ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА - ВЫБИВАТЬ У ПРОТИВНИКА ТАНКИ

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ № 2/2009, стр. 9-19

«ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА - ВЫБИВАТЬ У ПРОТИВНИКА ТАНКИ…»

Олег Растренин

Окончание.

Начало см. в «ТиВ» № 5,7-9,11,12/2008 г.

По ту сторону баррикад

Если в ВВС КА прекратили работы по установке крупнокалиберных пушек на Ил-2 и сосредоточились на улучшении боевых свойств кумулятивных противотанковых авиабомб, то в Германии эксперименты по оснащению ударных самолетов противотанковыми пушками продолжались.

Результаты боевого применения противотанковых «хеншелей» и «юнкерсов» в районе Курского выступа немцы оценили весьма оптимистично. Например, один из наиболее известных летчиков люфтваффе командир 10.(Pz)./StG2 гауптман Рудель уже 5 июля заявил об уничтожении 12советскихтанков. Причем четыре танка, по его словам, были уничтожены в первом боевом вылете. Всего же немецкие пилоты заявили об уничтожении в этот день 64 танков Красной Армии.

7 июля 1943 г. пилоты StG77, StG2 и Sch.Gl доложили об уничтожении 44 танков, 20 орудий и около 50 автомашин. На следующий день пилоты этих же эскадр и противотанковой группы FuPz якобы уничтожили и повредили 88 танков, пять артиллерийских и три зенитных орудия, две установки гвардейских минометов БМ-13 и около 40 автомашин. 80 единиц советской бронетанковой техники из этого числа было записано на счет Hsl29B из состава FuPz.

Отметим, что заявления немецких пилотов о выведении из строя большого количества советских танков, как, впрочем, и других наземных целей, обычно не подтверждались ничем, кроме их собственных слов да показаний экипажей из состава группы. На большинстве самолетов кинофотопулеметы отсутствовали, а если и были, то фиксировали не столько результат действия, сколько попадания снарядов в танк. Реальные потери советских танкистов от бомб и артогня немецкой авиации в действительности оказались значительно скромнее, чем это отражалось в докладах немецких пилотов.

Так, по данным штаба советской 1-й танковой армии Воронежского фронта, против которой действовали противотанковые эскадрильи «хеншелей» из FuPz, боевые безвозвратные потери «тридцатьчетверок» от воздействия авиации в целом в период с 5 по 20 июля 1943 г. составили всего семь машин, или 1,6% всех потерь Т-34. Кроме этого, от артогня и бомб люфтваффе армия потеряла около 30 легких танков Т-60 и Т-70.

Боевые потери танковых соединений и частей Центрального фронта в результате бомбоштурмовых ударов немецкой авиации за июль-август 1943 г. составили 187 выведенных из строя танков и САУ всех типов, или 6,3% всех потерь. Причем большая часть из них вновь вошла в строй.

В период с 31 июля по 8 августа в районе боевых действий Брянского фронта работала комиссия 15-й воздушной армии с целью определения эффективности нашей авиации и авиации противника при действии по наземным целям - танкам, артиллерии, автомашинам, укреплениям, переправам. Помимо описания повреждений немецких танков, в отчете комиссии содержатся сведения и о поражении советских танков, обнаруженных в ходе поездки по местам недавних боев.

Так, в районе д. Грачи комиссия обнаружила легкий танк Т-70, перевернутый близким (не далее 0,5 м) взрывом бомбы калибра 100 кг. От взрыва бомбы танк перевернулся через корму. Танк получил пробоины от осколков и повреждения ходовой части. В этом же районе обнаружен второй Т-70, у которого имелись повреждения ходовой части и пробоины в бортовой броне. Бомба калибра 100 кг разорвалась на удалении до 3 м от танка.

Недалеко от села Грачики была найдена воронка от авиабомбы калибра не менее 1000 кг-диаметр 18 м и глубина 5-6 м. Около воронки лежала башня танка Т-34 и вокруг (на удалении 15 м) части этого танка. Очевидно, бомба разорвалась непосредственно у танка и уничтожила его.

Танк Т-70, перевернутый близким (не далее 0,5 м) взрывом бомбы калибра 100 кг. От взрыва бомбы танк перевернулся через корму, получил пробоины от осколков и повреждения ходовой части. Район д. Грачи, Брянский фронт, 1943 г.	Танк Т-70, подбитый в результате разрыва авиабомбы калибра 100 кг в 3 м от танка. Видны воронка от разрыва бомбы, пробоины в броне и повреждения ходовой части танка. Район д. Грачи, Брянский фронт, 1943 г.

В районе Золотарево, Грачики, Подмаслово и Опаньково члены комиссии насчитали в общей сложности 76 подбитых танков Т-34. Из них около 60-70% подорвались на минах, около 5% были повреждены авиацией, а остальные - огнем противотанковой артиллерии. Сведений о поражении танков пушечным огнем немецкой авиации в отчете не содержится.

Анализ повреждений «тридцатьчетверок» позволил членам комиссии сделать вывод, что «в танках Т-34 во время бомбардирования бомбами калибра 100 кг и менее экипаж, находящийся в танке, не подвергается опасности, за исключением прямого попадания». При подрыве 100-кг бомб на удалении до 5 м танк получал повреждения ходовой части, но броня не пробивалась.

Уже в октябре 1943 г. завершились испытания опытного штурмовика Hsl29B-2, оснащенного противотанковой пушкой ВК 3,7 в подфюзеляжном контейнере (боекомплект 12 снарядов), - так называемый «рустзатц» R3. Пушки MG151/20 в этом варианте снимались.

Пилотирование «хеншеля» с пушкой ВК 3,7 по сравнению с машинами со стандартным составом вооружения усложнилось еще больше. Из-за сильной отдачи ВК 3,7 при стрельбе в воздухе и специфики размещения их на машине Hsl29B-2/R3 испытывал сильный пикирующий момент, и возникала раскачка самолета в продольной плоскости. По показаниям пленных немецких летчиков, управление Hs 129B-2/R3 оказалось настолько трудным, что точное прицеливание и удерживание линии визирования на цели во время стрельбы стало почти невозможным. Прицельным мог быть только первый выстрел. Пикирование под углом 30° фактически было невыполнимым. Оценки показывают, что в реальных условиях боя для гарантированного выведения из строя на поле боя одной «тридцатьчетверки» командованию люфтваффе необходимо было выделять свыше пяти десятков Hsl29B-2/R3.

Вполне естественно, Hs l29B-2 с пушкой ВК 3,7 в крупную серию не запускался. По имеющимся данным, было построено около 10-12 таких штурмовиков (по другим сведениям - всего два), но ни один из них на фронт не попал.

Отметим, что при оценке реальных противотанковых свойств люфтваффе необходимо учитывать весьма ограниченные возможности немецкой промышленности по производству подкалиберных снарядов всех типов (главным образом, из-за недостатка вольфрама и молибдена) и снабжению ими боевых авиагрупп. Легирующих материалов в Германии не хватало даже для изготовления танковой брони. Поэтому говорить о массовом производстве подкалиберных бронебойных авиационных снарядов и, соответственно, о массовом их боевом применении на поле боя по сравнению с тем эффектом, который давали подкалиберные бронебойные снаряды больших калибров (орудия противотанковой артиллерии, противотанковых СУ, танков и САУ), видимо, все же неправомерно.

Все, что осталось от танка Т-34, уничтоженного в результате взрыва боезапаса от попадания в него ПТАБ. Район д. Подмаслово, Брянский фронт, 1943 г.

Как известно, несмотря на наличие крупных месторождений никеля, вольфрама и молибдена, подкалиберные бронебойные снаряды к 37- и 45-мм авиационным пушкам в СССР массово не производились, хотя и были отработаны опытные образцы. Предпочтение было отдано обеспечению необходимыми материалами производства подкалиберных снарядов для танковых пушек и орудий противотанковой артиллерии. При этом подкалиберные снаряды выдавались командирам орудий истребительно-противотанковых полков только под личную ответственность и на счет, а утрата хотя бы одного снаряда грозила последним суровым наказанием - вплоть до разжалования в рядовые.

Примерно в это же время на центральном участке Восточного фронта в составе FuPz появилось несколько противотанковых самолетов Ju88P-1 (доработанный Ju88A-4), вооруженных 75-мм пушкой ВК 7,5. Пушка размещалась в подфюзеляжном контейнере. Бомбовое вооружение отсутствовало, а стрелковое - включало два подвижных пулемета нормального калибра MG81Z для стрельбы назад(один - вверх, другой - вниз) и один неподвижный пулемет MG81 для стрельбы вперед.

Пушка ВК 7,5 представляла собой авиационную модификацию полевой противотанковой пушки РАК 40. Для нее был разработан новый лафет, облегченный дульный тормоз, автомат заряжания и барабанный механизм на 12 снарядов.

Трофейный Ju87D.

Одного попадания бронебойного снаряда пушки ВК 7,5 было достаточно, чтобы вывести из строя любой советский танк. Во время полигонных испытаний снаряды устойчиво пробивали броню башен Т-34. Считалось, что новый противотанковый «юнкере» в боевых условиях будет способен успешно поражать советские танки всех типов с дистанции стрельбы порядка 1000 м.

Испытания показали, что летные данные Ju88P-l заметно снизились: максимальная скорость не превышала 390 км/ч, а управляемость резко ухудшилась (большой обтекатель пушки серьезно снижал путевую устойчивость самолета). По сравнению с Ju88A-4 пилотирование противотанкового «юнкерса» усложнилось. По этим причинам на самолете смонтировали систему сброса пушечного контейнера в чрезвычайной ситуации (отказ одного из моторов и т.д.).

Оказалось, что в реальном бою скорострельность пушки ВК 7,5 не обеспечивает достаточной вероятности поражения малоразмерных целей - танков, С АУ и т.д. За одну атаку летчик успевал сделать не более двух выстрелов. Кроме того, сама установка отличалась низкой надежностью. Положение усугублялось отсутствием на самолете бомбардировочного вооружения, слабым бронированием и оборонительным вооружением, а также низкими летными данными. В случае перехвата советскими истребителями Ju88P-l не имел никаких шансов на спасение.

По результатам войсковых испытаний решили установить на самолет две пушки ВК.3,7 и усилить бронирование. Эти мероприятия последовательно были реализованы в самолетах Ju88P-2 и Ju88P-3. Однако вследствие низких летных данных и недостаточной мощности снарядов калибра37 мм боевую эффективность самолетов сочли все же недостаточной. Серийно их не строили.

Установка 75-мм пушки ВК 7,5 на переделанном Ju88A-4.	Противотанковый самолет Ju88P-1 с 75-мм пушкой ВК 7,5.
Противотанковый самолет Ju88P-2 с двумя пушками ВК 3,7.

В поисках компромисса между эффективностью вооружения и приемлемыми летными данными самолета остановились на пушке ВК 5,0 калибра 50 мм. В этом случае вес пушечной установки снижался, а сам подфюзеляжный контейнер получался более компактным. Это позволило при том же бронировании, что и у предыдущих вариантов, несколько усилить стрелковое вооружение (два подвижных оборонительных крупнокалиберных пулемета MG131Z и один курсовой MG131) и установить бомбодержатели (до 1000 кг бомб). Модифицированный таким образом самолет получил обозначение Ju88P-4.

Известно, что в конце 1944 г. на Восточный фронт поступили 32 самолета Ju88P-4, но пробыли они там недолго, успев понести значительные потери.

В августе 1944 г. на полигоне в Тарневице был испытан новый вариант бронированного «хенше-ля» - Hsl29B-3/Wa. На его вооружении стояла 75-мм противотанковая пушка ВК 7,5 (боезапас 12 снарядов). Пушки MG151/20 снимались, но пулеметы MG17 оставались (использовались для пристрелки). Кроме того, вместо коллиматорного прицела Revi С 12/С установили телескопический ZFR ЗВ.

Испытательные полеты показали, что Hs 129B-3/Wa едва держится в воздухе, а его максимальная скорость не превышает 250 км/ч. Наличие большого обтекателя пушки значительно снижало путевую устойчивость штурмовика. По сравнению с предыдущими вариантами пилотирование нового «хеншеля» еще больше усложнилось. Поскольку ствол пушки находился примерно на один метр ниже продольной оси, проходящей через центр тяжести самолета, то вследствие большой отдачи пушки при стрельбе в воздухе возникал сильный пикирующий момент и появлялась раскачка машины в продольной плоскости. Введение поправок в прицеливание после каждого выстрела было делом очень трудным, поэтому прицельным мог быть только один выстрел - первый.

Несмотря на столь удручающие результаты, было решено запустить новый штурмовик в серийное производство. Самолет получил грозное наименование «Buchsenoffner» - «Консервный нож».

С июля по октябрь 1944 г. немцы сумели выпустить примерно 25 самолетов этого типа (по другим данным - 16), которые приняли участие в боевых действиях на Восточном фронте, но, надо сказать, без особого успеха. Имеются сведения, что в конце октября первые серийные Hs 129B-3/Wa поступили в 13.(Pz)/SG9. Несколько позже новые «хеншели» поступилив 12.(Pz)/SG.9, но в связи с тем, что 12-я эскадрилья 1 января 1945 г. была пересажена на «фокке-вульфы», «консервные ножи» передали в 10. и 14.(Pz)/SG9.

Кроме пушечного вооружения, на Hsl29B испытывалось и различное другое противотанковое вооружение, включая 210-мм снаряды Wfr.Gr. 21 и 280-мм снаряды Wfr.Gr.28, 70-мм и 55-мм ракетные снаряды Panzerblitz-1 и -2 и даже огнемет Gero, но все неудачно. В конечном итоге, в сентябре 1944 г. серийное производство бронированных штурмовиков Hsl29 было прекращено.

Штурмовик Hs1 29B-2/R3 с 37-мм пушкой ВК 3,7.	Установка 37-мм пушки ВК 3,7 на штурмовике Hs129B-2/R3.
Трофейный немецкий бронированный штурмовик Hs129B.

Летом 1944 г. прекратился и серийный выпуск всех вариантов Ju87, так что к осени в люфтваффе сохранилась только одна группа III./SG2, еще летавшая на Ju87D днем, а также две противотанковые эскадрильи на Ju87G - 1O.(Pz)/SG2h 1O.(Pz)/SG77. Оставшиеся боеспособные Ju87 перешли в разряд «ночных» штурмовиков. На бронированных «хеншелях» продолжала летать лишь IV.(Pz)/SG9. Все остальные штурмовые авиагруппы имели на вооружении Fwl90F.

Надо признать, ставка люфтваффе на ударные варианты «сто девяностого» все же не оправдалась. Плохой обзор вперед-вниз и отсутствие нормального бомбардировочного прицела не позволяли точно бомбить, а возросший полетный вес и ухудшенная маневренность (даже без бомб) - на равных противостоять советским истребителям. Кроме того, бронирование штурмовых «фоккеров» не обеспечивало эффективной защиты от наземного огня.

Анализ схемы бронирования Fwl90F показывает, что летчик спереди-снизу в секторе примерно 20°, а также с боков не был защищен даже от пуль нормального калибра и лишь частично защищался бензобаками - снизу и с боков. Снизу и снизу-сзади летчик не имел защиты от пуль калибра 12,7 мм. Угловая защищенность летчика сзади также была недостаточной: туловище - в пределах ±15-20° в горизонтальной плоскости, голова и плечи защищались только по полету.

Утверждения авторов некоторых публикаций, о том, что лобовое броне-

стекло фонаря кабины пилота Fwl90 выдерживало попадания пуль калибра 12,7 мм, на самом деле не соответствуют действительности. Как показали полигонные испытания, немецкое бронестекло толщиной 60 мм выдерживало удар пули нормального калибра с дистанции 100 м только под углами к нормали не менее 40°, не говоря уже о крупнокалиберных пулях к пулемету УБ.

Слабой была защита масло-радиатора, кольцевого маслобака и вентилятора, автоматически регулирующего температуру головок цилиндров мотора и масла, при обстреле пулями нормального калибра спереди снизу, сверху и сбоку. Их поражение с высокой вероятностью приводило к выходу из строя мотора, т.е. главное преимущество мотора воздушного охлаждения теряло смысл.

В рекомендациях летчикам строевых частей по ведению воздушного боя с «фокке-вульфами» в качестве наиболее уязвимых мест немецкой машины указывались кабина пилота, не имеющие бронирования протектированные бензобаки и вентилятор.

Так, в книге «Тактика истребительной авиации», изданной Управлением ВВС КАв 1943 г., отмечалось: «Уязвимой является передняя часть капота мотора, где расположены маслобак и маслорадиатор. В передней же части кольца «НАКА» работает на очень больших оборотах вентилятор, подающий воздух для принудительного охлаждения мотора. Вывод из строя маслосистемы или вентилятора неизбежно приводит к сгоранию или заклинению мотора».

Единственное спасение «фокке-вульфов» от огня зенитных средств и истребителей ВВС КА заключалось в использовании хороших разгонных характеристик машины на снижении, выполняя атаку и уход от цели на большой скорости. Что, собственно говоря, немцы и делали.

Как следует из документов, к цели Fwl90F обычно подходили на высоте 2000- 1000 м и пикировали парами или четверками под углом 40-50° до высоты 200-150 м. После сброса бомб немецкие летчики на высокой скорости со снижением уходили из зоны зенитного огня. Затем набирали высоту и уходили в зону ожидания, где в это время находились другие самолеты из состава группы и прикрывали их действия. И так повторялось до тех пор, пока все самолеты в группе не отбомбятся по целям. Все атаки выполнялись в высоком темпе, с разных направлений и высот.

При действии по целям, хорошо прикрытых зенитной артиллерией, часть самолетов выделялась для подавления зенитного огня. При отсутствии противодействия со стороны зенитной артиллерии немцы выполняли до 4-5 заходов. После сброса бомб самолеты вставали в круг и обстреливали цель из пушек и пулеметов, снижаясь до бреющего полета.

Если группа Fwl90F не прикрывалась BflO9, то при встрече с нашими истребителями штурмовые «фоккеры» из прикрывающей группы «аварийно» сбрасывали бомбы и огнем и маневром обеспечивали выход из атаки остальных самолетов в группе. Однако в воздушный бой немецкие летчики на Fwl90F вступали все же неохотно, стараясь при первой же возможности уйти на скорости на свою территорию.

Здесь следует сказать, что всякие басни об успехах Fwl90F при топмачтовом способе бомбометания по танкам не выдерживают никакой критики. Прежде всего, размеры морских целей намного превышали размеры танков, что позволяло уверенно поражать корабли. Кроме того, корабли были практически не маневрирующей целью, чего нельзя сказать о танках. Топмачтовое бомбометание, как правило, осуществлялось в тех случаях, когда море было спокойным. Водная поверхность для авиабомб была абсолютно несжимаемой и обладала стабильными рикошетирующими свойствами. На суше подстилающая поверхность в большинстве случаев не была гладкой и имела неравномерную плотность, что давало совершенно непредсказуемый рикошетирующий эффект.

	Fw190A-4 с раскрытыми крышками капота. Хорошо виден высокооборотный вентилятор охлаждения мотора, практически любое попадание в который выводило из строя мотоустановку. Под широким бронекольцом находился кольцевой маслобак, чрезвычайно уязвимый, несмотря на броню.

«На войне, как на войне»

Таким образом, приходится констатировать, что ни ВВС Красной Армии, ни люфтваффе все же не приобрели в ходе войны противотанковых свойств, необходимых для действительно эффективного решения задач непосредственной авиационной поддержки войск в наступлении и в обороне. Массовое уничтожение танков из авиационного оружия, широко разрекламированное как в мемуарной, так и в периодической печати, в большинстве случаев относится все же к разряду «охотничьих рассказов» и остается на совести авторов.

Потери бронетанковой техники от авиации на протяжении всей войны были незначительными по сравнению с потерями от огня артиллерии, мин и фугасов. В то же время сведения о потерях противника завышались в несколько раз как немецкой, так и советской стороной.

В этой связи интересно привести введенные в действие в июне 1944 г. немецкие «Правила подтверждения уничтожения бронетехники экипажами самолетов», на основе которых командование люфтваффе должно было оценивать успехи своих летчиков в борьбе с советскими танками. Согласно этому документу, устанавливались три степени поражения бронетанковой техники (танк, САУ, бронемашина): полное уничтожение, выведение из боя и неспособность к движению.

Объект бронетанковой техники считался уничтоженным, «если он так разрушен пожаром или взрывом, что более не способен к движению и ведению боя». При этом дым или кратковременный пожар в расчет не принимались, «так как они могут быть вызваны приспособлением для дымопуска или горением запаса бензина, находящегося на броне».

Немецкая СУ «ГИардер II», уничтоженная ударами штурмовиков Ил-2.

Если бронеобъект противника находился на территории, занятой немецкими войсками, и его экипаж вследствие обстрела или бомбардирования с воздуха полностью покинул машину и уничтожен или взят в плен, то техника классифицировалась как выведенная из боя.

Когда бронеединица получала повреждения гусениц, ходовой части, мотора и других агрегатов, необходимых для движения, или же она попала в непроходимое место (трясину, ров, овраг) и там застряла, то признавалась неспособной к движению.

Боевые победы над бронетехникой противника должны были записываться немецким летчикам в тех случаях, когда произошло либо полное уничтожение бронеединицы, либо она была выведена из боя при условии, что наземные войска не применяли по ней оружия, либо она приведена в неподвижное состояние и попала в руки наземных войск.

Для признания победы было достаточным подтверждение, сделанное воздушным свидетелем, не принадлежащим к экипажу самолета, наземным свидетелем или фотоснимком. К донесениям командира авиационного соединения, командира экипажа и свидетелей прикладывалась «наглядная схема, из которой по возможности была бы видна общая наземная обстановка в момент атаки».

Следует отметить еще одну важную особенность «Правил...». В них говорилось: «Формальное подтверждение уничтожения экипажем бронеединицы должно быть поставлено ...на второе место» по сравнению с осознанием того, что экипаж «посредством уничтожения бронецели принял решающее участие в наземном бою». Каждый летающий экипаж должен «гордиться фактом уничтожения опасного оружия для наземных войск». Причем уничтожение бронееденицы в общей оценке при представлении к награждению приравнивалось к сбитому самолету противника.

Вместе с тем «старание получить подтверждение или признание уничтоженной бронеединицы ни в коем случае не должно повлиять на быстроту готовности экипажа к выполнению новой боевой задачи».

Как видно, почти во всех случаях для подтверждения поражения бронетанковой техники противника она должна была попасть в руки немецких войск, что в условиях наступления Красной Армии было почти нереальным. Кроме того, высокая значимость моральной составляющей победы над бронированным противником позволяла немецким командирам ограничиваться лишь донесениями самого экипажа и воздушных свидетелей-других экипажей из состава группы, а также фотоснимками.

Здесь необходимо учитывать, что фотокинопулеметы на самолетах (если таковые имелись) фиксировали не столько результат действия, сколько факт попадания снарядов в бронеобъект, а фотоснимки района удара (поля боя) не позволяли в полной мере объективно оценивать результативность действия авиации.

Например, на одной из конференций по обмену опытом войны командир 3-го гвардейского штурмового авиакорпуса генерал-лейтенант В.В. Степичев так высказался по этому поводу: «У меня и моих командиров здесь какое-то непонимание того, как этот вопрос сейчас ставится. Требуют, чтобы штурмовики обязательно фотографировали результаты бомбометания. Это для меня понятно, когда работаем мы по скоплениям войск, колоннам, мостам, ж.д. станциям. Но я никак не могу понять одного момента: работаем мы на поле боя - и вот, к примеру, 14 самолетов работают с круга, поочередно сбрасывают бомбы, и производится фотографирование, или под Орлом - проходят 180 самолетов в группах и все бомбят. После получается список - горят З6 танков, но била ведь и артиллерия 7-й армии. Как рассудить эти фото, чтобы не пойти на ложь? Для чего здесь фотоконтроль? Для того, чтобы удовлетворить некоторых чиновников. Зачем мне фото с воздуха, если я сам на горе и все вижу. ...Необходимо подходить реально: там, где ярко выраженная цель, там снимки должны быть 100%».

По этим причинам начиная с середины войны в ВВС Красной Армии победы над танками противника летчикам-штурмовикам старались записывать лишь на основании официальных подтверждений наземных войск. Большая часть боевых вылетов контролировалась специальными контролерами от штабов частей и соединений, а донесения в вышестоящие штабы нередко проверялись специальными комиссиями, работавшими в районах действий авиации. Судя по документам, подтверждалась, как правило, лишь третья часть заявленных побед.

Такой подход в известной мере позволил приблизить результативность авиации по докладам штабов частей и соединений к реально наблюдаемому эффекту. По сравнению с предыдущими годами летчики и командиры стали более осторожными при составлении донесений и докладов о причиненном противнику уроне.

Анализ боевого опыта и материалов работы специальных комиссий на местах боев и полигонных испытаний вооружения Ил-2 по трофейной бронетанковой технике позволяет утверждать, что боевые счета лучших летчиков-штурмовиков ВВС КА в действительности не могли превысить 15-20 единиц уничтоженной и выведенной из строя бронетехники. В это число, помимо танков и САУ, необходимо включить и бронемашины.

Успехи лучших немецких летчиков были не выше. Это следует как из сопоставления реальных потерь советских танковых частей и соединений с данными немецкой стороны, так и из сравнительного анализа противотанковых возможностей Ju87G, Hsl29B, Fwl90F и штурмовиков Ил-2.

Всего же 15 наиболее результативных советских летчиков, воевавших на Ил-2, за годы войны могли вывести из строя и уничтожить не более 160-180 единиц бронетанковой техники вермахта. Вполне достойный результат, учитывая, с каким сильным и опасным противником пришлось бороться.

Автор выражает искреннюю признательность Г.П. Серову и С.Н. Резниченко за дружескую поддержку при подготовке данной работы.

---