'ЖЕНСКИЙ ВОПРОС' В СИСТЕМЕ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
Обозреватель - Observer 2003 №6 (161)
"ЖЕНСКИЙ ВОПРОС" В СИСТЕМЕ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
Орест Муштук,
заведующий кафедрой
политической социологии МЭСИ,
профессор
16 апреля 2003 г. в Государственной Думе произошло событие, которого давно ждали и сторонники, и противники - одобрен в первом чтении законопроект "О государственных гарантиях равных прав и свобод мужчин и женщин и равных возможностей для их реализации". Необходимость такого закона вытекает из "двойного стандарта" в отношении женщин, укоренившегося в стране.
Женщины в политике и экономике
У них есть конституционное право быть избранными во все структуры власти наравне с мужчинами, но, как это с озабоченностью подчеркнул на встрече с женщинами Тобольска президент России Владимир Путин, должное представительство их в этих структурах, в особенности на уровне принятия политических и административно-управленческих решений, отсутствует. И на ключевых постах в государстве женщин можно пересчитать по пальцам.
В федеральном правительстве они представлены всего одним вице-премьером, курирующим самую сложную и напряженную сферу - "социалку". В Совете Федерации из 178 сенаторов всего 7 женщин.
В Государственной Думе - из 450 депутатов - всего 34. Процент женщин среди депутатов региональных законодательных собраний не превышает 9%, что почти в 3 раза ниже западной нормы.
Что касается нижних ступеней властной иерархии, то здесь все обстоит с точностью до наоборот: чем ниже ступень карьерной лестницы (на уровень исполнительного звена), тем больше на ней женщин. Хотя в органах государственной власти РФ 70,6% госдолжностей занимают женщины, на главных должностях их в семь раз меньше, чем мужчин, на средних - в 2,5 раза меньше, а на младших - втрое больше.
Также как и политика, бизнес остается объектом сугубо мужского влияния. Женщин практически нет среди бизнес-элиты и олигархов.
Невысок и их удельный вес в высшем руководстве компаний: по имеющимся оценкам, он не превышает 5-8%.
Зато, согласно статистике, число женщин в малом бизнесе постоянно возрастает. Но весь вопрос в том, что собой представляет этот малый бизнес и каковы условия жизнедеятельности его тружеников. Как с сожалением подчеркивает Н. Ажгихина: "Надежды, связанные с государственными программами развития малого бизнеса, оказались призрачными - не удалось добиться роста числа мелких предприятий в строительстве и промышленности, научном обслуживании и других перспективных отраслях. Первенство остается за примитивным рынком с его дикими нравами и беспощадной эксплуатацией".
Женщины оттеснены на обочину экономики, превращены зачастую в маргиналов, лишены реальной перспективы.
Об этом красноречиво говорят и данные по безработице: среди российских безработных - около 2/3 женщины. А также статистика по "женской" зарплате: в среднем по стране эта зарплата не превышает 70% от зарплаты мужчин. В легкой промышленности, среди работников которой 85% - женщины, средняя зарплата дотягивает до зарплаты работников "мужского" ТЭК только на четверть.
Чтобы добиться тех же финансовых результатов, что и мужчина, женщина должны быть гораздо талантливее его. Но и этого мало для того, чтобы претендовать на высокооплачиваемые места. Для этого надо не иметь особых проблем в личной жизни и быть достаточно молодой.
Как отмечает в этой связи И.Соловьева (директор по маркетингу агенства "Контакт"), нынешние работодатели предпочитают иметь дело с "замужней дамой лет 25-35, имеющей достаточно взрослого ребенка или возможность оставить своего малыша с няней". Если же тебе уже за 40 или на руках малое дитя, то возможности нормального трудоустройства резко сужаются.
Серьезные проблемы стоят перед женщинами в связи с весьма "фривольным" отношением работодателей к правам и социальным гарантиям женщин-работниц, закрепленным в новом трудовом законодательстве.
Согласно официальным данным, в 2002 г. только органами федеральной инспекции в ходе проверок было выявлено более 2,1 млн. различных нарушений в этой области. Из них 26,6 тыс. нарушений коллективных договоров и соглашений, около 233 тыс. - трудового договора, свыше 157 тыс. - норм оплаты труда, 92 тыс. - режима рабочего времени и времени отдыха и т.д. Оставшаяся доля - более 1,5 млн. случаев - приходится на нарушения, связанные с охраной труда. Есть сферы (в частности уличная розничная торговля), где о Трудовом Кодексе РФ даже не вспоминают. Как подчеркивает "МК" в статье "Рабыни ХХI в.", занятые в этом секторе женщины "живут и работают в условиях даже не дикого, а дичайшего рынка".
На этом общероссийском фоне положение женщин Москвы, как одного из самых продвинутых (с точки зрения социальных результатов и социальных возможностей рыночных реформ) субъекта РФ, не столь "апокалипсическое".
Прежде всего, менее "мужским", чем федеральное, является столичное правительство, в котором две женщины - первый вице-премьер Людмила Швецова и префект Северо-Восточного округа Ирина Рабер. Есть женщины среди структурных подразделений правительства. В том числе Любовь Кезина - председатель Московского Комитета образования и Ирина Муравьева - председатель Комитета по делам семьи и молодежи. Немало женщин - заместителей префектов и руководителей районных управ. Велик удельный вес женщин и в Городской Думе - 7 из 35 (24,5%).
Что касается социально-экономической сферы, то и здесь в Москве с ее довольно развитой производственной и социальной инфраструктурой, интенсивно развивающимся малым и средним бизнесом, а также самым низким в России уровне безработицы (всего 0,6%) у женщин значительно более широкие, чем в других регионах, возможности для самореализации и самоактуализации.
Сказанное, конечно же, не означает, что "женский вопрос" в Москве "канул в Лету". И все социальные проблемы женщин, в том числе в области равенства с мужчинами с точки зрения престижной занятости, материальных возможностей и карьерного роста решены. Именно эта посылка и легла в основу проведенного весной 2003 г. социологического исследования "Жители города о положении работающих женщин и их социальной защите в свете нового трудового законодательства", в ходе которого было опрошено 1219 чел., представляющих различные статусно-дифференцированные (по возрасту, семейному положению и т.д.) категории женщин-работниц*.
Оценка возможностей самореализации
и достигнутого
социально-профессионального статуса
Хорошо известно, что высшей потребностью человека является потребность в самореализации и самоактуализации, для того, чтобы состоятся в качестве полноценной личности, быть полноправным хозяином своей собственной судьбы. Возможности и масштабы реализации этой потребности напрямую зависят от общих условий жизнедеятельности и жизнеобеспечения населения, существующих в данном социуме.
Примечательно, что абсолютное большинство респонденток в 67,34% в своих оценках этой среды применительно к Москве в целом высказываются положительно. При этом для 18,54% из них существующие в городе общие социально-экономические условия для женщин в том, чтобы добиться успеха в жизни и сделать карьеру, представляются весьма благоприятными, и для 48,80% благоприятными в той или иной мере. Процент тех из респонденток, кто в этом плане высказывает противоположную точку зрения не так уж велик и составляет менее одной трети от общего числа опрошенных - 31, 81%. Из них большинство - 25,68% - приверженцы оценки в значении "скорее неблагоприятные, чем благоприятные". И меньшинство в 6,13% - оценки в значении "сугубо неблагоприятные".
Этот положительный расклад в оценках средовых условий жизнедеятельности столичных женщин дополняют оценки респонденток по динамике изменений этих условий за последние годы.
Абсолютное большинство в 61,37% говорит или об их значительном улучшении (16,68%), или же о происшедших позитивных сдвигах (44,69%). Чуть более одной четвертой (28,55%) измеряется доля тех, кто считает, что ничего в этом плане не изменилось (т.е. ни стало ни лучше, ни хуже). И только незначительное меньшинство в 9,15% исходит из прямо противоположного - ситуация в целом ухудшилась.
В то же время анализ зависимости ответов респоденток по критерию возрастных различий обнаруживает четко прослеживающуюся тенденцию снижения возможностей самореализации по мере продвижения к старшим возрастным группам.
Так, если среди лиц не старше 20 лет удельный вес тех, кто оценивает средовые условия жизнедеятельности женщин Москвы как "сугубо благопритяные", составляет 25,00%, то уже в возрастной группе от 21 до 30 лет он уменьшается до 20,85%, в возрастной группе от 31 до 40 лет - до, соответственно, 19,44%, в группе от 41 до 50 лет - до 13,45%, в группе от 51 до 60 лет - до 12,09% и в группе лиц старше 60 лет - до 9,52%.
Та же тенденция проявляется и при анализе зависимости ответов респоденток по критерию различий в семейном положении: если среди незамужних число приверженцев этой положительной оценки измеряется 22,08%, то среди замужних - 17,94%, среди разведенных и вдов - соответственно, 11,80% и 6,52%.
Одним из важнейших показателей социального самочувствия женщин (впрочем, и мужчин тоже) является степень удовлетворенности своим профессиональным статусом (сферой и характером трудовой деятельности, уровнем занимаемой должности, размером зарплаты и т.д.). По этому показателю респондентки разделились на две неравные группы.
Одна из них (меньшая) в 43,91% в целом говорит о своей удовлетворенности (или однозначным "да" - 13,58%, или "скорее да, чем нет" - 30,33%). Другая (большая) в 54,54%, напротив, - о своей неудовлетворенности (или в форме "скорее нет, чем да" - 38,48%, или же в форме однозначного "нет" - 16,06%).
Эта неудовлетворенность связывается респондентками, в первую очередь, с низким уровнем заработной платы, который не позволяет полноценно удовлетворять даже первичные житейские нужды.
Вообще же, по этому последнему показателю (т.е. по уровню получаемой зарплаты) среди работающих женщин Москвы существует довольно значительная дифференциация. Разрыв между полярными группами выражается коэффициентом 1 к 15-20 и более.
Если среди наиболее высокооплачиваемых (9,54% от общего числа респонденток) месячная зарплата на порядок (а то и более) выше стоимости столичной потребительской корзины (которая в начале 2003 г. оценивалась в 4,5 тыс. руб.), то среди наименее оплачиваемых (14,74% от общего числа респонденток) она не превышает 2-3 тыс. руб. Что далеко не всегда соответствует даже прожиточному минимуму (черте бедности), который в I кв. 2003 г. составил по Москве 3044 руб. Еще у 36,23% (т.е у более чем одной трети респонденток) заработная плата не превышала 4-5 тыс. С учетом 1,63% респонденток, которые зарабатывали на уровне столичного МРОТ в 1,5 тыс. руб., получается, что абсолютное большинство охваченных опросом работающих женщин Москвы в 52,60% получают заработную плату, жить на которую можно только по русской народной поговорке: "Не до жиру, быть бы живу".
Для трудовой ментальности россиян характерной является установка на то, что работа должна служить не только источником средств к существованию, но и быть человеку по душе, что называется, в радость, а не в тягость.
С этой точки зрения показательно, что только 15,98% из общего числа респонденток на вопрос, дает ли выполняемая ими работа возможность самореализации как творческой личности, ответило утвердительно. Абсолютное же большинство в 54,87% в этом плане не столь оптимистично и оценивает потенциальные возможности трудовой самореализации как весьма ограниченные. Что касается довольно значительного меньшинства в 27,70%, то респондентки этой группы такового рода возможности исключают вообще - для них работа не в радость, а в тягость - только и исключительно ради "хлеба насущного".
"Тягостное" восприятие своей работы у многих респонденток дополняется и тем обстоятельством, что почти добрая их половина в 49,34% в той или иной мере вынуждена совмещать основную работу с вторичной занятостью: приработками на стороне. Высокий удельный вес второй группы респонденток, то есть тех, кто этим никогда не занимается - 47,48% - объясняется большой долей представительства среди опрошенных такой профессиональной категории, как менеджеры и наемные работники, занятые в частном секторе - 33,51%. Высокая интенсивность труда в этом секторе довольно существенным образом ограничивает (если не исключает вообще) возможности совместительства. Как отметили в этой связи некоторые респондентки, "и рады бы, да работа не позволяет". Да и "начальство не велит".
И тем не менее на вопрос: "Если бы у вас была возможность не работать, согласились ли бы Вы на роль "хранительницы домашнего очага?" - однозначным "да" ответило только 24,28% опрошенных против 33,98% тех из них, которые свое отношение выразили однозначным "нет". Наибольшее же число в 39,02% не столь категорично и колеблется между и "да", и "нет". Но при этом, если не все, то большинство респонденток настаивают: "никакого домостроя".
Каждая женщина должна сама определяться по жизни и иметь свободу выбора. А для этого, помимо прочего, требуется "наладить" расширенное воспроизводство "мужчин-кормильцев" - все более дефицитарной ныне категории: "качественных мужиков днем с огнем не сыщешь".
Проблемы соблюдения
трудового законодательства
То обстоятельство, что наряду с государством в сегодняшней Москве в качестве работодателя выступают различные категории частных предпринимателей, в том числе иностранцы, ставит вопрос о характере и практикующихся "технологиях" взаимодействия "труда и капитала".
Как явствует из результатов исследования, относительное большинство респонденток в 42,13% оценивают привычный стиль поведения работодателей по отношению к работополучателям как демократический - с подчиненными обращаются как с деловыми партнерами, дают возможность проявить себя, продвинуться по службе. Более одной трети - 35,84% , напротив, склоняются в пользу оценки этого стиля как сугубо авторитарного - в его рамках личностное начало подавляется, и вся деятельность подчиненных подвергается жесткой тотальной регламентации. Еще одно меньшинство в 17,84%, вообще, трактует этот стиль как "феодально-крепостной" - подчиненных воспринимают как "наемных рабов", держат на грани выживаемости и в любой момент могут выставить за дверь.
Таким образом, абсолютное большинство респонденток в 53,68% в своих оценках стиля управленческого лидерства указывает на доминанту не демократических, а преимущественно автократических (вплоть до "феодально-крепостных") технологий и методик.
В свете этих итогов смотрится вполне закономерным то, что только 26,22% от общего числа респонденток считают, что в местах их постоянной работы практикующаяся система регулирования наемно-трудовых отношений строится на приоритете юридически-правовых норм нового трудового законодательства. Тогда как абсолютное большинство в 71,07% это отрицают. При этом 52,68% из этого большинства говорят о приоритете писанных и неписанных внутренних правил фирмы. И еще 18,39% указывают на то, что если что и "правит бал", так это произвол и личные прихоти (фантазии) начальства.
Важно также подчеркнуть, что исследование не выявило сколь-нибудь непосредственной связи между характером стиля управленческого лидерства и сектором занятости.
Так, что касается служащих в системе государственного управления, то наиболее высокой в их среде является не доля оценок, характеризующих управленческое лидерство как демократическое, а тех, которые трактуют его как авторитарное - 45,42% против 37,45%. Среди менеджеров и наемных работников, занятых в частном секторе, все обстоит с точностью до наоборот. И "пальма первенства" принадлежит не авторитарному, а демократическому стилю - соответственно, 42,82% против 36,81%.
Особый интерес в связи с вопросом о практике регулирования наемно-трудовых отношений представляет выстроенная респондентками иерархия наиболее острых (помимо заработной платы) проблем, связанных с условиями и характером труда работающих женщин.
По нисходящей эта иерархия предстает в следующем виде: на первое место абсолютное большинство респонденток в 63,54% поставило проблему совмещения активной занятости с выполнением семейных обязанностей. Затем идут проблемы: соблюдения равенства с мужчинами в вопросах найма, оплаты труда, продвижения по службе - 50,35%; упорядочения режима труда в том, что касается продолжительности, сменности, сверхурочных и т.д. - 45,62%; преодоления нетворческого, монотонного характера выполняемой работы - 44,53%; предоставления возможности повышения квалификации (или переквалификации) - 42,20%; неукоснительного соблюдения норм и правовых установлений трудового законодательства - 41,27%. Замыкают эту иерархию проблемы обеспечения соответствия работы и полученной в ВУЗ (техникуме или колледже) специальности - 38,25% и улучшения санитарно-гигиенических условий и эстетики рабочего места - 33,67%.
В свете этих итогов очевидно, что предприниматель должен интересовать власть не только в роли производителя общественно потребляемых товаров и услуг, чтобы эти товары и услуги имели соответственные качественные характеристики и свойства, а не являлись контрафакцией. И не только в роли налогоплательщика, чтобы тот не прятал свои доходы "в тень", а регулярно и в полном объеме отчислял в казну положенное по закону. В равной мере предприниматель должен быть интересен власти и как работодатель, для которого в этой "ипостаси" закон также писан, но не им самим, а государством. И никакой свободы от этого закона у него нет и быть не должно. Между тем, работающие на этой ниве (контроля наемно-трудовых отношений) государственные инспекции труда (федеральная и городская) пока что малоэффективны и абсолютное большинство респонденток даже не подозревает об их существовании. Иначе, чем можно объяснить высказанные ими предложения создать на уровне московского правительства и префектур специализированные органы "рабочего контроля", наподобие аудиторских, и наделить их соответствующими полномочиями в этой области.
Профессиональная организация
и правовое просвещение
Не секрет, что состояние дел в системе наемно-трудовых отношений, в том числе в плане соблюдения работодателями норм трудового законодательства, существенным образом зависит от степени профессиональной организации работников.
Весьма примечательным в этом плане является то, что лишь чуть более одной четвертой респонденток в 26,84% указали на существование в местах их постоянной работы профсоюзов. Тогда как у абсолютного большинства в 56,25% они отсутствуют. При этом довольно значительно меньшинство в 16,76% вообще затруднилось ответить, так как ничего по этому вопросу не знает: "может профсоюз и есть, но его влияния не ощущается", "своего существования он никак не проявляет".
Меньше всех охвачены профсоюзами такие категории, как предприниматели и коммерсанты - только 6,58%, а также менеджеры и наемные работники, занятые в частном секторе, - только 9,49%. Затем, по возрастающей следуют: руководители высшего и среднего звена - 28,43%, квалифицированные работницы - 32,00% и др. Замыкают эту иерархию (а, следовательно, относятся к разряду наиболее широко охваченных профсоюзами) служащие в системе государственного управления - 65,69%, а также работники науки и культуры - 48,65%, социальные работники (врачи, учителя и др.) - 41,48%.
Однако, даже там, где профсоюзы есть, они, в оценках респонденток, пока что весьма далеки от своего функционального предназначения. Всего лишь 10,87% опрошенных расценивают их как исключительно важные и нужные, под сенью которых они чувствуют себя социально уверенными и защищенными. Тогда как абсолютное большинство в 52,13% говорит только о "традиционной" полезности профсоюзов, то есть в том, что касается решения разного рода социально-бытовых проблем, оказания материальной помощи, к чему по существу и сводилась роль этих организаций при социализме. А довольно значительное меньшинство в 33,81% (т.е. более одной трети) однозначно трактует профсоюзы как полностью бесполезные, "карманные" организации, пляшущие под "дудку" хозяев.
Если не все, то очень многое в положении работающих женщин определяется уровнем правовой культуры как работодателей, так и работополучателей, который напрямую связан с уровнем их правовой грамотности (просвещенности). Ибо, очевидно, что работающий человек, который не знает своих прав и их конституционно-правовых гарантий, равно как и официальных каналов и возможностей их защиты, - такой человек обречен на то, чтобы с ним обращались исключительно как с беспрекословным "трудовым ресурсом".
Лишь очень незначительное меньшинство в 10,01% от общего числа респонденток оценивает уровень знания своих прав как работающих женщин, закрепленных в новом трудовом законодательстве, как высокий. Тогда как большинство, близкое к абсолютному в 47,87%, - только как средний. И 41,11% - исключительно как низкий (29,71%), а то и вообще близкий к нулевому (11,40%).
На этом фоне смотрятся вполне обоснованными предложения некоторых респонденток создать разветвленную систему юридически-правовой и информационной поддержки работающих женщин. В том числе специализированных центров трудовой реабилитации с лекториями по трудовому законодательству, возможностями юридических консультаций и практической помощи в случае нарушения прав, популяризации передового опыта правозащитной деятельности профсоюзов и других общественных организаций. Правомерно также и требование возродить "рабочую тему" в СМИ - ибо, если судить по публикациям на страницах газет и журналов, равно как и по содержанию телевизионных программ и передач, то может создаться впечатление, что рабочего класса как такового в Москве (да и в России в целом) нет. Он куда-то исчез, будто "за шкаф завалился" или "пал в изнурительных боях за демократию". Между тем, будущее страны зависит не только от крепких "хозяйственников-капиталистов", но и от "золотых" рабочих рук, в том числе женских. И они заслуживают внимания СМИ не в меньшей мере, чем политики и олигархи, не говоря уже о "топ-моделях" и представительницах других "свободных профессий".
Квотирование
представительства женщин
в политико-властных структурах
Согласно экспертам ООН, если в органах власти на уровне принятия решений женщин меньше 15%, то это ущербно для общества. В отличие от большинства мужчин, женщины по биологической своей природе нацелены на созидание, им присущ здоровый конструктивный консерватизм, без которого любое развитие становится непредсказуемым.
Первый вице-премьер правительства Москвы и руководитель Комплекса социальной сферы Л.Швецова говорит по этому поводу, что если бы властные структуры в России не были бы превращены в "мужские клубы" и в принятии жизненно важных решений участвовали бы женщины, то многие из этих решений (будучи упрощенными мужскими решениями) подверглись бы серьезной корректировке. С этих же позиций выступает и один из основателей нового направления в отечественной науке - "гендерной социологии" - профессор Г.Силласте, будучи убежденной, что "низкое женское представительство во власти - это настоящая мина замедленного действия, последствия могут быть исключительно тяжелыми".
Для того, чтобы "демаскулинизировать" политико-властную сферу и преодолеть существующую здесь дискриминацию женщин, необходимо (следуя рекомендациям ООН) восстановить и законодательно закрепить за ними соответствующие квоты в высших органах власти, как это, к примеру, имеет место в скандинавских странах.
По данным за 2000 г., в Швеции, Норвегии и Финляндии удельный вес женщин в правительстве составлял, соответственно, 50,0%, 42,1% и 33,3% против 3,12% в правительстве России.
В отличие от большинства мужчин, абсолютное большинство респонденток в 80,87% в той или иной мере поддерживает квотирование. При этом у 41,46% из этого большинства речь идет о безусловной поддержке. У 39,41% эта поддержка выражается формулой "и да, и нет".
Такое представительство, как считают многие респондентки, необходимо для того, чтобы "очеловечить" и "социализировать" отечественную политику, переориентировать ее на решение таких острых социальных проблем, как борьба с нищетой и бедностью, охрана детства и материнства, стимулирование рождаемости, развитие доступного всем здравоохранения и образования и т.д.
Что касается меньшинства (весьма незначительного в 16,21%), то оно в этом плане высказывается однозначно отрицательно и исходит из убеждения, что политика с ее жесткими (нередко жестокими) правилами игры - все же удел мужчин как "доминантных животных", а если и женщин, то только как "мужчин в юбке". Поэтому "никаких квот и скидок для женщин. Пусть те из них, кто одержим политикой, пробиваются сами".
В идеале женщина должна гармонично совмещать и семью, и успешную работу. Но любой идеал потому и идеал, что не знает завершения. А вот создать все необходимые средовые условия для того, чтобы женщина могла максимально приблизиться к нему, - задача вполне реальная. И реализуемая при условии, что к ней поворачиваются лицом не только власти, но также и предпринимательские круги, разного рода общественные структуры. И, разумеется, мужчины, которые "позволяют" женщине всегда и во всем ощущать себя именно ЖЕНЩИНОЙ, а не функцией.
Примечание
* Исследование проведено кафедрой политической социологии МЭСИ по заказу Комитета по телекоммуникациям и средствам массовой информации правительства Москвы.
