ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТРАНСФОРМАЦИИ НАТО И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ. ОТНОШЕНИЯ РОССИЯ-НАТО
ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК
№ 1(22)/2008
А.А.БАРТОШ
кандидат военных наук, доцент
профессор АВН
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТРАНСФОРМАЦИИ НАТО И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ. ОТНОШЕНИЯ РОССИЯ-НАТО
Генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер накануне предстоящих в 2008 году встреч министров обороны альянса в Вильнюсе в феврале, министров иностранных дел в Брюсселе в марте и встречи НАТО на высшем уровне в Бухаресте в апреле уточнил приоритеты деятельности блока. Среди базовых вопросов повестки дня будут возможное расширение НАТО, стоящие перед альянсом угрозы и вызовы, такие задачи, как защита от компьютерных атак и энергетическая безопасность, а также операции НАТО в Афганистане и Косово.
Направления работы, заявленные руководителем Организации Североатлантического договора, свидетельствуют о стремлении НАТО играть ключевую роль в процессах, связанных с динамичной трансформацией всей системы международных отношений.
Как представляется, для процесса трансформации международных отношений характерно действие двух взаимоисключающих тенденций, каждая из которых оказывает существенное влияние на национальную безопасность России.
Первая тенденция связана с укреплением экономических и политических позиций России, Китая, Индии и ряда других государств и их интеграционных объединений, в совершенствовании механизмов многостороннего управления международными процессами. При этом все большую роль играют экономические, политические, научно-технические, экологические и информационные факторы. Именно в русле этой тенденции Россия готова способствовать формированию многополярного мира.
Вторая тенденция проявляется через попытки США и НАТО создать структуру международных отношений, основанную на доминировании в международном сообществе развитых западных стран при лидерстве США и рассчитанную на односторонние, прежде всего, военно-силовые решения ключевых проблем мировой политики в обход ООН и основополагающих норм международного права. При этом незыблемость государственных границ, стабильность и предсказуемость международных отношений приносятся в жертву управляемой глобальной нестабильности. По-видимому, делается расчет на то, что в искусственно созданном хаосе конфликтов будут автоматически востребованы в мировом масштабе потенциал НАТО, американские военная сила, экономическая и финансовая мощь, доверие к которым в последние годы пошатнулось. Считается, что создаваемые зоны нестабильности в Афганистане, Пакистане, Ираке, на Балканах и в других местах станут постоянными источниками напряжения для России, Китая, Индии, Евросоюза - наиболее весомых и перспективных конкурентов США в мире.
Ключевое место при этом отводится решению задач дальнейшего ослабления России. Вот как об этом говорит З.Бжезинский: «Россия - побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» - значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей... Россия будет раздробленной и под опекой». Далее он признает: «Новый мировой порядок при гегемонии США создается... против России, за счет России и на обломках России». Ему вторит бывший госсекретарь США Г.Киссинджер: «Распад Советского Союза - это, безусловно, важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в своем подходе к этой проблеме поразительное искусство... Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое, централизованное государство».
Однако не слова высокопоставленных политиков, а практические действия США и НАТО, их влияние на содержание и направленность трансформации международных отношений обусловливают первоочередную важность задачи обеспечения национальной безопасности нашей страны.
В целом, угрозы национальной безопасности России проявляются в сферах экономики, социально-политической, военной, международной, научной, информационной, пограничной и экологической.
Практически в каждой из перечисленных сфер требует пристального к себе внимания деятельность Организации Североатлантического договора, что связано с активным участием стран-членов альянса в борьбе за глобальные рынки, за политическое и информационное доминирование, за мировые энергетические и иные природные ресурсы, за навязывание своих моральных и культурных ценностей. При этом руководство США рассматривает НАТО как ключевой элемент новой модели безопасности, как один из основных инструментов защиты американских интересов в глобальном масштабе.
Первые решения по трансформации НАТО содержались в стратегической концепции, принятой на саммите альянса в Риме в 1991 году. Вскоре деятельность Организации Североатлантического договора в период после окончания «холодной войны» стала приобретать конкретную направленность в ходе различных по характеру и размаху операций на Балканах, в Средиземном море, а затем в Афганистане, Ираке и Африке. Менялись внутренние структуры НАТО. Одновременно развернулась военная и геополитическая оккупация пространства, которое Россия оставляла по причине своей слабости - начиная с Балкан, Балтики и Черного моря, включая Закавказье и Среднюю Азию. Альянс приступил к планомерной подготовке к выполнению своей новой глобальной роли - обеспечивать интересы союзников по всему земному шару, утвердить приоритет евроатлантической цивилизации в мировом сообществе.
Сегодня на трех континентах планеты в целом ряде операций и миссий под командованием НАТО участвуют более 50 тыс. военнослужащих. Североатлантический союз занят миротворческими операциями в Косово; помощью в проведении оборонной реформы в Боснии и Герцеговине; патрулированием Средиземного моря в рамках антитеррористической военно-морской миссии; боевыми действиями и миротворчеством в Афганистане; содействовал переброскам войск Союза африканских государств в район кризиса в Дарфуре. Помимо этого, НАТО поставляла гуманитарную помощь районам США, пострадавшим во время урагана «Катрина», и жертвам землетрясения в октябре 2005 года в Пакистане. НАТО ведет подготовку сил безопасности Ирака как на территории этой страны, так и за ее пределами.
При этом операции и военно-политическая составляющая адаптации альянса неразрывно связаны и обусловливают весь комплекс мер по внутренней и внешней трансформации.
Однако именно операции придают новые импульсы деятельности по трансформации НАТО. Опыт, полученный в ходе вмешательства альянса на Балканах, во многом предопределил параметры дальнейших изменений блока, что и было отражено в требованиях Стратегической концепции, одобренной на саммите альянса в Вашингтоне 23-24 апреля 1999 года в период интенсивных ракетно-бомбовых ударов НАТО по суверенной Югославии1. С учетом растущих глобальных устремлений НАТО в концепции нашли отражение следующие политические элементы:
- широкий подход к безопасности, включающий политические, экономические, социальные и экологические факторы, а также аспект обороны Североатлантического союза;
- твердое обязательство развивать трансатлантические связи;
- поддержание военного потенциала Североатлантического союза для обеспечения эффективности его военных операций;
- развитие европейского военного потенциала в рамках Североатлантического союза;
- поддержание адекватных структур и процедур для предотвращения конфликтов и кризисного регулирования;
- эффективные партнерские отношения со странами, не входящими в НАТО, основанные на сотрудничестве и диалоге;
- расширение Североатлантического союза и политика «открытых дверей» по отношению к потенциальным новым членам;
- продолжение усилий в области широкомасштабного контроля над вооружениями, разоружения и заключения соглашений о нераспространении вооружений.
Исходя из Стратегической концепции, практические действия по трансформации были в последующие годы детализированы в рамках комплекса инициатив и мер внутренней и внешней адаптации НАТО, принятых на форумах в Праге, Стамбуле, Норфолке, Мюнхене, Риге.
Внутренняя адаптация НАТО включает меры политического и военного характера, предпринятые альянсом после окончания «холодной войны» в целях создания соответствующей организации и структур для выполнения требования о готовности к проведению всего спектра операций как в рамках 5-й статьи, так и вне ее. Серьезный импульс процессам адаптации придало решение НАТО применить ст. 5 Вашингтонского договора и расширить содействие США после 11 сентября 2001 г. Именно под предлогом борьбы с международным терроризмом во многом формируются направленность и новая динамика процесса трансформации НАТО, который сегодня затронул практически все аспекты деятельности Североатлантического союза2. К числу других факторов, определяющих параметры трансформации, в НАТО относят усиление угрозы применения оружия массового уничтожения и необходимость создания нового оперативного потенциала в важнейших областях военной деятельности.
В рамках внутренней адаптации усилия по трансформации сосредоточены на повышении экспедиционного потенциала НАТО, который является основой для решения всего комплекса задач от полномасштабных боевых действий в рамках статьи 5 договора о коллективной обороне до гуманитарных операций. На это нацелены мероприятия по адаптации структур военного командования и структур сил НАТО, повышению оперативной совместимости, быстроты развертывания и автономности сил и средств, при этом вносятся изменения в процессы военного планирования, формирования сил и общего финансирования, совершенствуются механизмы стратегических консультаций и принятия решений, развивается стратегическое партнерство с Европейским союзом. Принимаются меры по качественному совершенствованию оружия и военной техники.
Внешняя адаптация НАТО включает расширение блока на Восток, в том числе и за счет приема республик бывшего СССР, программу «Партнерство ради мира» (ПРМ), Совет Евроатлантического партнерства (СЕАП), углубление отношений с Россией, Украиной и другими государствами-партнерами, Средиземноморский диалог и Стамбульскую инициативу о сотрудничестве. В развитие идей о глобальной роли НАТО на форуме альянса в Рейкьявике (Исландия) 14-15 мая 2002 года было заявлено, что союзники готовы участвовать в операциях за пределами своей традиционной зоны ответственности. Вскоре НАТО приняла на себя обязательства по выполнению различных задач в Афганистане, Ираке, Судане и Пакистане. Таким образом, наполняется конкретным содержанием официально провозглашенная основная роль альянса: принимать меры по поддержке мира и стабильности по всему земному шару3.
По программе внешней трансформации НАТО развиваются и СЕАП-ПРМ, которые в 90-х годах активно использовались альянсом главным образом для подготовки очередных волн расширения. Заявляя о планах дальнейшего укрепления политики Партнерства, НАТО намерена активно развивать партнерские связи как с государствами - партнерами в Евроатлантическом регионе, так и странами «большого» Средиземноморского региона, с международными организации: ООН, ЕС, ОБСЕ.
Все чаще упоминаются и новые партнеры, так называемые «контактные страны», - Япония, Южная Корея, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Китай. Вполне вероятно, что наряду с сотрудничеством по традиционным темам (борьба с терроризмом и распространением оружия массового уничтожения), этим государствам может быть предложено и некое «расширенное партнерство», например, участие в проектах по развертыванию в Азиатско-Тихоокеанском регионе совместной системы ПРО. Таким образом, в результате создания глобальных партнерских связей пусковые установки противоракет могут появиться не только у западных границ России.
На саммите в Риге был дан четкий сигнал, поощряющий стремление присоединиться к альянсу таких стран, как Украина, Грузия, Албания, Хорватия и Македония. В СЕАП-ПРМ приглашены Сербия, Черногория, Босния и Герцеговина.
Ключевые инициативы по развитию процесса трансформации рассматривались на пражской встрече НАТО на высшем уровне 21-22 ноября 2002 года и на стамбульском саммите 28-29 июня 2004 года. Они затронули ряд базовых направлений деятельности альянса, включая расширение Североатлантического союза, реформу гражданских и военных структур НАТО, принятие новых функций, создание нового военного потенциала и содействие развитию новых отношений.
После Пражского саммита число членов НАТО выросло с 19 до 26. Были в очередной раз нарушены не зафиксированные документально «джентльменские» договоренности между руководителями СССР и лидерами Запада о нерасширении альянса. Сегодня НАТО, не обращая внимания на известную позицию России, продолжает целеустремленно продвигаться на Восток к нашим границам, осваивать инфраструктуру, доставшуюся странам-новобранцам в наследство от Вооруженных Сил СССР и Организации Варшавского договора, планировать строительство новых объектов ПВО и ПРО, военно-морских и военно-воздушных баз.
На пражском саммите принято ключевое решение - начать процесс модернизации, направленный на создание в НАТО потенциала для реализации амбициозных целей и задач союза. Согласован комплекс мер по повышению военного оперативного потенциала Организации Североатлантического договора. Приняты Пражское обязательство о потенциале, а также решения о создании Сил реагирования НАТО и об оптимизации военной структуры управления объединенными вооруженными силами Североатлантического союза. Фактически эти три инициативы по трансформации военных сил и средств являются ключевыми для адаптации военного потенциала НАТО.
Решение этой задачи осуществляется в особо важных областях военной деятельности, таких как разведка и наблюдение, обеспечение способности сил к быстрому развертыванию, эффективному применению силы, живучести, защиты сил и средств от ядерного, биологического и химического оружия. В частности, в практическую фазу вступает реализация крупнейшей в истории НАТО программы наземного радиолокационного наблюдения (Nato Alliance Ground Surveillance - AGS). Для нее альянс планирует закупить новые самолеты и РЛС стоимостью в 3,3 млрд. евро. Предусматривается создание новой широкомасштабной системы боевого управления и связи НАТО, завершено технико-экономическое обоснование континентальной программы ПРО.
Формируется потенциал по стратегическим морским и воздушным перевозкам, в частности, планируется приобретение странами-членами НАТО стратегических военно-транспортных самолетов С-17 и А-400М. В качестве промежуточного варианта на саммите в Риге государства-союзники пришли к договоренности относительно использования американских, российских и украинских тяжелых транспортных самолетов в миссиях НАТО. Реализуется программа по обеспечению заправки самолетов топливом в воздухе. Осуществляется вооружение ВВС стран альянса новыми системами высокоточного оружия. Однако не все идет гладко. Ряд программ в известной мере тормозятся по причине отвлечения финансовых ресурсов на проведение операций в Афганистане и Ираке.
В Праге принято решение о создании Сил реагирования, имеющих гибкий характер, способных к быстрому развертыванию, длительному автономному выполнению поставленных задач и обладающих оперативной совместимостью с другими силами и средствами4. На саммите в Риге эти силы объявлены полностью готовыми к применению, а это значит, что в распоряжении альянса теперь имеются более чем 20 тыс. солдат и офицеров, готовых в любой момент быстро отреагировать на вновь возникающие риски и угрозы.
Отдельно стоит сказать о кардинальной оптимизации механизмов управления войсками с целью повышения их эффективности и надежности, а также адаптации к оперативным требованиям по всему спектру задач альянса.
Ранее структура управления объединенными вооруженными силами подразделялась на две главные географические зоны: одно стратегическое командование действовало в Европейской зоне, а другое - в Североатлантической зоне. В соответствии с принятыми в Праге решениями эти командования были заменены одним стратегическим - Командованием ОВС НАТО по операциям (КО ОВС НАТО) в г. Монс, Бельгия - и одним функциональным - Командованием по трансформации ОВС НАТО (КТ ОВС НАТО) в Норфолке, штат Вирджиния, США.
КО ОВС НАТО - это стратегическое командование, отвечающее за все операции НАТО, тогда как КТ ОВС НАТО предназначено обеспечивать процесс трансформации военного потенциала НАТО и способствовать оперативной совместимости сил и средств.
На Командование по трансформации возложены задачи обеспечения способности войск к быстрому развертыванию, оперативную совместимость, а также боевое и тыловое обеспечение. Командование занимается разработкой концепций и доктрин, подготовкой и проведением экспериментов, определением требований для вооруженных сил в будущем, осуществлением контроля за военным образованием и боевой подготовкой, а также разработкой и оценкой требований по взаимодействию подразделений и их реорганизации.
Реорганизация нацелена на создание принципиально новой структуры управления, способной на систематической и постоянной основе содействовать трансформации военного потенциала по мере определения новых потребностей. С учетом опыта операций на Балканах и в Афганистане делаются важные практические шаги по совершенствованию способностей альянса по глобальному формированию сил. При этом серьезное внимание уделяется так называемой проблеме предсказуемости объема и сроков предоставления сил и средств, выделяемых каждым союзником для участия в операциях НАТО.
Вопросы глобального формирования сил, механизмов общего финансирования и военного планирования были рассмотрены на совещании в Командовании по трансформации ОВС НАТО в Норфолке в апреле 2004 года. По мнению участников совещания, глобальное формирование сил требует обеспечения заблаговременной информации по оперативным планам и готовности союзников выделить конкретные контингенты еще до принятия альянсом политического решения о вмешательстве в кризис или конфликт. Кроме того, в Норфолке были предложены подходы по совершенствованию нормативов применимости и результативности сил в интересах объективной оценки способности стран-союзниц эффективно развертывать свои силы в операциях по реагированию на кризис. Принципиальным является требование увеличить срок обязательства о выделении сил до двух лет, чтобы повысить предсказуемость. Предложено ввести в практику принятие государствами-членами НАТО краткосрочных обязательств о выделении войск и техники для проведения конкретной операции по реагированию на кризис. Отдельно рассмотрен вопрос о создании новых многонациональных структур, предназначенных для решения задач постконфликтной стабилизации.
В «Программе инвестиций в безопасность» (определяет развитие военной инфраструктуры НАТО) и в документах по финансированию предусмотрено увеличить общие военные бюджеты стран альянса, включить фонды на непредвиденные расходы НАТО в оборонные бюджеты государств-членов блока, продолжить практику создания многонациональных подразделений, подобных «АВАКС-НАТО». Однако все эти пожелания пока тормозятся стойким нежеланием большинства стран альянса наращивать национальные доли затрат в общем военном бюджете.
В рамках повестки дня встречи в Норфолке решено активизировать деятельность Исполнительной рабочей группы по повышению предсказуемости выделения национальных воинских контингентов в силы НАТО. Наличие серьезных проблемы с предсказуемостью выделения странами НАТО личного состава для операций по реагированию на кризисы наглядно продемонстрировал рижский саммит НАТО, где многие ключевые союзники весьма сдержанно отреагировали на призывы американцев об увеличении национальных контингентов в Афганистане.
Промежуточные итоги реализации Пражского обязательства о потенциале рассматривались на саммите в Стамбуле в июне 2004 года. Были одобрены контрольные показатели «готовности сил к применению», в соответствии с которыми государства-члены обязуются поддерживать значительную часть своих вооруженных сил в постоянной готовности к развертыванию и обеспечивать им тыловую поддержку в операциях Североатлантического союза. Объявлено об изменениях в процессах военного планировании и формирования сил НАТО с целью увязки политических договоренностей о начале операции с выделением сил для ее проведения. Поставлены задачи по разработке более совершенных мер борьбы с угрозами терроризма, угрозами от «недееспособных государств» и распространения оружия массового уничтожения государствами и негосударственными субъектами. Делается ставка на проведение превентивных операций.
В Стамбуле были сделаны новые шаги в отношениях НАТО со странами-членами СЕАП-ПРМ.
Так, например, непосредственно затрагивает интересы нашей страны решение Североатлантического союза уделять больше внимания странам СЕАП-ПРМ, расположенным на Кавказе и в Центральной Азии и назначить специальных представителей НАТО по обоим регионам. Реакция России на это решения была довольно сдержанной. Комментируя расширение партнерства НАТО со странами на этом пространстве, Сергей Лавров подчеркнул, что «Россия относится к этому как к объективной реальности» и готова к «открытому, транспарентному сотрудничеству со всеми заинтересованными странами и организациями». При этом, по словам министра, «такое взаимодействие не может не учитывать того, что уже сделано в Центральной Азии и на Кавказе в плане предотвращения угрозы вспышки дестабилизации в регионе, пресечения угроз, связанных с терроризмом и наркотрафиком».
Практически в формат партнерства переведены и отношения со странами-участницами Средиземноморского диалога: Алжиром, Египтом, Израилем, Иорданией, Мавританией, Марокко и Тунисом. В этом контексте провозглашен курс на более эффективное взаимодействие по вопросам безопасности, включая борьбу с терроризмом.
Одновременно был сделан новый шаг по дальнейшему расширению географии интересов НАТО. Руководители Североатлантического союза выдвинули Стамбульскую инициативу о сотрудничестве. Она нацелена на так называемый «Большой Ближний Восток» и ставит задачу наращивания практического сотрудничества с заинтересованными странами, прежде всего с государствами Совета сотрудничества стран Персидского залива. Главное внимание в этой инициативе уделяется проведению консультаций по вопросам, соответствующим конкретным потребностям каждой из этих стран, таким как военная реформа, составление оборонного бюджета, военное планирование и военно-гражданские отношения.
В числе целей этой инициативы энергодиалог в прямой формулировке не упоминается, однако энергетический потенциал региона вряд ли остался вне поля зрения НАТО.
В рамках трансформации альянса осуществляется поступательное развитие отношений стратегического партнерства между НАТО и ЕС. 16 декабря 2002 года Европейский союз и НАТО приняли совместную декларацию по Европейской политике безопасности и обороны (ЕПБО), которая стала официальной основой сотрудничества между ними в области предотвращения конфликтов и кризисного регулирования. Несколькими днями раньше НАТО заявила о готовности предоставлять ЕС доступ к коллективным силам, средствам и ресурсам альянса для проведения операций, в которых Североатлантический союз в целом не будет участвовать в военном отношении. Было также объявлено о ряде сопутствующих мер, связанных с этим решением, что в конечном итоге позволило разработать детальные формы и способы передачи Европейскому союзу ответственности за военные операции, проводившиеся под руководством НАТО в бывшей югославской Республике Македония (в 2003 г.) и в Боснии и Герцеговине (с декабря 2004 г.).
Важно отметить, что в принятом в НАТО широком определении безопасности, помимо сферы обороны признается высокий удельный вес политических, экономических, социальных и экологических факторов.
На саммите в Риге в ноябре 2006 года было заявлено о готовности альянса действовать в энергетической сфере. Накануне саммита генеральный секретарь блока Яап де Хооп Схеффер высказал надежду, что главы государств и правительств попросят Североатлантический совет определить, какой вклад НАТО может внести в мировой энергодиалог. Более конкретно прозвучало заявление председателя сенатского комитета США по иностранным делам республиканца Ричарда Лугара, который предложил НАТО создать единый фронт для обеспечения энергетической безопасности стран альянса и реагировать на возможные нарушения в этой сфере в рамках пятой статьи договора о совместной обороне.
В докладе на Военно-научной конференции Академии военных наук совместно с руководящим составом Вооруженных Сил РФ по доктринальным вопросам оборонной безопасности страны 20 января 2007 г. президент АВН генерал армии М.А.Гареев подчеркнул, что «выдвигая на первый план установление контроля за поставками энергоресурсов под эгидой НАТО, США исходят из того, что у них нет другого выбора, так как американцы потребляют четверть добываемой на планете нефти... В ближайшие 10-15 лет экологический и энергетический факторы станут главной причиной политических и военных конфликтов. Одни государства будут стремиться поставить под свой контроль энергоресурсы, как это сделано в Ираке, другим не останется иного выхода, кроме как погибать или сопротивляться»5.
Здесь уместно заметить, что с учетом растущих амбиций альянса стать активным участником мирового энергодиалога, вполне прогнозируемой является попытка Организации Североатлантического договора активизировать разговор по этой проблеме в рамках повестки Совета Россия-НАТО. Требует дополнительного изучения вопрос о том, насколько такая инициатива будет соответствовать интересам России, которая сегодня ведет переговоры по Энергетической хартии с Европейским союзом, а подключение к диалогу НАТО расширит формат встреч за счет участия заокеанских членов альянса. Вряд ли такой поворот облегчит России и Европе поиск взаимоприемлемых решений. Возможно, для энергодиалога с США может оказаться приемлемым иной формат.
Включение в повестку дня НАТО проблемы энергетической безопасности представляет в ином свете и деятельность по преобразованию альянса. Судя по всему, натовцев ничуть не смущает смешение чисто экономических вопросов с военными и политическими. Именно под обеспечение глобальных амбиций НАТО по решению всего комплекса мировых проблем и продолжается внутренняя и внешняя трансформация блока.
В контексте выхода трансформируемого альянса за пределы зоны свой традиционной ответственности отдельного упоминания заслуживает деятельность НАТО по руководству Международными силами содействия безопасности в Афганистане (ИСАФ).
На рижском саммите главное внимание союзников было уделено повышению суммарной эффективности проводимой контингентом США операции «Эндюринг фридом» и деятельности ИСАФ, тем более, что ряд стран НАТО выделяет воинские контингенты и военную технику для обеих операций. Особенно неохотно реагировали союзники на призывы лидеров альянса послать в Афганистан дополнительные воинские подразделения. В целом же первая военная операция альянса за пределами Европы дает все меньше оснований для оптимизма. Как представляется, НАТО уже находится в состоянии перенапряжения сил, и исправить ситуацию за счет давления на натовских «новобранцев» с целью увеличения их вклада в операцию, вряд ли удастся.
При этом нельзя забывать, что нестабильная обстановка в Афганистане является серьезной геополитической угрозой и для России. Становится очевидным, что сегодня НАТО не в состоянии сдержать наступление талибов и остановить рост наркобизнеса, на долю которого приходится более трети ВВП этой страны (90% мирового производства героина). Альянс контролирует 2-3% всей территории и практически все больше и больше теряет контроль над ситуацией. Эти обстоятельства усиливают угрозу стабильности среднеазиатских республик и южным рубежам России, включая угрозы безопасности трубопроводным и энергетическим системам. Вытекающая отсюда необходимость совместно противодействовать растущему спектру угроз служит еще одним доводом в пользу усиления практической составляющей отношений России и НАТО.
Именно к этому в декабре 2006 года в очередной раз призвал руководство альянса министр обороны РФ С.Иванов: «Дальнейшим логическим шагом по пути укрепления международной безопасности могла бы стать разработка механизма взаимодействия между НАТО и ОДКБ с последующим четким разграничением сфер ответственности». По мнению министра, такой подход в перспективе позволит иметь достаточно надежные и эффективные рычаги взаимодействия на кризисные ситуации в различных регионах мира. Надо лишь забыть о двойных стандартах и строить наше сотрудничество, опираясь на принцип равноправия и взаимной выгоды в отношениях. К сожалению, сделанные несколькими годами раньше подобные обращения к Брюсселю руководства ОДКБ все еще остаются без ответа. Неофициально представители альянса дают понять, что у идеи налаживания практического взаимодействия между ОДКБ и НАТО имеются влиятельные противники, которые предпочитают развивать сотрудничество с государствами на юге России строго на двусторонней основе.
НАТО стоило бы с большим вниманием отнестись к инициативе России. В последние годы ОДКБ все решительнее заявляет о своем месте на евразийском пространстве и видит в лице Североатлантического союза достойного партнера.
В рамках принятого курса на глобализацию альянса районы приложения усилий НАТО не ограничивается одним Афганистаном. НАТО не осталась в стороне и от операции США в Ираке, хотя как организация в ней не участвовала. Вместе с тем Польша согласилась возглавить многонациональную дивизию международных сил по стабилизации, развернутых в Ираке, а Постоянный совет НАТО одобрил просьбу Польши об оказании ей поддержки по ряду направлений.
Руководители НАТО приняли решение оказать помощь временному правительству Ирака в обучении сил безопасности, была также создана Миссия НАТО по проведению учебной подготовки. При поддержке НАТО развернут иракский Центр по учебно-образовательной подготовке и доктрине, работа которого сосредоточена на обучении командного состава иракских сил безопасности. НАТО оказывает содействие в координации учебной подготовки, которую ведут на двусторонней основе различные государства-члены в Ираке и за его пределами.
На фоне грядущих геополитических потрясений и необходимости противопоставить им надежные механизмы международного сотрудничества весьма неубедительно, к сожалению, выглядят результаты партнерских отношений между НАТО и Россией.
Развитие ориентированного на результаты партнерства между НАТО и Россией с целью поиска совместных подходов к общим вызовам безопасности было провозглашено одной из ключевых целей в контексте трансформации НАТО.
Считалось, что создание в мае 2002 года Совета Россия-НАТО ознаменует начало прагматических отношений, главное внимание в которых будет уделено таким видам деятельности, как защита от терроризма, военная реформа, нераспространение оружия массового уничтожения, военное сотрудничество и учебная подготовка, гражданское чрезвычайное планирование, противоракетная оборона на театре военных действий, а также подготовка к возможным новым совместным миротворческим операциям.
В связи с недавними пятилетним юбилеем создания Совета Россия-НАТО (май 2002 года) и десятилетней годовщиной со дня подписания Основополагающего Акта и формирования Совместного Постоянного Совета Россия - НАТО (май 1997 года) можно подвести некоторые итоги.
Пока в «сухом остатке»: взаимодействие миротворцев на Балканах, соглашение по спасанию на море, диалог и несколько совместных учений в области ПРО, контакты по нескольким проектам военно-технического сотрудничества и чрезвычайному гражданскому планированию, совместный документ о борьбе с международным терроризмом, участие российского корабля в операции «Активные усилия», успешное осуществление пилотного проекта СРН по совместной подготовке кадров для антинаркотических структур Афганистана и транзитных стран Центральной Азии, оказание альянсом содействия в социальной адаптации уволенных в запас военнослужащих российской армии. Это не мало, если учесть, что начинали даже не с нуля, а с накопленного десятилетиями негативного потенциала взаимного недоверия.
Однако переход к более масштабным совместным проектам пока относится к области благих пожеланий. Несмотря на то, что Россия и НАТО признают безальтернативность и жизненную важность сотрудничества, развитие событий, к сожалению, не дает оснований для оптимизма. Чего стоит, например, прозвучавшая на саммите в Риге заявка на разработку Западом стратегии силового принуждения РФ к поставке энергоресурсов, даже в ущерб ее собственным национальным интересам.
По-видимому, внутри НАТО все еще сильны позиции «коалиции желающих» обслуживать агрессивную политику США, и все еще слаб голос стран, выступающих за развитие взаимовыгодных отношений с Россией. Следствием этого и является невысокая результативность партнерства Россия-НАТО.
Сохраняются существенные расхождения в оценке угроз. Так, например, внимание НАТО неоднократно привлекалось к глобальным угрозам, связанным с растущими масштабами экспорта наркотиков из Афганистана. Оставляя без ответа предложение наладить в этой сфере сотрудничество с ОДКБ, Запад предпринимает попытки создать конкурирующие с ОДКБ региональные структуры по обеспечению безопасности и борьбе с терроризмом. Например, вынашиваются планы создания в Центральной Азии некоего регионального координационного центра, который предлагается разместить в Бишкеке и который при участии Соединенных Штатов должен возглавить борьбу с терроризмом в Центральной Азии. По инициативе США и НАТО в регионе организуются различные конференции и семинары с приглашением для выборочного участия в них отдельных государств Центральной Азии. Налицо явное нежелание натовских политиков выстраивать в регионе конструктивные отношения в формате Россия-НАТО.
Не получили поддержки и предложения России о создании совместной системы Европейской противоракетной обороны. Одновременно НАТО принимает документ о развертывании у границ России элементов совместной американо-европейской ПРО. Это не может быть расценено иначе, как недружественный шаг по отношению к России. Возможная зона перехвата баллистических ракет из этого района будет охватывать значительную часть европейской территории России, а интегрирование позиционного района с информационными средствами США еще больше усилит антироссийский потенциал этого объекта. Ясно, что в перспективе вопрос о позиционных районах ПРО в Европе будет постоянно действующим раздражителем в отношениях между Россией и США, Россией и странами НАТО, Россией и Польшей, Чехией или другим государством, которое последует их примеру. Вряд ли все ограничится только объектом ПРО в Польше или Чехии. Очевидно, процесс «расползания» американских компонентов ПРО по Европе может быть продолжен. Не исключено, что полученные наработки будут «экспортированы» в другие регионы, например, в Азиатско-Тихоокеанский регион, где сегодня наблюдается повышенная противоракетная активность.
Подобные факты безусловно потребуют переосмысления самой структуры наших отношений с альянсом. В самом деле, если группа государств, объединенная общей оборонной концепцией, с одной стороны, декларирует готовность развивать отношения с Россией в области ПРО, организует несколько совместных командно-штабных учений по ПРО, а с другой стороны, одобряет явно недружественные действия в отношении партнера- вопрос о дальнейших перспективах остается открытым.
Опираясь на военную инфраструктуру восточных союзников по НАТО, американцы вынашивают планы стратегического перемещения в две «базовые» страны - Польшу и Румынию ближе к границам России почти половины из 76-тысячной группировки ВС США, дислоцированной в Германии. К числу военных выгод от такого шага относится создание в Румынии и Болгарии плацдарма для продвижения интересов США и союзников по НАТО на Кавказ и Среднюю Азию. Очевидна нацеленность этой стратегии на страны Каспийского региона, где сосредоточены крупнейшие разведанные мировые энергетические ресурсы (около 80 млрд. тонн нефти и 160 трлн. кубометров газа, к 2015 году эти страны будут добывать более 700 млн. тонн нефти в год).
В числе основных раздражителей остается политика расширения НАТО на восток. По-прежнему не встречает понимания позиция России, связанная с планами приема в альянс Грузии, Украины, Молдавии, Азербайджана. Такие действия НАТО приводят к усложнению международных отношений, росту противоречий между Организацией Североатлантического договора и рядом государств, не являющихся членами альянса. Не вызывает никаких сомнений и возрастание военной угрозы России.
Таким образом, как следует из приведенного анализа, за последние годы изменилась вся система международных отношений. Им стали свойственны динамизм и нестабильность. При этом военно-политическая обстановка складывается не в пользу России, а сотрудничество с Западом не привело к снижению военной опасности. Возрастают угрозы от развитых и развивающихся государств. Не исключено, что в подобных условиях России придется, наряду с работой в Совете Россия-НАТО, выстраивать долговременные двусторонние отношения с теми государствами на Западе и Востоке, которые признают право России на собственное мнение, на национальную стратегию в ключевых сферах международной жизни и с которыми складываются доверительные добрососедские связи.
В этом контексте вполне предсказуемыми являются шаги России по дальнейшему расширению сферы своих приоритетных геополитических интересов (в первую очередь экономических и финансовых) на Восток, где союзниками и партнерами нашей страны в решении многих актуальных вопросов (включая создание объединенной ПВО и ПРО, сотрудничество в космосе, борьба с наркобизнесом, незаконной миграцией, уменьшение угроз в пограничной сфере) выступают страны СНГ, ЕврАзЭС, ОДКБ, ШОС, а также другие государства Азии или Латинской Америки
Однако это вовсе не означает, что Россия должна сворачивать наработанные с НАТО проекты и наглухо отгородиться от Организации Североатлантического договора. Для России политическая важность НАТО возрастает. Североатлантический союз на сегодняшний день является одной из немногих международных организаций, которой удается совмещать разнообразный спектр задач и миссий в условиях глобализирующегося мира. Объективно альянс является важным фактором на мировой арене и в Евроатлантическом пространстве. Страны НАТО - наши близкие, а то и непосредственные соседи. Таким образом, надо сотрудничать с НАТО в том объеме и по тем вопросам, которые потребны и выгодны нам с точки зрения наших национальных интересов, и одновременно противодействовать всем попыткам навязывать России решения, которые не соответствуют ее целям. Ни эйфории, ни слепого отторжения в отношении сотрудничества России с НАТО быть не должно. Должна быть четко выверенная прагматическая позиция6. При всех обстоятельствах нам нежелательно обособляться от Запада. России нужна многовекторная политика, которая должна определяться исключительно собственными национальными интересами. В 90-х годах прошлого века партнерство с Россией умело использовалось НАТО в качестве своеобразной ширмы, прежде всего при подготовке расширения альянса и в действиях на Балканах. По ряду причин эффективно использовать возможности партнерства в интересах России тогда в полной мере не удалось. В последние годы ситуация выправляется, однако до кардинального ее изменения все же далеко. Сегодня, прежде всего, необходимы дальнейшие позитивные подвижки в наращивании экономического и военного потенциалов страны, укреплении политического веса и влияния России в мире. Это будет соответствовать интересам не только России. Автору вспоминается, как представители некоторых государств-членов НАТО в те же 90-е годы не скрывали своего желания поскорее увидеть «поднявшуюся с колен Россию», партнерство с которой позволит создать известный противовес гегемонии в НАТО «первой среди равных держав».
Сегодня наряду с сотрудничеством по освоенным направлениям, перспективным может быть расширение российского участия в работе различных институтов НАТО, в том числе и невоенных (например, под эгидой ООН выработка предложений по правовым вопросам использования силы в военных конфликтах, изучение культурологических аспектов миротворческих операций, профилактика и предупреждение роста экстремизма и ксенофобии, гражданское чрезвычайное планирование). Это будет способствовать сближению позиций по многим вопросам международной безопасности, росту взаимного доверия. Отсюда в качестве частного вывода следует необходимость организации глубокого изучения НАТО, целенаправленной подготовки квалифицированных специалистов, способных в условиях этой своеобразной международной организации решать вопросы сотрудничества с учетом национальных интересов России. Сохраняет свою остроту и проблема обеспечения лингвистической совместимости специалистов, участвующих в совместных российско-натовских проектах7.
В отношениях с НАТО России важно умело использовать в своих интересах потенциал международных организаций, которые составляют активную и весьма весомую часть транснациональной среды мировой политики8.
В этом контексте несомненный интерес представляет развитие отношений России с ЕС, многие из членов которого одновременно являются и союзниками по НАТО. Такое взаимопроникновение двух крупнейших союзов обусловливает уверенность в том, что наши отношения с НАТО будут закономерно развиваться, хотя и на разных скоростях применительно к различным членам этого блока, группам внутри него.
Перспективным направлением партнерских отношений России с НАТО и Евросоюзом могла бы стать практическая реализация идеи параллельных процессов - трансформация НАТО, становление оборонной составляющей Евросоюза и существенное углубление партнерства с Россией в рамках формирования единого общеевропейского пространства безопасности, включая вопросы борьбы с терроризмом и миротворческой деятельности2,4.
Дальнейшие отношения между Россией и НАТО в решающей мере зависят от содержания и направленности трансформации альянса. Об этом со всей определенностью сказал министр иностранных дел России С.Лавров на заседании Совета Россия-НАТО в декабре 2007 года: «Дальнейшее взаимодействие России и НАТО будет испытывать на себе воздействие ряда факторов. Далеко не в последнюю очередь - эволюцию альянса». «Не до конца понятно, в каком виде он будет трансформироваться, как это будет сопрягаться с международным правом, взаимодействовать с СБ ООН». «С трансформацией продолжается политика расширения альянса, - продолжил министр. - Мы знаем о намерениях членов НАТО сделать этот вопрос одним из центральных на предстоящем саммите в Бухаресте».
В контексте военных аспектов трансформации НАТО приоритетное внимание уделяется наращиванию потенциала воздушно-космических средств нападения и обороны при дальнейшем совершенствовании сил общего назначения. При этом по мере наращивания военного потенциала блока все более очевидной становится неадекватность имеющихся сил и средств альянса официально заявленным угрозам безопасности. Накопленный блоком совокупный военный потенциал уже сегодня во много раз превышает потребности для проведения антитеррористических операций, локальных конфликтов или противодействия распространению ОМУ. Можно принимать к сведению заверения руководителей альянса об отсутствии у НАТО агрессивных намерений. Вместе с тем, намерения - категория переменчивая, а потенциал ОВС НАТО неуклонно наращивается и совершенствуется. Время покажет, какое применение будет найдено этому потенциалу.
В сложившихся условиях сохранение необходимого потенциала сдерживания стратегических ядерных сил России, поддержание высокой боеготовности ВС РФ является одной из важнейших военных и военно-политических задач нашего государства. Для ее решения необходимы целенаправленные усилия в экономическом плане и политическая воля руководства страны, четкое определение основных приоритетов строительства Вооруженных Сил РФ в Военной доктрине. В ходе военно-научной конференции АВН в январе 2008 года всеми выступающими неоднократно подчеркивалось, что политические, экономические и другие мирные усилия по защите национальных интересов России могут быть эффективными лишь в том случае, если они подкреплены достаточным военным потенциалом сдерживания любого возможного агрессора.
Угрозы национальной безопасности России объективно существуют и реализуются не только военными средствами, а, главным образом, скрытыми и открытыми методами политико-дипломатического, экономического, информационного воздействия, различными подрывными действиями и вмешательством во внутренние дела других стран. В связи с этим интересы безопасности РФ требуют не только оценить, но и определить адекватные меры реагирования на эти угрозы. Поэтому нет альтернативы самым решительным шагам по безусловному отстаиванию суверенитета и национальных интересов России при любых обстоятельствах.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Стратегическая концепция Североатлантического союза. Вашингтон, 1999 год.
2. А.А.Бартош. «Эволюция взглядов НАТО на борьбу с международным терроризмом (1999-2005 годы)». Журнал «Вестник АВН» №4 (13) 2005 год.
3. Яап де Хооп Схеффер, «НАТО и Россия: новые горизонты сотрудничества». «Известия», 27.12.2006 года.
4. А.А.Бартош. «О потенциале миротворчества НАТО, ЕС, ОДКБ». Журнал «Вестник АВН» №3 (16) 2006 год.
5. Материалы Военно-научной конференции Академии военных наук совместно с руководящим составом Вооруженных Сил РФ по доктринальным вопросам оборонной безопасности страны, газета «Военно-промышленный курьер» № 3(169),24-30 января 2007 года.
6. Круглый стол: «Общественное мнение России о НАТО». Журнал «Вестник АВН» №2(15) 2006 год.
7. А.А. Бартош. «Образовательная составляющая партнерства Россия-НАТО», журнал «Военный парад», №3 (81), 2007 год.
8. David S.Yost «NATO and International Organizations», NATO Defense College, Research Division, Rome, September, 2007.
