Нищета, образование и тенденции социального положения работников умственного труда

ИНОСТРАННАЯ ПЕЧАТЬ

ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОМ,

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОМ

И ВОЕННОМ ПОТЕНЦИАЛЕ

ГОСУДАРСТВ УЧАСТНИКОВ СНГ

И ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВАХ

ЕГО ВЫЯВЛЕНИЯ

Серия: "ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ"

Ежемесячный информационный бюллетень

№12/200

Нищета, образование и тенденции социального положения работников умственного труда

В издании ООН "Нищета переходного периода?" анализируется ситуация в системе образования, рассматриваются причины и следствия роста бедности в среде работников умственного труда и предлагаются меры по выходу из кризиса.

История вопроса

Системы образования в СБСС/СВЕ (страны бывшего Советского Союза/страны Восточной Европы) являются одновременно и одним из самых больших достижений, и одной из самых ярких слабостей системы централизованного планирования. Советский Союз достиг практически всеобщей грамотности, и темпы подготовки научных, технических, медицинских и других специалистов превышали аналогичные показатели в Европе и США. Сравнения по сходным этническим группам за пределами СССР неизменно свидетельствуют, что уровни грамотности и число специалистов с высшим образованием в центральноазиатских республиках СССР выше, чем в странах, с которыми проводилось сравнение. И в то же время советская система образования страдала от глубоких изъянов. Программа достижения всеобщей грамотности проводилась наподобие военной кампании, причем идеологические мотивы играли здесь не меньшую роль, чем образовательные. С расходами практически никогда не считались, и это обстоятельство усугубило трудности, когда потребовалось работать в условиях нехватки ресурсов. Число требуемых специалистов в конкретных областях определялось сочетанием подходов централизованного планирования и инерции, практически без учета спроса. В результате в советской системе образования наметился чересчур узкий подход к людским ресурсам как капиталу, что делает эти ресурсы малогибкими в преломлении к потребностям современной международной экономики.

Основную массу учащихся средних школ с раннего возраста готовили по относительно узким дисциплинам. Большинство высших учебных заведений концентрировали обучение на узких областях, причем некоторые технические институты были узко специализированными, и например, готовили специалистов по ремонту конкретных видов оборудования.

В результате страны СБСС/СВЕ вступили в переходный период с завидно высокими уровнями общей грамотности и большим, а порой и избыточным числом профессиональных специалистов. Поэтому политические задачи этого региона отличаются от других групп стран. Вместо того чтобы создавать новую систему образования, данные государства должны реорганизовать существующие, сохранив широкий охват, улучшив и скорректировав качество и содержание учебных программ, и, наконец, изыскав новые формы финансирования. Опасность кроется в том, что "сообщество развития" (структуры, оказывающие экономическую помощь) будет рассматривать проблемы СБСС/СВЕ как относительно маловажные, и будет выжидать, пока они не приобретут кризисный характер, прежде чем начать оказание помощи правительствам.

Анализ ситуации в двух десятках стран на этапе перехода позволяет извлечь несколько полезных уроков. Первое, необходимо провести различие между тремя крупными категориями стран бывшего советского блока, которые находятся на переходном этапе:

1. По крайней мере, пять стран, охватываемых докладом, имели уровни образования, сходные с их европейскими соседями в период до централизованного планирования. Это Польша, Венгрия, Чешская и Словацкая республики и Словения. Эстония на тот момент тоже уже достигла всеобщей грамотности. Образовательная политика советского периода привела к коренному изменению их систем образования, но это требовало работы по повышению базисного уровня грамотности или расширению охвата обучения.

2. В Российской Федерации и большинстве государств юго-восточной Европы, а также на европейской части СССР политика обучения в условиях централизованного планирования закрепляла предыдущие достижения н привела к практически всеобщей грамотности.

3. В пяти государствах Центральной Азии, в Азербайджане и Грузии произошел резкий рост образованности населения и возможностей получения образования, но достигнутые там результаты в целом остались на уровне между развитыми и развивающимися странами.

При разработке политических рекомендаций в области образования важно учитывать и значительные различия между этими странами. По принципу темпов проведения реформы образования регион в основном можно разделить на четыре группы:

-- Высокоразвитые: Чешская республика, Венгрия, Польша, Словацкая республика и Словения.

- Верхнепромежуточные: Албания, Болгария, Эстония, Латвия, Литва и Румыния.

- Нижнепромежуточные: Казахстан, Киргизская республика, Молдавия и Российская Федерация.

- Страны с низкими темпами: Белоруссия, Туркмения, Украина и Узбекистан.

Поразительно, что в группу "далеко продвинувшихся реформаторов" попали те пять государств, у которых в период до централизованного планирования были самые высокие уровни образования, и эта группа близка к показателям стран ОЭСР по числу учащихся и процентному показателю доли ВВП, направляемой на цели образования.

При рассмотрении двух промежуточных групп картина становится более сложной. Три балтийских государства имели самый высокий уровень образования и направляли сравнительно большую долю ВВП на нужды образования. Но в Российской Федерации был, несомненно, более высокий уровень грамотности и больший резерв человеческого капитала, чем в Румынии, Болгарии или Албании. Поэтому становится ясно, что страны - реформаторы второй ступени отличаются от нижней промежуточной стадии темпами осуществления значительных перемен в системах образования, вне зависимости от уровня, унаследованного от прошлого.

В странах СБСС/СВЕ имеет место как поверхностная, так и глубокая бедность, равно как временная и долгосрочная бедность. Во многих странах временная бедность начинает приобретать признаки постоянной. В странах Центральной Европы бедность работников умственного труда практически полностью является поверхностной и временной. В Восточной Европе и странах бывшего Советского Союза картина более сложная. Здесь больше глубокой и постоянной бедности.

Опыт стран бывшего Советского Союза показывает, что нынешние тенденции являются частью процесса, при котором "образованная" прослойка населения ищет возможности сохранить свое положение и жизненный уровень, несмотря на падение реальных заработных плат. Это приводит к социальным ассигнованиям в пользу относительно бедных слоев населения с высшим образованием, что сокращает объем средств на помощь нищим.

Некоторые общества постсоветского периода столкнутся с падением формального уровня образования, а определенный процент населения не будет охвачен социальным вспомоществованием и образованием и окажется в условиях глубокой и долговременной бедности. Задачей политики является сведение к минимуму масштабов глубокой бедности и сохранение поверхностной нищеты - несмотря на высокую политическую активность этой группы населения - на допустимых и контролируемых уровнях до тех пор, пока экономический рост не приведет к остановке падения жизненного уровня. Здесь очевидно требуется целенаправленное распределение ресурсов. Уже сейчас есть примеры использования ограниченных средств на расширение высшего государственного образования, в то время как охват начальных и средних школ сокращается. На политических руководителей будет оказываться всё большее давление в целях направления средств на поддержание жизненного уровня и уровня потребления среднего класса и групп нижней части среднего класса, вместо того, чтобы помогать беднейшим. Это может вызвать к жизни цикл практически постоянной нищеты, охватывающей несколько поколений, как это имеет место в Латинской Америке и некоторых других регионах.

В данном обзоре внимание сконцентрировано на четырех аспектах нынешней ситуации в странах СБСС/СВЕ. Во-первых, на рассмотрении изменений в доступности образования и его охвате. Многие системы образования становятся всё более расслоенными между элитными учреждениями, обслуживающими немногочисленный привилегированный класс, и менее качественными институтами, которые служат оставшейся части населения. В ряде этих стран идет падение общего уровня грамотности, что несет угрозу появления порочного круга нищеты, ликвидированного благодаря централизованному планированию. Всё большее удорожание программ детских садов и яслей и свертывание их числа сказываются на росте числа живущего в бедности женского населения и работающей бедноты.

Во всех странах на этапе перехода расширяется частное образование. Последние исследования дают основания утверждать, что частная система образования может быть более качественной и менее дорогой, чем государственная. Однако следует проявлять чрезвычайную осторожность, чтобы этот рост частного образования не осуществлялся ценой падения качества образования и его охвата обездоленного населения. Доля частной системы должна быть самой большой на уровнях специального среднего и высшего образований.

Вторая проблема - это рост бедности в среде работников умственного труда в отношении как поверхностной, так и глубокой нищеты. Статистические данные показывают, что во многих странах бедность работников умственного труда в основном, но не исключительно, проблема женской части населения. Причины тому коренятся в практике советского периода, когда такие специальности, как преподавание, медицина и некоторые другие области, были в основном женскими. Мужчины же шли в такие области, как управление, или в специализированные профессии, как например, хирургию, где были выше оклады и возможности получения дополнительных доходов. Переподготовка большого числа специалистов, особенно в сфере медицины и образования, будет менее дорогой, чем обучение новых специалистов при одновременном оказании помощи старым.

Не все работники умственного труда живут в бедности, несмотря на громкие политические жалобы тех, кто пострадал и опустился на более низкие ступени социальной пирамиды, и утверждения, что "только преступники могут хорошо зарабатывать". Поэтому ниже авторы обзора обращают внимание на тех работников умственного труда, которые оказались в выигрыше в результате перемен. В эту группу входят две широкие категории: элита, состоящая из многих старых профессий, и группа новых профессий, вызванных к жизни рыночной экономикой. В образовании, науке и технике, медицине, праве и других областях, у небольшой группы населения, в основном утвердившейся в развивающемся частном секторе, дела пошли неплохо в новых условиях. Хотя большинство специалистов остались на государственной службе в странах, где правительства более не могут платить зарплаты "среднего класса", "удачливые" являют собой резкий контраст в сравнении с теми, кто ещё не утвердился в условиях складывающегося рынка. У многих работников новых профессий, таких как банковское дело, бухгалтерский учет и другие финансовые услуги, растущий сектор обеспечения охраны, туризм, торговля и другие области, дела идут относительно благополучно. Среди самых быстрорастущих и наиболее прибыльных секторов выделяется сектор услуг.

И последнее, как же находящиеся в условиях нехватки средств правительства могут направить ресурсы на социальные и образовательные нужды, когда дефицитное финансирование ускоряет инфляцию, являющуюся одной из основных причин бедности? Заключительный раздел обзора будет содержать попытку предложить возможные политические решения.

Изменения в охвате и доступе

Достижения Советского Союза в области образования дают редкую возможность вернуться к дискуссии о взаимосвязи образования и проблем развития, бедности и неравенства. В последних исследованиях подчеркивается важность образования, как в целом, так и в особенности человеческого капитала, для развития экономики. И трудно искореняемая нищета, и постоянное неравенство в Латинской Америке считаются следствием недостаточного образования. Часто утверждается, что наиболее значимый фактор, приводящий к сохранению неравенства и усилению нищеты - это отсутствие адекватного образования для новых поколений. С другой стороны, успехи стран Южной Азии отчасти объясняются инвестициями в образование и человеческий капитал.

Взаимосвязь равенства доходов и возможностей в образовании представляет собой один из самых важных уроков для стран с экономикой переходного периода, показывающей, что опыт этих стран даёт дополнительные данные об этой взаимосвязи. Страны, близкие по показателям к странам ОЭСР в уровнях образования, ассигнований и количества учащихся, это как раз те государства, где неравенство в распределении доходов населения самое незначительное: Чешская республика, Словения, Венгрия.

Взаимосвязь между обучением и доходами настолько сильная, что при анализе этой проблематики важен практически каждый аспект системы образования. Однако в странах с переходной экономикой некоторые моменты особенно заметны. Наиболее тревожной общей тенденцией является уменьшение охвата на всех уровнях обучения за исключением высшего образования. Хотя некоторые страны сумели повернуть данную тенденцию вспять, в большинстве из них понижающаяся тенденция сохраняется. Универсальный стандарт базового образования, являющийся обязательным и финансируемый правительством, постепенно заменяется более низким уровнем охвата. Единственным исключением является высшее образование. Подавляемый ранее спрос на получение высшего образования привел сейчас к появлению новых учебных заведений и увеличению численности учащихся в большинстве стран региона, что усугубило тяжелое положение с наличием ресурсов на образование.

Значительные сокращения произошли в дошкольном образовании, детских садах и яслях. Положение особенно серьезное в странах бывшего Советского Союза, хотя спад отмечается во всех государствах, за исключением Венгрии и Словении. Хотя тенденция к первоначальному снижению в течение первых нескольких лет после экономических корректировок в большинстве центрально- и восточноевропейских стран изменена к лучшему, в странах бывшего Советского Союза перспектива не столь радужная.

Относительно доступные системы яслей и детских дошкольных учреждений, многие из которых функционировали при промышленных предприятиях, оказались в условиях серьёзной нехватки бюджетных средств. Во многих случаях за ранее бесплатные программы приходится платить. Это немедленно и непосредственно сказалось на показателях нищеты, особенно на положении женщин и работающей бедноты. Трудящиеся женщины не в состоянии позволить себе оплачивать всё дорожающие услуги программ присмотра за детьми, в то время как они работают. В семьях с двумя работающими родителями теперь требуется вести подсчеты, сопоставляя расходы на уход за детьми с получаемыми окладами. Высокая стоимость такого ухода - это одна из причин существования прямой связи между размерами семьи и материальным положением. Показатели падения дошкольного образования особенно высоки в Центральной Азии и на Кавказе. В сравнении с прошлым дошкольное образование исчезло в таких странах, как Грузия, Азербайджан, Армения, Казахстан, Киргизская Республика и Молдавия. В странах бывшего Советского Союза падение в 90-е годы числа охваченных дошкольным образованием детей отмечается во всех государствах за исключением Белоруссии и Эстонии.

Охват начальным и средним образованием сократился, и уже не является практически всеобщим охватом, достигнутым в период централизованного планирования. В этой области тенденции в разных странах отличаются друг от друга, и имеются сомнения относительно надежности данных. Охват базовым образованием сократился везде, за исключением Словении и Латвии, которые сообщают о его возрастании, а также Литвы и Белоруссии, где он сохранился более или менее неизменным. Количество учащихся начальных школ в некоторых странах увеличилось в 1993 1996 гг., в основном за счет того, что численность возрастной группы в период после 1990 г., (так называемое "переходное поколение"), была от 5 до 40% меньше, чем до 1989 г. Изменение ситуации к лучшему наблюдалось в Румынии. Показатель по Болгарии подвергался колебаниям. Однако в большинстве стран показатель сохраняется на уровнях ниже доперестроечных.

По данным последних исследований, лишь в одной Российской Федерации в каждом возрастном классе недобор учащихся составляет 5%, или 100000 детей. Имеется так же информация, свидетельствующая, что ситуация с прогулами ещё хуже, чем с недобором. Во многих странах, например Литве и Польше, возрастающая стоимость транспорта, который раньше был бесплатным, затрудняет посещение школ в сельских районах.

Как отмечалось ранее, в странах Центральной Азии ситуация с базовым образованием резко изменилась к худшему. В своей речи, произнесенной в январе 1998 г., президент Н. Назарбаев дал откровенную оценку положения с образованием в стране, заявив, что 19% детей 6-12-ти летнего возраста не посещают школы, что по прошествии десяти лет может привести к 20%)-ной неграмотности населения. Президент Казахстана объяснял такое уменьшение числа учащихся сокращением финансирования и плохим состоянием здоровья многих детей. Подобное положение было недавно констатировано и в Киргизской Республике, где показатель охвата базовым образованием составляет 76%.

Основным препятствием на пути посещаемости школ наряду с сокращением государственных средств стала бедность семей. В Центральной Азии, особенно в сельской местности, необходимость детского труда, невозможность позволить купить одежду и высокие расходы на транспорт привели к тому, что значительная часть детей не посещает школы. Эта тенденция качественно отличается от положения советского периода, когда обычным явлением было направление школьников на сбор урожая, в особенности хлопка. В некоторых странах до одной пятой детей совсем не учатся. В Азербайджане из некоторых регионов сообщают, что более 40% школьников отсутствуют на занятиях в течение продолжительных промежутков времени. В сельскохозяйственных районах особой проблемой является существование детского труда. В 1995 г. на Украине 30% детей в возрасте от 13 лет были зарегистрированы как помощники на сельскохозяйственных работах.

Проблема падения посещаемости школы не ограничивается лишь бедными странами. В 1990 г. из Польши поступали сообщения о существовании черного рынка детей-работников в возрасте до 15 лет. Несмотря на признаки улучшения положения в Румынии, по данным исследований, в стране сохраняется угроза появления неграмотности среди отдельных групп населения. В рамках своей программы "Инициатива борьбы с нищетой" отделение ПРО-ОН в Румынии участвует в усилиях по оказанию помощи правительству в изучении причин и разработке мер для решения потенциальной проблемы исключения из системы образования по социальному признаку.

В том, что касается среднего образования, страны решают проблемы нехватки бюджетных средств различными путями. Под угрозой оказалось само обязательное бесплатное начальное образование. В некоторых странах пошли на сокращение периода обязательного образования. В Чешской и Словацкой республиках оно было сокращено с 10 до 9 лет, на Украине и в Российской Федерации из-за отсутствия средств десятый и одиннадцатый классы школы объявлены факультативными. Как и ожидалось, наибольший урон понесло образование в странах Средней Азии и на Кавказе.

Изменилось и понятие "бесплатное" в отношении бесплатного всеобщего образования. В настоящее время школьники должны сами приобретать учебники, школьные принадлежности и питание. На начало 1996 г. в Азербайджане стоимость "корзины" материалов и принадлежностей, необходимых для посещения средней школы, составляла примерно 20 долл., в то время как средняя месячная заработная плата равнялась 13 долл. В школах, в которых родители вынуждены приобретать эти принадлежности или доплачивать за них, расходы на обучение для многих семей оказались недоступными.

Хотя сокращение охвата вызывает тревогу, наметились и позитивные тенденции, связанные с изменением направления системы образования от сугубо технических и профессионально-технических программ на общее образование с: упором на людские ресурсы. У выпускников средних школ общего профиля меньше шансов оказаться без работы, и они в целом получают более высокие оклады по сравнению с выпускниками различных профессионально-технических училищ, получивших широкое распространение в период централизованного планирования. Это в основном объясняется узкой специализацией в ПТУ. Кроме того, многие из них были связаны с конкретными предприятиями или министерствами, и экономические трудности учреждений-спонсоров резко сократили возможности трудоустройства для выпускников. Эти предприятия провели комплекс перестроечных мер, позволяющих им быть конкурентоспособными на рынке, в результате чего они не только сократили количество работников, но и отказались от расходов на школы, санатории и другие социальные услуги, которые они несли в коммунистический период.

В странах наблюдаются значительные различия в изменениях в посещаемости средних школ в зависимости от их типов. Значительно, более чем на 5%, возросла посещаемость общеобразовательных средних школ в Румынии, Польше, Эстонии и Латвии. Более скромное увеличение имело место в Литве, Венгрии и Словацкой республике. В Армении, Российской Федерации и Белоруссии показатель практически не изменился. Значительное снижение числа учащихся общеобразовательных средних школ произошло в Грузии, Киргизской Республике, Казахстане, Молдавии и в Азербайджане.

Румыния заняла лидирующее место в переходе к всеобщему среднему образованию, что отчасти объясняется низкой долей посещаемости общих средних школ до 1989 г. Этот румынский опыт следует держать в поле зрения для понимания проблематики, связанной с перепрофилированием специализированных учебных заведений на программы общего среднего образования.

Численность учащихся сама по себе не отражает тревожного положения в начальном и среднем образовании. Хотя формально школьники, может быть, и числятся в школе, но возникла серьезная проблема с пропусками занятий. Система классных руководителей пришла в упадок, исчезают программы помощи неуспевающим ученикам. На остроту проблемы указывает и статистика малолетней преступности в СБСС и СВЕ. В большинстве своем школьные здания в плохом состоянии, причем от 10 до 20% из них вообще не пригодны для занятий.

Как уже отмечалось, практически во всех странах произошел рост высшего образования, как по числу учебных заведений, так и по количеству студентов. Но в таком росте есть как положительные, так и отрицательные стороны. Повышение численности студентов отчасти объясняется ограниченными возможностями в высшем образовании в предыдущей системе, когда показатели были ниже аналогичных цифр по странам Европы и США. В СБСС и СВЕ спрос на высшее образование всегда был на высоком уровне. Уровень образования родителей всегда был важным движущим фактором в пожеланиях школьников получить высшее образование, и спрос рос в соответствии с ростом пропорции населения с высшим образованием. Повышение спроса на высшее образование не является просто отражением мнения отдельных людей и семей в том, что их материальное благополучие в будущем зависит от такой инвестиции в человеческий капитал. Получение высшего образования является также способом уклониться от обязательной военной службы (это особенно серьёзный вопрос в СССР/России в период Афганской и Чеченской войн), или оттянуть выход на мрачный рынок труда, на котором особенно молодежь подвержена безработице.

Появилось много новых учреждений для удовлетворения спроса на образование, особенно в областях, в которых ранее была нехватка, или где обучение не соответствовало требованиям рыночной экономики. Во всем регионе увеличилось число программ обучения экономике, финансам и праву. Хотя расширение охвата и изменение направленности высшего образования желательны, в основном рост осуществляется нерегулируемо, и контроль за качеством образования незначительный. Высшее образование является дорогостоящим, и государственное его финансирование имеет понижающуюся тенденцию. Необходимо осуществлять целенаправленное распределение ресурсов, требуя плату за обучение с тех, кто в состоянии её произвести, и в целом расширяя возможности частного финансирования высшего образования.

В отсутствие надежных статистических данных по всем государствам региона одним из способов разобраться в происходящем является проведение исторических параллелей. В период 1917-1921 г., когда Советский Союз был охвачен гражданской войной, число высших учебных заведений возросло со 111 до 247. А с 1991 г. в Российской Федерации открылось более 200 новых высших учебных заведений. В Киргизской республике, где начальное и среднее образование сокращаются, появилось восемь новых университетов и два десятка колледжей. Статистика по другим странам БСС тоже указывает на увеличение числа учащихся и количества учебных заведений, в то время как охват на более низких стадиях образования сокращается. Неизбежно напрашивается вывод о том, что система образование во все большей мере отражает растущее социальное расслоение этих обществ.

В Румынии было создано более сорока частных университетов и других новых высших учебных заведений без достаточного учета наличия финансовых ресурсов. В результате этого появилась нехватка квалифицированных преподавателей и неэффективное распределение средств. Отчасти сложившаяся ситуация объясняется отсутствием законодательства, что привело к не поддающемуся контролю росту числа вузов. Но эта ситуация также отражает и растущий спрос на высшее образование со стороны выпускников средних школ. Структуры власти во всех странах региона должны ввести четкие критерии аккредитации для университетов. Кроме того, практически неизбежно, что некоторые из них придется объединять.

Обрывочные данные свидетельствуют о ряде тревожных тенденций в области высшего образования, которые приводят к появлению препятствий на пути продолжения учебы наиболее способных учащихся. Одно из них - это финансовый фактор. В то время как раньше советская система стремилась привлечь наиболее талантливых и предоставляла бесплатное образование и стипендии, что позволяло этим студентам учиться в лучших вузах крупных городов, сейчас же мало кто из учащихся может позволить себе учиться вдали от дома. В Московском университете, по праву считающемся лучшим учебным заведением в странах БСС, доля студентов - не москвичей превратилась в свою противоположность, так как ранее 80% студентов не были москвичами, а в настоящее время 80% студентов - это москвичи. Это означает, что студенты из других регионов России и из новых независимых стран, которые ранее были частью Советского Союза, должны идти в местные учебные заведения. Но не во всех регионах найдутся ресурсы и дальновидность для осуществления инвестиций в образование. В краткосрочном плане талантливые учащиеся с периферии столкнутся с сужением круга образовательных возможностей. Этот факт также помогает объяснить рост числа высших учебных заведений в новых государствах, с территории которых ранее людей направляли на учёбу в такие города, как Москва и Санкт-Петербург.

Вторым фактором, ограничивающим набор лучших учащихся в высшие учебные заведения, явилось возрастание роли платного образования. Многие учебные заведения стран БСС принимают часть наиболее способных учащихся на бесплатные отделения, а остальные места заполняют теми, кто способен заплатить. Система эта всё ещё находится в стадии формирования. В некоторых учебных заведениях эти две группы учатся раздельно, в ряде других же стипендиаты и те, кто оплачивает своё образование, учатся вместе.

Насколько серьезны последствия того, что самые талантливые студенты не будут иметь возможности идти в высшие учебные заведения? С точки зрения общего экономического подхода можно утверждать, что элита во всех странах стремится создать для своих детей привилегированный доступ к образованию. Если при этом достаточное число людей получают высшее образование, то данный факт не должен вызывать повышенной тревоги. Однако ограничение доступа талантливым учащимся непременно приведет к отрицательным последствиям. Такие повседневные проявления неравенства часто подрывают рыночную систему, и общество должно обеспечить широкие возможности для получения образования

Причины падения охвата образованием в подавляющем большинстве случаев носят экономический характер. В абсолютном выражении все правительства стран региона меньше тратят на образование. Хотя некоторые страны достигли показателей стран ОЭСР по уровню ассигнований по отношению в ВНП, размеры их ВНП относительно невелики. Многие виды услуг, которые ранее предоставлялись бесплатно: горячие обеды, внеклассные занятия, учебники и классное руководство, теперь ликвидированы. Основная ответственность за образование в странах БСС отошла к местным властям, у подавляющего большинства которых нет достаточных финансовых ресурсов.

Ещё одним важным последствием финансового кризиса в отношении образования является резкое снижение окладов преподавателей. Ранее различие между окладами учителей и работников промышленности и финансовой сферы были незначительными. В настоящее же время преподавательские зарплаты составляют от трети до половины от окладов других специалистов. Данные о текучести кадров среди учителей недостаточны, но есть статистика, свидетельствующая о том, что численность учителей поддерживается за счет притока новых кадров, часто молодежи, готовой на любую работу, беженцев и мигрантов.

Экономические проблемы образования настоятельно требуют тщательного распределения ресурсов и изыскания средств из неправительственных источников. В Российской Федерации есть хороший пример общественного финансирования образования. В период до 1917 г. существовала местная (Земство) поддержка начального образования, и общинное участие в финансировании коммерческого среднего и высшего образования. Такие традиции общественной поддержки и филантропии необходимо возродить. В настоящее время состоятельные люди стремятся обеспечить своих собственных детей, направляя их на учебу за рубеж или в частные учебные заведения в регионе, мало заботясь об общей важности образования для общества в целом.

Единственной альтернативой изысканию новых ресурсов является перераспределение ныне существующих. А это предполагает упор на расширение частного финансирования специального и высшего образования. Однако с политической стороны это трудный вопрос. Опыт других регионов мира показывает, что перераспределение бюджетных средств между отраслями обеспечить чрезвычайно тяжело.

Частное образование расширяется во всех странах региона. Происходит быстрый рост частного технического и профессионального образования в таких странах, как Армения. Это не удивительно, учитывая, что в условиях централизованного планирования существовала монополия на образование. В странах БСС частные школы часто являются повторением неформальных дополнительных элементов государственных школ советского периода: специализированных школ, специализированных классов, репетиторов и т. д.

Частное образование подвергается широкой критике со стороны тех, кто полагает, что частные школы дают хорошее образование элите, игнорируя при этом оставшуюся часть молодёжи.

В условиях дефицита бюджетных средств образование является лишь одной статьёй из длинного списка нуждающихся в ресурсах. И если дети элиты не охвачены государственной системой образования, это устраняет важный источник политической поддержки финансирования образования. Хотя любой специалист по вопросам экономического развития смог бы привести веские доказательства важности образования для долгосрочного экономического здоровья государства, сейчас редко политики мыслят во временных отрезках более месяцев. В такой обстановке рост частного образования бесспорно приведет к повышению его качества для незначительной группы ценой все большей дифференциации и потенциального долгосрочного роста нищеты. Однако последние исследования вопросов частного образования свидетельствуют, что это не единственная перспектива. Здесь ключевую роль могут сыграть внешние факторы. Успешная поддержка частного образования требует просвещенной политики государственного образования.

Без экономического роста вряд ли удастся решить хотя бы некоторые из этих проблем. Однако даже устойчивый рост не поможет решить все эти проблемы. Опыт стран ОЭСР с 1980 г. показывает, что растущая дифференциация доходов и неравные возможности в отношении образования будут и впредь вызывать проблемы для всех промышленно развитых стран. Уровень безработицы в 10-12% (Франция, Германия) и даже 20 25% (Испания) превратился в долгосрочное явление. Необоснованно было бы ожидать лучших результатов от стран с переходной экономикой, а порождать ложные надежды просто опасно. В странах ОЭСР отмечаются как растущий разрыв в доходах, несмотря на высокий уровень начального образования, так и значительная отдача от высшего образования.

Бедность работников умственного труда ("белых воротничков")

Многочисленный профессиональный средний класс, сформировавшийся в советский период, подвергся ряду суровых и одновременных потрясений. Положение этой группы не было особенно преуспевающим и в период централизованно планируемой экономики, но можно было наблюдать ряд примеров того, что люди начинали жить лучше. К 70 годам удовлетворение основных потребностей, как например, в продовольствии, редко представляло собой проблему. Распад Советского Союза привел и к возникновению новых возможностей, и к новым неустроенностям.

Со времени потрясений 1989 1991 гг. падение ВНП и нарастание дифференциации доходов привели к появлению раздробленности и бедности во всех странах, где ранее было централизованное планирование экономики. Но до настоящего времени бедность в бывших странах коммунистического блока сохраняет качественные отличия от нищеты в развивающихся странах. В Латинской Америке и Карибском районе примерно 86 млн. человек имеют прожиточный минимум менее 1 долл. в сут. В 15 из 17 стран региона очень высок уровень неравенства, что обусловлено уровнем их развития. В некоторых странах Африки картина ещё более ужасающая. По абсолютным показателям бедность в большинстве бывших коммунистических стран ещё далека от мировых уровней. Число людей в СВЕ и СБСС, живущих на менее чем 1 долл. в сут, статистически ничтожно. Кстати, если этот долларовый показатель взять за точку отсчета, то такая бедность существует лишь в шести странах региона.

Вне зависимости от субъективных представлений об относительном росте нищеты в странах, переходящих от централизованного планирования к рыночной экономике, бесспорно, что в ходе этого процесса появились и победители, и проигравшие, и последняя группа, по общему представлению, находится в подавляющем большинстве.

Статистические данные по странам указывают, что верхняя десятая часть населения приобрела диспропорционально большие выгоды от экономических перемен, и эти выгоды были получены в тот же самый период, когда доля доходов среднего класса в национальном доходе относительно падала. Некоторые аналитики полагают, что, так как показатель ВНП снизился практически во всех странах с переходной экономикой, снизилась также и абсолютная доля доходов среднего класса. Этот вопрос остается сложным и политически противоречивым. Хотя по официальным данным, произошло резкое сокращение численности групп со средними доходами, структуры потребления позволяют констатировать менее резкие перемены.

Детальная оценка состояния бедности, проведенная в трех странах Центральной и Восточной Европы, указывает на важные различия в ситуации в странах с высокими темпами проведения реформ, и в странах средней группы. В Венгрии и Польше отмечается бедность в основном носит поверхностный и кратковременный характер. В Румынии наблюдается значительная доля глубокой бедности. Как в Венгрии, так и в Польше существуют "островки" бедности, в основном в тех случаях, когда у главы семьи нет достаточного образования и постоянной работы. Это особенно тревожное явление, поскольку оно соответствует характеру межрегиональной бедности в других странах мира.

Во всех этих исследованиях также указывается, что у лиц с высшим образованием намного больше шансов получить работу, и намного меньше быть бедным. В Польше 98,5% имеющих высшее образование живут выше черты бедности. Аналогичная ситуация отмечается и в Венгрии. Во всём регионе наличие высшего и общего среднего образования является защитным барьером на пути нищеты и безработицы. Этот вывод для стран в Центральной Европе является бесспорным. В других регионах такая взаимосвязь является сильной, но образование не превращается в гарантию защиты.

Из этого общего правила есть одно важное исключение. Основными проигравшими на этапе перехода к рынку являются государственные работники бывшей социалистической системы. Сюда следует отнести работников государственных предприятий, находящихся в настоящее время в сложном финансовом положении, и большое число государственных служащих, имеющих узкую специализацию, которые в эпоху социализма составляли профессиональный средний класс. Некоторая часть имеющего высшее образование населения в СВЕ и СБСС не сумела приспособиться к изменениям в экономической системе или столкнулась с ограниченными возможностями перехода на другую работу или переезда в другой регион. Существует также большое число людей, прежде всего женщин, в таких областях, как образование, медицина, культура и наука, которые продолжают сохранять практически полную зависимость от государственной поддержки. Одним из самых тревожных проявлений перехода от коммунизма является наличие безработных, работающих неполную рабочую неделю и бедных из числа высокообразованных специалистов.

В Советском Союзе было подготовлено огромное количество ученых и инженеров, и система порождала ожидание таких перспектив в условиях занятости и гарантий рабочего места для ученых, социологов, писателей и других работников сферы культуры, которые нереалистичны в условиях рыночной системы.

Несмотря на сложности с использованием советской статистики, можно предположить, что к 1990 г. в СССР было примерно 40 млн. специалистов. Из них три четверти проживали в Российской Федерации, и после распада СССР еще 2-4 млн. русских вернулись в Российскую Федерацию из других республик. Данные по структуре занятости в "нерусских" республиках представляют собой следующую картину: славяне занимают технические и управленческие должности, в то время как лица местной национальности преобладают в сфере культуры и общественных наук. Значительное число специалистов - профессионалов в странах бывшего Советского Союза и Восточной Европы, добившихся беспрецедентного материального благополучия в период перестройки, сейчас сталкиваются с относительным понижением их социального положения. Учителя, ученые, инженеры и другие высококвалифицированные специалисты сталкиваются с: тем, что переход к рыночной экономике не только подрывает престиж их профессии и жизненный уровень, но и угрожает их выживанию. По многим видам специальностей только самая верхняя, элитная часть работающих имеет хорошие доходы. Многие специалисты советского периода столкнулись с тем, что их подготовка не позволяет легко приспособиться к рыночной системе. Другие же обнаруживают, что экономика Российской Федерации на этапе перехода не порождает спроса на рынке рабочей силы для их специализации.

Многие специалисты попали в категории населения с низкими доходами, поскольку они являются государственными служащими. Они "проиграли" на этом переходном этапе, но их нельзя считать самыми пострадавшими. Как видно из примера Венгрии, самые пострадавшие в переходный период - это безработные, работающие от случая к случаю, а также те, кто был в долгосрочных отпусках по уходу за детьми, или те, кто навсегда ушел с рынка труда, во многих случаях получая пособия по инвалидности.

Также как и в Скандинавских странах, группы работников умственного труда решительно поддерживают политику социального вспомоществования и более всего пользуются её преимуществами, ибо эта группа сильнее всего зависит не только от перераспределения государственных ассигнований, но и напрямую от доходов, получаемых в государственном секторе, в котором заняты они сами или члены их семей.

Низкие уровни официальной безработицы в большинстве стран БСС отражают медленные темпы экономических корректировок. Но есть также и некоторые особенности экономики советской системы, которые продолжают оказывать свое воздействие. В практику деятельности предприятий советского периода входило использование избыточного числа работников, и эта практика сохраняется и в настоящее время. Отчасти это дело привычки, но также и результат существования высоких налогов на заработные платы, что делает выгодным для предприятий удержание большого числа низкооплачиваемых работников в штатном расписании. Многие из этих людей работают лишь по несколько часов, посвящая основное свое время работе на стороне или на приусадебном участке1.

Второй важный фактор это отсутствие мобильности. Высокая стоимость транспорта и необходимость получения прописки для проживания в городских районах делают практически невозможным для большинства людей переезд на новое место жительства в поисках работы. Предприятия в таких городах, как Москва и Санкт-Петербург, должны оплачивать крупный сбор за регистрацию новых рабочих, и, как правило, идут на это лишь для наиболее необходимых специальностей или для знакомых.

Вероятно, наиболее широкомасштабной и болезненной альтернативой безработице является практика задержек с выдачей заработных плат. Эта проблема сохраняет остроту в Российской Федерации, на Украине и в Казахстане. Предприятия государственного сектора воздерживаются от увольнений незанятых рабочих, но во многих случаях не могут или не хотят выплачивать зарплату. Люди остаются на рабочих местах, что частично объясняется социальной неприемлемостью безработицы, частично отсутствием выбора в обстановке немобильности и так как их социальное обеспечение остается привязанным к местам работы.

В одном аспекте существуют отличия в разных регионах - это вопрос связи бедности и групп населения по половому признаку. Данные по странам Центральной Европы дают пеструю картину. По некоторым исследованиям нет указаний на то, что положение женщин хуже, чем мужчин. Они в меньшей степени являются богатыми, но не в большей степени бедными. Тем не менее, из большинства исследований по региону можно сделать вывод, что на женщин пришелся основной груз трудностей переходного периода.

Каким бы ни было положение в Центральной Европе, в отношении ситуации в странах БСС сомнений нет: женщины зарабатывают меньше, и они в намного большей степени оказываются бедными в таких государствах, как Российская Федерация. В СССР примерно 40% женщин работало в сильно феминизированных секторах экономики: банковское дело и страхование (90%), здравоохранение и социальное обеспечение (83%), информация и учет (82%), торговля (80%), образование (79%) и культура (75%). Ещё 30% женщин работало в находящемся сейчас в трудном положении промышленном секторе. В более перспективных секторах мужчины занимали высокие и требующие большей квалификации посты. Размер зарплат женщин составлял в среднем две трети от зарплат мужчин. К середине 1992 г. 71% зарегистрированных в Российской Федерации безработных приходился на женщин. В некоторых регионах различия ещё более ощутимые. В Ненецком АО женщины составляют 90% общего числа зарегистрированных безработных.

Среди всех отраслей, в которых господствующее положение занимают женщины, особую тревогу вызывает образование. Зарплаты в этой сфере в странах БСС являются самыми низкими. До 1990 г. примерно 13% всего женского населения было занято в этой отрасли, а в настоящее время женщины занимают более 80% постов в образовании.

В проблеме положения среднего класса на послекоммунистическом этапе есть ещё и политическая сторона. Понижение статуса, с которым столкнулся средний класс, несёт серьезную опасность того, что эта группа населения не только станет менее либеральной, но и обратится к авторитарным взглядам.

Нарождающийся постсоветский средний класс, исследование положения в Российской Федерации

Надежды на то, что за распадом Советского Союза последует быстрый переход к демократии и рыночной экономике, оказались чересчур оптимистичными. Никто не мог предположить масштабов падения производства и ВНП в регионе, в особенности в странах БСС. Возможности демократического развития в этом регионе теперь целиком зависят от результатов столкновения позиций специалистов среднего класса, подготовленных в период централизованного планирования, и взглядов средней прослойки, которая, в конечном итоге, может стать основой гражданского общества.

В эпоху царизма в России и в докоммунистический период в Центральной Европе шел рост численности среднего класса и была значительная группа специалистов, представляющих собой потенциальный средний класс во всех странах региона. До периода централизованного планирования средний класс играл важную роль в политическом процессе, но различия профессионального характера и социальное лицо мешали его единым политическим действиям. Политика периода централизованного планирования привели к росту в геометрической прогрессии числа высококвалифицированных специалистов, но они действовали в системе, где политический контроль и жесткая политика депрофессионализации являлись помехой коллективным действиям.

Проницательные аналитики отмечали факт существования коммунистического профессионального среднего класса даже до того, как президент М. Горб.ачёв попытался мобилизовать его на проведение реформ. Уже на ранних этапах об этом говорили представители региона Центральной и Восточной Европы. У Бл. Рубл было написано о "советском новом рабочем среднем классе" и специалистах - "белых воротничках". В исследованиях М.-Р. Бельгодер содержалась впечатляющая подборка данных о росте профессиональных кадров в советский период. Д. Лейн даже пошёл дальше и предположил, что уже до 1985 г. в СССР складывалось общество потребления, и этот процесс был в дальнейшем ускорен перестройкой.

Одной из важных характеристик кадров советских специалистов было то, что их статус опирался в основном на образование и стиль жизни, а не на привилегированное экономическое положение. Политика, проводимая Генеральным секретарём Н. Хрущёвым, продолженная затем при Генеральном секретаре Л. Брежневе, привела практически к полному устранению различий в доходах между рабочими и специалистами, что до этого допускалось Сталиным. Реформы 80-х годов начали изменять эту ситуацию. Президент М. Горбачёв рассматривал уравниловку в доходах как одновременное проявление и причину стагнации, и он предпринял ряд мер по изменению такого положения. С 1987 по 1990 г. произошел значительный рост зарплат многих ученых и инженеров. Этот факт привел к ещё большей болезненности процесса последующего спада в результате экономических перемен.

Уравниловка в доходах должна была послужить для научно-технических кадров толчком к коллективным действиям. И тот факт, что этого не произошло, является поразительным обстоятельством, заслуживающим дальнейших исследований. Одним из возможных объяснений является то, что эти кадры могли получать дополнительные доходы во вторичной экономике, в результате чего их относительно одинаковые зарплаты не отражали их фактического жизненного уровня. Это спорное объяснение, поскольку работники в сфере производства и розничной торговли имели намного больше шансов подзаработать "на стороне". Более обоснованным объяснением является то, что в условиях экономики, в которых предложение потребительских товаров было ограниченно и поездки за границу были практически невозможными, расточительное потребление было не таким распространенным, и поэтому люди не замечали ни дифференциации доходов, ни её отсутствия. Для растущего числа специалистов важной формой поощрения стали культурные блага, включая контакты с иностранцами, и наиболее предприимчивые люди могли извлечь из этого собственную выгоду.

Средний класс в посткоммунистический период представляет собой именно такую группу, существование которой можно было ожидать в любом сложном обществе, являющемся гибридом. Некоторые старые специалисты сумели сохранить свои посты, особенно в сфере управления и в тех областях, в которых существовала комбинация условий, определяющих успех в новой обстановке: связи, требуемые навыки и удачливость. К ним присоединилась часть советской профессиональной интеллигенции и представители новых профессий, отвечающих требованиям рыночной экономики. Интеллигенция считает многих из этих людей не принадлежащими к их классу. Существует также многочисленный и растущий класс торговцев. Многие аналитики считают такое явление деформацией, берущей своё начало в подпольной экономике советского периода. И хотя начал появляться и более "нормальный" средний класс, внимание в основном по-прежнему фокусируется на "преступном элементе". Это является удобным утешительным объяснением для тех, кто не может добиться успеха в условиях новой экономики. Свои неудачи они объясняют не наличием у них недостатков, а более высокими моральными устоями, не позволяющими делать деньги любыми способами, в наихудших случаях с помощью грабежа и убийств.

В условиях рыночной экономики противопоставление старого и нового средних классов, предложенное С. Милзом, переворачивается с ног на голову. "Старый" средний класс, по Милзу, состоял из торговых и промышленных групп. В СССР средний класс состоял из научно-технических работников и чиновников, которые; были государственными служащими. При переходе к рыночной экономике в большинстве своём эта группа столкнулась с резким понижением своего статуса. У государства нет средств, и оно более не в состоянии поддерживать широко распространившуюся неполную занятость как альтернативу безработице. В тоже время "новый" средний класс соответствует тому, что у Милза было "старым" средним классом это торговля и в некоторых случаях промышленная буржуазия.

Говорить о существовании среднего класса и классов в целом в обществах посткоммунистического периода - это не значит иметь в виду средний класс в том виде, в котором он существует в Америке или Европе. Даже в промышленно развитых обществах члены среднего класса автоматически не являются зажиточными или сторонниками демократии. Практически везде средний класс в подавляющем своём большинстве состоит из отдельных людей и семей, живущих в постоянной опасности отката назад, на более низкие ступени социального устройства. Как понятие средний класс является необходимым критерием демократической системы, но это далеко не единственный критерий. Как сам средний класс, так и окружающая его обстановка должны отвечать ряду других условий для утверждения прочной демократии.

Важной причиной пристального внимания к беднейшим слоям и к относительно бедным людям является то, что их число чрезвычайно велико. Падение реального ВНП, растущая дифференциация в доходах и усиливающаяся безработица перевели значительную часть рабочего класса и "белых воротничков" в положение, при котором они живут чуть выше национальной черты бедности. А поскольку эти люди в основном являются интеллигенцией, которая и сама высказывает суждения о социальных процессах, и может оказать влияние на политиков, то в глаза прежде всего бросается их рассказ и их боль.

Даже в тех условиях, когда в странах региона 50-60% населения живут на уровне или ниже черты бедности, а 10% преуспевают, всё ещё остаётся приблизительно одна треть населения, положение которой уместно было бы характеризовать как промежуточное. Это не безопасное процветающее положение, ставшее нормой для американских семей среднего класса с I960 по 1980 г. Это положение является относительно промежуточным по сравнению с бедными слоями, как в обществе в посткоммунистический период, так и в соответствии с: общемировыми стандартами.

Статистические данные о том, что большая доля населения живет близко к уровню бедности, можно истолковывать двояко. Их можно рассматривать как показатель шаткого экономического положения многих семей, при котором малейшее движение вниз низвергнет большое число людей в состояния реальной нищеты. Или же, с другой стороны, их можно рассматривать как залог того, что даже скромное улучшение экономических условий может вызвать перспективы значительного расширения рядов среднего класса, хотя и на нижнем его уровне.

Для экономического и демократического развития стран региона чрезвычайна важна политика содействия росту численности этих промежуточных групп. Среди прочих факторов здесь требуется увеличение объёма ресурсов и повышение жизненного уровня. Общества нуждаются в 4-6%-ном ежегодном приросте и развитии институциональных структур, сдерживающих произвол властей. Эти два элемента были ключевыми аспектами, определившими рост среднего класса во многих странах.

Осенью 1997 г. отрицание существования среднего класса в Российской Федерации было несколько потеснено разобщенными дискуссиями на тему о его существовании. В настоящее время в официальных кругах признается (по крайней мере, формально) важность среднего класса и опасность для общества, основанного на узкой олигархии. Журналисты начали уделять внимание среднему классу в Центральной Европе. С другой стороны, учитывая крайне политизированный характер любой дискуссии о социальном расслоении в Российской Федерации, обращение официального внимания к проблемам среднего класса вызвало негодующую критику со стороны тех, кто утверждает, что рост числа бедных и богатых идет за счёт групп среднего класса. Одна из проблем состоит в том, что аналитики высказали предположение, в соответствие с которым это расслоение будет продолжаться. По крайней мере по Российской Федерации коэффициенты Джини говорят о том, что пик разрыва пришелся на 1995 или 1996 г. Статистические данные по странам Центральной Европы также указывают на стабилизацию экономической дифференциации или даже на появление обратных тенденций. Это важнейшая тенденция, заслуживающая отслеживания в будущем.

При осуществлении попыток изучения среднего класса в странах с существовавшей ранее централизованно планируемой экономикой возникает ряд особых проблем. В теневой экономике идет такая бурная деятельность, что официальная статистика доходов может оказаться не соответствующей действительности. В Российской Федерации удовольствие похвастаться своим богатством с лихвой перевешивается опасностью привлечь внимание налоговой службы или мафии.

Существуют крайне спорные взгляды на масштабы теневой экономики в Российской Федерации. Наиболее достоверные оценки колеблются в пределах от 25 до 35% от уровня официальной экономики. В соответствии с недавним исследованием, проведенным Рандом, объём теневой экономики составляет 59% от официальной, но там же отмечается, что в официальную статистику уже включена примерно половина теневой экономики, что предполагает "достоверную" цифру официальной экономики на 25% выше, чем по данным официальной статистики.

Представители среднего класса изобретают всё более разнообразные формы и методы получения вознаграждений. С 1993 г. доля заработной платы в индивидуальных доходах снизилась, поскольку работники получают большую часть своей трудовой компенсации в форме страхования, пособий, наличными и другими способами, позволяющими уклониться от уплаты налогов.

Несмотря на трудности получения статистических данных, российские социологи приступили к изучению изменений в социальном расслоении общества. Скудность надежных данных о доходах и социальном расслоении укрепляют стремление опереться на результаты социологических опросов. Несмотря на проблему, связанную с исходными определениями, по оценкам одного такого опроса, средний класс- составляет примерно одну четвертую российского общества и 15% среднего класса живут в бедности. В соответствии с тем же образом, российское общество разделили на три примерно равные по численности группы: лиц с большим потенциалом, которые хорошо приспосабливаются к условиям рынка, лиц с низкими способностями адаптации, которые нуждаются в социальной поддержке и которые могут приобрести агрессивность в кризисных ситуациях, и среднюю группу - лиц которые ещё не многого достигли в новом обществе, но пока ещё не сдаются.

В соответствии с другим опросом, средний класс определяется как лица, имеющие частную собственность на сумму от 50 до 250 тыс. долл., а уровень доходов, примерно в два-пять раз превышающий минимальный прожиточный уровень на одного члена семьи. По его результатам, около 8% российского населения отвечали этим критериям в 1991 г., 16-18% в 1993 и 30-33%) в 1996 г. Данный анализ является одним из немногих исследований, в которых исключительное внимание уделяется тому, в какой степени жилищная приватизация превратила большое число граждан СБСС и СВЕ во владельцев недвижимости. Хотя для многих из них их квартиры не представляют собой ликвидный ресурс, всё большее число людей сумело превратить свое владение недвижимостью в средства повышения уровня жизни.

В последнее время в понятие "средний класс" включают пять широких групп населения: 1) малых и средних предпринимателей, в основном в семейном бизнесе, 2) управленцев среднего звена (например, глав отделов или цехов), 3) независимых специалистов (юристов, экономистов, бухгалтеров, преподавателей, журналистов и программистов), 4) высококвалифицированных рабочих успешно действующих предприятий в промышленности и торговле и 5) лиц с "другими источниками дополнительного дохода". Исследователи также предлагают считать примерно половину неработающих пенсионеров и треть рабочего класса принадлежащими к среднему классу, что доводит совокупную долю среднего класса до 50% населения. Такой подход бесспорно является преувеличением, но степень этого преувеличения не является такой уж чрезмерной.

Даже исследования, посвященные экстремальным проявлениям богатства и бедности, приходят к выводу о том, что одну треть населения Российской Федерации следует рассматривать как принадлежащую к высшему и среднему классу. Анализ, базирующийся на данных официальной статистики, свидетельствует, что в дополнение к сверхбогатым и 10% лиц, обладающих крупными активами, ещё 20-25% населения принадлежат к среднему классу.

Если согласиться с выводом, что в Российской Федерации, где по любым оценкам степень расслоения доходов выше, чем в Центральной и Восточной Европе, средний класс составляет 25-35% населения, то можно предположить, что страны на посткоммунистическом этапе с более хорошими экономическими условиями, по крайней мере, сопоставимы по показателю среднего класса. Но и здесь картина теряет четкость в силу различия в терминологии и определениях качества жизни. Может оказаться, что отсутствие резких различий в странах Центральной Европы означает, что в этих обществах меньшее число бедных, богатых и большой процент среднего класса от нижней до верхней его границ.

Другой способ анализа проблем доходов, социального положения и экономического благополучия, особенно, когда статистические данные вызывают сомнения, состоит в концентрации внимания на потреблении. В соответствии с рядом исследований по странам региона, уровень потребления в полтора-два раза превышает официальные данные по заработной плате. Исследования рынков по Российской Федерации показали, что опрашиваемые регулярно представляли данные месячных расходов, превышающие их официальные месячные заработки.

Обзор покупок дорогостоящих бытовых приборов в 1994 г. позволил констатировать, что одна треть населения была в состоянии приобрести более чем один крупный бытовой агрегат или мебельный гарнитур. Не удивительно, что именно работники частных предприятий имели наибольшие возможностями производить крупные покупки.

Основная доля российского среднего класса концентрируется в небольшом числе городов. Хотя признаки появления среднего класса наметились и в других регионах, существует тесная связь между неравномерным региональным развитием и ростом среднего класса. В регионах с плохим экономическим положением средний класс практически отсутствует, в то время как в процветающих районах, таких как Москва и Санкт-Петербург, живет подавляющее большинство нового среднего класса. Сходные процессы формирования классов идут и в других регионах. Например, недавний обзор по Казахстану указывает, что в его столице одна треть населения считает себя относительно преуспевающей.

Проблемы со статистическими данными и результатами опросов о расслоении требуют дополнения данных материалами, взятыми из культурных, этнографических и сопоставительных источников. Даже поверхностное ознакомление с рекламой, множеством новых журналов и культурой потребления в Российской Федерации в 90 годы даёт достаточно примеров, подтверждающих появление среднего класса и элитных слоев. Специализированные издания теперь обращаются ко всяческим аспектам ухода за собой, поведения, хобби и недвижимости. Дачные посёлки на окраинах Москвы, Петербурга, Екатеринбурга, Якутска и других городов превращаются в пригороды, где всё большее число людей строит себе постоянное жилье.

Три общих показателя появления среднего класса - это обращение к услугам частных медицинских заведений, образование и домовладение. Медицинское обслуживание это одна из показательных областей, так как в случае необходимости желание быть экономным наверняка будет проигнорировано. Те, у кого есть деньги, будут их тратить, если члены их семей нуждаются в медицинской помощи. Здесь проблема состоит в том, что основная часть такой деятельности осуществляется "под столом", что делает практически невозможным получение полной статистической картины. Однако измерению поддаётся рост числа легальных частных медицинских учреждений и степени их использования. Здесь за последние пять лет произошёл небывалый рост. И в основном, хотя и не полностью, тут осуществляются траты богатых.

Растущей отраслью является и частная система образования. В настоящее время в Российской Федерации насчитывается более 200 частных высших учебных заведений. Не исчезла и практика советских времён, когда детям нанимали репетиторов для подготовки в высшие учебные заведения, хотя это тоже пример теневой экономики, где не существует надёжных статистических данных. Во всех странах бывшего советского блока спрос на образование остаётся на высоком уровне. В большинстве стран Восточной Европы, как и в СБСС, несмотря на уменьшение численности интеллигенции, образование продолжает оставаться важным фактором, определяющим социальное положение и экономический успех. Коммерческая деятельность не заменила собой работу научно-технических специалистов и интеллигенции, а выросла параллельно им.

Если доступ к образованию это вопрос, касающийся прежде всего родителей, а медицинское обслуживание -- тех, кто в нём нуждается, то жилищный вопрос касается всех. Исследователи ещё не в достаточной мере уделили внимание приватизации жилья, породившей большую группу владельцев недвижимости в Российской Федерации и Восточной Европе. В крупных городских центрах (и прежде всего, там, где интерес к аренде квартир проявляли иностранцы, в Москве, Праге, Будапеште, Петербурге и Варшаве, а также Нижнем Новгороде, Хабаровске, Владивостоке, Екатеринбурге и других городах) всё большее число людей смогли использовать свои квартиры и дачи для достижения уровня жизни среднего класса.

Одна из групп государственных служащих, дела у которой идут относительно неплохо - это работники сферы государственного управления, которая пока не демонстрирует признаков сокращения. К середине 1995 г. в центральном управлении Российской Федерации насчитывалось столько же чиновников, сколько их ранее было во всём Советском Союзе, несмотря на сокращение территории и уменьшение населения почти наполовину. К 1997 г. в российской прессе развернулась откровенная дискуссия о вырождении в российском государственном управлении, которое напоминало брежневскую эпоху.

Убедительность фактов указывает, что средний класс превратился в существенный элемент многих посткоммунистических обществ. Со временем он станет не менее важным, чем воротилы бизнеса и средств массовой информации. Учет роста численности и политической роли среднего класса позволяет говорить о смене правления, которое часто именуется "олигархическим" .

Изменения в социальной структуре не обязательно являются показателем структурных экономических перемен. Одной из самых тревожных черт является отсутствие перестроечных процессов в крупных предприятиях и остановка в развитии малых и средних фирм. Политическая стабильность может оказаться в зависимости от того, в какой степени средний класс сумеет использовать нынешние возможности создать политические и экономические институты, которые позволят ему пережить предстоящие кризисы. В настоящий момент для выполнения этой критически важной задачи сделано лишь несколько первых пробных шагов.

Для бедноты обсуждение вопроса о растущем среднем классе имеет два важных политических последствия. Первое - это необходимость направить финансовую помощь тем, кто находится в группе с низкими доходами. Хотя выяснение положения с наличием у них денежных средств было бы неуместным, необходимо концентрироваться на определенных категориях, чтобы охватить наиболее нуждающихся. Подход к более дифференцированному обществу подкрепляет необходимость иметь систему более направленного ассигнования средств. Предыдущая система не позволяла быть достаточно дифференцированным, отчасти поскольку для эгалитарного общества более пригодны субсидии всеобщего потребления.

Второй важный момент - это нахождение выхода из политического тупика. Те, кто называются средним классом, не являются богатыми, большая их часть представляет собой "низший средний класс", который не так уж далёк от черты бедности. Эта часть населения из числа среднего класса является важной социальной и политической категорией. В некоторых странах они регионально сконцентрированы, то есть основная часть богатых и верхняя часть среднего класса сконцентрированы в других районах.

Эти различия имеют непосредственные последствия для разработки государственной политики. Чувствуя себя уязвимо и нестабильно в отношении возможности ухудшения их социального статуса, группы населения нижней части среднего класса требуют защиты тех благ, которые они получают, и часто противятся попыткам целенаправленного распределения ресурсов беднейшим группам. В таких условиях основной целью политики перераспределения государственных средств должен стать перевод ресурсов от субсидий для верхней части среднего класса на помощь лицам с более низкими доходами. Переливы людей между категориями бедных и тех, кого классифицируют как не бедных, но находящихся в нижней части среднего класса, неизбежны и даже желательны, особенно если это помогает ослабить политическую напряженность, связанную с неприятием системы целенаправленного распределения средств. Она не обязательно должна быть узко сориентирована на беднейшие слои, но должна позволять группам, находящимся в нижней части социальной структуры, получать помощь в рамках возможностей ограниченных бюджетных ресурсов. Груз перераспределения государственных средств должен лечь на новых богатых и верхние слои.

Политика в области образования

Большинство наблюдателей не сумели предсказать скорость и силу удара переходного периода по прослойке образованных людей в странах, где • ранее существовала централизованно планируемая экономика. Все эти специалисты были работниками государственного сектора, который оказался одной из главных жертв неумолимых преобразований. Большее внимание влиянию крупных экономических преобразований в других регионах могло бы позволить предугадать масштабность проблем. Изучение влияния корректировок в Чили и Мексике могло бы стать предупредительным сигналом о возможных последствиях для системы образования, преподавателей и работников других профессий.

Достижения в области образования периода централизованного планирования вряд ли удастся сохранить, не говоря уже об их улучшении, если не будет экономического роста, сокращения неравенства в доходах и политики, позволяющей направить помощь наиболее нуждающимся.

Наиболее насущная необходимость состоит в том, чтобы принять меры для остановки падения в образовании, пока эти проблемы не достигли угрожающего уровня. В Центральной Азии, на Кавказе и в бывшей Югославии уровень грамотности и образовательные стандарты остаются выше, чем в развивающемся мире. Необходимо предпринять усилия, пока ситуация не стала похожей на ту, с которой так хорошо знакомы страны, оказывающие помощь развитию.

Ликвидация уже нанесенного ущерба это серьезная, но посильная задача. Низкие темпы рождаемости в первые годы переходного периода означают, что "переходное" поколение по численности не такое большое, как группы, прошедшие через местные системы образования до него. Более тревожно то, что темпы роста рождаемости вновь возрастают в странах - лидерах проведения реформ и в некоторых странах промежуточного звена. Даже если лишь 5-10% детей пройдут мимо системы образования, такой показатель неприемлем для промышленного развитого общества на всех его этапах.

Улучшений можно достигнуть лишь за счет сбора средств путем комбинации трёх существующих видов ресурсов: экономического роста, перераспределения бюджетных ассигнований и ресурсов частного сектора. Оптимальная стратегия предполагает использование всех трёх факторов.

Хотя у каждой страны региона есть своя специфика, в повестке из десяти пунктов, изложенной далее, содержатся принципы реформы образования, которые позволят защитить и ускорить человеческое развитие беднейших групп, а также всего общества.

1. Большой проблемой является вероятность того, что в странах региона вновь появится неграмотность. Ранее отмечалось, что в ряде стран число учеников начальных школ сократилось. Поэтому, требуется уделить первостепенное внимание тому, чтобы в обществе не появилось класса необразованных людей. Международные учреждения должны оказать помощь национальным правительствам, перед которыми возникли такие мрачные перспективы. Основные трудности возникли в Центральной Азии и на Кавказе. Следует также остановить сокращение охвата дошкольного образования, в особенности поскольку это отрицательно сказывается на положении женщин и детей.

2. В отношении большинства стран региона основная политическая задача не связана с начальным образованием. Повестка реформ образования охватывает улучшение качества, эффективность и финансирование среднего и высшего образования. В среднем образовании следует перейти от чересчур узкого профессионально-технического подхода к большему упору на

нужды рыночной экономики в области людских ресурсов. Расширяющийся сектор высшего образования нуждается в адекватном регулировании, а также гибкости в финансировании. Это предполагает радикально новую роль государства в отличие от предыдущих систем. Оно должно сформировать институциональные структуры регулирования, разработать стандарты и разрешить функционирование независимых отраслевых саморегулирующихся органов, которые будут помогать ему в этой деятельности.

3. Для обеспечения социальной однородности важно сохранение финансируемой государством системы образования на всех уровнях. Важнейшим является сохранение приверженности предоставлению всеобщего начального образования и доступа к среднему и высшему образованию по заслугам и успеваемости. Общественный интерес к такой системе имеет ряд значительных благоприятных побочных эффектов. Богатые члены общества заинтересованы в выплате налогов, если их дети пользуются предоставляемыми возможностями.

4. Поощрение частного образования. В свете того, что правительства не хотят или не могут направлять достаточные ресурсы на образование, большое значение имеет частный сектор. Аргумент в пользу возрастания роли частного сектора подкрепляется рядом соображений: он усиливает эффективность использования средств за счет конкуренции, отчетности, децентрализации и стимулов к экономии средств, содействует равенству, высвобождая государственные ресурсы для помощи нуждающимся группам, и он в целом способствует мобилизации дополнительных средств на обучение. Хотя частные усилия нужно поощрять на всех уровнях, роль частного сектора должна возрастать по мере того, как учащиеся проходят через этапы системы образования. Самая большая доля частных ресурсов должна направляться в специальное и высшее образование.

На уровне высшего образования следует содействовать политике развития частной системы образования. Однако важно зарезервировать в этих учебных заведениях определенное число мест, предоставляемых по заслугам и успеваемости. Выделение стипендий за счет частных и государственных ресурсов позволит обеспечить доступ к образованию, не определяемый исключительно финансовыми возможностями родителей. Важно также отметить, что переход к частному образованию в странах бывшего Советского Союза, очевидно, будет на первоначальных этапах искаженным, что может бросить тень на весь этот процесс. Как и во многих других областях, первоначально наиболее выгодным является высший сегмент рынка, в данном случае - предоставление таких услуг богатым. Подобное же явление наблюдалось в США в период спадов. Так как большая доля населения сталкивается с падением своих доходов в абсолютном выражении, образовательные учреждения стремятся прежде всего обслуживать тех, чьи доходы возрастают. Как процветающая, так и парализованная и плохо финансируемая система частного образования могут способствовать социальному дроблению.

5. Переподготовка существующих кадров. Хотя статистические данные по образованию, грамотности и нищете в государствах в постсоветский период не кажутся такими тревожными, как в развивающихся странах, это не повод для самоуспокоенности. Статистическая картина для большинства государств ещё не такая уж мрачная, важнейшим отличием от таких регионов, как Латинская Америка, является направленность перемен: в период после централизованного планирования отмечается потеря того, что было достигнуто ценой большого труда. Это ставит новые задачи перед реформой образования. Опасность состоит в том, что политики будут выжидать, пока проблемы неграмотности, финансирования и отсутствия кадров не начнут приобретать характер положения в развивающихся странах. Такие примеры уже знакомы, и для них уже имеются многочисленные политические рекомендации. Но неспособность сохранить и перенаправить то, что уже существует, сделает расходы на последующее исправление ситуации куда более высокими, и будет потеряно не одно поколение. Неизбежно, что некоторые части унаследованной системы образования необходимо будет ликвидировать. Важными инвестициями в будущее являются сохранение уважения общества к учителям и переподготовка тех, кто не хочет работать в сфере образования. Страны с централизованной планируемой экономикой вступили в переходный период, имея более чем достаточное количество медицинского и педагогического персонала. Переподготовка этих групп наверняка будет менее дорогостоящей, чем обучение новых, особенно когда в расчет берутся средства на оказание социальной помощи существующим специалистам. Многих лишних специалистов в науке, технике, культуре, искусстве и других областях следует направить в частный сектор, но сделать это так, чтобы не перегрузить финансовую систему социального обеспечения, и не отвлечь ресурсы от других, более нуждающихся областей.

6. Наряду с образованием важно также скорректировать систему помощи и социального финансирования. Основная цель социальных систем в период централизованного планирования состояла в пенсионном обеспечении. Безработица, рабочая беднота, особенно работающие матери и другие группы, обычно рассматриваемые в других частях мира, в данном случае в расчёт не брались. По мере разработки систем удовлетворения нужд долгосрочных безработных и работающей бедноты, в особенности с детьми, имеется возможность разрабатывать программы, увязывая их с образованием. Опыт Румынии по увязке социальных пособий и обучения детей -• это хороший пример творческого подхода к внедрению такого подхода. Как в социальном обеспечении, так и в обучении крайне необходимо направить помощь наиболее нуждающимся, вместо того, чтобы тратить скудные ресурсы на поддержание жизненного уровня тех, кто не является действительно бедным. По мере роста среднего класса это будет ещё более убедительным аргументом в пользу направления помощи действительно нуждающимся.

7. Направление ресурсов на покрытие наиболее насущных потребностей в образовании. Во всём мире правительства склонны уделять больше внимания реформе средней и высшей школы, чем более низким уровням. Но исследования показали, что отдача от образования не одинакова на всех уровнях. В начальном образовании отмечаются значимые побочные факторы, влияющие на потребление, чего не наблюдается в такой мере в области высшего образования. Высшее образование дорогое, требует больших субсидий, и большинство благ достаётся богатым. В исследованиях содержатся конкретные рекомендации в отношении наиболее рационального использования ограниченных государственных средств: они предполагают, что в правительственном финансировании упор следует делать на начальном, а не среднем или высшем образовании, отдавать предпочтение общему образованию в отличие от профессионально-технического, и группам с низкими доходами, а не группам с высокими доходами.

Существующие предписания четко указывают в пользу упора на общее образование и на начальный его уровень. Однако в этой связи авторы обзора высказывают два предостережения. Одно заключается в том, что в имеющихся исследованиях нет единства мнений относительно выбора между начальным и дошкольным образованием. Одни исследователи сходятся во мнении, что для трех-пятилетних детей дошкольное образование является критически значимым: оно укрепляет общественное и понятийное развитие. Вторые заявляют, что в случае необходимости делать выбор, ограниченные государственные ресурсы следует направить в начальное образование, оставив дошкольный уровень частному сектору. Вторые рекомендации касаются обществ с низкими показателями в образовании, когда от расширения начального образования можно получить значительную экономическую выгоду. Несмотря на доказанность полезности инвестиций в человеческий капитал, не ясно, действительно ли инвестиции в начальное образование дадут существенную экономическую отдачу в большинстве централизованно планируемых экономик. Для большинства стран большая отдача в будущем связана с направлением больших инвестиций в более совершенные формы обучения в современной средней и высшей школе.

8. Поощрение развития и самостоятельной организации научно-технических профессий. Специалисты и педагоги в странах с централизованным планированием были практически полностью лишены механизмов коллективных действий. Интересы самих специалистов, правительств и сторонников демократии требуют поощрять становление профессиональных организаций, конгрессов и других средств организации и обмена информацией. До 1917 г. российские профессиональные группы играли активную роль в политическом процессе, а их организации оказывали финансовую и моральную поддержку своим членам. Возобновление этих традиций поможет в решении широкого круга проблем, включая способность системы обучения к саморегулированию.

9. Улучшение обстановки для мелкого бизнеса. Специалисты с высшим образованием были одной из групп, причем едва ли не самой многочисленной, сторонников реформ в СССР. Значительное их число в настоящее время является противником многих результатов этих реформ. Только рост частного сектора, который предоставит им возможности получать большие доходы, позволит изменить такое положение. Развитие предпринимательства является крайне важным для улучшения перспектив занятости специалистов. Это важный способ решить одну из типичных дилемм развития - проблему утечки мозгов, когда высококвалифицированные специалисты сталкиваются с трудностями трудоустройства в своей стране.

10. Перестройка образования в сфере науки и управления. Особенно необходимым является управление наукой. Несмотря на тома научных работ, опубликованные по этому вопросу в советский период, в регионе крайне необходимы люди, которые понимают концепцию спроса товаров на рынке, в отличие от "технологии давления".

Следует также изменить и взаимосвязь науки и образования. Советская система организации научной деятельности привела к резкому разграничению между исследованиями и образованием, когда большинство исследователей работало в Академии наук и научно-исследовательских институтах, а в высших учебных заведениях работали в основном преподаватели. Какими бы ни были сравнительные преимущества этой системы, с экономической точки зрения такая система недоступно дорога для этих государств. Вместо того, чтобы пытаться сохранить разделение учебных и исследовательских учреждений, существует насущная необходимость объединить имеющиеся ресурсы. А это требует перехода системы к большей ориентации на университетские исследования и обучение. Это отнюдь не означает заимствование американской системы, в которой университеты являются практически единственным вариантом, а внедрение модели, близкой к немецкой или французской. Подобная система, в рамках которой государственные исследовательские институты играют важную, но ограниченную роль, позволит высвободить ресурсы, которые так необходимы системе образования. И исторический опыт, и текущие события указывают, что местные и региональные правительства, оказавшись перед выбором того, как израсходовать ограниченные ресурсы, отдадут предпочтение высшему образованию, а не независимым исследовательским институтам.

В дополнение к реформе науки и образования требуются новые управленческие навыки. В регионе достигнут значительный прогресс в деле организации школ управления, но охват его остаётся неравномерным. Некоторым странам требуются современные управленческие институты как для государственного, так и для частного секторов. Многие из них могут финансироваться за счет частных средств, что потребует и определенной доли государственных ресурсов, которые можно высвободить с помощью закрытия многих потерявших актуальность учреждений. Подготовка управленцев является самым важным видом ознакомления с внешним миром для руководителей и специалистов из стран, где ранее осуществлялось централизованное планирование экономики. Компетентные администраторы требуются в таких областях, как наука, образование и целый ряд других.

В процессе осуществления реформы образования стоит всегда помнить, что страны ОЭСР дают примеры различных проблем, с которыми сталкиваются более преуспевающие общества, где делать выбор несколько легче, но этот альтернативный опыт не является абсолютно лишенным собственных проблем. В большинстве промышленно развитых стран можно обнаружить безработицу, бедность и пробелы в образовательном охвате. Нужно реально оценивать эти возможности, надеясь избежать необоснованных ожиданий.

Резюмируя, задачи в области бедности и образования в странах на переходном этапе состоят в том, чтобы сохранить и перенаправить разветвленные системы образования, созданные в коммунистический период. Вместо того, чтобы создавать такие системы на пустом месте, следует направить учреждения и персонал на образовательную деятельность, отвечающую требованиям рыночной экономики. Следует повернуть вспять тенденцию сокращения дошкольного, начального и среднего образования, среднее образование необходимо перестроить с чрезмерно узкого профессионально-технического уклона на больший упор на человеческий капитал, а расширяющийся сегмент высшего образования должен получить новые источники финансирования, с большим упором на частный сектор, сохранив при этом доступ к стипендиям на основе заслуг и успеваемости.

Можно полемизировать, что конкретная политика, осуществляемая на данном этапе в этом регионе часто значит меньше, чем административные возможности её реализации. В широких рамках рациональной экономической политики наверняка найдётся не одно решение по улучшению систем образования. Но ни одно решение не окажется эффективным, если у государства нет возможности его осуществлять. При закладке фундамента человеческого развития в условиях рыночной экономики в обязанности дееспособного государства в области образования входит борьба с неграмотностью.

Нищета переходного периода? ООН.- 1998.- С. 75-98.

---