РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ СПЕЦИАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИИ В ВОЕННОМ ИСКУССТВЕ РОССИИ
Вестник Академии военных наук 01-2005 стр87-94
РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ СПЕЦИАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИИ В ВОЕННОМ ИСКУССТВЕ РОССИИ
В. В. КВАЧКОВ,
кандидат военных наук,
старший научный сотрудник
В сегодняшней России для осуществления специальных действий наряду с Минобороны, располагающим соединениями и частями специального назначения, ряд федеральных органов также имеет специальные формирования. Специальное предназначение последних (разгон демонстраций, борьба с терроризмом и криминалитетом, ликвидация последствий стихийных бедствий и т.п.) зачастую не имеет ничего общего с функциями спецназа ВС РФ. Поэтому крайне важно на нынешнем этапе строительства ВС и военной организации в целом на базе исторического анализа специальных действий в мировой и отечественной практике разобраться в их сущности, в периодах (этапах) их развития, в необходимых силах и средствах применительно к специальным боевым действиям ВС РФ. Ибо, по нашему мнению, иные специальные действия вытекают исключительно из громких названий формирований других силовых министерств и ведомств.
Что же является наиболее общим существенным признаком специальных действий, выделяющим их из всей совокупности явлений вооруженной борьбы? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, а что собственно является специальным в тех или иных боевых действиях. В словаре русского языка СИ. Ожегова под словом «специальный» в первом значении понимается «особый, исключительно для чего-нибудь предназначенный». А «предназначать - заранее назначить, определить для какой-нибудь цели». Таким образом, значительная часть смысла и сущности специальных действий лежит в их цели. Какова же цель специальных действий? Ответ на этот вопрос лежит в цели вооруженной борьбы.
Цель, т.е. конечный результат любой борьбы, а особенно вооруженной - это победа. Победа в борьбе принципиально может быть достигнута двумя методами: преодолением внешнего сопротивления противника или лишением его внутренней способности к сопротивлению.
Эти методы достижения победы существуют в вооруженной борьбе и в военном искусстве с древнейших времен. И тот, кто отказывается от подрыва мощи противника изнутри, различными тайными приемами и способами, тот заранее ставит себя в невыгодное положение. И чем сложнее становится вооруженная борьба, чем больше она зависит от качества управления войсками и оружием, качества обеспечения войск и сил, тем большее значение приобретают специальные формы и способы борьбы по дезорганизации деятельности противника. Стало возможным дезорганизовать государственное устройство и армию государства-соперника, не захватывая чужую территорию. Поэтому не только собственно военный потенциал, но и экономический, моральный, научный, демографический потенциалы и другие составляющие элементы мощи государства и армии стали объектами специальных методов государств в геополитическом противоборстве, а также объектами специальных действий не только в военное, но и в мирное время.
Проблема специальных методов ведения войны, специальных действий в тылу противника имеет свою историю и библиографию, и нам, россиянам, здесь есть и чем гордиться, и о чем сожалеть. То, что сейчас принято считать американским изобретением и называть специальными операциями или специальными действиями, военные специалисты в дореволюционной России называли общим термином - партизанская война (от французского «partie», т.е. партия, часть, отряд). При этом под партизанской войной понималось только применение в тылу противника специально выделенных сил и средств регулярной армии.
Вообще русская военная мысль различала три типа вооруженной борьбы в тылу противника, которая проводилась в соответствующих им формах: партизанская война, малая война и народная война. Вот какое определение партизанской войне давала военная энциклопедия в 1914 году: «Партизанская война - представляет самостоятельные действия выделенных армией отрядов, прервавших с нею связь, хотя бы временно, и наносящих вред противнику преимущественно в тылу.
Партизанская война по самому ее существу могла возникнуть только тогда, когда тыл противника уязвим, и чем более он уязвим, тем благоприятнее условия для развития этой войны»2.
Под народной войной понимались такие формы борьбы, как восстания, действия вооруженного народного ополчения по защите своих жилищ от грабежей и насилий, вооруженное противодействие мероприятиям оккупационных властей и т.п. В советский период именно эта форма вооруженной борьбы мирного населения с захватчиками стала основной и практически подменила собой боевое применение сил и средств регулярной армии в тылу противника.
Малой войной дореволюционное военное искусство называло обособленные действия небольших отрядов в промежутках между генеральными сражениями с целью нападения на небольшие части противника, несения сторожевой службы, сбора сведений о неприятеле, проведение фуражировок и т.п., осуществляемых при непосредственном взаимодействии с выславшими эти отряды частями.
Предлагаемая автором периодизация развития специальных действий на территории противника предусматривает их деление на три исторических периода: появление и развитие партизанских действий регулярной армии в России с начала XVIII века по 1917 год; развитие содержания и форм специальных действий советских партизанских формирований с 1918 года по 1949 год; развитие специальных действий Вооруженных Сил СССР и РФ с 1950 года по настоящее время.
1. Появление и развитие партизанских действий регулярной армии в России с начала XVIII века по 1917 год.
Первый этап (1700-1811 гг.). Первой войной, в которой собственно и зародились партизанские формы военных действий как применение войск в тылу и на коммуникациях противника (схема 1), является Северная война между Россией и Швецией в 1700-1721 гг. "Петр Великий вполне осознал важность, такого нового явления, как воздействие на тыл и тыловые коммуникации противника, признавал стратегическое значение партизанских (специальных) действий в этой борьбе, почему и учредил целый корпус, специально предназначенный для действий на сообщениях неприятеля, так называемый «корволант». Его состав, численность, организация и назначение лучше всего определяются «Уставом воинским» 1716 года: «Корволант (сиречь легкий корпус)... отдается к некоторому делу в команду генералу, либо у неприятеля для пресекания или отнимания пасу, или оному в тыл идти, или в его землю впасть и чинить диверсию».
Таким образом, корволант - первое в истории регулярной армии воинское формирование, одной из задач которого было ведение боевых действий в тылу противника. Специальные задачи выполнялись драгунскими, гусарскими, казачьими и другими кавалерийскими частями и подразделениями, которые наряду с действиями на коммуникациях противника использовались также в качестве линейных частей в открытых боях и сражениях. После смерти Петра Великого идея применения отрядов регулярной армии в тылу противника со специальными задачами постепенно забывается.
Второй этап (1812-1860 гг.). Отечественная война 1812 года явилась следующим этапом в развитии партизанских действий как особого вида военных действий. Прародительницей войск, специально предназначенных для действий в тылу противника, в России и во всех других странах являлась кавалерия.
Оценив по достоинству успешные действия первого отряда из казаков и гусаров, сформированного по инициативе Д.В. Давыдова и под его командованием, М.И. Кутузов делит на партизанские отряды большую часть казачьих войск и бросает их в тыл наполеоновской армии. И в сентябре 1812 года в составе созданной Кутузовым в тылу врага группировки, которую сейчас можно было бы назвать группировкой сил специального назначения, в качестве армейских партизанских отрядов действовало 48 (!) полков русской армии: 36 казачьих, 7 кавалерийских и 5 пехотных, 5 эскадронов и 3 батальона регулярной армии. Отрядами командовали генералы и офицеры И.С. Дорохов, А.И. Сеславин, А.С. Фигнер, М.А. Фонвизин и др3.
В ходе Отечественной войны 1812 года появились и успешно сочетались такие формы вооруженной борьбы, как систематические специальные действия стратегического масштаба и отдельные партизанские удары по коммуникациям противника. В содержании специальных задач, кроме лишения противника продовольствия и фуража, в качестве основных появляются задачи по захвату и выводу из строя артиллерийских орудий, освобождению военнопленных, ведению разведки специальными способами. По размаху действий и достигнутым результатам это были уже систематические специальные действия стратегического масштаба, которые на практике блестяще провела русская армия под руководством своего главнокомандующего.
Основоположником российской теории специальных методов ведения войны, в том числе применения отрядов регулярной армии и иррегулярных сил в тылу противника со специальными задачами, бесспорно, является генерал-лейтенант Денис Васильевич Давыдов, знаменитый командир первого армейского партизанского отряда, издавший в 1822 году фундаментальный труд «Опыт теории партизанского действия»4.
Это первый в отечественной, европейской и мировой военной науке теоретический труд, полностью посвященный исследованию партизанских методов ведения войны. Основные теоретические положения этой книги о целях, характере, сущности партизанских (специальных) действий, особенностях военного искусства и военного строительства России, дополненные в других работах о партизанской войне, сохранили свое значение до настоящего времени.
В своей работе Д.В. Давыдов рассматривает историю этого вопроса в военном искусстве в России и в армиях иностранных государств, обосновывает необходимость ведения партизанских действий русской армией в будущих войнах, разрабатывает основы планирования, подготовки и руководства этими действиями войск в тылу противника. Для этих действий он предлагал использовать уникальное явление в военном мире - казачьи войска. Партизанские действия в тылу противника Д.В. Давыдов подразделял на наступательные и оборонительные. К последним он относил противопартизанские действия по борьбе с отрядами противника в собственном тылу. Д.В. Давыдов подчеркивал, что «партизанская война имеет влияние и на главные операции неприятельской армии»5.
Примечательно, что и спустя 40 лет в Крымской войне 1853-1856 гг. французские генералы еще хорошо помнили уроки партизанской войны. Когда французское правительство попыталось развить успехи англо-французских войск после взятия Севастополя и спланировать наступление в глубь России, главнокомандующий французской армией генерал Пелисье заявил, что уйдет в отставку, если ему прикажут начать маневренную войну. Пелисье отчетливо представлял невозможность сохранения коммуникаций от Черноморского побережья в глубь страны и обеспечения их безопасности от партизанских действий русской армии. Именно поэтому война ограничилась, по выражению Ф.Энгельса, этим «закоулком России»6. К сожалению, дальнейшего развития этот вид военных действий, как будто бы специально созданный для российских условий и просторов, а значит и для российской военной доктрины, не получил.
С начала 30-х годов XIX века в военном искусстве идет процесс затухания интереса к специальным действиям. Уже в 1859 году бьет тревогу по поводу утраты русской армией опыта организации и ведения партизанских действий в тылу противника знаменитый военный ученый Генерального штаба генерал Н.С. Голицын. В своей работе «О партизанских действиях в больших размерах, приведенных в правильную систему и примененных к действиям армий вообще и наших русских в особенности» он предлагает использовать в тылу противника от 15 до 25 процентов легкой конницы, разделить ее на партизанские отряды и создавать в тылу неприятеля специальную группировку сил. Однако эти предложения на практике реализованы не были.
Третий этап (1861 - 1917 гг.) в развитии партизанских действий обусловлен появлением железных дорог, качественно изменивших систему тылового и технического обеспечения войск, внедрением телеграфа в системы управления государством и войсками, а также изобретением мощных взрывчатых веществ - динамита. Первой войной, в которой в полной мере проявилось влияние этих факторов и которая оказала существенное влияние на развитие партизанских действий в русской армии, стала Гражданская война в США в 1861-1865 гг. Основными объектами действий становятся железнодорожные станции, участки железнодорожных путей, подвижный состав. Разгром прикрытия железных дорог требовал достаточно большой численности отрядов. В ходе войны возник и получил американское название «рейд» такой известный прежде способ действий крупных масс конницы в тылу противника, как набег.
Этот американский боевой опыт в России был достаточно изучен не только теоретически, но и практически. В 1867 году на маневрах в Варшавском военном округе по инициативе помощника командующего войсками округа генерал-лейтенанта Ф.К. Гершельмана впервые на европейском континенте был практически проведен рейд. Отряд полковника Рубашевского численностью в 600 коней, прорвавшись сквозь сторожевые посты и отряды условного противника, за 44 часа прошел 160 верст и далеко проник в тыл войск, прикрывавших линию Вислы и Варшавско-Брестскую дорогу. На тех же маневрах несколькими конными отрядами в опытном порядке были проведены нападения на отмобилизовываемые части округа. Опыт был признан удавшимся. Однако дальнейшего развития эти действия не получили.
Русско-турецкая война 1877-1878 гг. предоставила русской армии хорошую возможность применения форм и способов партизанской войны в боевых условиях. Полная поддержка местного населения, наличие отрядов болгарских партизан-четников способствовали широкому развитию партизанских действий в тылу турецких войск. Увы, русская армия не использовала этот вид вооруженной борьбы в тылу противника даже в тех случаях, когда они были не только просто целесообразны, но даже крайне необходимы. Какие-либо систематические специальные действия на коммуникациях противника не проводились, что позволило туркам содержать действующим этапный путь Плевна - София и достаточно долго обеспечивать гарнизон крепости всем необходимым.
В 1885 году выходит фундаментальный труд полковника (впоследствии генерал-лейтенанта), начальника Оренбургского казачьего юнкерского училища Федора Константиновича Гершельмана «Партизанская война»7. Применительно к дореволюционному военному искусству это исследование и поныне остается одним из наиболее полных в области теории партизанской войны в тылу противника. В труде излагаются стратегические основы теории партизанской войны, исследуются формы развития партизанских действий, определяются факторы, влияющие на формы партизанских действий. К ним относились: длина операционной линии противника; относительное положение воюющих армий; условия устройства тыла; наступательный или оборонительный образ ведения войны; настроения местного населения края; характер театра военных действий; состав кавалерии, входящей в армию; организация и общее руководство партизанской войной со стороны главнокомандующего.
Ф.К.Гершельман впервые использует термин «операция» применительно к партизанским действиям и подчеркивает роль партизанских операций в военных действиях: «Партизанская война, оставаясь сама по себе всегда вспомогательным, второстепенным средством стратегии, может дать решительные результаты и проявить все то значение, которое может принадлежать известному средству стратегии... и при непременном условии постоянного и строгого согласования партизанских операций с главными, при полной гармонии тех и других. По решительности результатов партизанская война иногда является настолько самостоятельным средством, что на партизан возлагается главная роль и притом не по нужде (неготовность армии к решительным действиям), а прямо-таки по характеру задачи и по самостоятельности партизанской войны... которой в этом случае временно переходит роль как бы главной операции»8. Автором были рассмотрены вопросы развития партизанских действий и руководства ими в различные периоды войны, а также некоторые положения теории партизанской войны применительно к тактике. Однако военным руководством России эти предложения были оставлены без внимания.
В 1894 году вышло первое издание книги «Партизанские действия», написанной преподавателем Тверского кавалерийского юнкерского училища подполковником В.Н. Клембовским. В нем автор рассматривает сущность, цели и формы развития партизанских действий, влияние на них количества и качества кавалерии, развивает мысли о задачах партизанских действий в период мобилизации и сосредоточения армий противника. В.Н. Клембовский в большей степени исследовал вопросы тактики партизанских действий. Им рассмотрены два таких основных способа действий, как набеги и поиски; время отправления; численность, состав и подготовка партизанского отряда; возможный порядок действий; планирование и обеспечение партизанских действий. Впервые отдельно рассматриваются возможности и значение партизанских действий пехоты, особенности действий пехотного партизанского отряда. Обращает на себя внимание нацеленность пехотных партизанских отрядов на действия на железнодорожных коммуникациях противника. В труде традиционно рассматриваются вопросы противодействия партизанским действиям противника в нашем тылу9. К сожалению, по предложениям подполковника В.Н.Клембовского конкретных решений ни в военном искусстве, ни в строительстве армии принято не было.
И уже русско-японская война 1904-1905 гг. среди прочих недостатков в военном строительстве и обучении войск выявила полную утрату российской армией практики организации и ведения специальных боевых действий в тылу противника. Несмотря на благоприятные для партизанских действий условия Дальневосточного театра военных действий, трудности японцев с обеспечением армии по единственной железной дороге, значительное превосходство в численности конницы, кавалерийские и казачьи бригады использовались в основном только для решения задач боевого и непосредственного охранения. Более того, с началом боевых действий командующий Маньчжурской армией генерал-адъютант А.Н. Куропаткин, тревожась чрезмерно выдвинутым, по его мнению, вперед конным казачьим отрядом, который вышел на коммуникации японцев, прямо предписал ему отойти назад.
Отметим, однако, что 19 февраля 1904 года в Мукдене состоялось совещание под председательством главнокомандующего сухопутными и морскими силами России на Дальнем Востоке генерал-адьютанта Е.И. Алексеева, на котором было принято решение широко развить партизанские действия в тылу и на сообщениях противника в Корее. Однако отсутствие каких бы то ни было навыков в организации подобных действий привели вначале к недопустимому затягиванию подготовки специальных действий, а затем и к провалу набега на базу снабжения противника в Инкоу, проведенного только в конце 1904 года. Отдельные удачные вылазки в тыл японцев оперативного значения не имели.
Единственная попытка анализа партизанских действий русской армии в Первой мировой войне, проведенного уже известным нам В.Н. Клембовским, перешедшем на службу в Генеральный штаб Красной Армии, отражена во втором издании книги «Партизанские действия».
В частности, 30 октября 1915 года приказом № 2 походного атамана казачьих войск при государе предписывалось сформировать армейские партизанские отряды согласно специальному Наставлению, прилагаемому к приказу, и безотлагательно начать партизанские действия в тылу противника. Позже был разработан Табель специальному имуществу для партизанских отрядов. Обращает на себя внимание, что наряду с привычным прилагательным «партизанский» в приказе впервые используется термин «специальный» применительно к имуществу и вооружению партизанских отрядов. В ночь на 15 ноября 1915 года, сводным партизанским отрядом был разгромлен штаб 82 германской резервной дивизии под Невелем. Командир дивизии генерал Фабариус был захвачен в плен, другой генерал был убит. Однако возможности развертывания широкомасштабных партизанских действий в тылу германских войск были уже упущены.
И в целом развитие специальных действий на третьем этапе завершается с появлением в ходе Первой мировой войны сильно укрепленной сплошной линии фронта, которая стала непреодолимым препятствием для кавалерии. Некоторые случаи переброски отдельных диверсантов и диверсионных формирований в тыл противника воздушным путем с использованием авиации были скорее исключением, чем правилом.
Таким образом, в течение первого периода специальные действия развиваются в основном как составная часть и особый вид боевых действий регулярной и иррегулярной конницы в тылу противника и имеют наименование партизанских действий. Действия в тылу противника вооруженных отрядов из местных жителей российское дореволюционное военное искусство относило к народной войне, а действия небольших армейских отрядов на флангах и в ближайшем тылу противника - к малой войне.
2. Развитие содержания и форм партизанских действий советских воинских формирований с 1918 года по 1949 год.
Развитие специальных действий после Октябрьской революции 1917 года и Гражданской войны характеризуется резким усилением влияния в военном искусстве политического фактора. Партизанские действия более рассматриваются не столько как особый вид боевых действий войск (сил) в тылу противника, сколько как вооруженная форма классовой борьбы, революционной борьбы народных масс.
Первый этап (1918-1937 гг.) характеризуется двумя направлениями в развитии партизанских действий. Первое направление связано с партийным пониманием вооруженной борьбы в тылу противника как составной части и формы революционной деятельности народных масс. Вместе с тем в рамках малой войны в теории и практике военного искусства, особенно в приграничных военных округах, также развивалось и второе направление - как формы и способы применения сил и средств регулярной армии со специальными задачами в тылу противника, в том числе в стратегическом и оперативном масштабах. В Полевом уставе 1918 года «Маневренная война» даже существует глава (отдел VI) «Партизанские действия».
Примечательным фактом является то, что в Белой армии в годы гражданской войны для действий в тылу противника были созданы регулярные партизанские части. Так, в составе Добровольческой армии к началу 1-го Кубанского («Ледяного») похода был сформирован Партизанский полк под командованием генерал-лейтенанта А.П. Богаевского (с марта 1918 года - генерал-лейтенанта Б.И. Казановича). В Расписании Вооруженных Сил Юга России в сентябре 1919 года значатся партизанские полки в составе 4-го конного корпуса, входившие в V кавалерийский корпус Кавказской армии. Партизанские казачьи полки формировались в 1920 году при подготовке десанта на Кубань и в Крыму10.
В РККА попытка совместить оба направления -классовое и профессиональное и выработать общий взгляд на эту проблему принадлежит М.В. Фрунзе. В выпущенной им в 1921 году брошюре «Единая военная доктрина и Красная Армия» в последний раз высшее советское руководство страны официально заявило о необходимости подготовки и ведения вооруженными силами партизанской войны, которую М.В. Фрунзе часто называл «малой войной». «Если государство уделит этому достаточно серьезное внимание, если подготовка этой «малой войны» будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными пред сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником. Поэтому, - продолжал советский полководец, - одной из задач нашего Генерального штаба должна стать разработка идеи «малой войны» в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас»11.
Началась серьезная работа по теоретической проработке вопросов специальных действий в тылу противника. Этой проблеме посвящают свои труды в 1928 году П.А. Каратыгин «Партизанство», в 1931 году М.А. Дробов «Малая война (партизанство и диверсии)». В 1933 году проводятся учения с привлечением диверсионных отрядов и авиации, по итогам которых делается вывод, что «заранее обученные подразделения при надлежащем управлении из единого центра в состоянии провести внезапную и широкомасштабную операцию, которая парализовала бы все коммуникации в западных областях Украины и Белоруссии, занятых условным противником». В РККА была организована интенсивная подготовка специально отобранных военнослужащих и целых подразделений к действиям в тылу противника со специальными задачами.
Второй этап (1938-1941 гг.) связан с отказом от доктринальных установок на подготовку РККА к ведению малой войны. Ликвидация заблаговременно
созданных тайников с оружием и боеприпасами в качестве материально-технической базы партизанских действий, неразработанность военно-теоретических основ подготовки и ведения специальных действий, отсутствие подготовленных органов, пунктов и средств управления, специально подготовленных формирований привели к неготовности Красной Армии к организации и ведению специальных действий в тылу немецких войск с началом войны.
В конце декабря 1940 года - начале января 1941 года в Москве состоялось совещание высшего командного и политического состава Красной Армии, которое завершилось проведением двухсторонних оперативно-стратегических игр на картах. Совещание тщательно и заблаговременно готовилось. По заданию наркома обороны было поручено разработать 28 докладов по самым актуальным проблемам военной теории и практики. Однако ни в одном из докладов или выступлений не затрагивалась проблема организации и ведения партизанских действий в тылу противника. Даже начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Ф.И. Голиков заострил внимание лишь на трех вопросах: о постановке службы ВНОС, о дорожно-мостовой службе и о службе регулирования12.
Третий этап (1941-1949 гг.). Вторая мировая война стала проверкой предвоенных военно-теоретических взглядов советского руководства на роль и место вооруженной борьбы в тылу противника. Развитие специальных действий на этом этапе можно разделить на четыре периода во время Великой Отечественной войны и пятый, послевоенный период.
Захват противником огромной территории, особенно в начальный период Великой Отечественной войны, заставил вернуться к специальным формам и способам вооруженной борьбы. В годы войны появляются и с середины 1943 года партизанскими и другими вооруженными формированиями в тылу противника применяются все формы специальных действий. К примеру, такие специальные операции в тылу противника, как «Рельсовая война», «Концерт», «Пустыня» и другие; систематические диверсионные действия; диверсионные удары по коммуникациям; специальные акции. Эти явления военной истории широко известны. Наряду с этим автору хотелось бы довести малоизвестные факты, касающиеся организации специальных действий в тылу противника на стратегическом и оперативном уровнях, особенно в начальном периоде войны.
Догматичность классового подхода к явлениям вооруженной борьбы заставила высшее советское и военное руководство рассматривать организацию партизанских действий в тылу немецких войск в стратегическом масштабе не как одну из задач вооруженных сил, а как одну из задач партийных и советских органов. Формы и способы борьбы в тылу противника на начальном этапе в основном были подчинены задачам восстановления и удержания в оккупированных районах политической власти ВКП(б) посредством создания подпольных обкомов, горкомов, райкомов и других партийных комитетов13.
Крах молниеносной войны, потери автотранспорта, растянувшиеся коммуникации, недостаток горючего и другие провалы в тыловом и техническом обеспечении войск к началу зимы 1941 года поставили немецкую армию на грань катастрофы. Только со второй половины января 1942 года в результате принятых гитлеровским руководством экстренных мер железнодорожный транспорт Германии обеспечивал переброску на Восток войск и необходимых материальных средств. Согласно немецким данным14 в течение первого года войны какого-либо значительного влияния на железнодорожные перевозки партизанские действия не имели. Российская военная энциклопедия подтверждает, что в годы войны партизанами осуществлено 20 000 крушений вражеских эшелонов, выведено из строя более 10 000 паровозов, 110 000 вагонов и платформ. По немецким данным, партизанами всего было совершено 25 000 диверсий (понятие «крушение эшелона» из-за неопределенности его содержания немцами не использовалось), выведено из строя около 9 000 локомотивов и 31 000 вагонов, т.е. по вагонам - в 3 раза меньше. В известной партизанской операции «Рельсовая война» по советским источникам15 было подорвано 214 705 рельсов, что составляло 1342 км одноколейного железнодорожного пути, а по немецким - 626 км, т.е. в два раза меньше.
Тем не менее в целом даже по немецким данным ущерб от деятельности партизан на Востоке стал ощутимым и был намного больше ущерба от авиационных налетов и несчастных случаев на дороге вместе взятых.
В период со второй половины 1942 года воздействие партизан на общее число немецких эшелонов составляло около 6,6 %. Учитывая результаты других боевых действий в тылу врага, можно отметить, что такой уровень воздействия партизан на коммуникации противника не мог вызвать, кроме отдельных периодов, достаточно эффективного нарушения снабжения немецкой армии.
По нашему мнению, первопричинами недостаточной дезорганизации немецкого тыла на оккупированной территории СССР следует считать: отсутствие соответствующих положений в военной доктрине и в основополагающих уставных документах непосредственно в предвоенный период; отказ от подготовки и ведения согласованных и взаимосвязанных партизанских, диверсионных и других специальных действий в тылу противника в планах первых операций приграничных военных округов; необученность войск ведению партизанских действий в окружении и при другом вынужденном нахождении в тылу противника; отсутствие необходимого направления развития войск специального назначения в военном строительстве.
В отличие от нас, в Англии, США и Германии были сформированы специальные части, предназначенные для ведения диверсионных и других специальных действий в тылу противника. Эффективность действий немецких диверсантов полка специального назначения «Бранденбург» в нашем тылу в первые недели войны общеизвестны. Более того, автор придерживается точки зрения, что Великая Отечественная война началась не с авиационных ударов, а с нанесения диверсионного удара по проводным системам связи военного управления, о чем писали многие полководцы в своих мемуарах и что подтверждается другими исследованиями. В результате диверсионных действий в западных округах во многих местах было сорвано своевременное доведение директив и приказов до войск.
Отметим, что в составе регулярной Красной Армии диверсионные части, предназначенные для действий в глубоком тылу противника, за все годы войны так и не появились. Задачи сформированных в августе 1942 года батальонов гвардейских минеров (по одному батальону на фронт) и бригады РВГК инженерных войск были ограничены разрушением коммуникаций в ближайшем тылу противника. На Балтийском флоте была сформирована диверсионная рота боевых пловцов. Однако каких-либо значительных результатов она не имела и после войны была расформирована16.
Вместе с тем следует отметить многократные инициативные предложения помощника начальника штаба инженерных войск РККА полковника И.Г. Старинова, поддержанные в 1942 году командующим Калининским фронтом генерал-лейтенантом И. С. Коневым, о формировании на базе воздушно-десантных бригад ВДВ фронтовых диверсионных бригад специального назначения. Однако из-за мощного противодействия руководства НКВД в лице Л.П. Берии диверсионные бригады в составе РККА созданы не были17 .
Таким образом, понятие партизанских (специальных) действий как особого вида военных действий регулярной армии в тылу противника было подменено понятием партизанского движения как формы вооруженной борьбы народных масс за независимость своей страны или социальные преобразования.
3. Развитие специальных форм боевого применения сил и средств с 1950 года по настоящее время.
Начало третьего периода определяется временем появления в составе общевойсковых и танковых армий первых рот специального назначения, которые впоследствии стали основой для формирования отдельных отрядов и бригад специального назначения. Развитие специальных действий в этот период можно разделить на три этапа.
Первый этап (1950-1978 гг.) связан с развитием в условиях мирного времени форм боевого применения соединений и частей специального назначения во фронтовых и армейских операциях в рамках их разведывательного обеспечения. Появление ядерных боеприпасов и ракетных средств их доставки, а также анализ зарубежного опыта применения регулярных диверсионных подразделений в годы Второй мировой войны вновь вызвали к жизни идею создания частей специального назначения. 24 октября 1950 года началось формирование отдельных рот, а впоследствии отдельных отрядов, бригад и даже, по решению Г.К. Жукова, корпуса специального назначения.
Первый практический опыт подготовки и осуществления специальных операций оперативно-стратегического масштаба по формированию необходимой военно-политической обстановки общевойсковыми объединениями Вооруженных Сил СССР имел место в 1953 г. - в ГДР, в 1956 г. - в Венгрии, в 1968 г. - в Чехословакии.
Второй этап (1979-1990 гг.). Образцовую форму специальной операции по формированию необходимой военно-политической обстановки в Афганистане имели действия 40-й Армии в конце 1979 - начале 1980 гг. В последующие годы войны применение общевойсковых соединений и частей в Афганистане также не укладывалось в рамки обычных видов боевых действий - наступления или обороны, в основе которых лежит борьба за захват или удержание участков местности. Уклонение повстанцами-моджахедами от открытого вооруженного столкновения и переход к тактике партизанской войны вызвали необходимость особого порядка применения сил и средств - специальных противопартизанских действий, которые приобрели ярко выраженный общевойсковой характер.
Содержание и формы боевого применения соединений и частей специального назначения в ходе реальных боевых действий в Афганистане существенно вышли за рамки разведки и приобрели самостоятельное значение. При этом боевое применение формирований специального назначения стало важной составной частью специальных действий общевойсковых и других объединений, соединений и частей.
Появление третьего этапа (1991 г. - настоящее время) связано с изменением политической и идеологической направленности в содержании и формах применения Вооруженных Сил, существенным усилением влияния экономического, правового и социального факторов, появлением ряда новых специальных задач в современных условиях. Группировки Вооруженных Сил применяются во внутренних вооруженных конфликтах. Классическое применение группировок войск (сил) в форме фронтовых или армейских (корпусных) наступательных или оборонительных операций оказалось невозможным.
Соединения, части и подразделения Объединенной группировки войск (сил) в Чечне, как и ранее в Афганистане, на практике осваивают искусство специальных действий, однако цельной теории таких действий пока нет. К настоящему времени сложилась парадоксальная ситуация: Россия имеет самый богатый практический и теоретический опыт подготовки и ведения специальных действий и в то же время до сих пор не имеет в этой области военного искусства основополагающих уставных документов.
Приходится констатировать, что российская история специальных операций и сил специального назначения после Отечественной войны 1812 года - это история упущенных возможностей России.
При разработке теории специальных действий Вооруженных Сил Российской Федерации, кроме собственного, необходимо учесть зарубежный опыт военного строительства в данной области. Западная военная мысль уже давно осознала значение специальных способов ведения войны, специальной стратегии ее ведения, которую английский военный теоретик Лиддел Гарт еще в 1941 году называл стратегией непрямых действий18. Именно под стратегию непрямых действий в большинстве западных стран сформированы и ускоренными темпами развиваются силы специальных операций. Малая война оставила нам в наследство термин «гверилья» (так говорили наши предки при упоминании борьбы испанского народа против французов в 1809-1813 гг.), который в переводе с испанского и означает «малая война». В западном военном искусстве термин «guerrilla warfare» (боевые действия в малой войне) с марта 1955 года устойчиво вошел в американскую военную лексику в виде полевого устава FM 31 -21, в июне 1965 года был заменен термином «Special Forces Operations» (Операции сил специального назначения) и только затем уже термином «Special Operations» (Специальные операции)19,20. Отметим, что с июня 1941 по сентябрь 1989 года в США, включая проекты, было издано 154 устава, руководства и наставления по вопросам специальных способов ведения войны.
Таким образом, исторический и логический анализ развития содержания и форм боевых действий воинских формирований в тылу противника позволяет сделать следующий вывод. На протяжении всей истории военного искусства регулярной российской армии существовали боевые действия, содержание, формы и способы ведения которых выходили за рамки обычных боевых действий на поле битвы или на фронте. Российское военное искусство до революции 1917 года называло эти действия регулярных воинских формирований партизанскими. В советский период боевое применение формирований регулярных войск в тылу противника в основном являлось составной частью партизанского движения. В настоящее время эту область военного искусства обычно называют специальными действиями.
Для ее развития, таким образом, предстоит многоплановая, разносторонняя работа многих научно-исследовательских организаций Министерства обороны и других министерств и ведомств. Вопросы подготовки и ведения специальных действий требуют дальнейшей разработки раздела военного искусства, касающегося применения Вооруженных Сил. Развитие теории специальных действий может стать одним из приоритетных направлений теории военного искусства, а освоение форм и способов специальных действий - одним из направлений подготовки войск (сил) и штабов.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 .Ожегов СИ. Словарь русского языка. Изд. одиннадцатое. М.: Изд-во «Русский язык». 1975. С. 694.
2. Военная энциклопедия. Том XVII. - Петроград: Т-во И.Д.Сытина. 1914. С. 303.
3. Советская военная энциклопедия. Т.6. М.: Воен-издат. 1978. С. 237.
4. Давыдов Д.В. Опыт теории партизанского действия. - М.: Типография С.Селивановского. 1822. С. 210.
5. Давыдов Д.В. Военные записки. О партизанской войне. М.: Воениздат. 1982. С. 295.
6. Цит. по: Пономаренко П.К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941-1944 гг. М.: «Наука». 1982. С. 536.
7. Гершельман Ф.К. Партизанская война (исследование). С- Петербург: Типография Департамента уделов. 1885. С. 422.
8. Там же. С. 352.
9. Клембовский В.Н. Партизанские действия (исследование). Изд. второе. - Петроград: Издание Петроградского отдела главного управления военно-учебных заведений. 1919. 232 с.
10. Цветков В.Ж. Белые армии Юга России. 1917-1920 гг. Книга 1. М.: Посев. 2000. С. 167.
11. Фрунзе М.В. Единая военная доктрина и Красная армия. М.: Гос. изд. 1921. С. 25.
12. Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г. Т. 12 (1). М.: «ТЕРРА». 1993. С. 456.
13. Война в тылу врага. О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М.: Издательство политической литературы. 1974. С. 447.
14. Pottgisser H. Die Deutsche Reichsbahn im Ostfeldzuge, 1939-1944. Neckargemund: Buchdruckerei P.Christian KG. 1960. P. 93.
15. Азясский Н.Ф., Князьков А.С. Партизанская операция «Рельсовая война». М.: Издательство «Знание». 1985. С. 56.
16. Горожанин Л. История специальной разведки ВМФ. М.: Морской сборник. 2002. № 10.
17. Старинов И.Г. Записки диверсанта. М.: Альманах «Вымпел». 1997. С. 445.
18. Лиддел Гарт Б.Х. Стратегия непрямых действий: Пер с анг. М.: Издательство иностранной литературы. 1957. С. 534.
19. Doctrine for Army Special Operations Forces (SF, Ran-gers, CA, PSYOP, ARSOA). FM 100-25. Washington, DC: Headquarters, Department of the Army. 1991.
20. An Inventory of U.S. Army Field Manuals. St. Augusti-ne, Florida: Wolf's head Books. 1993. P. 246.
