Вероятность использования ядерных реакторов в террористических целях
ВИНИТИ 07-04г стр 3-13.
Вероятность использования ядерных реакторов в террористических целях
В. И. Вершинин
В специальном выпуске журнала Osterreichische Militarische Zeitschrift помещена статья, в которой рассмотрена проблема возможного использования исследовательских и энергетических ядерных реакторов в террористических целях.
Во вступительной части авторы статьи G. Bunn, Ch. Braun, Fr. Steinhausler отмечают, что в данной статье обсуждаются три вопроса.
1. Могут ли террористы или другие лица украсть ядерное топливо из исследовательских реакторов для того, чтобы изготовить ядерное оружие или "грузную" бомбу, устройство для радиологического распыления?
2. Могут ли террористы атаковать исследовательский реактор, используя обычные взрывчатые вещества для распространения радиоактивного облака в зоне по ветру от реактора?
3. Каково различие между энергетическими и исследовательскими реакторами, как целей для террористических атак?
Ответ на первые два вопроса, по мнению авторов, является положительным. Что касается третьего вопроса, то низкообогащенный уран в энергетических реакторах не пригоден для изготовления ядерного оружия. Однако высокообогащенный уран многих исследовательских реакторов мира может быть использован для изготовления ядерного оружия, если будет добыто достаточное количество его. Как энергетические, так и исследовательские реакторы могут стать целями для террористов, пытающихся атаковать реактор с помощью автомобиля, начиненного взрывчаткой, с целью распространения радиоактивного материала или пытающихся украсть такой материал для изготовления "грязной" бомбы.
Далее в статье говорится, что в публичных заявлениях относительно ядерного терроризма неоднократно высказывалась озабоченность тем, к чему могут привести террористические атаки на энергетические реакторы, но мало было сказано об исследовательских реакторах. Однако S. Hecker, бывший директор Лос-Аламосской национальной лаборатории, а ныне ее научный сотрудник, недавно заявил, что программа "Atoms for Peace", начатая США в 50-х годах, содействовала появлению исследовательских ядерных реакторов во всех частях мира. Такие реакторы работают на высокообогащенном уране-235, пригодном для изготовления ядерного оружия, и находятся в некоторых случаях в политически нестабильных, технологически неподготовленных и экономически отсталых странах (в настоящее время в 43 подобных странах, включая Узбекистан, Китай и другие). Текущие усилия по переводу таких исследовательских реакторов на низкообогащенный уран недостаточны в свете событий 11 сентября.
Президент Д. Эйзенхауэр изложил программу "Atoms for Peace" в своей речи в 1953 г. Он предложил, чтобы Советский Союз и США передали высокообогащенный уран новой международной организации и сформировали "атомный банк", из которого другие страны могли бы получать высоко-обогащенный уран для своих мирных ядерных программ. К тому времени Великобритания провела испытания ядерного оружия, а Бельгия, Канада, Франция, Швеция, Норвегия, Швейцария и Италия инициировали национальные ядерные программы (некоторые только в мирных целях, некоторые как для мирных целей, так и для создания оружия). Вероятность того, что предложенная Д. Эйзенхауэром программа приведет к распространению ядерного оружия, а не только послужит мирным целям, была, по-видимому, недостаточно оценена самим президентом и его высшими советниками перед тем, как речь была произнесена. Возможная связь между мирными использованиями и оружием неожиданно была осознана одним из советников, госсекретарем Дж. Ф. Даллесом. До этого не были проведены консультации ни с одним специалистом по ядерному оружию. В конечном итоге в связи с этой инициативой сначала США, а затем Советский Союз, Франция и другие страны поставили исследовательские реакторы и высокообогащенный оружейный уран для таких реакторов во многие страны мира.
С 1978 г. правительство США пыталось конвертировать реакторы, работающие на высокообогащенном уране, которые оно поставило, на низко-обогащенный уран, содержащий менее 20% урана - 235. Такое топливо не пригодно для изготовления ядерного оружия.
Сотрудник Аргоннской национальной лаборатории A. Travelli, который руководил этой конверсионной программой, заявил после 11 сентября 2001 г. "В прошлом главной опасностью было то, что государства-изгои или террористические группы смогли бы разработать ядерное оружие и, угрожая его применением, получить политические и экономические преимущества, которые решительно изменили бы баланс сил в мире. В настоящее время мы знаем, что, если бы ядерное оружие попало в руки тех, кто организовал атаки 11 сентября, не было бы угроз и не было бы переговоров. Невинные жертвы умирали бы мгновенно, без предупреждения, убивались бы людьми с искаженной идеологией, не имеющими какого-либо уважения к человеческой жизни, включая собственную".
Суммируя изложенное, авторы делают вывод о том, что высокообогащенный уран исследовательского реактора может быть использован для изготовления ядерного оружия, если его количества достаточно.
Меры безопасности в отношении террористов, стремящихся украсть высокообогащенный уран или радиоактивный материал, будут, по-видимому, меньшими в случае небольших исследовательских реакторов университетского типа, чем в случае крупных правительственных и промышленных исследовательских реакторов с большими количествами высокообогащенного урана. Маловероятно, что в небольшом исследовательском реакторе или на его площадке будет достаточное количество оружейного материала, необходимого для изготовления ядерного оружия.
Однако топливо, украденное из исследовательского реактора, может быть использовано для изготовления устройства радиологического распространения или "грязной" бомбы. Бомбисты - самоубийцы на автомобилях могут также попытаться атаковать исследовательские реакторы в надежде, что взрывное устройство с обычным взрывчатым веществом может разрушить важные зоны исследовательского реактора, и этого будет достаточно для повреждения топливных элементов и неконтролируемого распространения радиоактивности в окружающем районе.
В отношении третьего вопроса авторы отвечают, что низкообогащенный уран, сжигаемый в энергетических реакторах, не пригоден для изготовления ядерного оружия. Такие реакторы гипотетически могут представлять привлекательные цели для террористических атак с автомобилями, начиненными взрывчаткой, поскольку они имеют большое количество радиоактивного топлива в реакторе и бассейне для отработанного топлива, чем в случае исследовательских реакторов, а вся топливная загрузка, находящаяся в активной зоне, вероятно, более радиоактивна, чем загрузка в исследовательских реакторах. Для изготовителей "грязной" бомбы такое топливо может быть привлекательным, если они смогут достать его.
Однако в отличие от топлива исследовательских реакторов топливные стержни обычно собираются в прочные сборки, каждая массой около тонны и длиной более 3,0 м. Энергетические реакторы лучше защищены, чем большинство исследовательских (особенно университетских), крупными и тяжелыми укрытиями, барьерами; системами тревожной сигнализации; хорошо подготовленными и вооруженными охранниками. Кроме того, хотя радиоактивность топливных сборок, энергетических реакторов относительно одинакова, в исследовательских реакторах она различна от сборки к сборке. Так что отработанные топливные элементы исследовательских реакторов могут быть более привлекательными для кражи потенциальными изготовителями "грязных" бомб.
Исследовательские и энергетические реакторы с точки зрения изготовления ядерного оружия. Согласно Международному агентству по атомной энергии, в 74 странах имеется 283 действующих и 270 "заглушённых" исследовательских реакторов, работающих на высоко- и низкообогащенном уране. Общее число таких ректоров больше общего количества действующих и заглушённых энергетических реакторов во всем мире. Большинство реакторов обоих типов используют свежие топливные элементы, изготовленные из урана, а не из плутония. Низкообогащенный уран энергетических реакторов содержит очень мало урана - 235 для того, чтобы прямо использовать его для изготовления ядерного оружия. Во многих исследовательских реакторах сжигается высокообогащенный уран, который годен для этих целей. Фактически почти половина действующих в мире исследовательских реакторов работают на высокообогащенном уране. Согласно Министерству энергетики США, в 58 странах имеется около 20 тыс. кг высокообогащенного урана в действующих и заглушённых гражданских исследовательских сооружениях, иногда в достаточном количестве для изготовления одного ядерного оружия.
С 1978 г. США осуществляют программу снижения обогащенности для исследовательских и испытательных реакторов - RERTR (Reduced Enrichment for Research and Test Reactors) путем конверсии поставленных реакторов на низкообогащенный уран. К марту 2002 г. 20 таких реакторов за пределами США были конверсированы. За исключением одного реактора, построенного в Германии, на Западе не были построены новые исследовательские реакторы, работающие на высокообогащенном уране, с тех пор, как начала действовать данная программа. Однако поставленные США исследовательские реакторы, работающие на высокообогащенном уране, еще не конвертированы в таких странах, как Аргентина, Австралия, Канада, Германия, Франция, Португалия и Румыния. Одиннадцать университетских и других исследовательских реакторов продолжают использовать высокообогащенный уран, но большее число правительственных и промышленных исследовательских реакторов продолжают работать в таком режиме.
Другие страны, включая Францию и Советский Союз, также поставляли исследовательские реакторы, работающие на высокообогащенном уране. С учетом французских, советских и американских исследовательских реакторов, подобные реакторы имеются в Великобритании, Австралии, Чили, Казахстане, Ливии, Северной Корее, Узбекистане, Вьетнаме и Югославии. Суммируя действующие исследовательские реакторы с теми, которые заглушены, но могут содержать топливный высокообогащенный уран, получается, что в мире имеется примерно равное количество исследовательских реакторов, работающих на высоко- и низкообогащенном уране.
Отсрочки конверсии исследовательских реакторов на низкообогащенный уран обусловлены техническими и финансовыми причинами, проектирование низкообогащенного уранового топлива для исследовательского реактора, которое решило бы задачи высокообогащенного топлива, уже заняло годы и все еще продолжается. Недавно наблюдались патентные проблемы в отношении результатов исследований, которые задержали некоторые конверсии.
Реализация американской программы насчитывает уже десятилетия, но она несколько лет не финансировалась. Аналогичная конверсионная программа в России также сдерживалась из-за проблем финансирования. Только недавно, когда началось финансирование со стороны США, стало возможным проведение исследований по низкообогащенному топливу, которым можно заменить топливо в реакторах российской постройки. Таким образом по многим причинам конверсионные программы не реализовывались такими темпами, которые были необходимы, особенно после событий 11 сентября 2001 г.
Для того, чтобы изготовить ядерное оружие с использованием урана, содержание урана-235 должно быть более 20%, при большем содержании значительно проще изготовить надежное оружие. Это особенно справедливо в отношении террористической группы, которая не владеет знаниями в области конструирования и изготовления такого оружия. В действительности, чем выше уровень обогащения урана, тем меньше будут габариты и масса ядерного взрывного устройства и тем больше вероятность того, что оно взорвется, а не "прошипит". Если использовать нейтронный рефлектор и очень высокообогащенный уран, то необходимая критическая масса может быть достигнута при массе урана 15-25 кг. Согласно данным Министерства энергетики США, для изготовления бомбы достаточно несколько килограммов плутония или в несколько раз больше высокообогащенного урана. При доступе к достаточному количеству таких материалов многие государства и даже некоторые субнациональные группы способны изготовить ядерное оружие.
Большинство исследовательских реакторов не содержат 15-25 кг 90%-ного урана-235, хотя в некоторых правительственных и промышленных реакторах он имеется. Высокообогащенный уран в правительственном или промышленном реакторе среднего размера при соединении с запасами свежего или отработанного топлива, имеющегося на площадке, позволит получить достаточное количество сырья. Более того, если в стране имеется свыше одного исследовательского реактора, то эта страна может использовать суммарное количество высокообогащенного урана в своих реакторах для производства одного или нескольких ядерных боеприпасов в критической ситуации. Ирак в конце войны в Персидском заливе пытался изготовить ядерный боеприпас из облученных топливных элементов высокообогащенного урана, взятых из одного исследовательского реактора французского производства и одного российского.
В 2000 г. было 147 действующих исследовательских реакторов, в некоторых обогащенность урана составляла от 50% до 90% и более. По оценкам МАГАТЭ за 1997 г., количество исследовательских реакторов, работающих на высокообогащенном уране, все еще превышало число реакторов, работающих на низкообогащенном уране, в Африке, Среднем Востоке, Восточной Европе, России и в индустриальных странах западного тихоокеанского кольца, но не в Западной Европе.
Топливо исследовательских реакторов становится весьма радиоактивным, если оно облучается непрерывно в течение длительного периода в условиях высоких нейтронных потоков. Некоторые исследовательские реакторы могут работать при низких мощностях, эксперименты могут продолжаться короткое время, а между экспериментами они могут быть отключены. Отработанное топливо исследовательского реактора в бассейне хранения может включать весьма радиоактивные топливные сборки, нерадиоактивные и в каком-то промежуточном состоянии. Поэтому даже облученное топливо исследовательских реакторов может быть использовано для изготовления ядерных боеприпасов, если обогащение достаточно высоко, как это было в Ираке.
Энергетические реакторы обычно действуют более 75% времени. Они поддерживаются в рабочем режиме как можно больше времени; поскольку они необходимы для поставки энергии, то они обычно не отключаются для обслуживания и загрузки свежего топлива до тех пор, пока какое-то количество топлива в реакторе не выгорит, вследствие чего радиоактивность значительно снижается. Поэтому отработанное топливо, изъятое из энергетических реакторов, обычно весьма радиоактивно примерно одинакового уровня, и слишком опасно в обращении даже для террористов, которые готовы в большей мере рисковать своей жизнью. Близкое соприкосновение с топливом в течение короткого периода времени вызывает радиационную болезнь, которая приводит к смерти. С другой стороны, топливо исследовательских реакторов может быть весьма радиоактивным в одних случаях и менее радиоактивным в других. Образованный террорист, используя дозиметр, может определить, какое использованное топливо не создает немедленной угрозы при обращении с ним.
Как сообщается далее в статье, проявлялась большая озабоченность в отношении исследовательского реактора, по крайней мере, с 50 кг высокообогащенного урана в Vinca, Сербия, во время войны на Балканах в 90-х годах. В середине 2002 г. его топливо наконец было отправлено в Россию в результате сотрудничества нового правительства Сербии с Россией и США. Исследовательские реакторы с более 20 кг урана с обогащением 90% существуют в Аргентине, Белоруссии, Бельгии, Германии, Италии, Японии, Казахстане и на Украине. Реакторы в Белоруссии и на Украине были построены в советский период. Исследовательский реактор в Белоруссии имеет более 370 кг высокообогащенного урана, включая достаточное количество урана с обогащением 90% для изготовления нескольких ядерных боеприпасов. Один реактор на Украине содержит 75 кг 90%-ного высокообогащенного урана. Два килограмма такого урана было потеряно из исследовательского реактора в Абхазии (Грузия) в период гражданского сопротивления. Высокообогащенный уран меньшей обогащенности, вероятно был украден из одного исследовательского реактора в Обнинске (Россия) и был конфискован полицией в Западной Европе, когда были арестованы подозреваемые похитители. Топливные элементы из выскообогащенного урана были украдены из исследовательского реактора в Конго.
Суммируя вышеизложенное, можно утверждать, что высокообогащенный уран исследовательских реакторов, особенно более мощных, используемых правительством и промышленностью, вполне может стать источником расщепляющихся материалов для террористических ядерных боеприпасов. Однако низкообогащенный уран, сжигаемый в энергетических реакторах и во все большем числе исследовательских реакторов, не может непосредственно использоваться для изготовления ядерного оружия.
Исследовательские и энергетические реакторы с точки зрения изготовления "грязных" бомб. Устройства радиологического распыления, "грязные" бомбы, проще в изготовлении, чем ядерные боеприпасы. Одно такое потенциальное устройство, сконструированное чеченцами для того чтобы запугать российские власти, состояло из контейнера с радиоактивным материалом из медицинских или промышленных источников, который был прикреплен к обычным взрывчатым веществам. Устройство не было взорвано, потому что его изготовители очевидно хотели привлечь внимание России, а не внести масштабную панику путем распыления радиоактивного материала. Облученное топливо исследовательских реакторов может быть использовано для изготовления такого оружия, которое не сможет убить каждого человека в такой же зоне действия, как у бризантного взрывчатого устройства. Однако если будет достигнута его эффективность, то она рассеет радиоактивные материалы на значительно большей территории, чем зона, в которой люди могут получить ранения от взрыва бомбы. Такое рассеяние может в конечном итоге стать причиной заболевания раком и в то же время, вероятно, вызовет панику далеко за пределами облученной зоны, пока не будет произведена дезактивация распыленных радиоактивных материалов. Нарушение частной жизни и коммерческой деятельности может быть очень значительным на большой территории, нанося большие экономические потери.
Как считают авторы, радиоактивные материалы из госпиталей и промышленных предприятий скорее, чем из исследовательских и энергетических реакторов, могут быть использованы для изготовления "грязных" бомб. Такие материалы более доступны для потенциальных изготовителей, чем радиоактивное топливо реакторов. Однако обычно госпитальные и промышленные источники содержат только несколько граммов радиоактивного материала; их рассеяние путем взрыва вряд ли охватит большую зону. Однако у опытных изготовителей радиологического оружия, которые хотят произвести большее распыление и вызвать большую панику, есть выбор. Можно попытаться собрать побольше радиоактивного материала из многих источников и смешать его с обычными взрывчатыми веществами таким образом, чтобы подвергнуть опылению значительную территорию, или попытаться украсть облученные топливные элементы из слабо охраняемого университетского реактора и присоединить их к бризантному ВВ. Небольшие количества радиоактивных материалов легче украсть из госпиталей и промышленных источников, но потребуется задействовать различные связи во многих местах. Это требует много времени и связано с более высоким риском арестов, чем кража использованных топливных элементов из слабо охраняемого, заглушённого университетского исследовательского реактора.
Изготовление радиологических боеприпасов за счет указанных источников доступно для многих террористов, изготовление же ядерных боеприпасов потребовало бы значительно больше информации, технических ресурсов и опыта. Сообщение об аресте подозреваемого террориста "Аль-Каиды", который изучал способы изготовления радиологического оружия, дает основания полагать о возможной угрозе.
Отработанное топливо энергетических реакторов, которое подвергалось облучению в течение длительного времени, может быть настолько радиоактивно, что будет опасным в обращении даже для суицидных террористов. Это же относится и к топливу многих крупных правительственных и промышленных исследовательских реакторов. Если гамма-излучение и нейтронные дозы достаточно высоки, радиация может достаточно быстро воздействовать на центральную нервную систему и ввести изготовителя боеприпаса в бессознательное состояние. Однако такой уровень радиоактивности обычно является результатом интенсивного сжигания, что имеет место в энергетических реакторах и многих больших правительственных и промышленных исследовательских реакторах более часто, чем в небольших реакторах университетского типа. Таким образом для изготовления "грязных" бомб, предназначенных для запугивания и дезорганизации, топливо университетских реакторов или мало используемых промышленных и правительственных исследовательских реакторов может быть более предпочтительным, чем топливо энергетических реакторов.
Имея дело с отработанным топливом энергетического или исследовательского реактора, террористам необходимо будет знать уровень радиации материала с тем, чтобы не получить радиационное заболевание, работая с этим материалом. Допуская кражу топлива из исследовательского реактора, которое не подвергалось длительному облучению, или реактора, в котором радиоактивность значительно снизилась, то и другое более вероятно для небольших университетских и некоторые правительственных и промышленных исследовательских реакторов, изготовление радиологического оружия из "сгоревшего" исследовательского топлива будет более вероятным вариантом, считает автор.
Исследовательские и энергетические реакторы с точки зрения целей для террористических атак. Типичный энергетический реактор имеет значительно больше радиоактивного отработанного топлива в охладительных бассейнах и содержит значительно больше радиоактивности в некоторых менее используемые крупные исследовательские реакторы правительства и промышленности. Энергетический реактор будет, вероятно, более привлекательной целью для бомбиста - самоубийцы на автомобиле или в качестве пилота самолета, поскольку радиоактивное распространение будет значительно шире, если будет успешной атака по разрушению защитного сооружения или атака будет произведена по бассейну/хранилищу отработанного топлива или будет причинено достаточное разрушение важным зонам реактора. Рассеяние будет значительно большим, чем в случае успешной атаки на типичный исследовательский реактор. С другой стороны, с точки зрения террористов, университетский реактор может показаться значительно более уязвимым, поскольку его защитные барьеры против атак, вероятно, значительно слабее, чем барьеры энергетических, правительственных и промышленных реакторов. Более вероятно, что университетский реактор расположен внутри или вблизи населенной территории.
Защитные барьеры для ядерного топлива в исследовательских и энергетических реакторах. Как облученное, так и свежее ядерное топливо менее, по-видимому, защищено от террористических атак в университетских исследовательских реакторах, чем в энергетических реакторах по многим причинам.
Во-первых, обычно топливные элементы исследовательских реакторов имеют меньшие размеры, чем элементы энергетических реакторов. Большой размер (возможно, 3 м) и большая масса (возможно, 1 т) топливной сборки энергетического реактора означают, что для ее перемещения необходим мощный подъемный кран. Разборка топливной сборки достаточно сложна. Топливные элементы исследовательского реактора могут быть длиной около 1,2 м и массой несколько десятков килограмм. Они могут разбираться и обычно переносятся одним человеком в соответствующей экипировке.
Во-вторых, университетские исследовательские реакторы имеют тенденцию размещаться в городах или вблизи них, где имеет место массовое передвижение людей. Правительственные и промышленные реакторы располагаются за пределами плотно населенных мест, хотя и есть исключения. Энергетические реакторы размещаются подальше от городов и более вероятно окружены заборами и открытой местностью, что дает определенную возможность обнаружить потенциального атакующего на удалении.
В-третьих, энергетические реакторы работают в обычном режиме, за исключением, когда проводится техническое обслуживание и замена топлива. Обслуживающий персонал, по-видимому, будет присутствовать в дневное время, а охранники находятся круглосуточно. Многие университетские реакторы заглушаются и остаются неиспользуемыми в течение длительного периода при минимальном количестве обслуживающего персонала. Энергетические реакторы обычно охраняются профессиональными охранниками, нанятыми и подготовленными для этой цели. Это можно сказать и о правительственных и промышленных исследовательских реакторах, которые часто задействованы большую часть времени. Университетские реакторы, работающие периодически, могут полагаться на полицию университетского городка, которая обычно присутствует повсюду. Когда исследовательский реактор не задействован, маловероятно, что полицейские будут часто проверять его.
В-четвертых, как уже отмечалось, облученное топливо, извлеченное из университетских реакторов, может быть менее радиоактивным, чем топливо, извлеченное из энергетических реакторов. Кроме того, многие исследовательские реакторы используются не в такой мере, в какой первоначально ожидали поставщики или собственники, или работают при пониженной мощности. На самом же деле многие университетские реакторы уже не работают. Если топливо из них изъято, как практикуется в США, то они вряд ли представляют какую-то опасность. Но такая практика имеет место не повсюду. Вероятно, что имеется большое количество облученного топлива в исследовательских реакторах во всем мире, которое находится внутри или поблизости от таких реакторов, т. е. топливо, которое не очень опасно для террористов.
Наконец, исследовательские реакторы, особенно университетские, имеют менее эффективные системы безопасности, чем энергетические реакторы и их топливо. Неадекватная защита может быть результатом нескольких причин.
Нет договора, который требовал бы какого-то уровня защиты энергетических или исследовательских реакторов против террористов. Относящаяся к этому Конвенция по физической защите ядерных материалов, определяет лишь стандарты защиты ядерных материалов от кражи во время международных перевозок. Консенсус большинства подписантов конвенции по внесению в нее поправок с тем, чтобы она перекрывала и материалы используемые или хранимые внутри стран (запрет саботажа, а также их краж), был достигнут в общих чертах в мае 2001 г. Однако кроме некоторых общих принципов, никакие стандарты внутренней защиты определены не были. Такие стандарты в настоящее время существуют в договоре по международной транспортировке и хранению в период ее ожидания. Однако стороны не смогли достичь соглашения о распространении этих или каких-либо других стандартов, регулирующих внутренние операции. Без подобных стандартов поправки имеют меньшее значение, поскольку не требуют от правительств усиления своих специфических требований к ядерной безопасности.
В 1999 г. МАГАТЭ издало ревизованные рекомендации, защищающие ядерные материалы от саботажа/диверсии. Они содержат общие положения, как, например, такое: "целью системы физической защиты должно быть предотвращение или сдерживание доступа или контроля над ядерным объектом или ядерным материалом путем использования комплекса защитных мер, включая физические барьеры или другие технические средства (в частности, приборы тревожной сигнализации, камеры замкнутой телевизионной системы, устройства опознавания по отпечаткам пальцев), использование охранников и сил реагирования, которые могли бы реагировать своевременно и предотвратить успешное завершение диверсии". Эти рекомендации включают список некоторых детализированных указаний, каким образом охранять против диверсии энергетические реакторы. Но они не содержат таких же указаний в отношении исследовательских реакторов. Кроме того, до тех пор пока они не будут введены в силу двусторонним соглашением между поставщиком реактора и получателем, они остаются лишь общими рекомендациями. Пока национальное законодательство или двусторонние соглашения не востребуют их, операторы исследовательских реакторов могут их игнорировать.
Пересмотренные рекомендации, изложенные в информационном циркуляре МАГАТЭ 225/4, содержат также указания по защите ядерных материалов от кражи террористами. Они действуют в отношении любых ядерных материалов, находящихся в стране, включая охраняющихся в исследовательских реакторах. В рекомендациях говорится, что уровень защиты должен основываться на представлении угрозы самой страной. В отличие от американского регулирования в отношении реакторов, эти рекомендации не определяют какую-либо минимальную угрозу, от которой необходима зашита. В циркуляре 225 ядерные материалы подразделяются на категории, и строжайшие ограничения касаются наиболее чувствительных категорий, одной из них является высокообогащенный уран массой более 5 кг. Облученное реакторное топливо включено не в эту категорию, а в следующую наиболее защищаемую категорию. Однако снова эти рекомендации остаются лишь полезными советами, за исключением стран, которые являются участниками соглашений по ядерным поставкам, согласно которым страна-поставщик должна придерживаться рекомендаций, или когда страна приняла их через национальное законодательство. В общем соглашения о поставках предполагают, что страны-получатели принимают эти рекомендации во внимание.
Инструкция по ядерным поставщикам, переговоры по которой прошли между различными ядерными поставщиками, включая США и Россию, суммирует, какие меры должны быть предприняты против несанкционированного использования ядерных реакторов и материалов странами-получателями. Руководство устанавливает, что высокообогашенный уран и отработанные топливные элементы должны использоваться и храниться в защищенных зонах, "в зонах, находящихся под постоянным наблюдением охранников или электронных приборов, окруженных физическими барьерами с ограниченным числом входов при соответствующем контроле; или в любой зоне с эквивалентным уровнем физической защиты". Высокообогащенный уран в количестве более 5 кг, кроме того, должен использоваться и храниться в высокозащищенной зоне внутри внешней защищенной зоны, "с ограниченным доступом тем лицам, надежность которых установлена, и в зоне, которая находится под постоянным наблюдением охранников, которые имеют связь с силами реагирования. Специальные меры, предпринимаемые в данном контексте, должны иметь целью обнаружение и предотвращение любого нападения, несанкционированного доступа или несанкционированного изъятия материала". Руководство предполагает, что эти стандарты "должны быть" предметом переговоров между поставщиками и получателями ядерных реакторов и материалов. Положения, относящиеся к ним, появляются публично и требуется представлять их инспекторам МАГАТЭ, которые могли бы проверить фактическое обеспечение защиты. Кроме того, они не применимы к университетским типам исследовательских реакторов, если в реакторе или около него менее 5 кг высокообогащенного урана. Согласно положениям федерального законодательства США, американские соглашения с зарубежными получателями обычно предусматривают неплановые инспекции объектов с целью наблюдения, в том числе за принятием получателя мер защиты. Руководство по ядерным поставкам само по себе не предусматривает инспекции, и другие поставщики могут не обусловливать их. Более того, это требование не предотвратило кражу топлива из исследовательского реактора, работающего на низкообогащенном уране в Конго, который был поставлен США.
Национальное законодательство и процедуры по физической защите реакторов варьируются в значительной мере во всем мире. Исследование, проведенное в 2000 г. агентством по ядерной энергии ОЭСР, показывает основные различия от страны к стране. В 29 исследованных странах, большинство которых развитые страны со значительными ядерными программами, наблюдается широкое разнообразие требований по безопасности, установленных лицензиями, правилами, законодательством и королевскими указами. Разнообразие регулирующих требований ставит под вопрос их согласование с рекомендациями МАГАТЭ. Во многих случаях ядерные программы стран ОЭСР были начаты задолго до выработки рекомендаций по физической защите МАГАТЭ, и руководства ядерным поставщикам, а некоторые респонденты исследования сами были ядерными поставщиками. Различия в регулирующих требованиях, по-видимому, порождают многие различия в реальной практике защиты и могут помочь понять, почему некоторые страны ОЭСР не пожелали согласиться на какие-либо новые международные стандарты по физической защите, которые должны были быть включены в Конвенцию по физической защите ядерных материалов.
В исследовании, проведенным Станфордским университетом (США), отмечаются аналогичные вариации в реальной практике защиты в различных странах в отношении высокообогащенного урана (более 5 кг). Шесть респондентов, в основном из числа менее развитых стран, не охваченных исследованием ОЭСР, имеют отношение к правительственным исследовательским реакторам. Эти страны находятся в Латинской Америке, Центральной и Южной Азии, Восточной и Западной Европе. Четыре из пяти стран, которые отвечали относительно понимания угрозы, заявили, что их объекты находятся под серьезной угрозой вооруженного насилия извне, и высказывались опасения относительно столкновений внутренних сил, возможно ненамеренных, с внешними. Однако несмотря на значительную схожесть представлений об угрозах, имеет место большое разнообразие в уровнях обеспеченной защиты (ограждений, стен, где высокообогащенный уран хранится или используется). Например, один респондент ответил, что внешнюю защищенную зону можно преодолеть через стену или обойдя забор, через канал в стене или другим подобным способом. Другие описывали различные уровни более сильной защиты. Что касается внутренней охраняемой зоны, все ответили, что имеются охранники, по крайней мере, в течение рабочего времени. Двое сообщили, что оружие охранникам не выдается, трое ответили, что в то время, когда внутренняя зона не используется для экспериментов или других целей, вместо охранников используются "стандартные или более совершенные замки в критических местах доступа". Еще трое респондентов с большим ядерным опытом и большими ресурсами, сказали, что они используют "идентифицированные или более совершенные замки", когда охранники отсутствуют. Это противоречит руководству ядерным поставщикам, которое рекомендует "постоянное наблюдение охранниками или электронными сенсорами" как за отработанным топливом, так и высокообогащенным ураном массой более 5 кг.
Вариации в реальной практике защиты, несмотря на рекомендации МАГАТЭ и руководства ядерным поставщикам, были подтверждены экспертами, которые принимали участие в первых десяти миссиях МАГАТЭ в рамках проектов IPPAS (International Physical Protection Advisory Services), рассмотрения мер безопасности на ядерных объектах, в основном стран Восточной Европы, которые запросили помощь. Эксперты сообщили, что посещения ядерных объектов показали различия в практике защиты в отдельных странах. Различия в культуре, представлениях об угрозе, финансовых и технических возможностях/ресурсах и национальных законах являются некоторыми причинами имеющихся вариаций.
Учитывая различия в тех путях, какими государства реагируют на аналогичные представления об угрозах; меньший уровень финансовых ресурсов и важности, которые уделяются университетским и мало используемым правительственным и промышленным исследовательским реакторам, по сравнению с энергетическими реакторами, например в рекомендациях МАГАТЭ; периодическое использование университетских и некоторых правительственных исследовательских реакторов, не удивительно, что реальная практика защиты исследовательских реакторов значительно слабее, чем защита энергетических реакторов.
Если все вышеизложенное верно, то исследовательские реакторы и их топливо более вероятно будут целями хорошо информированных террористов, стремящихся изготовить "грязную" бомбу или ядерный боеприпас, чем энергетические реакторы. Кроме того, хотя энергетические реакторы обычно имеют значительно меньше ядерных материалов с высокой радиоактивностью, которые могут быть рассеяны при атаке с помощью автомобиля, начиненного взрывчаткой, их радиоактивное топливо проще в обращении для террористов и похитителей и менее вероятно, что эти материалы защищены более адекватно, чем материалы энергетических реакторов.
Osterreichische Militarische Zeitschrift.- 2003 .- Р/9-15.
