлого страны. И Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России во главе с Сергеем Нарышкиным имеется. Но есть ли результаты? Ничего же нет. Вот «круглые столы», подобные сегодняшнему мероприятию, надо демонстрировать телезрителям вместо программ наподобие, скажем, «Ты не поверишь». А то смешно сказать: полгода обсуждают инсульт человека нетрадиционной сексуальной ориентации Бориса Моисеева. Шесть месяцев об этом говорят! Национальная проблема, не иначе. А вот того, что нужно нашим потомкам, нет.
Учим абы как
Сравните только, как пала во Второй мировой войне Западная Европа. Приведу пример Дании. Король утром выглядывает в окно и видит - ходят по Копенгагену военные в форме вермахта. Его величество интересуется: «А что тут делают немецкие солдаты?». «Они завоевали нашу страну». «А что они хотят?». «Они хотят, чтобы мы их кормили». «А они платить будут?». «Сказали, что будут». «Хорошо, будем кормить». Четыре человека - потери Дании при захвате страны.
А Франция как рухнула? Страна же, которая ценой миллионов жизней спасла человечество от гитлеровского порабощения, от фашистской чумы, теперь еще должна оправдываться или каяться перед кем-то. В мае 1995 года мы с Махмутом Ахметовичем были в Лондоне, в одном из университетов проводили конференцию. Потом решили посмотреть английский музей истории войн. Приходим, смотрим - действительно, великолепная экспозиция, ну просто чудо, от первых танков до зала, где есть даже запах Первой мировой. Но что касается СССР, то он представлен всего одним стендом. На нем - портрет Сталина 12 на 16 сантиметров да погон маршала Жукова - и все. Больше ничего нет.
Зато Муссолини и Гитлеру отведено несколько залов. При нас учительница привела в музей класс, ребята слушают педагога и записывают. Причем преподаватель строго следит за тем, чтобы никто не отлынивал. Это означает, что изучение истории в Англии не брошено на самотек. А у нас в стране этим зачастую занимаются абы как. За что члены клуба должны нести хотя бы моральную ответственность. Или, наоборот, брать ответственность на себя. Однако этого мы не можем сделать, поскольку находимся, так сказать, вдали от тех рычагов власти, которые управляют данными процессами. Но мы тем не менее обязаны предпринимать все возможное для того, чтобы исправлять положение.
Есть на то еще одна причина. Сколько насчитывается нынче в России участников Великой Отечественной? В прошлом году называли цифру 700 тысяч, сегодня уже - только 400 тысяч. У нас в клубе осталось 49 фронтовиков. И это из тысячи с лишним человек. Вот уйдет поколение ветеранов той войны, унесет с собой все увиденное, пережитое, и некому будет рассказывать, как сражалась с врагом - умелым и отлично оснащенным, дисциплинированным и стойким в бою - Красная армия. Недопустимо, чтобы ее подвиг был забыт, вычеркнут из памяти народов России.
Предлагаю построить работу «круглого стола» следующим образом. Вначале предоставим слово Михаилу Михайловичу Ходаренку. Он обозначит ряд нераскрытых, на его взгляд, вопросов обсуждаемой темы. Затем доклад в пределах 30-35 минут сделает Махмут Ахметович Гареев, после чего - выступления участников заседания.
Анатолий Куликов,генерал армии, президент Клуба военачальников РФ
Не ответим мы - ответят другие
Если мы на нашем форуме не сформулируем ответы на некоторые достаточно острые вопросы отечественной истории, касающиеся 22 июня и непосредственно предшествующего этому дню периода, то по большому счету, прошу прощения за некоторую резкость, зря мы тогда собирались. Эти проблемы так или иначе поднимаются разными авторами и исследователями. Обозначить на них ответы в ходе сегодняшней работы мне представляется крайне желательным. Сразу скажу, что я лично пока не являюсь сторонником ни одной из существующих ныне версий. Соответствующих документов, относящихся к первой половине 1941 года, я не видел. И в лучшем случае могу сформулировать лишь ту или иную гипотезу.
Требуется исходная точка
Начать надо, наверное, с вопроса: а что же явилось, собственно говоря, поводом к войне 1941-1945 годов? Казус белли, несомненно, имел место. Есть версия, что в ноябре 1940-го, во время визита Вячеслава Молотова в Берлин, Германия и СССР предприняли очередную попытку разделить сферы влияния. Переговоры завершились неудачей. А ведь шанс, что СССР станет новым членом оси Берлин - Рим - Токио, был более чем реален. Однако на сей раз прийти к согласию, как в августе 1939 года, сторонам не удалось. Стало совершенно очевидным, что разрешить возникшие острые противоречия можно будет только в ходе военных действий. После этого Германия и СССР одновременно и до определенной степени стремительно начали готовиться к войне. Подчеркиваю - как Третий рейх, так и Советский Союз.
Лично я считаю товарища Сталина человеком, абсолютно не зараженным марксистско-ленинским романтизмом и тем более пролетарским интернационализмом. Главной целью вождя всех народов являлось отнюдь не установление власти рабочих и крестьян в Европе. Это все от лукавого. Сталин, по моему мнению, был реальным, жестким (если не жестоким) политиком и геостратегом. Все его действия, как правило, проникнуты железной логикой. И чтобы понять суть происходившего на протяжении полугода - до 22 июня 1941-го, надо, думается, руководствоваться в первую очередь этим. Дилемма, которая стояла перед Сталиным, формулировалась следующим образом: он вступает во Вторую мировую войну или на своих условиях, или на условиях противника. Я только предполагаю, что фактически главный руководитель СССР остановился на первом варианте.
" Должно существовать документально зафиксированное решение на переброску пяти армий в западные особые военные округа. Но где оно, это решение "
Далее. После того как гипотетическая угроза войны превратилась в реальность, к ней началась подготовка с обеих сторон. Опять-таки подготовка, измеряемая абсолютно реальными величинами. Позволю себе повториться: или мы на эти острые вопросы отвечаем, или по-прежнему везде и всюду будет продолжена генерация разного рода гипотез, домыслов, слухов, версий.
Как известно, в конце декабря 1940 года прошло совещание высшего руководящего состава Красной армии. После чего наверняка можно было сделать выводы, как примерно РККА собирается действовать в будущей войне, ибо состоялось оглашение взглядов верхнего эшелона власти на характер предстоящего вооруженного противоборства.
Вслед за этим совещанием в январе 1941-го были проведены две стратегические командно-штабные военные игры. По поводу них и сегодня очень много спекуляций. Почему? Потому что мало кто видел графическую и текстовую части обеих игр, тем более материалы разбора. Значительная часть этих документов и поныне закрыта от исследователей. Ну а коли закрыта, значит, сразу возникают версии и гипотезы.
Практически всю первую половину 1941 года напряженно шло стратегическое планирование. Опять-таки, чтобы стратегическое планирование приняло какие-то законченные юридические рамки, что нужно? Решение высшего военно-политического руководства страны. Требуется какая-то исходная точка. Это либо «Указания по стратегическому планированию», либо соответствующие «Соображения…» Но такой документ непременно должен быть.
В нем необходимо определить цели, задачи, характер предстоящих военных действий. Или как вы себе это представляете? Разработка, например, планов первых операций или мобилизационного плана 1941 года началась на основе устных указаний товарища Сталина, высказанных на его даче во время обеда? Этого не может быть, поскольку этого не может быть никогда. Документы стратегического планирования разрабатываются только на основании письменных указаний первых лиц государства.
Вот хоть один человек из присутствующих на «круглом столе» держал в руках эти указания по стратегическому планированию? Наверное, нет. А ведь это именно та исходная точка, та печка, от которой должен плясать любой военный историк, исследующий события конца 1940 - первой половины 1941 года.
Однако продолжу. В советские времена изобрели своеобразный язык, отлично служивший для маскировки сути происходящих явлений. Так, во всех исторических трудах времен исторического материализма говорится, что «под видом больших учебных сборов в Красную армию были призваны более 800 тысяч человек». На самом деле на языке Генерального штаба это называется несколько по-другому, а именно - частичная мобилизация, проведенная распорядительным порядком.
Чтобы подобное мероприятие осуществить, опять-таки нужно решение высшего руководства страны. Приложениями к этому решению должны быть соответствующие план, график, сроки подачи мобресурсов, кого укомплектовывать в первую очередь, куда направлять, на территории каких военных округов проводить призыв, какие категории граждан ставить под ружье и каких возрастов. Думаю, и этих документов в руках никто из присутствующих не держал.
Здесь нельзя не вспомнить известный рассказ о том, что генерал армии Жуков и маршал Тимошенко, в ту пору - начальник Генштаба и нарком обороны, посетили Сталина с предложением утвердить их знаменитую записку от 15 мая, а Иосиф Виссарионович ее возмущенно и с негодованием отклонил. В этом вопросе, позволю себе повториться, я не придерживаюсь никакой версии. Почему? Потому что не видел ни одного документа, который подтверждал бы или опровергал описываемые события. Мне, например, трудно сказать - так это было или не так.
Остановимся для начала на версии, что планы первых операций от 15 мая, представленные Жуковым и Тимошенко, Сталин отклонил. И даже якобы заявил: «Вы провоцируете немцев, если я соглашусь с вашей запиской, начнется война». Это ничем, кроме воспоминаний Жукова, не подтверждается.
Получается, Сталин возмутился, одной рукой отклонил записку от 15 мая 1941-го, а другой, причем практически тут же, утвердил решение на стратегические перегруппировки. В советской исторической литературе это явление почему-то не называется стратегическими перегруппировками, а именуется выдвижением либо глубинных корпусов, либо армий второго эшелона. Позволю себе вновь повториться - это в очередной раз проявление птичьего языка советской историографии.
А на самом деле выдвижение пяти армий (не менее 700 тысяч бойцов и командиров с соответствующими запасами материальных средств) к западным границам СССР можно именовать только одним термином - стратегические перегруппировки (причем как часть стратегического развертывания, осуществлявшегося в стране весной и в начале лета 1941 года). Должно существовать документально зафиксированное решение на переброску пяти армий в западные особые военные округа. Но опять-таки - где оно, это решение? Где текст, карта, схемы, графики? Где бумаги, в которых указаны цели и задачи перегруппировки? Кто держал в руках эти документы из присутствующих?
Железное информационное правило
24 мая 1941 года собирается необычайно представительное совещание, на которое товарищ Сталин и его ближайшие соратники вызвали высших военачальников Вооруженных Сил СССР, руководителей Наркомата обороны и Генерального штаба. О чем они там говорили? Никто не знает.
Однако подозреваю, что это мероприятие состояло из двух частей. Вначале было оперативное ориентирование о предстоящих оперативных и боевых задачах (назову его даже большое оперативное ориентирование). Затем - утверждение планов первых операций. Разумеется, это лишь моя версия.
Или же присутствующие полагают, что Иосиф Виссарионович организовал столь внушительный форум лишь для того, чтобы публично заявить, что он отклонил дерзкие предложения товарищей Тимошенко и Жукова? Вряд ли.
И потом, обратите внимание на даты. 24 мая Сталин пообщался с маршалами, генералами и адмиралами, а уже 27-го того же месяца принимается решение о выдвижении управлений западных особых округов на полевые пункты управления. Это яснее ясного говорит о характере проведенного совещания.
И опять-таки вряд ли все это делалось без каких-то ясно обозначенных целей. И уж конечно, на полевые пункты управления (расположенные вблизи государственной границы) выходят не ради отражения агрессии. В этом случае штабы занимают заранее оборудованные в инженерном отношении еще в мирное время командные пункты.
Одна деталь. В Красной армии была принята пакетная система приведения в боевую готовность. Что находилось в пакетах, которые лежали в сейфах командиров и командующих в приграничных военных округах? Какого цвета были пакеты? По какому сигналу они должны вскрываться? Ничего толком и до сих пор неизвестно.
Очень даже неясно и поныне, что происходило непосредственно в Наркомате обороны и Генеральном штабе 21 июня и в первую половину дня 22 июня. Документальных свидетельств нет и в настоящее время. Воспоминания Жукова не могут служить в этом плане надежным источником.
Нет ни одной приличной гипотезы, объясняющей тот факт, что мобилизационная телеграмма была отправлена из Москвы только в 16.20. Война же была объявлена, как известно, в 4.00.
Как мы только касаемся этих вопросов, выясняется, что никто с соответствующими документами не знакомился. Ну допускаю, что их где-то и когда-то читали единичные люди на самом высшем уровне. Но если мы не сформулируем ясные ответы или какую-то понятную гипотезу, то будет абсолютно непонятно, почему события 22 июня 1941 года происходили именно по этому сценарию, а не по какому-либо другому.
Пока не раскрыты многие страницы летописи Великой Отечественной, судить о ней, толковать на свой лад ее причины, ход и исход берутся люди, отнюдь не заинтересованные в объективном анализе противоборства между СССР и нацистской Германией вкупе с сателлитами Гитлера. Кстати, труды этих «исследователей» издаются и у нас в стране, и за рубежом да еще впечатляющими по сегодняшним меркам тиражами.
Есть железное информационное правило. Если ты не сказал о факте первым, ты, считай, уже проиграл информационное сражение. Потому что оправдывающийся всегда виноват. Изложенная ранее версия уже овладела умами людей. Она становится, как говорили классики, материальной силой. И оппонент, приводящий какие-то аргументы и контраргументы, зачастую априори побежден.
Михаил Ходаренок,главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер»
Истоки наших неудач и одержанной в последующем победы
С давних времен известна отчужденность, а временами и враждебность, испытываемая Западом по отношению к России. Свидетельством тому - походы Тевтонского ордена, которым противостоял еще Александр Невский, постоянное открытое и скрытое вмешательство во внутренние дела нашей страны, поддержка извне любой смуты в Российском государстве. Запад, пользуясь зависимостью от него России, втянул ее в Первую мировую войну. Причем это была война за совершенно чуждые ей интересы с конечной целью расчленить и вывести нашу страну из разряда великих держав.
Правильно понять и объективно оценить
Но Первая мировая, как и предыдущие войны, не разрешила противоречий между ведущими капиталистическими державами, а навязанный Германии крайне несправедливый Версальский договор еще больше обострил их. В дополнение к этому Октябрьская революция в России и возникновение первого в мире государства рабочих и крестьян начали подрывать сами устои капиталистического мира, создали еще один узел противоречий на международной арене, предопределили общую враждебность империалистических государств по отношению к нашей стране. Предопределенность к экспансии на восток была прежде всего глубоко заложена в германской политике и идеологии фашизма, изложенной в книге Гитлера «Моя борьба».
|
|
Именно с учетом этого международный капитал и господствующие круги США, Англии, Франции, Италии помогали приходу Гитлера к власти, отменяли установленные для Германии версальские ограничения, способствовали наращиванию ее экономической и военной мощи. Главная их общая цель состояла в том, чтобы разгромить руками Гитлера Советский Союз и одновременно максимально возможно ослабить Германию и установить свое господство в Европе и мире.
Без учета и уяснения всего этого невозможно правильно понять и объективно оценить сложнейшую обстановку, сложившуюся в Европе в конце 30-х годов, те решения и действия, которые вынуждены были предпринимать политическое руководство и военное командование СССР по предотвращению войны и организации обороны страны.
В этой неустойчивой военно-политической обстановке особенно важно было учитывать позицию США. В мае 1941 года на совещании начальников штабов президент Рузвельт говорил: если Сталин не спровоцирует нападение Германии, то Соединенные Штаты поддержат СССР. В противном случае они не будут вмешиваться. Это заявление стало известно Сталину.
В свете этого все рассуждения и версии насчет того, что Сталин готовил нападение на Гитлера, а последний просто опередил его или что Советский Союз вместе с Германией намеревался воевать с Англией и будто бы Гитлер в последний момент просто передумал и повернул против Сталина - такие надуманные предположения являются совершенно несостоятельными.
В сложившейся обстановке Советский Союз не только не мог позволить себе наносить какие-либо упреждающие удары, но и вынужден был принимать все возможные и невозможные меры для того, чтобы не дать какого-либо повода для провоцирования войны.
СССР и его Вооруженные Силы еще не были готовы к отражению крупномасштабной агрессии. Только в 1939 году в стране ввели всеобщую воинскую обязанность и численность РККА в короткие сроки (за 1,5-2 года) увеличилась с 1-1,5 миллиона до 5 миллионов человек. За столь непродолжительный период было практически невозможно оснастить армию и флот всеми необходимыми материально-техническими средствами, подготовить кадры, обучить войска (особенно только что сформированные танковые, механизированные и авиационные части), организовать систему управления и связи. Кроме того, после присоединения к СССР Западной Украины, Западной Белоруссии и прибалтийских республик предстояло устраивать в новых районах базирования всю группировку войск, ВВС, силы флота, органы снабжения, организовать строительство укрепленных районов.
Перестраховка оказалась не напрасной
С учетом того, что Англия и Франция фактически отказались поддержать предложения СССР о создании системы коллективной обороны против фашистской Германии и чтобы не оказаться в полной международной изоляции, пришлось пойти в 1939 году на подписание предложенного Германией договора о ненападении.
Заключение этого вынужденного, но необходимого соглашения давало возможность в какой-то мере отсрочить гитлеровскую агрессию, расстроить планы скоординированного выступления против нашей страны Германии и Японии (она переориентировала свою экспансию на юго-восток), затруднить блокирование западных стран с Германией против Советского Союза, отодвинуть на 250-300 километров исходные рубежи предстоящей гитлеровской агрессии, в целом занять более выгодное геополитическое положение и выиграть дополнительное время для подготовки к ее отражению.
Осложняло и запутывало обстановку то обстоятельство, что фашистским руководством проводилась широкомасштабная изощренная дезинформация. Продолжала имитироваться подготовка к высадке германских войск на территории Англии. Германией было выдвинуто предложение о проведении международного совещания по безопасности в Европе. Сосредоточение крупных группировок вермахта объяснялось интересами ведения войны в Югославии и Греции, необходимостью увести соединения из-под ударов британской авиации.
Правда, поступали разведдонесения о возможном нападении Германии. Но не меньше приходило информации противоположного характера. Так, посол СССР в Лондоне Майский за несколько дней до 22 июня 1941-го докладывал, что Гитлер может пойти против Советского Союза только после окончания войны с Англией. Аналогичный вывод сделал начальник Главного разведывательного управления Голиков.
Вообще распространенный в ту пору стереотип насчет невозможности ведения войны Гитлером одновременно на двух фронтах был надуманным. В отличие от Первой мировой в 1941 году никаких двух фронтов в Европе у Германии по существу не имелось. После поражения англо-французских войск в 1940-м Великобритания, находясь за Ла-Маншем, континентальной угрозы для Третьего рейха не представляла.
В Москве полагали, что перед тем, как развязать войну, Берлин выдвинет какие-нибудь ультимативные требования. Сталин, будучи уверенным, что ему все же удастся оттянуть начало агрессии, поручил ТАСС опубликовать 13 июня сообщение, в котором выражалась уверенность: Пакт о ненападении будет продолжать соблюдаться как советской, так и германской стороной. Оно было сделано с целью политического зондажа. Но командованиям военных округов, руководителям республик никаких объяснений на этот счет не последовало, что дезориентировало и общество, и личный состав армии и флота СССР.
На Сталина и советское военное командование быстрое поражение англо-французских, голландских и бельгийских войск в мае-июне 1940 года произвело ошеломляющее впечатление. В Москве рассчитывали, что война на Западе продлится если не несколько лет, то хотя бы пять-шесть месяцев. После всего того, что случилось, Сталину приходилось маневрировать на очень тонком и остром лезвии военно-политической обстановки.
Совершенно ясно: если бы Советский Союз предпринял хоть малейший шаг (например наращивание войск у границы), который мог быть истолкован как попытка напасть на Германию (или, как пишут резуны, нанести упреждающий удар), США и Англия отвернулись бы от нас и создание антигитлеровской коалиции затруднилось бы. Возможно, она возникла бы значительно позже и положение нашей страны еще более осложнилось.
Сталин в чем-то, видимо, переборщил, перестраховался, по существу принес в жертву боевую готовность Вооруженных Сил СССР, но он до конца стремился к тому, чтобы не дать повода для обвинения нашей страны в провоцировании войны. В конечном счете советский руководитель в определенной мере добился своей цели: не дал возможности с самого начала расстроить создание антигитлеровской коалиции, а сама объективная действительность и интересы народов вынудили США и Англию стать союзниками нашей страны.
В результате государства, которые толкали Гитлера на восток и хотели уничтожить СССР, вопреки своим прежним устремлениям оказались на стороне Советского Союза и всех тех, кто боролся с фашизмом. Несмотря на значительные военные издержки, это обстоятельство было огромным достижением внешней политики СССР, во многом предопределило ход и исход Второй мировой войны.
Следствие просчета
Формально теоретически, видимо, многое можно было сделать с меньшими издержками, обеспечить более высокую боевую готовность Вооруженных Сил, не ставить их в такие неравные с противником условия, как это случилось в 1941 году. Во всяком случае при всех обстоятельствах не следовало оставлять соединения первого эшелона на положении мирного времени, когда противник уже развернул боевые порядки. Перед передним краем полос обороны дивизий первого эшелона требовалось установить минные поля и другие заграждения. Или, например, предпринять все необходимые меры, чтобы взорвать пять стационарных мостов в районе Бреста, доставшихся противнику целыми.
И это, конечно, произошло не потому, что, как иногда утверждается, мы собирались не обороняться, а наступать. Нет, согласно всем имеющимся оперативным документам наши войска вначале должны были отразить вторжение противника, а затем перейти в наступление.
К сожалению, начиная от Генштаба и кончая соединениями, не был надлежащим образом продуман и отработан порядок действий на тот случай, когда противник уже отмобилизован и сосредоточенными на направлениях главных ударов группировками переходит в наступление против наших войск, которые еще до конца не отмобилизованы, не приведены в полную боевую готовность и не развернуты в боевые порядки.
Вместе с тем надо объективно рассматривать все аспекты стоявших тогда оборонных задач и особую специфику начального периода войны. Необходимо учитывать, что сталкивались интересы не только двух противостоящих государств, но и ряда других держав, которые при определенных обстоятельствах могли стать и союзниками, и врагами. Для нашей страны невозможно было делать крен исключительно на военную сторону дела при всей ее важности. Так мы могли выиграть какие-то приграничные сражения, но с точки зрения военно-политической обстановки в целом столкнуться с несравненно худшими условиями ведения вооруженного противоборства.
Таким образом, ставка на то, чтобы не спровоцировать войну, оказалась в целом оправданной. И основные причины наших бедствий заключались не в том, что решения и действия были подчинены интересам предотвращения агрессии, а в просчетах военно-политического руководства страны относительно сроков нападения на Советский Союз.
Сталин полагал, что в 1941 году войны удастся избежать, и различными политическими маневрами стремился оттянуть ее начало на 1942-й. Но нельзя было однозначно ориентироваться только на такой вариант, не предусматривая другие решения, если обстановка будет развиваться не в соответствии с нашими желаниями. При всех обстоятельствах важно не только перечислить наши упущения, назвать причины неудач или объявить, кто в этом виноват, но постараться понять, объективно разобраться, почему и под влиянием каких условий и факторов приходилось действовать именно таким образом. Только тогда можно будет извлечь должные уроки из прошлого.
Когда в исторических трудах справедливо отмечают, например, что соединения и части не были доукомплектованы личным составом и техникой до штатов военного времени, новые образцы танков и самолетов распылены, а не направлены для формирования хотя бы нескольких боеспособных соединений, полевая и зенитная артиллерия оторвана от своих дивизий и отправлена на полигоны, и о многих других подобных упущениях, то при отвлеченном подходе к этим вопросам в отрыве от конкретных условий, в которых подобные решения принимались, все это выглядит как сплошная, ничем не объяснимая глупость, безответственность и головотяпство. Но ведь сознательно, специально, заведомо глупых решений никто не искал...
Стремясь оттянуть начало войны и не спровоцировать ее, не предпринимали мобилизацию, поэтому остались неукомплектованными соединения. Раздали по 10-15 новых танков и самолетов вновь формируемым танковым и авиационным дивизиям, чтобы они хоть как-то могли начинать осваивать эту технику. И артиллерию вывели на полигоны, потому что сформировали много новых артиллерийских частей, а с приходом в Западную Белоруссию и на Западную Украину они еще ни разу не стреляли. И многое другое делалось исходя из того, что время еще есть.
Но времени, на которое рассчитывали, как раз и не оказалось. Ибо Гитлер тоже понимал, что оно работает против него и нужно нападать в середине 1941 года, так как потом будет уже поздно. Это между прочим довольно распространенная в истории ошибка, когда руководители забывают, что международное противоборство, война - явление двустороннее, поэтому события не могут развиваться только так, как вы хотите, ваш недруг всегда будет стремиться делать то, чего вы меньше всего ожидаете.
Справедливости ради надо сказать, что накануне войны, особенно в мае-июне 1941 года, нарком обороны и начальник Генштаба неоднократно предлагали привести войска в боевую готовность, но все их инициативы отвергались. Попытки командующих военными округами что-либо сделать по своим решениям жестко пресекались. Командир 125-й стрелковой дивизии генерал Богайчук 18 июня доложил командующему Прибалтийским военным округом, что немцы изготовились к нападению и могут упредить наши части в занятии укрепленных позиций. Он просил дать указание, как этого не допустить, или дать ему право самому принять неотложные меры. Комдив получил ответ: «Больше выдержки. Силы и средства у вас есть. Крепко управлять. Не нервничать...» Командир артиллерийского полка 10-й армии 17 июня 1941 года на партсобрании сказал: «Может быть, это наше последнее собрание в мирных условиях». Его обвинили в панических настроениях и арестовали.
Несмотря и вопреки
Не способствуют прояснению истины и бытующие в исторической литературе стереотипы. Например, говорят: вот, мол, в Одесском военном округе по инициативе начальника штаба Захарова (будущего маршала) авиацию своевременно рассредоточили, войска привели в боевую готовность и поэтому больших потерь не понесли. Конечно, такая инициатива должна служить примером. Но в полосе Южного фронта не было таких массированных ударов, как на Западном или Юго-Западном фронтах, и противник на этом направлении перешел в наступление через несколько дней после начала войны. Если бы даже не были приняты указанные выше меры, результат оказался бы таким же. Поэтому сегодняшние рассуждения некоторых историков о том, что следовало на всех уровнях проявлять инициативу, не учитывают реально существовавшую в то время атмосферу.
Реально в 1941 году военно-политическое руководство лишь к исходу 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. Но Сталин все еще надеялся, что нападения не произойдет. Директива по существу не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме. В ней предписывалось «не поддаваться ни на какие провокационные действия». К тому же она была получена, когда война уже началась.
В результате большинство соединений в ходе боевых действий и под массированными ударами авиации и артиллерии противника стали выдвигаться к госгранице навстречу его наступающим танковым группировкам, не успев занять назначенных рубежей в приграничной зоне. Из 57 дивизий, предназначенных для прикрытия границы, только 14 расчетных, или 25 процентов выделенных сил и средств, смогли выйти в определенные им районы - и то в основном на флангах советско-германского фронта. Построение обороны было рассчитано лишь на прикрытие границы, а не на ведение оборонительной операции с целью отражения наступления превосходящего противника.
Идея непременного перенесения войны в самом ее начале на территорию врага (причем идея не обоснованная ни научно, ни анализом конкретной обстановки, ни оперативными расчетами) настолько увлекла некоторых руководящих военных работников, что возможность ведения боевых действий на своей территории практически исключалась. Все это отрицательно сказалось на подготовке не только обороны, но и в целом ТВД в глубине своей территории. До войны недостаточно четко была продумана организация управления в стратегическом звене.
Слабость стратегического руководства фронтами в начале войны пытались компенсировать созданием в июле 1941-го главных командований Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений, но это еще больше усложнило управление войсками и вскоре от главкоматов пришлось отказаться.
Во всех звеньях была слабо организована связь, особенно с помощью радиостанций. А поскольку проводная связь на фронтах, в армиях, дивизиях была нарушена противником в первые же часы войны, это в ряде случаев привело к потере управления войсками.
Однако несмотря на глубокое продвижение и захват обширных территорий, противнику в 1941 году не удалось полностью разгромить РККА и лишить ее способности к сопротивлению. Вермахт и армии государств - сателлитов Третьего рейха понесли серьезный урон. В конечном счете удалось остановить наступление противника. К моменту окончания Московской битвы только сухопутные войска Германии потеряли более 1,5 миллиона человек - почти в пять раз больше, чем в кампаниях в Польше, Северо-Западной и Западной Европе, на Балканах в 1939-1941 годах. К тому же немцы лишились основной массы танков и самолетов.
В целом, несмотря на то, что просчеты лидеров СССР той поры поставили государство и Вооруженные Силы в критическое положение, в чрезвычайной обстановке начального, самого трудного периода войны наша страна выстояла. Многие руководители в центре и на местах, миллионы и миллионы советских людей приложили огромные, поистине героические усилия, чтобы укрепить армию и перестроить экономику на военный лад, эвакуировать более 1500 промышленных предприятий на восток и организовать их работу в новых районах.
Не соответствуют действительности измышления Марка Солонина о том, что советский народ в начале войны не хотел воевать и только позже, осознав угрозу фашистского порабощения, начал сопротивляться врагу. Стойкость и героизм десятков, сотен тысяч красноармейцев и командиров, примеры обороны Брестской крепости, боев в районе Владимира-Волынского, Перемышля, Могилева, Одессы и Севастополя, на многих других участках советско-германского фронта опровергают эти наветы. Войска приобретали опыт и закалялись.
Красная армия в 1941 году преодолела чудовищные трудности, выпавшие на ее долю, она сама не раз наносила чувствительные удары вермахту и наконец развеяла миф о его непобедимости. Решающее значение для начала перелома в ходе войны имел разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Накануне 1942 года гитлеровской Германии предстояло по существу начинать совершенно иную, новую фазу вооруженного противоборства, которую ее правящая верхушка не предусматривала. Все это создавало предпосылки будущих наших побед.
Махмут Гареев,генерал армии, президент Академии военных наук
Продолжение читайте в № 33, 2011 г.
