Воздействие реформирования российской экономики на динамику сельской безработицы
ВИНИТИ 09-04г стр34-42.
Воздействие реформирования российской экономики на динамику сельской безработицы
Вершинин В. И.,
Похвалина Е. В.
В издании Europe-Asia Studies помещена статья S. Wegren, D. O'Brien и В. Пациорковского о воздействии реформирования российской экономики на динамику сельской безработицы.
Литература по социальной и экономической трансформации России дает исчерпывающие ответы на вопрос о последствиях проведения рыночной реформы. Среди многих последствий перехода страны от командной к рыночной экономике выделяются две характерные социально-экономические тенденции. Первой из них стал рост неравенства между социальными классами - ведущее положение в обществе занимают олигархи, обладающие огромным богатством и властью. Исследования российского Центра изучения общественного мнения показали, что в течение 90-х годов все возрастающая доля населения ощущала, что большие различия в доходах не приводят к национальному процветанию и что государство должно регулировать такие различия в доходах.
Помимо увеличившегося неравенства между очень богатыми и остальным обществом возросло и неравенство в занятости среди профессиональных групп и регионов. В сфере занятости расслоение наиболее очевидно в финансовом, энергетическом и металлургическом секторах и менее заметно в аграрной отрасли. Налицо расслоение среди групп занятых: высшее руководство, менеджеры среднего звена и главные специалисты являются наиболее высокооплачиваемыми работниками, а неквалифицированные сельские работники - самыми низкооплачиваемыми. Наконец, региональное неравенство стало более заметным, поскольку некоторые регионы стали экономическими и финансовыми центрами, другие богаты природными ресурсами, а третьи были и остаются экономически бесперспективными.
Вторым важным последствием экономической трансформации был рост бедности среди простых работников. В период 90-х годов рабочий класс страдал от задолженностей по заработной плате, снижения реальных доходов и покупательной способности, падения уровня жизни, проблем со здоровьем, ухудшения продовольственного обеспечения и качества питания, потери гарантий занятости. Все эти факторы способствовали более высокому уровню депрессий, алкоголизма и самоубийств среди рабочих.
В статье сосредоточено внимание на специфических аспектах экономической трансформации, безработице, особенно в сельских местностях России. Этой проблеме уделялось незаслуженно мало внимания, однако число сельских безработных исчисляется миллионами. По официальным данным, в 2001 г. численность безработных в сельских районах составляла 1,84 млн. человек, или 21,95% из 8,2 млн. человек, занятых в сельском хозяйстве. Если расширить категорию "безработных" до категории "неработающий", то численность незанятых возрастет в еще большей степени. В 2002 г. в сельских районах проживало более 39,2 млн. человек. Некоторые аналитики, игнорирующие официальные данные, оценивают число сельских безработных в 3,5 млн. человек, а еще 8,8 млн. человек являются пенсионерами. Если учесть и другие категории неработающих лиц, например инвалидов и домохозяек, то общее число неработающих возрастет до более чем 2 млн. человек, что превышает 31% общей численности сельского населения.
Российская безработица. Важной причиной снижения уровня жизни, которое испытывают большинство рабочих, является возрастание доли частичной занятости и безработицы. Неполная занятость существовала и в советский период, но в постсоветской России она увеличилась. Неполная занятость является негативным фактором, который означает, что рабочая сила не используется наиболее эффективными или продуктивными способами. При росте мобильности рабочей силы, что считается позитивной тенденцией, так как предполагает адаптацию к требованиям рыночной экономики, значительная доля тех, кто сменил свою работу, заняты в торговле и в сфере услуг - в профессиях, которые не требуют совершенствования трудовых навыков. Таким образом, в России имеется большое количество занятых, которые выполняют работу, не соответствующую уровню своей подготовки, и не вносят должного вклада в экономический рост.
По официальным данным, в 2001 г. в России насчитывалось 9,7% безработных. Однако аналитики продолжают утверждать, что данные по национальной безработице неточны и официальный уровень безработицы занижен. Это происходит потому, что только небольшой процент неработающих лиц действительно регистрируется для получения государственной помощи, поскольку часто такая помощь является неадекватной. В 2000 г. только 15% из тех, кто официально были неработающими, зарегистрировались для получения государственной помощи. Хотя официальный уровень безработицы ниже реального, большинство аналитиков признают, что Россия прошла период экономической трансформации без массовой безработицы, уровень которой был значительно ниже, чем ожидалось в начале реформы. Массовых увольнений, которых так опасалось правительство, не было ни в промышленном, ни в аграрном секторах экономики. Безработица среди индустриальных рабочих увеличилась в меньшей степени, чем снизилось промышленное производство. В 1993 г., когда рыночные реформы оказали свое наиболее негативное воздействие на общество, согласно данным одного аналитика, только 1,5% рабочих крупных и средних предприятий было уволено. По его мнению, такой феномен имел несколько причин: заработные платы были столь низкими, что не представляли больших издержек для предприятий, слабая монетарная политика означала наличие у компаний крупных средств; рынок труда являлся ограниченным; крупные фонды заработной платы усиливали политическую значимость предприятий.
Аналогичным образом сельская безработица также не достигла ожидаемых уровней, так как руководители аграрных предприятий не производили массовых увольнений. Дочерняя компания Всемирного банка International Finance Corporation установила, что как в реорганизованных, так и в не-реорганизованных хозяйствах не принималось особых мер в сфере социальной защиты, несмотря на растущие задолженности и нерентабельность хозяйств.
Таким образом, в обоих секторах российской экономики уровень безработицы в результате реформирования возрос, но далеко не до того уровня, которого ожидали и опасались в начале реформы.
Сельская безработица. Сокращение сельской занятости в период 90-х годов происходило в контексте общего сокращения занятости в российской экономике. В то время как за 1992-2000 гг. общая занятость в экономике сократилась приблизительно на 11%, общее число занятых в аграрном секторе снизилось с 10,1 млн. человек в 1992 г. до 8,4 млн. в 2000 г., т. е. более чем на 17%. Сокращение занятости при этом распределялось неравномерно. Согласно официальным данным, число квалифицированных работников увеличилось, а неквалифицированных уменьшилось.
Ситуацию с занятостью в аграрном секторе усугублял рост в период 1992-1994 гг. сельского населения, пополнявшегося главным образом за счет мигрантов из стран ближнего зарубежья, что происходило в рамках политики Федеральной миграционной службы. Сельская миграция в южные части России с наиболее продуктивным сельским хозяйством в наибольшей мере осложняла проблему занятости. За период 1992-1996 гг. сельская безработица в Волжском экономическом регионе возросла на 2700%.
Сельская безработица характеризовалась двумя особенностями. Во-первых, в России наблюдался, с одной стороны, высокий уровень занятости рабочей силы в аграрном секторе (почти 14% в 2000 г.), а с другой, - ежегодная нехватка рабочей силы в периоды уборки. В прошлом дефицит рабочей силы в некоторых регионах компенсировался за счет сезонной миграции из регионов с избыточными трудовыми резервами. Однако в 90-е годы сезонная миграция значительно сократилась из-за региональных конфликтов на юге России. Кроме того, высокая стоимость перемещения и трудности с поиском жилья снизили мобильность населения. Таким образом, в переходный период аграрный сектор был не в состоянии, как прежде, привлекать незанятых работников из других отраслей или регионов и это привело к использованию во время уборочных компаний военнослужащих.
Во-вторых, сельская безработица увеличилась непропорционально росту незанятости в остальной экономике. Согласно официальной статистике, в 1992-1994 гг. сельская безработица увеличилась на 370%, а только в 1994 г. она возросла вдвое. В этот период почти две трети сельской безработицы приходилось на пять экономических регионов - Центральный, Волжский, Северо-Кавказский, Уральский и Западно-Сибирский. В 2000 г. темп роста сельской безработицы оценивался почти в 12%. Занижение статистических данных - обычное явление и для аграрного сектора и, по оценкам, реальное число безработных в 2,0-2,5 раза выше, чем это следует из официальных отчетов. Многие сельские безработные не регистрируются, поскольку органы регистрации находятся в удаленных районных центрах. Например, в 2000 г. лишь 2,0% сельских безработных зарегистрировалось с целью получения государственной помощи. Вследствие этого многие незанятые работают в своих приусадебных хозяйствах, которые являются их основным источником доходов.
Хотя большая часть сельской безработицы скрыта, в 1994 г. сельских безработных было, по оценкам, от 1,8 млн. до 2,0 млн. человек, это равнозначно примерно 33-37% общей занятости по состоянию на конец 1994 г. С учетом верхнего предела оценки в 2,0 млн. безработных число сельских безработных составляло 20% от числа реально занятых в аграрном производстве в 1994 г. В 1999 г., по оценкам, безработными были 3,3 млн. человек, или в девять раз больше, чем было зарегистрировано официально. Если эти расчеты корректны, то безработица равна 38% от числа занятых в сельских районах. Таким образом, по сравнению с экономикой в целом, сельская безработица непропорционально высока. К 2005 г. она, как ожидается, увеличится еще на 35% по сравнению с 1999 г.
Около 58% сельских безработных составляют мужчины, хотя в сельской местности они представляют демографическое меньшинство. С начала 90-х годов мужская безработица возросла - более половины мужчин были безработными. Наблюдается существенное различие в уровне безработицы мужчин и женщин по регионам. Исследования, проведенные в Новосибирской области, показали, что доля женщин в общем числе сельских безработных равняется 70%, хотя они составляют приблизительно 30% сельской рабочей силы. Женщины имеют большие периоды незанятости и большой процент женщин являются хроническими безработными.
Второй группой, которая особенно подвержена безработице, считается сельская молодежь. В 1994 г. наиболее высокий уровень безработицы был среди молодежи в возрасте 22-29 лет. В 2000 г. одна треть сельских безработных приходилась на лиц в возрасте 20-29 лет и еще 28% были в возрасте 30-39 лет. Эти показатели значительны, так как важным требованием возрождения аграрного сектора России является удержание в сельской местности молодых работников.
В ходе опроса 8,0% респондентов ответили, что являются безработными, из них 22% в возрасте 18-29 лет, одна треть в возрасте 30 39 лет и одна треть в возрасте 40-49 лет. Средний возраст безработных 37 лет, что существенно ниже среднего возраста работающих, составляющего 53 года. Женская безработица доминирует, на ее долю приходится 62,5% общего числа безработных. Более 95% безработных женаты/замужем. Домашние хозяйства хотя бы с одним безработным имеют более высокий уровень образования, чем домохозяйства, в которых нет безработных. Средний размер семьи хотя бы с одним безработным равен 3,5 человека, а не имеющей безработных - 3,0 человека. Домохозяйства с безработным членом семьи обладают значительным преимуществом в человеческом капитале и вопрос заключается в том, используют ли такие семьи это преимущество продуктивно.
База для исследования. Данные были получены в ходе исследования, проведенного в 2001 г. в пяти российских регионах - Белгородской, Волгоградской, Новгородской областях, Краснодарском крае и Республике Чувашия. В каждом регионе были выбраны четыре деревни, в которых было опрошено по 40 домашних хозяйств. Общее число выборок составило 800 домохозяйств (по 160 в каждом регионе). Предварительный опрос был проведен в июне 2001 г. в Рязанской области, а полное исследование было предпринято в июле-октябре 2001 г.
При выборе деревень имелась в виду задача сбора данных от "настоящих" сельских жителей из отдаленных деревень, в наименьшей степени затронутых модернизацией и урбанизацией. Выбирались различные типы деревень - маленькие и средние, экономически слабые и крепкие. Опрашивался один член каждого домохозяйства, что позволяло использовать в качестве объекта исследования отдельных респондентов или их семьи. Анкета исследования включала 100 вопросов, интервью проводили члены исследовательской группы Института социально-экономических проблем народонаселения (г. Москва).
Экономическое поведение домохозяйств с безработными членами. В исследовании сравнивается экономическое поведение домохозяйств, имеющих хотя бы одного безработного, с поведением домохозяйств, не имеющих ни одного безработного. Эти типы домохозяйств значительно различаются по своим доходам. Для чистоты исследования в семейные доходы включены только доходы в денежной форме. Более 81% домохозяйств с одним взрослым безработным живут на уровне или ниже черты бедности и их средний доход составляет 85% от дохода домохозяйств, не имеющих безработных членов.
При анализе и сопоставлении экономического поведения домашних хозяйств с безработным и без безработного взрослого, можно установить причины более низких средних доходов домохозяйств, имеющих безработных членов. Исследование дает основание полагать, что более низкие средние доходы не являются характерной чертой домохозяйств с наличием взрослого безработного и могут смягчаться изменением в поведении. Для иллюстрации этого вывода исследуются три специфических фактора поведения в отношении земли, производство продуктов питания домохозяйствами и продажа продуктов питания, изготовленных домохозяйствами.
Домашние хозяйства с безработным членом имеют "излишнюю рабочую силу", которую можно использовать. Такие семьи, вероятно, более склонны к увеличению площади приусадебных участков, с тем чтобы получать больше продовольствия. Поэтому можно утверждать, что семьи с безработным взрослым не обязательно имеют более низкие средние доходы.
Сравнивая домохозяйства с хотя бы одним безработным с домохозяйствами без наличия безработных авторы делают следующие выводы. Во-первых, имеется различие в отношении увеличения размера приусадебного участка: это сделали 39% домохозяйств с безработными и 34% без такового. Различие небольшое, однако оно показывает, что домохозяйства с безработными имеют больше земли. Это различие могло бы быть более существенным, но домохозяйства с безработным не имеют денежных ресурсов для приобретения дополнительной земли, несмотря на ее относительнз'Ю дешевизну. Домохозяйства без безработного владеют участками, средний размер которых составляет 0,30 га, домохозяйства с безработным - 0,23 га. Хотя почти все сельские семьи имеют приусадебные участки, домохозяйства с безработным более вероятно не имеют личного участка, чем домохозяйства без безработного, 6,0% и 2,0% соответственно. В какой-то мере эти данные являются неожиданными, поскольку домохозяйства с безработными имеют рабочую силу для работы на участке, т. е. приусадебный участок является источником дохода как в монетарной, так и в немонетарной форме.
Главное различие между двумя типами домохозяйств связано с использованием арендованных земельных участков. Домохозяйства с безработным арендуют землю чаще, чем не имеющие безработного члена, 42% и 33% соответственно. Это связано с тем, что арендованный участок не требует капитального инвестирования, арендная плата невысока, арендное владение носит временный характер. Постоянное владение дополнительной землей может повлечь сокращение ресурсов домохозяйств за счет двух факторов: если безработный член домохозяйства найдет работу, то исчезнет дополнительная рабочая сила и потребуется перераспределение работы между всеми членами домохозяйства и, кроме того, налоги, сборы и затраты на содержание земли требуют выделения средств из скудных денежных ресурсов домохозяйства. Учитывая, что домашние хозяйства с безработными имеют более низкие доходы, для них целесообразнее арендовать, чем покупать землю.
Второй аспект экономического поведения связан с производством продуктов питания домохозяйствами. Домашние хозяйства без безработных членов производят больше продовольствия, даже несмотря на меньший средний размер семьи и ограниченность свободного времени. За исключением картофеля, домохозяйства с безработным членом производят меньше продовольствия, чем домохозяйства, в которых все взрослые заняты. Картофель является основным продуктом в российском рационе питания и эта особенность более характерна для питания сельского населения, чем городского. По мере увеличения в рационе сельского населения углеводов картофель, по всей вероятности, займет даже более важное место в питании семей с безработными членами, поскольку он дешев, доступен и легко выращивается.
Самое большое различие в производстве домашних хозяйств касается фруктов и мяса. Интересно, что более низкий уровень производства животноводческой продукции в домохозяйствах с безработными членами не обязательно является результатом меньшего поголовья скота и птицы. Например, домашние хозяйства с одним безработным имеют в среднем 1,36 коровы и теленка, домохозяйства без безработного члена в среднем 1,37, по свиньям эти показатели равны 1,11 и 1,41, по птице 13 и 27 соответственно.
Согласно полученным данным, домохозяйства, имеющие одного безработного, продают меньше своей продукции, за исключением овощей, чем домохозяйства, не имеющие безработных. Особенно это заметно в отношении мяса, которого они продают наполовину меньше. Они не продают фрукты и сено. Таким образом, домохозяйства, не имеющие безработных, производят и продают больше.
Домашние хозяйства, не имеющие безработных, продают большую долю свой продукции, а имеющие безработных членов большую часть своей продукции потребляют (за исключением овощей). Безработный взрослый является "потребителем", а не "производителем" дохода, поскольку продовольствие, которое могло бы быть проданным, потребляется.
Домохозяйства с безработным взрослым имеют больше человеческого капитала в виде неиспользуемой рабочей силы и практически не уступают семьям без безработных по производственному капиталу (земле, количеству животных, оборудованию). Однако между ними существует заметное поведенческое различие. В то время как домохозяйства с безработным владеют или используют несколько больше земли, они производят меньше продовольствия и потребляют большую часть производственной продукции. Таким образом, основное различие заключается в использовании экономических возможностей, т. е. в экономическом поведении, и в меньшей степени в базовых факторах земли, труда и капитала. Эта реальность помогает понять причину бедности и более низкого среднего дохода столь высокого процента домохозяйств с безработным членом. Такие домохозяйства не используют в полной мере свой производственный потенциал, что не позволяет им достичь благополучия.
Опрашиваемым предлагались следующие вопросы: как часто чувствуете себя счастливым, удовлетворены ли семейными отношениями, удовлетворены ли деревенской жизнью? Каждый из вопросов имел четыре-пять вариантов ответов. При этом разброс ответов безработных и работающих был весьма незначительным или отсутствовал. В варианте ответа "большую часть времени" на первый вопрос положительно ответили 9,0% безработных и 5,0% работающих. Это дает основание полагать, что сельский труд становится все менее привлекательным или что состояние незанятости не является угнетающим.
Кроме того, респонденты отвечали на различные вопросы об источниках помощи (от членов семей, друзей и соседей, сельхозпредприятий) и участии в различных общественных мероприятиях (семейных, соседских, деревенских). В данном случае процентный разброс ответов безработных и работающих также был небольшим. Помощь со стороны крупных сельхозпредприятий наименее распространена. Вариант "никакой помощи" выбрали 59% неработающих и 51% работающих респондентов; вариант "небольшая или очень небольшая" - 36% и 38%, "средняя" - 5,0% и 7,0%, "значительная" - 0,0% и 4,0% соответственно.
Таким образом, сельская безработица в России, в период 90-х годов получившая широкое распространение, может составлять до 38% от сельской рабочей силы. Она непропорционально высока по сравнению с безработицей в экономике в целом и особенно по сравнению с безработицей рабочих промышленных предприятий. Подавляющее большинство домашних хозяйств с одним безработным взрослым членом имеют доходы ниже уровня бедности. Ожидается, что сельская безработица в предстоящие годы будет увеличиваться. Полученные в ходе исследования данные позволяют сделать следующие выводы.
1. Домашние хозяйства, имеющие одного безработного члена, не находятся в значительно худшем положении с точки зрения производственного капитала (земли, животных, оборудования).
2. В то же время такие домохозяйства не используют преимущество наличия "добавочной" рабочей силы и не достигают более высоких уровней производственного капитала.
3. Домохозяйства с одним неработающим членом производят меньше продовольствия, потребляют большую долю произведенного и продают меньшую.
4. Уровень удовлетворенности безработных жизнью по существу одинаков или даже выше, чем у работающих.
5. Безработные получают несколько меньшую экономическую помощь со стороны других членов домохозяйств, но большую от друзей и соседей; ни одна категория респондентов не получает существенной помощи от крупных хозяйств.
6. Безработные принимают более активное участие в семейных и общественных мероприятиях, чем работающие.
Несмотря на то что очень большая доля домохозяйств с безработным членом живет в условиях ниже порога бедности, в целом незанятость не является критическим состоянием и, по-видимому, не несет тех социально-психологических последствий, которые часто связаны с городской безработицей. Имеется мало свидетельств об острой нужде домохозяйств с безработным, поскольку в них потребление продовольствия домашнего производства выше, чем в семьях, не имеющих безработных. В том случае если бы вопрос выживания стоял очень остро, сельские домохозяйства с безработным членом увеличили бы производство продовольствия, однако, по-видимому, эта проблема не является критичной. Уровень удовлетворенности отношениями в семье и деревенской жизнью примерно одинаков в обоих типах рассматриваемых домохозяйств, а в некоторых случаях в семьях с безработным членом он даже выше. Уровень личного счастья у безработных выше, чем у работающих. Не было получено свидетельств об изоляции или разочарованности безработных, которые не отказываются от своего социального окружения и активно участвуют в общественной жизни.
Эти неожиданные тенденции объясняются рядом факторов. Во-первых, безработица частично компенсируется занятостью в домашнем хозяйстве, которая проявляется в двух формах. Первая связана с работой на семейном участке, она вносит монетарный и немонетарный вклад в доход домохозяйств и повышает социальную значимость самого безработного. Вторая форма занятости в домашнем хозяйстве связана с частным бизнесом, который может включать оказание мелких услуг, ремонт часов, обуви и бытовой техники. Этот тип занятости часто приносит "скрытый" доход, который, по некоторым оценкам, составляет от одной четверти до одной трети всех доходов, получаемых россиянами. Согласно данным одного исследования, чем ниже "открытый" доход домохозяйства, тем выше та доля в его общем доходе, которая поступает от "незарегистрированной" дополнительной занятости (скрытый доход). Поэтому вероятно, что безработные члены получают скрытые доходы, что обеспечивает им чувство значимости в семье.
Вторым фактором, вносящим вклад в экономическое и психологическое состояние безработных, является материальная помощь со стороны семьи и друзей. С одной стороны, она представляет собой поддержку безработного или домохозяйства с безработным, особенно, если помощь оказывается в виде продовольствия и работы на семейном участке. С другой стороны, она имеет социальное значение, позволяя безработному ощущать связь с социальным окружением и сознавать, что он не одинок. В этом плане помощь означает психологическую поддержку и предотвращает появление чувства ненужности, разочарования, одиночества и отчужденности.
Проведенный анализ позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, с точки зрения экономической перспективы, домохозяйства с одним безработным находятся не в столь бедственном положении, как этого можно было бы ожидать. Безработные не только имеют поддержку, но вполне вероятно, что они приносят скрытый доход. То и другое поддерживает безработных и их семьи. Кроме того, домохозяйства, имеющие безработного члена, имеют возможность повысить благосостояние за счет использования излишней рабочей силы в лице безработных.
Во-вторых, с политической точки зрения, несмотря на существенное распространение сельской безработицы в 90-е годы, она не является источником нестабильности. В отличие от других профессиональных групп сельские безработные не проводили демонстраций или акций протеста. Кроме того, мало что свидетельствует о протестных настроениях среди сельских безработных. Если на выборах в Госдуму в 1999 г. за кандидатов от компартии проголосовало 12,4% безработных респондентов, то на президентских выборах 2000 г. за Г. Зюганова проголосовало лишь 9,4% опрошенных безработных. Только 17% безработных респондентов заявили, что компартия наилучшим образом защищает их интересы по сравнению с 28% среди работающих респондентов.
В третьих, полученные данные свидетельствуют о разном уровне адаптации сельских семей к реформам. С одной стороны, имеются домохозяйства, члены которых познают новые способы организации своей жизни, начинают заниматься новыми видами коммерческой деятельности, изыскивают источники дохода за рамками основной работы. С другой стороны, имеются те, кто не заняты вне домохозяйства, ограничены в денежных средствах, но в целом счастливы и пользуются широкой социальной поддержкой. Наблюдаемое в настоящее время - это самое начало процесса классового расслоения общества, которое через десятилетия будет очень заметно.
Наконец, с политической точки зрения, если первые три вывода верны, то политики получают широкие возможности, например оказывать давление на нерентабельные хозяйства, побуждая их сокращать число работников и повышать эффективность. Полученные данные подтверждают, что политикам не следует опасаться протестов со стороны сельских жителей или политической нестабильности. Однако безработица означает потерю рабочей силы, а сельские безработные имеют высокий уровень образования и обычно трудоспособный возраст. Для повышения производительности труда необходимо использовать мобильность сельской рабочей силы, особенно в условиях ожидаемого дальнейшего роста безработицы в последующие годы. Эта задача приобретает особо важное значение, поскольку Россия продвигается к членству в ВТО и ее ожидает глобальная конкуренция в сфере поставок сельскохозяйственной продукции. Поэтому сельская безработица - это проблема, которой нельзя пренебрегать политикам, заботящимся об устойчивом экономическом росте в будущем.
Europe-Asia Studies.- 2003,- 55, № 6.- P. 847-867.
