ГЕНИЙ ШТАБНОЙ РАБОТЫ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 37/2009

ГЕНИЙ ШТАБНОЙ РАБОТЫ

Вадим КУЛИНЧЕНКО

капитан 1-го ранга в отставке

ПАМЯТЬ   

К 100-ЛЕТИЮ АДМИРАЛА ФЛОТА НИКОЛАЯ СЕРГЕЕВА

Не раз в книгах и кино мы слышали выражение «штабная крыса». Так, полагаю, могут говорить лишь люди недалекие. Хорошо спланированная военная операция и даже отдельный бой могут спасти жизни многим Матросовым. И это работа штаба. Стоит задуматься, что важнее - бездумно бросаться на амбразуру или думать головой? А хорошо думать - это тяжелый труд, а иногда и подвиг! Полководческий талант должен подкрепляться добротной работой штаба, иначе полководческая гениальность превращается в авантюризм.

Штаб - мозг любого воинского образования, тем более такого сложного, как военный флот страны. За всю историю Российского и Советского флотов не один из адмиралов не стоял так долго у руля Главного штаба ВМФ, как адмирал флота Николай Дмитриевич Сергеев. Полных 13 лет (1964-1977) ответственной, изнурительной работы. Это были годы наивысшего расцвета нашего флота, годы противостояния флотов в Мировом океане в разгар холодной войны.

Его путь типичен для военных моряков первых комсомольских наборов. Окончив училище по специальности артиллериста, он начал офицерскую службу на мониторах Амурской флотилии, где прошел все ступени до командира дивизиона мониторов. Как многие командиры тех неспокойных 30-х годов прошлого столетия, 8 месяцев был под следствием, но выдержал все и в феврале 1939 года был полностью оправдан. Тогда весь командный состав флота находился в «постоянной готовности» отправиться на «нары» или «загреметь на гражданку». Судьба хранила его.

Окончив в феврале 1941 года командный факультет Военно-морской академии, был зачислен в адъюнктуру академии на кафедру тактики надводных кораблей. Этим он был обязан начальнику факультета Сергею Петровичу Ставицкому, который уже тогда рассмотрел творческую жилку в его характере.

С 1956 по 1964 год был начальником Оперативного управления ГШ ВМФ, а потом 13 лет возглавлял Главный штаб.

Особая черта, выделявшая Н. Сергеева среди других адмиралов, - умение отстаивать интересы флота в условиях явного принижения его значения. Это было крайне важно. По отношению к ВМФ со стороны отдельных высоких воинских начальников, даже талантливых и выдающихся, нередко звучали нотки пренебрежения, непонимание специфики. Например, известно, что Г. Жуков не то в шутку, не то всерьез обронил: «Флот не терплю, но помогать надо». Известен и такой факт. Пройдя на крейсере Черноморского флота из Севастополя в Югославию, Жуков оттуда дал шифрованную телеграмму в адрес начальника ГШ ВМФ. В ней указывалось, что необходимо срочно заняться пересмотром корабельного устава. Обратить внимание на «нелепую» терминологию: лестница - трап, окна - иллюминаторы и так далее. Министр требовал все привести в порядок. Телеграмма попала к Сергееву, который задержал ее исполнение, положив подальше в сейф.

Поступок мог стоить должности. Правда, по воспоминаниям сопровождающих Жукова в том визите лиц, его мнение о флоте, когда он «пролез» весь крейсер в морском походе, изменилось в лучшую сторону. Но из Югославии Жуков вернулся уже не министром обороны, и корабельный устав остался с морской терминологией.

Весьма нелюбезно, мягко говоря, относился к флоту Маршал Советского Союза Бирюзов, неприязнь выказывал начальник Главного организационного мобилизационного управления Генштаба генерал-полковник Четвериков. Он буквально давил на начальника Военно-морского отдела ГОМУ контр-адмирала С. Хабарова, а последний - на начальника ОМУ ГШ ВМФ вице-адмирала Б. Хомича, настаивая на необходимости сокращения флота без всякой меры и логики. Из этой сложнейшей ситуации умело выходил Н. Сергеев. Он буквально спасал флот от подобных нападок логикой аргументов, разумными доводами, представлением обоснованных докладов из сводок ЦКП ВМФ, нейтрализующих континентальное мышление Генерального штаба.

С Николаем Дмитриевичем легко служилось, не раз говорили операторы, офицеры ЦКП ВМФ и других управлений ГШ ВМФ. Весьма положительно о нем отзывался и сменивший его на посту начальника ГШ ВМФ адмирал флота Г. Егоров. Это, вероятно, еще и оттого, что у Николая Дмитриевича была удивительная способность разрядить сложную обстановку, снять скованность шуткой, смешной репликой.

Однажды офицер-оператор принес Сергееву на подпись две шифротелеграммы о срочном изменении маршрутов для кораблей, идущих на боевую службу. Телеграммы были завизированы на ЦКП ВМФ. Одобрив текст первой, Николай Дмитриевич тут же ее подписал, аккуратно зачеркнув в слове «вице-адмирал» первую часть. Докладывающий покраснел, вспомнив, что уже несколько дней как Сергеев имел чин полного адмирала. От растерянности офицер потерял дар речи. Увидев, что и во второй шифровке стоит «вице-адмирал», Сергеев улыбнулся и подбадривающе сказал: «За что вы меня решили разжаловать? Поинтересуйтесь на ЦКП, что их не устраивает в моем новом звании?». И тут же снова, зачеркнув «вице», подписал телеграмму. Передал обе шифровки исполнителю и весело добавил: «Привыкайте!».

На доклад к Сергееву подчиненные шли всегда с легким сердцем. Знали: всегда поймет правильно, внимательно выслушает. Разноса не будет. Николай Дмитриевич всегда оставался доступным, сдержанным, рассудительным и, главное, доброжелательным. Адмирала флота Сергеева отличала исключительная личная организованность. Никогда у него не было очереди в приемной. Сам никогда не опаздывал на проводимые мероприятия. Такая организованность дисциплинировала окружающих, внушала особое доверие к высшему руководству.

Еще офицеров и адмиралов Главного штаба, оперативных дежурных ЦКП ВМФ поражало умение понять главное. Возможно, оно было выработано годами службы, а может, дано свыше. Сергеев мог практически мгновенно уловить смысл, стержень написанного на нескольких страницах или «прочитать» карту, не задавая вопросов. Выслушав же доклад, четко и коротко отдавал указания о проведении тех или иных масштабных мероприятий, требуемых обстановкой.

Рабочий день Сергеева длился по 12-14 часов, а объем просматриваемых бумаг составлял несколько толстых папок в день. За рабочий день приходилось принимать доклады от десятков офицеров и адмиралов, держать в памяти до сотни наименований кораблей, действующих по всему Мировому океану, «читать» десятки карт, представляемых оперативным дежурным ЦКП ВМФ или операторами направлений и отделов. В этот объем работы надо добавить отточенные, квалифицированные доклады Сергеева «наверх». Это были устные предложения, личный анализ использования сил флота и другая важная информация, докладываемая главкому ВМФ, начальнику Генерального штаба и министру обороны. Кроме этого ежедневные, не менее ответственные и довольно частые телефонные переговоры с военачальниками самых высоких рангов, которые не очень-то жаловали Военно-морской флот.

НЕБОЛЬШОЙ, НО ЗНАЧИМЫЙ ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК

1928-1931 годы - курсант Военно-морского училища им. М. В. Фрунзе;

1931-1939 годы - служба на Краснознаменной Амурской флотилии во всех должностях до командира дивизиона мониторов;

1939-1941 годы - учеба в Военно-морской академии;

1941-1950 годы - служба в Главном штабе ВМФ с отвлечением в 1943 году на командование бригадой кораблей Волжской военной флотилии;

1950-1952 годы - заместитель начальника Морского Генерального штаба по организационным и мобилизационным вопросам;

1952-1956 годы - командующий Беломорской флотилией;

1956-1964 годы - начальник Оперативного управления Главного штаба ВМФ;

1964-1977 годы - начальник Главного штаба ВМФ.

За службу Отечеству награжден 15 орденами и 17 медалями, 4 иностранными орденами и 8 медалями. Лауреат Государственной премии СССР.

Начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Сергеев Николай Дмитриевич в рабочем кабинете. 1975 год