Упрощенчество искажает историю

НЕЗАВИСИМОЕ ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ 30.11.2007

Упрощенчество искажает историю

Махмут Гареев

Зачинщиков войны установил Нюрнбергский процесс

Советский народ войны не ожидал.

Фото из книги «Великая Отечественная война»

Казалось, Международным судом в Нюрнберге, всей совокупностью исторических документов, исследованиями авторитетных историков начисто отвергнута геббельсовская (впоследствии подхваченная Резуном) версия, что Гитлер в июне 1941 года был вынужден нанести превентивный удар по Советскому Союзу в ответ на готовившийся Сталиным удар по Германии. Но продолжают появляться книги и статьи, пытающиеся под различными предлогами реанимировать эту лживую и провокационную версию. В «НВО» (№ 35) В. Славин, с одной стороны, пишет, что «в полном виде ее (версию Геббельса-Резуна. - М.Г.) не поддерживает, пожалуй, никто из серьезных исследователей», с другой - утверждает, что «... в уме, логике, аналитическом мышлении основному двигателю идеи превентивной войны Виктору Резуну отказать нельзя... В них есть главное для мыслящих людей - направления исследования». И автор сам приходит к выводу, что Советский Союз действительно готовил упреждающий удар и больше того - такой удар надо было обязательно предпринимать.

СПРОВОЦИРОВАТЬ НАПАДЕНИЕ

Если не выхватывать отдельные высказывания и архивные документы, а рассматривать их объективно в общей совокупности исторических фактов во всей их сложности и противоречивости, то становится совершенно очевидным следующее.

Во-первых, вся военно-политическая и в целом международная обстановка в конце 30-х - начале 40-х годов складывалась таким образом, что Советский Союз ни при каких обстоятельствах не мог планировать и предпринимать превентивное нападение на Германию. Это подтверждается не только многочисленными фактами и документами, но и самой логикой исторических событий.

Германские генералы Бек, фон Витцлебен и другие при участии начальника генерального штаба сухопутных войск Гальдера в конце августа 1938 года организовали заговор с целью арестовать Гитлера, как только он подпишет приказ о нападении на Чехословакию, за то, что он пытается ввергнуть Германию в новую европейскую войну. Они поставили об этом в известность высших руководителей Англии и Франции, но последние, преследуя свои антисоветские цели, предпочли заключить Мюнхенское соглашение и вынудить Чехословакию подчиниться воле Гитлера. Известно также (секретное в то время) заявление Рузвельта, что если СССР сам не спровоцирует войну против Германии, то США будут поддерживать СССР, в противном случае, говорил он, Америка останется в стороне.

Гитлер на закрытом совещании 22 июля 1940 года со всей определенностью заявил: «Русские не хотят войны». В беседе с германским послом в Москве Шуленбургом он выразил недовольство, что Советский Союз невозможно даже «спровоцировать на нападение». И многие другие германские документы, в том числе разведорганов, свидетельствуют, что у германского командования не было никаких оснований ожидать каких-либо упреждающих действий с советской стороны.

А самое важное то, что начиная с Мюнхена вся политика западных стран была пронизана главной целью - направить агрессию фашистской Германии на Восток. Никаких договоров, направленных на обуздание фашистской агрессии, они с СССР не собирались заключать. Их тайные переговоры с Гитлером, в том числе полет Гесса в Англию в мае 1941 года, только подтвердили, что Англия и Франция были готовы на определенных условиях договориться на этот счет с гитлеровскими заправилами.

Что значит в такой обстановке предпринять упреждающий удар против Германии? Советский Союз предстал бы перед всем миром в качестве агрессора, и в той же Англии могли взять верх силы, выступающие за союз с Германией.

Начинать войну против Германии в этих условиях означало для Советского Союза оказаться в полной политической изоляции, в то время как Германия в этих условиях получала бы открытую или скрытую поддержку. Учитывая все это, Сталин был готов пойти на любые издержки, но ни при каких обстоятельствах не дать повода для обвинения его в провоцировании войны.

Подчеркнем еще раз: советскому руководству накануне войны решать задачи обеспечения безопасности приходилось в невероятно сложных условиях. Если отвлечься от многих частностей и лукавства, главная их суть состояла в том, что весь капиталистический мир должен был объединиться в борьбе против Советского Союза.

Но правительству СССР путем заключения договоров о ненападении с Германией в 1939 году и нейтралитете - с Японией удалось расколоть единый антисоветский фронт потенциальных противников и добиться того, что западные страны, толкавшие Гитлера на Восток, впоследствии сами вынуждены были выступить на стороне Советского Союза.

Когда В.Резун в «Ледоколе» и некоторые историки задним числом протягивают версию, что Сталин готовился первым напасть на Германию, а Гитлер просто упредил его, они не учитывают именно это чрезвычайно важное обстоятельство.

ГРАНИЦУ НЕ ПЕРЕХОДИТЬ

Во-вторых, на упреждающие действия Вооруженных сил не было никакого политического решения, и в условиях военно-политической обстановки 1941 года такого решения и не могло быть. Без такого решения «рвануть в Европу» никто не мог. А с точки зрения готовности Красной Армии, упреждающий удар, по крайней мере в 1941 году, был практически исключен и не мог быть реализован, если бы даже кто-то этого захотел.

Если к тому же учесть, что советские войска не были приведены в полную боевую готовность даже после того, как нападение на СССР совершилось 22 июня 1941 года, войскам был отдан приказ отразить наступление противника, но госграницу не переходить, то ни о каком нападении не может быть и речи. Стоит только вдуматься: готовить превентивный удар и с началом войны требовать от войск границу не переходить?!

Военная доктрина и стратегия Красной Армии в 30-е годы были проникнуты наступательным духом. В полевом Уставе 1939 года было сказано: если войну нам навяжут, Красная Армия будет самой нападающей (наступательной) армией мира. Фальсификаторы истории обычно первую часть этой статьи устава: «если войну нам навяжут» - упускают. При этом во всех вариантах стратегического планирования предусматривалось, что в начале войны Красная Армия войсками прикрытия будет отражать наступление противника, обеспечивая отмобилизование и развертывание главных сил, а затем всеми силами переходить в наступление.

Следовательно, дело не в том, что мы собирались только наступать и не признавали оборону, а в целом неправильно представляли себе изменившийся характер начального периода войны и стратегической обороны.

В июне 1941 года впереди в пограничной зоне находились только войска прикрытия, основные силы располагались в глубине. В такой группировке, при таком расположении войск только частями прикрытия было невозможно не только переходить в наступление, но и создать надежную оборону.

Сталин готовил страну и Вооруженные силы к отражению агрессии. Пошел на частичный призыв мобресурсов, выдвигал из глубины некоторые резервные армии, дивизии и мехкорпуса, расположенные во втором эшелоне приграничных военных округов. Но до 21 июня 1941 года не позволял привести в полную боевую готовность дивизии первого эшелона, призванные отражать первый удар противника.

Исходя из установок Сталина, Берия дал указания командирам погранчастей следить за передвижением советских войск и докладывать ему обо всех нарушениях порядка выдвижения частей в погранзоне. После каждого доноса НКВД Сталин делал резкие замечания по поводу самовольных действий некоторых командующих. Так, стоило командующим Киевского и Прибалтийского округов отдать распоряжения о частичном занятии частями полос обеспечения, как сразу последовало указание Сталина наркому обороны об отмене их. И Генштаб, выполняя указания наркома обороны, отменил их.

Командир артполка 10-й армии 17 июня 1941 года на партсобрании сказал: «Может быть, это наше последнее собрание в мирных условиях». На следующий же день его обвинили в панических настроениях и арестовали.

В связи с тревожной обстановкой некоторые командиры ставили вопрос о нецелесообразности отправки на учебные сборы артиллерии и зенитных средств, но были отстранены от должностей за «панические настроения». Поэтому, когда некоторые историки говорят лишь о всеобщей безответственности и головотяпстве, царивших в войсках, они чрезмерно упрощают действительную обстановку того времени.

Некоторые командующие (в частности, М.П.Кирпонос) просили у Москвы разрешения хотя бы предупредительным огнем препятствовать действиям фашистских самолетов. Но им отвечали: «Вы что - хотите спровоцировать войну?». Сталин не хотел дать Гитлеру повода для развязывания войны.

ФАКТЫ ПРОТИВ ФАНТАЗИЙ

В результате с началом войны из 57 дивизий, предназначенных для прикрытия госграницы, только 14 расчетных дивизий, или 25% выделенных сил и средств успели занять назначенные районы обороны, и то в основном на флангах советско-германского фронта. При этом построение обороны было рассчитано лишь на прикрытие границы, а не на ведение длительных, напряженных оборонительных операций с целью отражения наступления превосходящих сил противника. Значит, мы не вообще отрицали оборону, а строили ее неадекватно тем задачам, которые пришлось решать в начале войны.

В.Славин пишет: «Да в Кремле, а особенно в Генеральном штабе, не только могли, но и обязаны были «помышлять» о том, как создать наиболее благоприятные условия для вступления в войну с Третьим рейхом и его сателлитами».

Конечно, с точки зрения чисто военной, упреждающие действия дают определенные преимущества. И как в любом Генштабе, и в советском Генштабе разрабатывались различные варианты действий Вооруженных сил, в том числе и упреждающего характера на случай, если этого потребует обстановка и будут готовы к этому Вооруженные силы. В частности, на это была ориентирована и записка от 15 мая 1941 года, которая, как известно, ни наркомом обороны, ни начальником Генштаба не была подписана и практически не рассмотрена политическим руководством. Соответственно, никаких задач войскам не ставилось.

На сегодняшний день не выявлены какие-либо документы, «подтверждающие замысел Сталина совершить нападение на Германию в определенный момент». Как полагает В.Славин, не потому, что их искали и не нашли. Немало важных архивных фондов закрыто для историков (к сожалению, с этим утверждением приходится согласиться, должного порядка в этом как не было, так и нет. - М.Г.). Но далее автор статьи утверждает: «А целый ряд первоисточников, хранившихся в Генеральном штабе, уничтожен по личному приказанию маршала Георгия Жукова одним из руководителей современной Академии военных наук».

Ввиду серьезности таких обвинений, мы просим автора объяснить: когда, кому отдавал Г.Жуков такие приказания, кто конкретно и какие документы уничтожил?

Г.Жуков мог такие приказания отдавать только в 1955-1957 годах, будучи министром обороны СССР. Кому он отдавал приказание из нынешних руководителей АВН? Если речь идет обо мне, как президенте АВН, то в эти годы я был начальником штаба 120 гв. стрелковой дивизии в Белорусском военном округе и, конечно, никак не мог заниматься такими делами в Москве. Остальные члены президиума АВН моложе меня и тоже в это время служили в войсках, на флотах и не могли быть причастны к уничтожению документов, которые сейчас разыскивает В.Славин.

Недавно и в журнале «Военно-исторический архив» появилась статья В.М.Сафира, где он, критикуя молодого историка А.Исаева, утверждает, что «Куманев, Невзоров, Пыхалов и примкнувший к ним Исаев» занимают ключевые позиции в Академии военных наук. Но некоторых из этих историков мы даже не знаем, и в АВН они не состоят. Люди могут и ошибаться, но когда эти борцы «за правду» систематически изобретают и распространяют несостоятельные слухи и сплетни, не имеющие никакого отношения к действительности, это не может не вызвать протеста у читателей. Главная же опасность таких упражнений в том, что они порождают тот информационный мусор на исторической ниве, который засоряет мозги людям и только запутывает еще не до конца выясненные проблемные вопросы.

Никому не возбраняется выдвигать любые версии. Но они хоть как-то должны соотноситься с реальностью.