МЕЖДУ МИРОМ И ВОЙНОЙ

Внутренняя политика

Обозреватель - Observer

МЕЖДУ МИРОМ И ВОЙНОЙ

С.ЛАВРЕНОВ, кандидат философских наук

I. РОССИЯ И КАВКАЗ

История непростых отношений России и Северного Кавказа насчитывает несколько веков. Не считая отношений Киевской Руси и Тьмутараканского княжества. Уже во второй половине XVI столетия при Иване Грозном русскими людьми были освоены берега рек Терек и Сунжа у Кавказского хребта. В 1561 г. Иван IV во второй брак вступил с кабардинской княжной Марией Темрюковной и тем самым положил начало не только государственному, но и более доверительному, родственному общению России с соседними кавказскими племенами.

Под покровительство России одними из первых среди северокавказских племен попросились пятигорские черкесы, видя в этом единственную защиту от набегов татар. Однако в тот период помощи горцам ослабленное российское государство оказать не могло. Тем не менее границы России постепенно придвигались к кавказским предгорьям, где все более частыми становились казачьи поселения из беглых крепостных крестьян. В течение XVII в. до эпохи Петра Великого они выполняли на Кавказе роль передовых постов российской государственности.

Кавказская политика России резко активизировалась при Петре I, внимание которого среди прочего привлекло Каспийское море как кратчайший путь в Азию. Петр I задумал проложить вдоль западного берега Каспийского моря, через персидские (иранские) владения, торговый путь в Индию. В связи с этим он стремился утвердиться в нескольких пунктах на Каспийском море. в том числе в Дербенте и Баку. В результате похода были завоеваны Дагестан, Апшеронский полуостров, Ширванское ханжество, Баку и ряд областей.

Но впечатление, что Россия твердой ногой встала у подошвы Кавказа, оказалось преждевременным. Ближайшие преемники Петра не оценили всей важности сделанных им приобретений и, уклоняясь от излишнего государственного напряжения и расходов, отказались от этих земель на Кавказе. Граница России и Кавказа к 1735 г. вновь отодвинулась к р.Терек.

Активная кавказская политика России была "реанимирована" при Екатерине II, которая в период своего царствования присоединила Кабарду и перенесла границу России на р. Кубань. Кроме терских казаков, освоившихся на р. Терек, на Кубани были поселены черноморские казаки. Станицы черноморских, кубанских и терских казаков тонкой ниточкой протянулись от Черного до Каспийского моря. В 1784 г. на Тереке, перед Главным Кавказским хребтом, была заложена военная крепость с символическим названием "Владикавказ". Тогда же началось строительство Военно-грузинской дороги, которая была закончена в 1799 г.

Противоречивый, но уже отличавшийся постоянством характер отношений России и северокавказских народов окончательно сложился в XVIII столетии. России приходилось выступать то в роли защитницы христианских народов Северного Кавказа от нападений турок и персиян, то отражать непрекращающиеся набеги на казачьи станицы. В целом же позиция России на Северном Кавказе в тот период явно уступала влиянию Персии (Ирана) и особенно Турции. Отношения с этими странами постоянно балансировали на грани войны. При этом на шкале приоритетов интересы России на Кавказе в тот период занимали значительно более скромное место по сравнению с задачами на западе и юге.

Лишь в начале XIX столетия ситуация сложилась так, что Россия вынуждена была укреплять свои позиции на Кавказе. Первоначально предполагалось ограничиться так называемой Кавказской линией по рубежу рек Терек и Кубань, не проникая в глубь Северного Кавказа. Однако сложная логика событий заставила Россию втянуться в войну на Кавказе, которая длилась в общей сложности с 1800 по 1864 г.

С 1828 г. Россия оказалась в стратегически нелепом положении; утвердившись в Закавказье, свою власть на Северном Кавказе она распространила лишь на узкую линию военных крепостей с казачьим населением от Кубани через Терек до Баку, Эривани и Тифлиса. В любой момент среди горцев могло произойти восстание с угрозой для закавказской группы войск.

Как показали события, горцы действительно не захотели мириться с навязываемой им концепцией "естественных границ". Непрерывные набеги воинственных горских племен отравляли жизнь казачьих станиц и постоянно пополняемых гарнизонов русских войск.

С началом же большого наступления русских войск горцы подняли первую священную войну (джихад) под руководством чеченского шейха Ушурма-Мансура, длившуюся шесть лет. После поражения в ней несколько энергичных вождей, в особенности Шамиль, сумели не только объединить разрозненные действия различных горских племен, но и сформировать прекрасно подготовленное для действий в горных условиях войско. Мощным импульсом к объединению горцев стало учение мюридизма. Идеологи этого религиозного направления имамы Гази-Магомед, Гамзат-бек и Шамиль ставили своей целью создание имамата - исламского теократического государства.

Началась продолжительная и очень тяжелая война. С особой силой в эту войну в середине XIX столетия было вовлечено население Чечни и Дагестана. К 1840 г. война приняла общекавказский характер. Уважение современников вызывал не только героизм горцев, но и полководческие способности Шамиля. Классики русской литературы А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов и Л.Н.Толстой осуждали кавказскую войну и сочувствовали горцам.

Вместе с тем война для России не была бессмысленной. По ее окончании она приобрела не только политические, но и немалые экономические выгоды. Расположение Кавказского перешейка, связывающего Европу с Азией, а в Азии - Иране Турцией - было весьма выгодно для развития торговых отношений между Россией и азиатскими странами. Кроме важного транзитного значения. Северный Кавказ сам по себе представлял кладовую с огромными естественными богатствами. Не говоря о больших залежах минеральных ископаемых, Северный Кавказ мог давать хлопок, шелк, фрукты и ценные породы леса.

Однако присоединение Северного Кавказа с самого начала породило неимоверные трудности по его управлению. Крайне сложный в этнографическом отношении состав населения, различные вероисповедания, резкие отличи я в нравах и верованиях, своеобразный исторический путь, пройденный разными народностями все это требовало величайшей осторожности.

II. В РЕВОЛЮЦИОННОЙ СМУТЕ

20 марта 1917 г. Временное правительство издало декрет об отмене национальных и религиозных ограничений, который был разрекламирован как исторический акт, якобы кладущий конец национальному угнетению и устанавливающий в России полное равноправие между всеми нациями и народностями. Практическое же содержание декрета свелось к отмене ограничений прав граждан нерусской национальности и православного вероисповедания в отношении местожительства и передвижения, занятия ремеслом и торговлей. Важнейшее требование народов в области собственно национальной политики - право на свободное самоопределение и решение вопросов государственного строительства - отвергалось. Большинство партий Временного правительства расценивало требование права на самоопределение как совершенно неприемлемое, направленное на подрыв государственного единства, на ослабление политических и экономических позиций государства.

Однако Северный Кавказ, однажды пробудившись, уже не скрывал своих далеко идущих намерений. 13 марта 1917 г. во Владикавказе был созван 1-й казачий круг Терского войска, на котором было принято "Положение о самоуправлении области" и образовано Войсковое правительство. 14 мая 1917 г. во Владикавказе созывается первый съезд горских племен Северного Кавказа. На съезде был учрежден Союз горцев Северного Кавказа, включая Ставрополье, Кубань, Терек и Черноморье. Основная идея его деятельности сводилась к отторжению Северного Кавказа от России и образованию независимой Горской республики. В этом устремлении руководство горцев, несмотря на былые острые противоречия, временно объединилось с казачеством.

Сепаратистские тенденции среди политического руководства Северного Кавказа еще более усилились после Октябрьской революции. Предпринимались всевозможные усилия, чтобы отгородиться от революционной России барьером независимой северокавказской государственности. Центр же стремился объединить широкие массы северокавказского населения под социалистическими лозунгами. Казачество и горцы однако не торопились встать под красные знамена.

Особую роль в кавказских событиях того периода сыграли С.Киров и С.Орджоникидзе. В Моздоке 7 февраля 1918 г. был созван I съезд народов Терека. На этом съезде от имени социалистического блока С.Киров попытался организовать на Тереке республику рабочих, солдат и крестьян, казаков и горцев, выдвинув привлекательную для горцев программу решения земельного вопроса. Однако съезд вряд ли мог считаться, как бы сегодня сказали, легитимным. На нем отсутствовали представители чеченского и ингушского народов, неполно были представлены и другие народности Северного Кавказа. Более удачно эта попытка осуществилась на II съезде народов Терека, открывшемся в Пятигорске 1 марта 1918 г. Терская советская республика, образованная на съезде, строилась как унитарное многонациональное образование в составе Российской Федерации с автономией внутренних национальных округов и казачьих отделов. Терское советское правительство вскоре после съезда издало декрет, отменявший частную собственность на землю, недра, воды, чем привлекло к себе значительную часть обездоленного северокавказского населения. Помимо Терской, на Северном Кавказе в 1918г. возникли и другие советские республики: Кубано-Черноморская, Ставропольская и Северо-Кавказская.

В ответ в мае 1918 г. правительство "Союз объединенных горцев Кавказа" ("Горское правительство") объявило о создании независимой от Советской России Северо-Кавказской республики. Республика отдавалась под протекторат Турции. Через германского посла в Москве Мирбаха Горское правительство передало правительству РСФСР ноту, в которой заявило об отделении новоиспеченной республики от Советской России. Но это вызвало лишь очередной виток "войны" законов, где главным было соперничество лозунгов по степени их популярности среди широких масс.

2 июля 1918 г. на I съезде Советов в Екатеринодаре было провозглашено образование единой Северо-Кавказской республики, объединившей все ранее созданные северокавказские республики. Слабая большевистская прослойка в избранном Совете народных комиссаров республики, взаимно е недоверие казаков и горцев делали это образование однако достаточно неустойчивым. Окончательный спор должна была решить вооруженная борьба.

Исход этой борьбы был во многом предопределен позицией, занятой командованием Добровольческой армии во главе с генералом А.И.Деникиным. Он же, не скрывая, рассматривал Северный Кавказ как неотъемлемую часть "единой, великой и неделимой России", чем заметно подорвал поддержку местных антибольшевистских кругов, а вместе с ней и единство белого движения в этом регионе. Многочисленные мобилизации среди горского населения, проводившиеся деникинцами, не давали результатов. Напротив, массовое дезертирство приняло катастрофические размеры. Даже в период успехов Деникина на Северном Кавказе посланцы Москвы (Орджоникидзе, Буачидзе) сумели повести за собой ингушей и часть чеченцев. Несмотря на то, что в Дагестане и Чечне возникли местные протурецкие правительства, надеявшиеся под лозунгами газавата освободиться от русской власти; несмотря на то, что кубанское и терское казачество, по сути дела, разделилось на две части, из которых большая влилась в ряды белого движения, что раскол произошел в Осетии, Кабарде, Адыгее, чаша весов склонилась в пользу советской власти. Разгром белого движения на юге России в начале 20-х годов привел к установлению советской власти на Северном Кавказе.

Сопротивление дальнейшим социалистическим преобразованиям было сильно выражено лишь в Чечне и Ингушетии, где социальное расслоение крестьянства было незначительным. Напротив, в Северной Осетии и Кабарде они проходили достаточно безболезненно.

Сходная ситуация сложилась и на Кубани, где проживало немало крупных северокавказских национальностей: карачаевцев, черкесов, абазинцев, адыгов, ногайцев. Несмотря на то, что на Кубани верхушкой казачества и иногородних была провозглашена самостоятельная республика со своим краевым правительством, конечный итог борьбы сложился в пользу советской власти.

III. В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

После гражданской войны на Северном Кавказе в 1921 г. была образована Горская автономная социалистическая республика, в которую вошли практически все горские национальности. Однако образование Горской республики с первых же шагов натолкнулось на трудности. Всего лишь через месяц после учредительного съезда Горской АССР, кабардинские власти поставили вопрос о выделении Кабарды из республики, и этот вопрос, ввиду непримиримых противоречий, был вскоре решен положительно. С выходом Кабарды такой же вопрос возник и перед Карачаем, который оказался территориально отрезанным кабардинскими землями от остальной части Горской АССР. Кроме того, Карачай даже в большей степени, чем Кабарда, был связан экономически с соседней Кубанской областью, в которую он входил до образования Горской республики и где проживали родственные карачаевцам черкесы, абазинцы и ногайцы. Соответственно в январе 1922 г. была образована объединенная Карачаево-Черкесская автономная область. Вслед за Карачаем в январе того же года из Горской АССР были выделены территории, населенные балкарцами, которые вместе с Кабардинской автономной областью составили объединенную Кабардино-Балкарскую автономную область. Во многом это было обусловлено тем, что между Кабардой и Балкарией возник ряд серьезных конфликтов на почве землепользования, "пограничные" недоразумения не раз выливались в вооруженные стычки.

Горская республика рассыпалась на глазах. Продолжавшиеся споры между отдельными горскими народностями привели в конце концов к ее упразднению 7 июля 1924 г. Накануне было принято решение об образовании Юго-Восточного края, который вскоре был переименован в Северо-Кавказский край.

Положение о Северо-Кавказском крае формально предоставляло автономным областям, входящим в его состав, возможность развивать свои национально-бытовые особенности. По вопросам внутреннего управления, судоустройства, местного хозяйства, бюджета и земельных дел автономные области были независимы от краевых органов власти. Преимущество в формировании областных и краевых органов власти отдавалось местным национальным кадрам.

Тем не менее в 20-е годы продолжался поиск оптимального решения национально-территориальной проблемы на Северном Кавказе. При этом шаги в правильном направлении сочетались с грубейшими просчетами. В первую очередь к ним относилась насильственная коллективизация. И если в казачьих областях речь шла, по сути дела, о ликвидации хозяйственно самостоятельного крестьянства, то для большинства горцев эта мера вообще выглядела бессмысленной и вызвала ряд восстаний, жестоко подавленных. В ходе сталинских "чисток" тех лет было почти поголовно уничтожено и заменено новыми выдвиженцами старое партийно-государственное руководство на Кавказе.

Конституция 1936 г. подняла административный статус отдельных северокавказских народностей. На базе существующих автономных областей были образованы автономные республики Кабардино-Балкарии" Северной Осетии и Чечено-Ингушетии с непосредственным подчинением их общероссийскому центру. Восстановленная Карачаево-Черкеская автономная область вошла в состав Ставропольского края.

В 1944 г. Сталин предпринял массовую депортацию в Среднюю Азию и Казахстан чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкар и калмыков. Официальным предлогом являлись якобы многочисленные факты предательства со стороны представителей этих народностей в годы войны. Действительно, немцы пытались сформировать в годы войны так называемый Кавказский легион, а также местные полицейские подразделения из числа горцев, но назвать это массовым явлением было нельзя. На самом деле Сталин, видимо, опасался вступления в войну Турции и возможной поддержки ее действий единоверцами Северного Кавказа.

Лишь в 1957 г. Н.Хрущев предпринял попытку реабилитации выселенных народов, однако не всех. К тому же при восстановлении северокавказских автономий был осуществлен очередной передел границ, последствия которого обостренно сказались в настоящее время. В частности, к Чечено-Ингушетии были присоединены два района: Наурский и Шелковский, ранее никогда к Чечне не относившиеся. Пригородный район, принадлежавший до депортации Ингушетии, отошел к Северной Осетии. Земли, населенные ногайцами, оказались разделенными между Дагестаном, Чечней и Ставропольским краем и др. Однако возвращение земель наталкивалось на огромные трудности, связанные с очередным выселением занявшего эти места большого числа людей, причем в одном из самых густонаселенных районов СССР.

В послевоенный период политика денационализации нерусских народностей СССР, в том числе и Северного Кавказа, отличалась одновременно и постоянством, и вялостью. В связи со школьными реформами 1958 г. был принят закон, согласно которому изучение национального языка и обучение на этом языке в школах считалось делом добровольным.

Своеобразно сложилась и структура власти в северокавказских республиках. Первыми лицами во всех местных структурах власти (являлись представители коренной национальности, их заместители - представители центра. Однако в большинстве исполнительных структур в отличие от законодательных и партийных органов постепенно сосредоточивалось все большее число представителей коренной национальности. Именно у них с каждым годом концентрировалась все более разветвленная реальная власть, основанная на знании специфики территории и особенностей местных национальных кадров.

С началом перестройки местная политическая элита, осознав открывшиеся возможности по расширению своих властных и экономических полномочий, заявила о себе открыто. Адаптировавшейся к демократическим лозунгам части бывшего партгосаппарата стали противостоять национально-радикальные движения, также устремившиеся к власти. И те и другие для усиления своих политических позиций обратились к беспроигрышному имиджу борцов за независимость народов Северного Кавказа. Способствовала и даже подталкивала к этому историческая память горцев о колониальной политике России в прошлом, а также репрессий после Великой Отечественной войны. Этому содействовало и то, что перестройка, самым явным политическим и экономическим итогом которой явился распад СССР, привела к ослаблению влияния России на Северном Кавказе вследствие общей нестабильности в стране, военных действий в Закавказье, утраты военных баз и портов на Черноморском и Каспийском побережьях.

Не последнюю роль в политическом пасьянсе стали играть представители многочисленной и весьма влиятельной кавказской диаспоры. Многие кавказские народы, пострадавшие как в период сталинских репрессий, так и задолго до них, ставят вопрос о возвращении части своих соплеменников на историческую родину, в том числе и на территорию России. Лидеры шапсугов на Ближнем и Среднем Востоке претендуют, например, на район вокруг населенного пункта Лазаревское около Сочи. В свою очередь, адыгейское племя убыхов, представленных в России двумя деревнями вблизи Туапсе, имеет более чем двухмиллионную диаспору.

На общем конфликтном фоне жизни Северного Кавказа резко возросло влияние легализовавшегося исламского фактора. Ислам, по существу, превратился в альтернативу коммунистической идеологии, стал психологической опорой в быстро меняющемся мире на бытовом уровне, постоянно подпитывается поощрительным вниманием близлежащих традиционных мусульманских государств.

Стремительная исламизация Северного Кавказа потенциально может пере расти в крайнюю форму фундаменталистского ислама в присущих для этого региона религиозных верованиях. Социальная база для распространения этого феномена та же, что и в мусульманских государствах "третьего мира": слаборазвитая экономика; растущая безработица, особенно среди молодежи; отсутствие прочных демократических традиций в обществе; слабость светской оппозиции, жестко подавляемой властями; национальные, этнические, клановые противоречия, превалирующие в политической жизни. Не способствует быстрой стабилизации в крае и "разорванность" северокавказских народностей в соответствии с трудно согласующимися племенными, тайповыми, тухумными и клановыми интересами, что создает проблему сосуществования легитимной власти и различных очагов нетрадиционной власти. Помимо прочего, Северокавказский регион в настоящее время более чем активно осваивается местной, российской и международной наркомафией, что вносит еще большую пестроту в хаотичный калейдоскоп политической жизни республик.

Положение усугубила и запутанная, непоследовательная политика России в ближнем зарубежье, исходящая после августовских событий из разных политических центров власти, что привело к расщеплению ее на ряд не связанных друг с другом потоков. Примером политической недальновидности в этом отношении могут служить три закона бывшего Верховного Совета РФ "Закон о реабилитации репрессированных народов", "Об образовании Ингушской Республики в составе РФ" и "Закон об установлении переходного периода по государственно-политическому разграничению в РФ", которые, по существу, создали условия для повышенной конфликтогенности в этом и без того неспокойном регионе.

Декларируя благие и справедливые намерения, документы не дают главного - конкретного механизма реализации провозглашенных целей. Более того, принимались порою взаимоисключающие законы.

Верховный Совет РФ, осознавший всю пагубность деклараций, не подкрепленных делом, принял решение отложить выполнение статей закона о реабилитации, касающихся территориальных претензий, до конца 1994 г. Однако механизм противостояния был уже запущен. Не только ингуши и осетины, а практически все этнические группы и даже отдельные колхозы в условиях малоземелья и процветающего волюнтаризма, взбудораженные дискуссиями о предстоящей приватизации, стремятся вернуть "свои территории" до начала этих процессов. На Северном же Кавказе нет ни одного не только территориального, но и национального образования, в последние сто лет не изменившего бы свои географические очертания несколько раз.

Не оказалась на высоте и российская исполнительная власть. Так, в Ингушетии не были приняты своевременные меры по созданию органов управления республикой, не были определены ее границы. Незамеченными остались и решения североосетинских властей об образовании национальной гвардии и ополчения, о форсировании производства оружия на предприятиях Владикавказа. Центр словно ждал, что все само собой рассосется. Итог общеизвестен - кровавый, практически не разрешимый осетино-ингушский конфликт, в котором Центр, как уже не раз было, оказался заложником собственных действий и решений. Адекватные существовавшей угрозе действия были приняты в ноябре 1992г. - в разгар острого вооруженного противоборства между осетинами и ингушами.

Вооруженный конфликт локализовать удалось, но с большими потерями для гражданского населения. Уже в ходе локализации был допущен крупный просчет. После вытеснения ингушских боевиков из населенных пунктов следом за подразделениями Российской армии вошли не внутренние войска российского подчинения, призванные установить и поддерживать комендантский час, а бойцы республиканской гвардии Северной Осетии, ополченцы из Владикавказа, югоосетинские отряды боевиков. Это привело к тому, что почти все ингушское население Пригородного района, не без основания опасаясь мести, покинуло родные села.

Как одна из острейших к прежним спорам добавилась проблема возвращения беженцев. По данным Федеральной миграционной службы, число беженцев в Ингушетии, преимущественно из Пригородного района, составляет более 62 тыс. чел. Ситуация усугубляется тем, что Ингушетия оказалась одной из самых "заброшенных" бывших советских территорий без сколько-нибудь значительной промышленной инфраструктуры, с массой безработных, не способной даже физически содержать беженцев. В подобной обстановке многие политические круги были бы рады перевести конфликт хотя бы на уровень предвооруженного противостояния. Но время упущено. Ингушетия настаивает на введение режима федерального правления в Пригородном районе.

Северная Осетия не только категорически отвергает это условие, но и фактически блокирует возвращение ингушских беженцев. Несмотря на введение уже постоянно действующего чрезвычайного положения, этот конфликт далек от разрешения, все более напоминая вялотекущий нагорно-карабахский кризис. Вооруженные формирования с обеих сторон при этом быстро профессионализируются и, по существу, "вросли" в состояние "перманентной" войны и активно влияют на соответствующий внутриполитический курс.

Критическая масса противоречий в сфере национально-государственного устройства и межэтнических отношений накоплена и между другими северокавказскими народностями. Опасную операцию раздвоения могут провести автономии "сиамских близнецов": карачаевцы - черкесы, кабардинцы - балкары. Крупный осетинский этнос в регионе разделен через перевал между Россией и Грузией, что уже неблагоприятно сказалось на их двусторонних отношениях.

Непростая обстановка сложилась в Дагестане, где переплетены между собой сразу более 30 различных этнических и религиозных групп, что само по себе отражает вековую историю исламских ханств, христианских общин и иудейских каганатов. Ни у одного народа, проживающего в Дагестане, нет возможности претендовать на роль коренной нации - главного носителя идеи дагестанской государственности. Несмотря на создание конгресса народов Дагестана осенью 1992 г., согласовать вопрос о будущем государственном устройстве республики между сторонниками и противниками федерализма не удалось.

В условиях тяжелого экономического кризиса и нарастающей межэтнической борьбы усиливаются требования изменения существующих границ и в других северокавказских республиках. То тут то там возникают все новые схемы по укрупнению или, напротив, по дроблению национально-территориальных общностей. На сегодняшний день имеется целый ряд очагов конфликтности, питаемых прежде всего за счет взаимных национально-территориальных притязаний.

Все это дает основания заявить о необходимости срочно, на федеральном уровне, выработать и осуществить умную гибкую политику на Северном Кавказе. Это не должно быть политикой "латания дыр", а комплексной программой с учетом всех проблем региона, его исторического прошлого и настоящего.