ЗАПАДНОЦЕНТРИЗМ РУССКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Обозреватель - Observer 2006 №1 (192)
ЗАПАДНОЦЕНТРИЗМ РУССКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
А.Матюхин,
кандидат социологических наук
В нашем обществоведении стала почти обыденным фактом констатация катастрофических последствий либерального эксперимента в современной России.
Действительно, наша страна в конце XX - начале XXI в. не только не смогла дать адекватный модернизационный ответ в современном мире, но и по всем социальным и экономическим показателям оказалась отброшенной назад, очутилась на периферии мирового развития. Помимо многих причин, необходимо обратить внимание на специфику самой идеологии либерализма в России, которая под рассуждения о "необходимости деидеологизации" перестроечного периода сегодня, по сути, стала "правящей".
Стоит напомнить, что "архитекторы" и "прорабы" перестройки в конце 80-х годов обозначили само понятие "идеология" как "вредное" и "тоталитарное". Конечно, идеология никуда не исчезла, и исчезнуть не могла - идеология является неотъемлемой частью духовной жизни общества. И пришедшая к власти в 1991 г. "реформаторская элита" попыталась предложить свой идеологический проект, воспроизводящий параметры западной либерально-рыночной идеологии.
Многими исследователями обращается внимание именно на бездумность и схематичность переноса "западных образцов" на российскую почву.
А могло ли быть иначе в реформаторстве либеральной политической элиты?
Могли ли российские либералы предложить иные, не западнические модели?
Что из себя вообще представляет феномен "идеологии русского либерализма"?
И здесь необходимо подчеркнуть, что "западноцентризм", в принципе, является, и являлся всегда основой этого идеологического направления в России.
Чтобы в этом разобраться, необходимо обратиться к истокам и становлению русской либеральной доктрины.
Сама либеральная идеология была рождена совсем не российскими, а западноевропейскими реалиями Нового времени, явилась отражением коренных изменений, масштабных трансформаций в истории и общественном сознании народов Запада.
Этимологически слово либерализм происходит от liberal (лат.) - свободный.
Эта идеология сформировалась на основе определенного фундаментального набора политико-правовых идей и общественно-политических принципов построения и развития социума, выработанных многими выдающимися западноевропейскими мыслителями второй половины XVII-XIX вв. - Т.Гоббса, Д.Локка, Ш-Л.Монтескье, Ж-Ж.Руссо, И.Канта, А.Смита, Б.Констана, Д.Милля, И.Бентама, Г.Еллинека и др.
В западноевропейской и американской традиции либерализм стал ведущим идеологическим направлением, основанным на таких базовых принципах, как:
- признание универсальной ценностью человеческой личности и ее свободы,
- равенство всех граждан перед законом,
- ограничение сфер деятельности государства в гражданском обществе,
- всеобщее избирательное право,
- разделение властей,
- свободный рынок на основе частной собственности, предпринимательства и конкуренции,
- реформизм общественных преобразований.
Появление либерализма в России относится к XVIII в.
Например, В.В.Леонтович ведет отсчет его истории, начиная с деятельности и программы общественных преобразований Екатерины II. В более традиционной советской и постсоветской историографии появление либерализма в России связывается с петровскими реформами, со знаменитым "окном в Европу", через которое "хлынули" идеи западноевропейского Просвещения, начались непосредственные контакты представителей русской интеллигенции с европейской. Но несомненно, что именно со второй половины XVIII в. либеральные идеи в России стали приобретать общественную значимость.
В этой связи необходимо отметить, что изначально концептуальной, социально-философской, теоретико-методологической основой русского либерализма являлись западноевропейские политико-правовые идеи, рожденные и развившиеся в русле рационалистической и просветительской традиции. И в дальнейшем*, на протяжении XIX-XX вв. последовательно, но неизменно сказывалось воздействие на русскую либеральную доктрину работ французских и английских просветителей, европейских позитивистов, немецких мыслителей: Канта, Гегеля, Штейна, представителей западноевропейской юридической школы, американской политологии и т.д. И хотя на российской почве западноевропейские идеи часто имели весьма самобытное преломление - в целом всегда стратегической являлась ориентация русских либералов на идеологическую платформу западного либерализма, на образцы политических институтов Запада, порожденных эпохой Модерна. Отсюда неотъемлемой частью всего спектра либеральной идеологии в России является "западноцентризм" - постоянная апелляция к западному опыту и к западным моделям как к неким (в большей или меньшей степени) идеальным модернизационным образцам и, одновременно, критериям сравнительного подхода к отечественным реалиям. При этом неизменно сравнение делалось не в пользу последних.
Эта особенность русского либерализма проявилась еще во второй половине XVIII в. - периоде протолиберальных идей в общественной мысли России - в "Наказах" и переписке Екатерины II, в русском просвещении и т.д. В целом российский XVIII в.- это период инкубационного накопления представлений и знаний о Западе, период сравнений - "что у нас и что у них", период постепенного осмысления и первых оценок "непохожестей". Западноевропейский опыт стал в России начала XIX в. главным стимулятором попыток проведения либеральных реформ самодержавной политической системы.
Эти попытки напрямую связаны с политико-правовым творчеством и деятельностью статс-секретаря императора Александра I М.М.Сперанского (1772-1839 гг.). Сперанский стремился к "прививке" полезных, по его мнению, элементов политической системы и политической культуры Запада к российским реалиям, опираясь, прежде всего, на опыт конституционных монархий Западной Европы. При создании свода законов Российской Империи он руководствовался не только, а скорее и не столько необходимостью систематизации прежнего русского законодательства, сколько желанием серьезного видоизменения существующего права в сторону права западноевропейского. В этом вопросе Сперанский - правда, в достаточно завуалированной форме - проводил сравнение по линии Запад - Восток, противопоставляя "передовую" правовую систему западных стран "архаике" абсолютизма и предлагая российскому императору сделать выбор в пользу "цивилизованности" и современности".
"Правильное законодательство, - подчеркивал Сперанский, - дает более истинную силу правительству, нежели неограниченное самовластие. В Англии закон дает правительству власть, и потому оно может быть там сильно, и Турции закон дает правительству самовластие, и потому оно там всегда должно быть слабо"2 .
Сперанский охотно ссылался в своих сочинениях на французских просветителей, а так же на Бентама, Блэкстона и других модных идеологов западноевропейского либерализма, пытаясь использовать их идеи в качестве теоретических опор своих реформаторских замыслов. За это он был подвергнут жесткой критике со стороны М.Н.Карамзина, который увидел в этих планах либеральных реформ подрыв политических традиций российского государства, что, по его мнению, грозило дестабилизацией ситуации и нарастанием хаоса в стране. Карамзин призывал Александра I отказаться от нововведений по западноевропейским образцам и вернуться к старым государственным институтам и принципам правления, убеждая его, в частности, так: "Если история справедливо осуждает Петра I за излишнюю страсть его к подражанию иностранным державам, то упрек этот в наше время еще страшнее"3.
Но, впрочем, Сперанский в своих ориентациях на западноевропейский опыт и политические идеи не отличался особым радикализмом. По-настоящему динамичный импульс "западноцентризма" русский либерализм обретает в первой половине XIX в. с появлением своеобразного культурно-политического направления общественной мысли - русского западничества.
С конца 20-х годов XIX в. русское западничество формировалось под влиянием идей П.Я.Чаадаева (1794-1856 гг.).
В его "Философических письмах" впервые в русской политической мысли достаточно радикально позвучала тема "отпадения" России от мирового развития, отождествляемого автором с состоянием современного ему Запада. Россия представала аномальной страной, история которой противоречит законам эволюции и существования прогрессивных народов.
"Мы стоим как бы вне времени, - писал Чаадаев, - всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось4.
От Запада, где, по мнению Чаадаева, заложены основы совершенного общественного устройства, Россия отличается тем, что ей не руководит "божественная вечная сила, действующая всеобщим образом в духовном мире"4. Божественная сила - это историческое провидение, которое ставит перед конкретным народом определенную цель, как частную относительно цели развития всего человечества, идущего к "царству божьему на земле".
Это, по Чаадаеву, основной закон исторического прогресса. Но данный закон не распространяется на Россию, она оказывается во вневременном контексте. Он обозначал даже некие биологические предпосылки регрессивности России: "В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс"4.
Чаадаев считал, что "плодотворные" западные идеи "долга, справедливости, права, порядка" России оказались не привиты.
Какой же выход видел Чаадаев?
России необходимо пойти по пути, по которому прошло человечество Запада.
Помимо П.Я.Чаадаева к либеральному направлению западничества относились Т.Н.Грановский, П.В.Анненков, В.П.Боткин, Н.В.Станкевич, К.Д.Кавелин, Б.Н.Чичерин и др.
Вместе с влиянием европейского Просвещения, наибольшее воздействие на формирование западничества оказали идеи немецкой философии - особенно концептуальные построения Г.Гегеля.
Как отмечал впоследствии философ-эмигрант Г.П.Федотов, "поколение отрешенных гегельянцев сделалось родоначальником русского либерализма"5.
Кредо либерального западничества выразил историк Т.Н.Грановский (1813-1855 гг.): "Запад кровавым потом выработал свою историю, плод ее нам достается почти даром, какое же право не любить его?"6.
Либеральные западники в идейных спорах со славянофилами отстаивали идеи об усвоении Россией основ и духа европейской цивилизации: политического строя, культурных ценностей, науки и техники.
Несомненно, что западничество - это не конкретно историческое явление, обозначенное хронологическими рамками 30-50-х годов XIX в. Это особый феномен, тесно связанный с развитием либерального направления в России.
Например, К.Д.Кавелин (1818-1885 гг.), говоря о противостоянии западничества и славянофильства, пророчески замечал: "Речь идет о принципах, глубоко коренящихся в жизни и сознании. Борьба этих принципов не при нас началась, и едва ли при нас окончиться"7.
Во всяком случае, на протяжении всего развития русской либеральной доктрины в ней сохранялись западноцентристские тенденции, нюансированные в разных ее течениях.
Так для сторонников конституционной монархии в русском либерализме - Б.Н.Чичерина, А.Д.Градовского, М.М.Ковалевского, позднего П.Б.Струве - ориентиром для России всегда служила государственная форма Британской империи, а, например, для большей части представителей Конституционно-демократической партии - крупнейшей из партий либерального спектра начала XX в., а чуть ранее для Н.М.Коркунова, И.И.Петрункевича и др. - политическим идеалом выступала демократическая республика французского или американского образца.
Но непременно государство западного типа ассоциировалось с "современной", модернизированной политической системой и рассматривалось как прогрессивное и универсальное для иных, не западных обществ, стремящихся к своей политической модернизации.
Так, например, А.С.Алексеев (1851-1916 гг.) - крупный правовед рубежа XIX-XX вв. и главный юридический авторитет в либеральных кругах своего времени - писал: "Если прежде политический строй народа слагался лишь из элементов, вырабатывавшихся на его родной почве, то в новое время этот строй нередко искусственно насаждается по образцу конституций других народов и сразу дает народу то, что другим доставалось веками многотрудной исторической жизни"8.
Он полагал, что современная конституционно-политическая система исторически формировалась первоначально в Англии, распространилась далее на западные страны, и отныне, став объектом политической науки, получала прикладное значение для всех стран мира. Таким образом, по мнению либерала Алексеева, политическая наука, исследующая прогрессивную западную политическую систему, становится "самостоятельною силой, подчиняющей своему владычеству культурные народы, нивелирующею политический быт и распространяющею на них сеть однообразных учреждений"8.
На политическую универсальность западных институтов применительно к России прямо указывал известный либеральный публицист второй половины XIX в. В.А.Гольцев (1850-1906 гг.).
Он полагал, что Россия исторически тяготеет к западноевропейской цивилизации, и поэтому путь ее политического развития предопределен. "Мы, русские, писал Гольцев - европейский народ. … Следовательно, все то, что составляет общее достояние европейского Запада, что одинаково признается и во Франции, и в Германии, и в Англии необходимым условием здоровой государственной жизни, все это необходимо и русскому народу"9.
В проекте конституции России, которую в начале XX в. разрабатывала группа либеральных интеллектуалов, принадлежащих к Союзу освобождения (П.Б.Струве, И.В.Гессен, И.И.Петрункевич и др.) прямо указывался главный источник правовой системы: Основной Государственный закон Российской Империи должен быть "основан на вековом опыте Западной Европы и приспособлен к нуждам России в данный момент"10.
Проект предусматривал двухпалатное народное представительство, где вторая - верхняя (Земская)- палата уподоблялась по функциям американскому сенату: она должна была представлять интересы губерний - частям Российской Империи, по сути, предавался федеральный статус.
В системе двухпалатного народного представительства либеральные авторы видели "одну из главных гарантий действительного усвоения начал политической свободы"10.
В данном проекте ощущался стратегический прицел уже не на идеал европейской конституционной монархии, а на республиканскую форму государственного устройства, причем на ее модернизированный американский образец.
В профессорской и интеллигентской среде русских либералов западноцентристские мотивы часто подводились под более универсальные понятия "цивилизованность", "культурность", "просвещенность" и т.д.
Так, в начале XX в. П.Н.Милюков (1959-1943 гг.) - лидер партии конституционных демократов - полагал, что в России начинается принципиально новый этап адаптации и утверждения цивилизованных политико-правовых институтов Запада: "Россия пошла в развитии своего государственного строя тем же самым путем, которым шли и будут идти все просвещенные государства"10.
Путь просвещенного государства логически вытекал у Милюкова из его социологических построений, основанных на традициях европейского позитивизма. Все человеческие общества проходят однотипные, универсальные ступени развития и движутся к более прогрессивной, идеалом которой и является современный Запад.
"Конечно, - отмечал Милюков, - и Россия переживала те же ступени политического роста, как и все другие цивилизованные государства"10.
С этих позиций Милюков критиковал сторонников идеи самобытного развития России, прежде всего, консерваторов, представителей славянофильских и почвеннических течений, "придумавших исконные начала" и "народный дух".
Любопытен и такой факт из жизни П.Н.Милюкова: в 1906 г. он, в частном разговоре с С.Ю.Витте, советовал не принимать тот или иной вариант "русской конституции", а просто дать поручение перевести бельгийскую или болгарскую конституцию и ввести ее в качестве Основного Закона Российской Империи11. (Через 90 лет это пожелание Милюкова почти сбылось. Ныне мы живем по "полуфранцузской", "полуамериканской" Конституции РФ).
Очарование Западом русских либералов оставляет некоторое ощущение потери логики и игнорирования исторических фактов.
Так, например, П.Б.Струве (1870-1944 гг.), говоря о великорусской имперской политике в отношении национальных окраин, противопоставлял ей как более цивилизованную англосаксонскую модель решения национально-колониального вопроса. И более того, он призывал перенять эту модель для России: "Идеалом, к которому должна стремиться в России русская национальность, по моему глубокому убеждению, может быть лишь такая органическая гегемония, какую утвердил за собой англосаксонский элемент в Соединенных Штатах Северной Америки и в Британской империи"12.
А вот что по этому же поводу говорил тот же П.Н.Милюков, выступая в Государственной Думе: "Есть империалистическая политика и политика. Та империалистическая политика, которую ведет империалистическая Англия, разве похожа на нашу! Завидно становиться, когда читаешь о культурных методах английской колониальной политики, умеющей добиваться скрепления частей цивилизованными, современными средствами"13.
Действительно, по меньшей мере, вызывает удивление эта идеализация "органической гегемонии англосаксонского элемента в Соединенных Штатах" и "культурных методов английской колониальной политики", включающих почти поголовное истребления туземцев Северной Америки и откровенный грабеж своих восточных колоний.
По мнению В.В.Леонтовича, ориентация русского либерализма на западные модели была обусловлена отсутствием в России необходимых исторических корней, из которых вырос либерализм западноевропейский. Этими корнями являлись развитая феодальная система и независимость религиозных, духовных властей от светских в эпоху Средневековья.
"И идеологически, и практически, - отмечает Леонтович, - русский либерализм был склонен к тому, чтобы получать и перенимать от других, извне"11.
Впрочем, необходимо подчеркнуть, что западноцентризм русских либералов вовсе не означал автоматически прозападную, и соответственно антироссийскую ориентацию. Западноцентризм был здесь скорее историко-методологическим и институциональным - активно использовались западные либеральные социально-правовые теории и образцы западных политических учреждений. В своем подавляющем большинстве русские либералы XIX - начала XX в. были искренними патриотами своей страны, а в периоды международных конфликтов и войн, где принимала участие Российская Империя, нередко выступали даже носителями националистических настроений.
Но в чем была причина постоянного сохранения западноцентриской специфики в русском либерализме?
Дело в том, что для методологии русского либерализма в целом всегда была характерна приверженность западноевропейским эволюционным концепциям Нового времени. Законы общественной эволюции признавались универсальными, "общечеловеческими"; эти законы определяют непрерывное и поступательное движение человечества от простейших, "архаических" форм организации общества к более сложным и "прогрессивным".
В западноцетристских по своей природе эволюционных схемах общественного прогресса эпохи Модерна Россия неизменно рассматривалась отечественными либералами как страна с "запаздывающим" типом развития по сравнению с Европой. С некоторым отставанием она проходит те же универсальные стадии, фазы исторического пути, которые прошел Западный мир.
Либералы всегда были уверены, что Россия, не смотря на некоторую "задержку в пути", все же исторически, политически, психологически почти готова (или уже готова) для воплощения либерального образца западного типа. Но препятствием на дороге, ведущей к желанному идеалу, оказывались "рудименты" старого общества - "деспотические", "тоталитарные" традиции власти, общинные формы организации жизни и хозяйства, "рабский" национальный менталитет и т.д.
Какой выход видели либералы? - Необходимо поступательно и активно завершить процесс формирования в России правового государства, гражданского общества, соответствующего ему правосознания граждан, сделать процесс либерализации российской жизни необратимым. "Клячу российской истории" предполагалось уверенно взять "под уздцы", или даже "подхлестнуть" в направлении необходимого "пункта назначения".
При этом важно заметить, что в русском либерализме всегда заметную роль играли либералы радикального толка - сторонники ускоренных мер. Главным их отличием является ориентация не на методы и средства, а на идеи, принципы и цели. Радикальные либералы - это своеобразные фанатики либеральных идей и либеральных принципов. Они, как правило, не склонны задаваться вопросами о специфике воплощения данных идей и принципов в конкретном социуме, в определенной, конкретно-исторической и культурно-политической среде. Для них либеральные идеи, принципы и цели - это абсолют, не требующий доказательств. Но если доказательства и потребуется (кому-то) - то в этом случае существуют единственные источники истины - работы, исследования и построения западных идеологов - приверженцев либеральной доктрины. В этих работах все "расставлено по своим местам" все аргументировано и доказано; остается только бережно и с благодарностью "за науку" взять в готовом виде эти истины, обобщенные выводы и "рецепты либерального лечения нецивилизованных обществ" и плодотворно использовать "на благо отечества".
Можно в этом смысле, перефразируя классиков марксизма, сказать: часто для либералов в России либеральные идеи и принципы были первичны, а средства и методы их воплощения - вторичны. Средства и методы - лишь техническая проблема реализации заданных образцов, поэтому они не могут абсолютизироваться, но могут варьироваться, меняться в зависимости от ситуации. Первичность "власти идей" предполагает, в случае необходимости, использование и революционных методов их воплощения. В XIX - начале XX в. на политической арене России радикальный либерализм был представлен значительной частью земского движения, либеральной журналистикой, а после 1905 г. - политическими партиями, и, прежде всего, кадетами.
Российская история предоставила либералам шанс в период февраля - октября 1917 г. Как известно, он окончился провалом. Западноцентристское мышление либерального руководства с характерным для него схематизмом, переходящим в утопизм, вступило в противоречие с российскими реалиями, с архетипами российского менталитета, всегда глубинно традиционалистского, склонного к этатизму, к патернализму. В кризисные периоды истории массовое российское сознание если и готово к восприятию каких-либо либеральных идей, то достаточно поверхностно, и вряд ли склонно делать эти идеи критериями организации всей жизни (но не в силу "отсталости", а по причине неорганичности для российской цивилизации либеральной идеологии как "западного продукта").
Уже находясь в иммиграции, либеральный историк и писатель Марк Алданов подвел неутешительные итоги попыткам реализации западноцентристского проекта русского либерализма начала XX в.: "Опыт превращения Россию в Англию не удался"14. Добавим, что либеральный эксперимент 90-х годов по превращению России в Америку так же провалился.
Необходимо отметить, что именно западноцентризм или отдельные его элементы, широко представленные в концепте русского либерализма, являлся главным объектом критики со стороны идейных оппонентов.
Так историк и теоретик Евразийства Н.Н.Алексеев отмечал ведущую роль именно русского либерализма в становлении и роли западничества как особого феномена, деструктивно повлиявшего на развитие России в XIX и XX вв. "Русская история и философия культуры западнического толка, - писал он, - в огромной доле своей была построена в различных течениях русского либерализма"16. При этом Алексеев связывал с западничеством в России не столько стремление плодотворно использовать чужой опыт, сколько отвергнуть собственный, изначальное нежелание опираться в своих теоретических построениях на основы живой и саморазвивающейся национальной культуры: "Западничеством надлежит именовать не попытки использования западной культуры в чужих культурных целях, но стремление к теоретическому и практическому отрицанию особого мира собственной культуры во имя культуры западной"15.
Главные оппоненты либералов - славянофилы и консерваторы - подвергали их особенно острой критике именно за отрицание ценности самобытных начал российского цивилизационного генотипа и напрямую связывали западноцентризм русских либералов с антинациональными установками.
Так, по мнению, Ф.М.Достоевского, для либералов характерен взгляд на русский народ лишь как на "косную массу", тормозящую прогрессивное развитие России, а раз так, то эту массу, эту бесформенную материю необходимо оформить - "пересоздать и переделать" в соответствии с либерально-западническими схемами16.
Салонные споры ранних славянофилов и западников со второй половины XIX в. предельно ожесточились в журнальных и политических дискуссиях между неославянофилами и консерваторами, с одной стороны, и либералами - с другой.
Вышедшая в 1871 г. книга идеолога неославянофильства Н.Я.Данилевского "Россия и Европа" "поставила диагноз" отечественной либеральной интеллигенции: "Европейничанье - болезнь русской жизни" (так называлась одна из глав). Главное обвинение Данилевского состояло в том, что русские либералы приняли западные культурно-политические ценности за "общечеловеческие", универсальные. Он считал, что "благие начинания" отечественных либералов адаптировать эти ценности у себя в стране автоматически вытолкнут Россию на периферию мировой истории, пресекут возможности успешного национального развития, и даже потенциального мирового лидерства. А такая стратегическая перспектива представлялась Данилевскому вполне реальной, но при условии сознательного отторжения культурно-чуждых начал и, соответственно, развития начал самобытных.
Таким образом, западноцентристской модернизации в теории русских либералов противопоставлялась славянофильско-консервативная идея модернизации России исключительно с опорой на собственный цивилизационный ресурс.
В начале XX в. парадоксальный подход к традиции западничества и славянофильства в России, явно не соответствующий общепринятым представлениям, продолжил Н.А.Бердяев, "перевернув координаты" до обратного цивилизационного смещения Азия - Европа.
Он писал: "Отрицание России и идолопоклонство перед Европой - явление очень русское, восточное, азиатское явление. Именно крайнее русское западничество и есть явление азиатской души. Можно даже высказать такой парадокс: славянофилы... были первыми русскими европейцами, так как они пытались мыслить по-европейски самостоятельно, а не подражать западной мысли, как подражают дети... А вот и обратная сторона парадокса: западники оставались азиатами, их сознание было детское, они относились к европейской культуре так, как могли относиться только люди, совершенно чуждые ей, для которых европейская культура есть мечта о далеком, а не внутренняя их сущность"17.
На такого рода "парадокс Бердяева" современный российский исследователь С.Г.Кара-Мурза замечает: Бердяев, конечно, преувеличивал - он и представить себе не мог, что значит "подражать Западу как дети", не мог предвидеть в России такого явления, как Егор Гайдар или Новодворская"18.
На сегодняшний день некоторый историко-политологический анализ убеждает: русский либерализм сформировался, развивался и существует до сих пор исключительно в русле достаточно поверхностных западноцентристских ориентаций. Перефразируя известную цитату Сталина, скажем: "А других либералов у нас для вас нет". Просто современные либералы довели эти западноцентриские ориентиры до абсурда.
Вряд ли следует вступать в полемику о ценности и "ценностях" самого западного либерализма. Как и любой культурный феномен, он, несомненно, достоин внимательного отношения. Однако, применительно к условиям современного мира, можно поставить ряд вопросов, один из которых сформулируем так: в состоянии ли либеральное государство выполнять важнейшие социальные функции в случае возникновения неординарной для населения ситуации? Такого рода вопрос особенно актуализируется в обстановке современной глобальной нестабильности.
Наглядным примером может служить неспособность наиболее мощной либеральной державы - США справиться с последствиями урагана "Катрин", разрушившим в сентябре 2005 г. Новый Орлеан. Здесь стало понятным, что либеральное государство, по своей природе, не обладает достаточными мобилизационными, организационными ресурсами, и, если возможно так сформулировать - ресурсами жертвенности и социального служения. На протяжении нескольких недель после катастрофы в городе царили хаос, анархия, мародерство, огромное количество американских граждан погибло в результате недостатка воды и элементарных лекарств, а также голода, эпидемий и разгула преступности.
Мощное, но построенное на либеральных принципах американское государство оказалось неспособным на выполнение того функционального предназначения, которое предписывалось самими классиками западного либерализма - Гоббсом, Локком, Монтескье, Миллем и др.
Возвращаясь к современным российским реалиям, необходимо заметить, что сегодня насущным вопросом является не столько спор о ценностях тех или иных идеологий, сколько проблема национального выживания и дальнейшего развития страны. Одно из наиболее крупных достижений политической науки XX в. - теория элит - вообще переводит вопрос о "правящей идеологии" во вторичную плоскость, ставя во главу угла комплекс стратегических, общенациональных задач, которые либо реализуются, либо не реализуются "политическим классом". Качественная неспособность правящего класса к реализации стратегии, к полноценному управлению, наконец, к выполнению самой роли элиты сводит ее с исторической арены. Но общественная жизнь при наличии такого рода "элиты" подвергается всякого рода катаклизмам, противоречиям и регрессом в различных сферах.
В контексте проблемы национального выживания и возможностей успешной модернизации страны представляется необходимым соблюдение, как минимум, двух условий:
1. Раз и навсегда отказаться от попыток воплощения "модернизационных образцов", порожденных какой-либо конкретной (неважно - западной или восточной) социокультурной средой и историей.
Здесь речь не идет о вдумчивом, прагматическом использовании плодотворных элементов чужого опыта - это часто полезно и необходимо. Но нельзя поверхностно, без должного анализа, с почти религиозным поклонением перенимать этот "опыт" целиком на уровне "моделей" и "систем". Отечественная (и не только) история нас убеждает в этом. В этой связи заметим, что, не смотря на "патриотическую риторику" и имперскую бутафорию "Третьего Рима" в стилистике современной российской элиты критерием, методологией ее деятельности является все тот же западноцентристский либерализм. Но западноцентризм по своей сути имеет не самостоятельный, не творческий характер.
В результате современная элита оказывается не в состоянии предложить никакого масштабного общенационального и модернизационного проекта, ограничиваясь такими весьма сомнительными, даже курьезными "стратегами", как "догнать Португалию", "удвоить ВВП", "вступить в ВТО" и т.д.
Можно ли говорить о мобилизации российского общества для реализации такого рода "модернизационных задач"?
По сравнению с этим даже ставшее анекдотичным "построение коммунизма к 1980 году" выглядит более привлекательным и благопристойным как общенациональная цель для великой страны.
2. Необходимо рациональное, вдумчивое, кропотливое изучение политико-социальных, политико-психологических, культурно-исторических особенностей российского общества как уникального цивилизационного генотипа.
И здесь, можно констатировать, что мы сейчас находимся только в начале пути. Да, были в истории России "модернизационные прорывы" - и во времена Ивана Грозного, и во времена Петра I, и во времена С.Ю.Витте, и в советский период. Но эти прорывы были скорее интуитивными, но не научно-обоснованными. В результате после "прорывов следовали, как правило, "откат", "застой", а часто дестабилизация и хаос.
Отсюда - актуальнейшей задачей становится подлинный цивилизационный анализ и выработка научно-обоснованной стратегии движения России в будущее. Наверное, не будет большим преувеличением сказать, что и от современных политологов, представителей других общественных наук зависит сегодняшнее выживание и успешное развитие России. Сама история ставит перед научным сообществом такую задачу.
Примечания
1 Цит. по: Отечественная война и русское общество, 1812-1912. М., 1911. Т. 2. С. 189.
2 Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России. СПб., 1914. С. 68.
3 Чаадаев П.Я. Философические письма // Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений и избранные письма. В 2-х томах. М., 1991. Т. 1. С. 323, 332, 330.
4 Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Избранные работы по философии русской истории и культуры. В 2-х томах. СПб., 1991. Т. 1. С. 87.
5 Цит. по: Западники 40-х годов. М., 1910. С. 215.
6 Кавелин К.Д. Письмо Ф.М. Достоевскому // Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории и культуры. М., 1989. С. 449.
7 Алексеев А.С. Русское Государственное право. М., 1895. С. 10.
8 Юридический вестник. 1880. № VI. С. 277.
9 Основной Государственный закон Российской Империи. Париж, 1905. С. 1.
10 Милюков П.Н. Исконные начала и "требования жизни" в русском государственном строе. Ростов-на-Дону, 1905. С. 22, 3.
11 Леонтович В.В. История либерализма в России 1762-1914. М., 1995. С. 403-404, 3.
12 Струве П. Patriotika. СПб., 1910. С. 300.
13 Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. Сессия III. Часть IV. СПб., 1910. Стб. 2077-2078.
14 Цит. по: Иоффе Г.З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995. С. 37.
15 Алексеев Н.Н. Русское западничество // Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 127, 120.
16 Достоевский Ф.М. Дневник писателя. Полн. собр. соч. В 30-ти томах. Т. 27. М., 1984.
17 Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990. С. 60.
18 Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. В 2-х книгах. М., 2001. Кн. 1. С. 132.
* "Базовыми" авторами либерального проекта в России XIX - начала XX вв. являлись М.М. Сперанский, Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин, И.И. Петрункевич, П.Б. Струве, П.Н. Милюков, И.В. Гессен и др.
