Институциональные основы российской экономики и экономическое поведение хозяйствующих субъектов
ВИНИТИ № 8/2004 г.
Институциональные основы российской экономики и экономическое поведение хозяйствующих субъектов
В издании Europe-Asia Studies помещена статья, в которой рассмотрена взаимосвязь поведения российских компаний со сложившейся в стране институциональной структурой. Авторы статьи А. Кузнецов и О. Кузнецова поставили перед собой две задачи. Во-первых, продемонстрировать, что институциональный подход может достичь того, чего не удалось в полной мере сделать при использовании неоклассического подхода, т. е. объяснить факторы, которые вынудили большое число компаний отложить реструктуризацию и другие ожидавшиеся вслед за приватизации и ценовой либерализацией меры. Во-вторых, показать, что намеренное ослабление экономической и административной роли государства на начальной стадии реформирования углубило институциональный кризис и увеличило экономические и социальные издержки переходного периода.
Общепризнано, что одной из главных причин отсутствия адекватного рыночного реагирования является слабость рыночных мотиваций. Новая институциональная экономика предлагает рассматривать неадекватность внутренней системы институтов (которая может быть определена как правила игры или поведения) в качестве фактора, не позволяющего проявить свою силу рыночным мотивациям. Действительно, одной из причин в некоторой степени идиосинкразических действий российских компаний является опасение, что при сложившихся условиях рыночное поведение может привести к потерям, а не к вознаграждению. В статье утверждается, что центральной проблемой нынешнего этапа реформирования является обеспечение перехода от промежуточной институциональной структуры, которая спонтанно возникла в начале 90-х годов, к современной системе, способной консолидировать достижения процесса реформирования и привести российский капитализм в соответствие с современными требованиями.
Нынешние институты в России сохраняют черты, ставшие следствием реакции на некоторые весьма специфические вызовы посткоммунистической реконструкции. Поэтому тот факт, что текущая институциональная обстановка перестала содействовать прогрессу российской экономики, не должен вызывать удивления. В статье показано, что нынешнее институциональное устройство в России отражает недостатки и слабости, связанные с периодом системных изменений, такие, например, как доминирование краткосрочных интересов, затрудненный доступ к бизнес-информации, отсутствие доверия, распад традиционных деловых связей, параллельное существование несовместимых видов бизнеса и т. д. Все это наряду со слабостью и неактивностью в этот период государства, играющего главную роль в создании институциональной структуры, неизбежно повлекло принятие временных решений. Однако в статье доказывается, что это устройство исчерпало себя и стало барьером для дальнейшего развития, поскольку оно не сумело институционализировать экономический конфликт и обеспечить твердый и эффективный фундамент для рыночной деятельности. Российские институциональные основы необходимо модернизовать, в связи с чем возникает трудный вопрос: как это сделать?
Институциональный крах и кризис экономического доверия. После десяти лет переходного периода результаты масштабного рыночного реформирования следует признать в лучшем случае противоречивыми. Многие изменения заметны, однако ожидавшийся быстрый переход к функционирующей рыночной экономике, обеспечивающей равные выгоды для всех ее участников, в основном не реализован. Вследствие этого имеет место стремление к переоценке опыта и результатов реформирования. Основная критика была связана с тем, что "вашингтонский консенсус" и подход "шоковой терапии" к реформированию игнорировали некоторые специфические российские условия и не оставили места для альтернативных стратегий. Неудовлетворенность неоклассическими рецептами вызвала интерес к институциональным аспектам переходного периода. Развитие в России удивительно совпадает с идеей о том, что экономика сама может стать причиной неудачи. Первоначально внимание исследователей было привлечено к тяжелым экономическим и социальным издержкам, которые несли переходные страны вслед за ростом коррупции и слабым исполнением контрактных обязательств, которые обычно рассматривались как следствие институциональной недостаточности.
В самом деле, если распространение коррупции использовать в качестве показателя институциональной эффективности (низкие уровни коррупции свидетельствуют о высокой эффективности институтов), имеет место очевидная позитивная корреляция между развитием институтов и экономическим ростом. Современная Россия неизменно находится среди наиболее коррумпированных стран в мире. Об этом свидетельствуют исследования, основанные на мнениях бизнесменов и общественности. Это мнение может быть факультативным, но имеются объективные факторы, показывающие значение институциональных основ, или скорее их отсутствие, для развития бизнеса и экономики России. К ним относятся бегство капитала, высокая доля теневой экономики в ВВП, медленный рост малого бизнеса, огромное неравенство в доходах и т. д.
Уже длительное время ведется дискуссия по поводу причин выбора некоторых стратегических и тактических решений российскими менеджерами, которые явно противоречат ожиданиям, базирующимся на западном опыте и западных теориях. Наиболее заметными из них являются склонность к бартерным сделкам, низкий уровень инвестирования, чрезмерность рабочей силы и большое значение, придаваемое сетям и неортодоксальным формам корпоративного управления.
Предпринимались попытки дать различные объяснения неортодоксального поведения бизнеса в России, начиная с микроэкономики и кончая бизнес-культурой. Однако любое объяснение будет неполным, до тех пор пока не будет учитываться институциональный фактор.
Институциональный характер определенных поведенческих черт и регулирования сферы бизнеса может быть выведен из очевидного факта, что они вознаграждаются в России, хотя должны служить причиной неудачи в рыночной экономике как противоречащие ее правилам и институтам. Есть основания полагать, что "иррациональное" поведение экономических субъектов в России, пытающихся обойти "легальную" рыночную экономику, является фактически рациональной реакцией на неопределенность и вызовы, создаваемые институциональными искажениями. Например, интервью с менеджерами компаний, импортирующих в России бытовую технику, среди которых весьма распространено применение "серых" схем, показали, что в 2001 г. выбор между "серыми", полулегальными схемами, и полностью легальными процедурами целиком определялся оценкой сравнительных издержек. Высокие издержки, связанные с исполнением законодательства, являются главным препятствием для ликвидации "серой" экономики.
Неразвитые институты привносят в отношения между хозяйствующими субъектами неустойчивость, неопределенность и небезопасность. Иными словами, слабо институционализированной экономике недостает инфраструктуры, необходимой для содействия, поддержки и упрощения рыночного обмена, а также обеспечения его стабильности. Следовательно, институциональные ограничения, наряду с ограничениями, выделяемыми традиционной экономической теорией, определяют потенциал максимизации богатства хозяйствующих субъектов. Очевидно, что низкое качество институтов в странах, подобных России, не является неожиданностью. Институты, по-видимому, должны соответствовать зрелости экономики, которую они обслуживают. Можно утверждать, что российская экономика не является зрелой рыночной экономикой. Институциональные неудачи представляют собой одну из серьезнейших проблем экономического развития, поскольку институциональная незрелость проявляет себя в форме неразвитых отношений и утери связей между хозяйствующими субъектами, а также низкого качества экономической информации, зачастую нетранспарентной при отражении даже самых базовых вопросов экономической деятельности. Это очень серьезный недостаток, так как высокая эффективность экономической информации всегда считалась преимуществом рыночной экономики над плановой.
Для того чтобы информация могла с максимальной пользой использоваться бизнес-сообществом, требуется определенный уровень институциональной координации. Рыночное реагирование может быть вызвано только рыночными мотивациями, а для этого необходимо развивать специальную институциональную инфраструктуру. Если институциональная система слаба, противоречива и не завершена, как это имеет место в России и некоторых других государствах СНГ, бизнес вынужден иметь дело с пагубными последствиями координационного вакуума, который снижает адресность информации и не позволяет адекватно реагировать на нее. Это создает особую ситуацию кризиса экономического доверия, когда повышение рыночной эффективности в значительной мере основано на нерыночных методах, что выдвигает на передний план проблему институционального строительства.
Ответственность за институты. Указывая на слабость институциональной системы в современной России, важно осознавать, что она имеет как объективные, так и субъективные корни. Объективным фактором является наличие стартовой централизованной советской экономики, которая была относительно развитой и поэтому структурно и функционально сложной. В связи с этим посткоммунистическая переходная экономическая система сталкивается с огромными проблемами при абсорбции и интеграции с весьма сложной современной экономической рыночной системой.
Субъективные факторы связаны с проводившейся политикой ослабления позиции государства после развала Советского Союза, оправдываемой слабостью правительства России и необходимостью демонтажа основ государственного патернализма, типичного для советской экономики, с тем чтобы открыть простор для рыночных сил. Эти аргументы небезосновательны, однако несомненно, что слабость государства в неустойчивой ситуации переходного периода имела и обратную сторону. Поэтому российские компании вскоре оказались лишены таких общественных продуктов, как законность и порядок.
Воздействие объективных и субъективных факторов сразу вслед за распадом СССР было примерно одинаковым. Они препятствовали появлению новых институтов, которые обеспечили бы новых хозяйствующих субъектов универсальными и четкими правилами, налагающими ответственность и устанавливающими поведенческие границы. Это ключевые принципы "социального капитализма" (способность людей к совместной работе на общее благо) и "социального доверия" (желание людей относиться справедливо друг к другу и ожидание такого же отношения со стороны других), без соблюдения которых транзакционные издержки рыночного обмена не могут быть минимизированы.
Деловой климат в России очень далек от концепции социального капитализма и социального доверия. Ситуация усугубляется тем, что все еще примитивный рынок капитала в условиях переходной экономики не может отражать экономические показатели компаний, снимая способность экономики к саморегулированию. Поэтому ясно, что институциональное строительство в России должно быть активизировано, а институты, появившиеся в первые годы переходного периода, могут подвергнуться переоценке. Изменение субъективных факторов, возможно, является более легко достижимой целью, поскольку при проявлении политической воли она может быть достигнута достаточно быстро.
В связи с этим возникает чувствительный вопрос по поводу масштаба и интенсивности участия государства и его ответственности как органа, устанавливающего планку развития и перестройки институтов. В нормальных условиях институты являются в равной степени результатом эволюции и усилий по их строительству. Предполагается, что государство контролирует функционирование существующих элементов экономической системы, одновременно обеспечивая их замену новыми. Российская ситуация вряд ли является нормальной, так как страна не может вернуться в своем развитии к тому моменту, когда эволюция капитализма была прервана социалистической революцией и скачок в "современный" капитализм она может сделать путем настойчивых, последовательных усилий преданного идее государства. Государство может решать проблемы большой важности, которые ввиду своего общего характера лежат вне компетенции отдельных хозяйствующих субъектов, однако имеют большие последствия для общества и бизнеса.
Одна из таких проблем, присущих прежде всего переходным экономикам, связана с реализацией принципа корпоративной социальной ответственности, которая идет дальше стандартной концепции богатства акционеров. Установлено, что, если общество хочет, чтобы корпоративные решения служили не только интересам акционеров, оно должно доверить государству определение корпоративной ответственности перед обществом за счет выработки законов и регулирующих механизмов, т. е. через посредство институционального строительства. Для России это особенно значимая сфера, учитывая социально-экономические традиции предыдущих 70 лет, в течение которых большое значение придавалось социальным обязательствам крупных предприятий. Это наследие пришло в конфликт с целями массовой приватизации 90-х годов и было одной из причин как массового обнищания населения, так и низких производственно-финансовых показателей.
По-видимому, признаком нашего времени стало общее мнение ученых и практиков о том, что экстремальные формы участия государства в экономике, т. е. абсолютный диригизм (абсолютное правление), существуют только в теории, реальность же предлагает несовершенные варианты этих форм. Неважно, какой подход будет использовать государство, экономика пострадает, если государство не преуспеет в обеспечении прозрачных и "читаемых" экономических условий. Проблемой российского государства является необходимость играть ту роль, которую ожидают от него в рыночной экономике, включая критическую задачу определения социально приемлемых границ деловой рациональности. Однако не совсем ясно, каким образом достичь этого.
Слабые институты и рост бизнеса. Зависимость устойчивого экономического роста от стабильного потока информации, связывающего хозяйствующих субъектов, является давно установленным фактором. Поэтому можно полагать, что все экономические участники пострадают, хотя и в разной степени, если государство не займется строительством институтов, обеспечивающих основы для деловых переговоров или правила для обмена и
проверки информации. Без них рыночные рычаги не могут функционировать в полной мере, однако коммерческая деятельность не может быть отложена до тех пор, пока не будут созданы необходимые институты. Следовательно, деловые люди будут вынуждены принимать оптимальные для них решения, которые могут иметь различные формы. Ниже будет рассмотрено воздействие на обучаемость хозяйствующих субъектов и создание сетей.
Компьютерное моделирование показывает, что в условиях институциональной неопределенности даже те хозяйствующие субъекты, которые обучаются на собственном опыте и развивают в себе новые поведенческие черты, могут потерпеть неудачу, поскольку в течение длительного времени они могут быть вынуждены работать в рамках несправедливых поведенческих моделей и их производственные показатели будут низкими.
Необходимость компенсации неадекватных существующих институтов вызывает к жизни появление заменителей, часто являющихся аномальными по сравнению с теми, в которых нуждается современная рыночная экономика. Ряд таких аномалий видны в современной России, формирующей экономику, опирающуюся в значительной степени на неофициальные сектора и квазиэкономические механизмы, которые пытаются обеспечить структуру для обмена.
Показательным примером являются бартерные транзакции. Наряду с рыночными реформами они стали яркой чертой российской экономики. В отдельные периоды на долю бартера приходилось до 73% обмена между многими российскими компаниями, включая самые крупные. Распространение бартера, привлекшее пристальное внимание аналитиков, в основном рассматривается в качестве существенного недостатка, препятствующего прогрессу реформ. Фактически же бартер не является чисто российским феноменом. За последние 25 лет произошел заметный рост бартерных сделок во всех рыночных экономиках. В США количество компаний, регулярно участвующих в бартерных операциях, возросло в 23 раза, с 17 тыс. до 400 тыс. в период 1976-1996 гг. Однако существует большая разница между бартерными операциями в рыночных странах и в России. Во-первых, рост бартера ограничивается сферой небольших компаний; он стал возможным после возникновения специализированных бартерных бирж, которые снижали информационную неэффективность бартерной торговли. Другими словами, успех бартера основывался на институционализации этой деятельности. В противоположность этому, бартерная система России официально не институционализирована и не сконцентрирована вокруг бартерных бирж. В то же время с точки зрения оборота российская бартерная система является, по-видимому, крупнейшей в человеческой истории.
Бартер в России был вызван отсутствием или неадекватностью минимальных институциональных условий, обычно являющихся атрибутом рыночной экономики. Это проявляется в ситуации, при которой поставщики и покупатели не могут устанавливать отношения, базирующиеся на выработке долгосрочной стратегии и получении информации о ценах. Взамен они вынуждены полагаться на сети и неконтрактные сделки. Это помогло России ограничить падение производства на 50% от дореформенного уровня, а не на 75%, как предполагали некоторые эксперты. Но такой порядок не должен оставаться долгое время. Компании могут легко сократить свои издержки по поставкам на 25%, заменив бартер монетарными транзакциями. Дополнительные издержки от бартеризации заставляют задуматься о цене институционального дефицита.
Распространение неофициальных сетей изменяет характер рыночных отношений. С одной стороны, они предполагают налаживание долгосрочных отношений с поставщиками и клиентами, которые в обстановке общего недоверия создают зоны доверия, что помогает снизить транзакционные издержки. Доверие формирует также базу для обеспечения ресурсами, взаимного развития и координации деятельности. С другой стороны, исходя из характера таких сетей, особенно неформальных, наблюдается их стремление поддерживать свою исключительность. В российском контексте создание сетей не означает получение лучшего представления о партнерах по бизнесу и их потребностях, скорее, преследуется цель консолидации против аутсайдеров и уклонения от юридического контроля над финансовыми и другими транзакциями. Речь идет о роста "негативной солидарности", которая консолидирует предпринимателей против аутсайдеров, включая и власти. Бизнес - сети стремятся решать любые "проблемы" изнутри, что обеспечивает большую гибкость и большие шансы для достижения удовлетворяющих их решений, чем это было бы возможно сделать официальным путем. Однако зачастую такой подход связан со значительными социальными издержками, например с плохой собираемостью налогов и фиксированием цен.
Упор на неформальные структуры противоречит идее конкуренции, фундаментальному фактору эффективного рынка. Он способствует установлению исключительности в качестве характерной черты деловых отношений, а это обусловлено контрпродуктивно, учитывая, что равенство всех экономических субъектов является главным условием наличия эффективного рынка.
Институты и бизнес-культура. Национальный характер предпринимательского и управленческого поведения в значительной мере определяется прошлым опытом и стереотипами. Управленческие решения по существу являются выбором по определенным критериям. Если некоторые из них становятся расплывчатыми, то эффективность принятия решений может снижаться. Культурные обычаи занимают важное место среди этих критериев, поскольку они связаны как с институциональными, так и с субъективными аспектами бизнеса. В своей устоявшейся форме такие обычаи образуют национальную бизнес-культуру. Они облегчают принятие решений в ответ на сигналы, подаваемые экономической обстановкой и обществом.
Радикальная трансформация экономической структуры в России заставляет хозяйствующих субъектов принимать решения, которые являются для них совершенно новыми. В то же время поступающая к ним информация, возможно, искажена, запутана и неполна, так как переходные институты недостаточно приспособлены к тому, чтобы передавать рыночные сигналы.
Поскольку в России культурные ценности находятся в процессе переоценки, не существует и устойчивой и всеобъемлющей "системы культурных ценностей". Скорее, имеет место сосуществование конфликтующих ценностей, что добавляет неопределенности информационным потокам и процессу принятия решений. Однако нельзя ожидать, что современные российские менеджеры могут полностью освободиться от социального опыта, полученного при социализме. Это не только невозможно, но и не нужно, поскольку общий социальный опыт обеспечивает основы для осмысленного обмена информацией, без которого деловая активность невозможна. Институциональная теория предполагает, что при отсутствии развитой институциональной инфраструктуры неформальные ограничения, в том числе и относящиеся к общекультурным, становятся критическими при разрешении базовых проблем обмена среди хозяйствующих субъектов.
Для переходной экономики характерны особые сложности из-за противоречия между ограничениями, в основе которых лежит плановая экономика, и условиями, в которых они используются (в проторыночной экономике). В связи с этим возможно развитие конфликта между повсеместно используемыми неформальными правилами и формальными правилами, устанавливаемыми в ходе реформирования экономики для содействия перехода к рынку. Хозяйствующие субъекты, вероятно, будут вынуждены соблюдать функционирующие институциональные основы, однако при этом может замедлиться процесс становления этих основ. С другой стороны, опора на эти переходные правила привносит в жизнь специфический тип краткосрочного рационализма, который лишает российский бизнес стратегических обязательств, негативно воздействуя на экономический рост в стране.
Антагонизм нового набора деловых ценностей и предыдущего социалистического опыта дает только частичное объяснение негативного отношения к бизнесменам в российском обществе. Не меньшую роль играют реалии переходного периода. Российский вариант капитализма многими представляется как жестокий и несправедливый, вследствие чего в российских условиях ценности свободного рынка пользуются плохой репутацией. Отношение общества определяется не идеализированными концепциями новых ценностей, а тем, как они проявляются в деятельности отдельных людей, которые считаются представителями нового общества. Однако эти представители новых классов не могут своим примером вызвать симпатию к ценностям, носителями которых они являются (или якобы являются), так как в отсутствии соответствующих институтов они не имеют побудительных мотивов к честному поведению.
Предприниматели и менеджеры нуждаются в руководстве, отражающем институциональную структуру государства. Вместо этого российское правительство мало что делает для роста уважения к правилам ведения честного бизнеса. Зачастую оно само платит по счетам предприятий за поставленную продукцию и предоставленные услуги. Мало что сделано для создания конкурентной среды или помощи приватизированным предприятиям как социально ответственным хозяйствующим субъектам. В целом для переходного периода в России было характерно, что сигналы, исходящие из формальных институтов, оставались непонятыми. По разным причинам, но имеющиеся институты не сумели оправдать свое предназначение, т. е. повысить доверие экономических участников за счет обеспечения транспарентности и ясности деловой обстановки.
Вопрос доверия государственным институтам. В отличие от развитых капиталистических стран, в странах с переходной экономикой общество расколото, а государство административно слабо. В результате определенные группы интересов могут приобрести непропорционально большое влияние, которое попытаются обратить в свою пользу, в ущерб более широким экономическим интересам. В связи с этим возникает серьезный вопрос относительно качества институтов, появившихся в этот период. В современной России процесс институционального строительства серьезно компрометировался государственной бюрократией и сильными олигархами.
Посткоммунистическое реформирование не достигло больших успехов в ограничении влияния бюрократии, характерного еще для советского периода. Фактически власть бюрократии увеличилась после децентрализации государства с появлением многочисленных местных и региональных властей. С экономической точки зрения расширение органов власти выразилось в постоянном росте заработной платы государственных чиновников всех уровней, особенно во второй половине 90-х годов. Это вошло в резкое противоречие с тенденцией роста НДС на одного занятого во всех основных отраслях, который постоянно снижался в течение переходного периода. Рост зарплаты бюрократов сопровождался увеличением их количества на фоне драматического снижения занятости в сферах производства, исследований и разработок.
Экономическая власть государственной бюрократии базируется на ряде предпосылок политического, законодательного и экономического характера.
В их число входят: продолжающаяся зависимость большого числа предприятий, включая приватизированные, от различных форм государственных субсидий; предоставление предприятиями социальных и коммунальных услуг, включая тепло- и водоснабжение, обеспечение школами, медицинским обслуживанием и т. д., что создает возможности для посягательства на свободу и инициативы экономических субъектов. Поэтому не удивительно, что бюрократы стремятся использовать процесс институционального строительства, или скорее его недостаточности, для сохранения своего доминирующего положения. Слабые и неэффективные институты формируют идеальную систему произвола, которая легко превращается в источник финансовых доходов. Показательным примером является порядок лицензирования предпринимательской деятельности, существовавший в стране до недавнего времени. Согласно закону, лицензированию подлежали 215 видов деятельности. Бюрократы издали инструкции, "разъясняющие" закон, в результате чего список этих видов был увеличен до 2000, что превратило лицензирование в главный барьер росту бизнеса и в источник дохода для недобросовестных чиновников.
Существует конфликт между институциональным строительством и институтом самосохранения, который сводит бюрократов в коррумпированное сообщество. Институты являются инструментом регулирования конфликтов и определения социально приемлемых границ экономического поведения. Они привносят транспорентность, которая серьезно ограничивает возможности бюрократов по обладанию богатством или властью, или и тем и другим, регулируя конфликты и устанавливая поведенческие нормы по своей воле. Поэтому, если бюрократы являются влиятельной кастой, как это имеет место в современной России, проявляются серьезные основания не доверять тем институтам, которые были созданы в последнее время.
Другой причиной для скептического отношения к развивающимся институциональным основам является происходящий "захват" государства. В ходе этого процесса олигархи и отдельные компании получают возможность манипулировать политической информацией и даже к собственной выгоде вырабатывать регулирующие документы и нормы путем незаконного вознаграждения государственных чиновников. Масштаб этого феномена становится очевидным при ознакомлении с выступлением президента В. Путина во время его встречи с руководителями деловых кругов, состоявшейся 28 июля 2000 г., в котором он указал, что бизнес-элита в значительной мере сама сформировала государство через политические и квазиполитические структуры, находящиеся под ее контролем. В связи с "захватом" государства возникает вопрос в отношении качества уже имеющихся или планируемых к внедрению институтов с точки зрения поддержки ими таких фундаментальных характеристик эффективного рынка, как равенство экономических участников и конкуренция. Если институты созданы для удовлетворения потребителей немногих избранных, то аутсайдеры социально исключаются из сферы их влияния и вынуждены возвращаться в неформальные сети. В результате, вероятно, появится разрыв между формальным прогрессом в институциональном строительстве и реальными показателями.
"Захват" государства и бюрократический диктат - лишь два аспекта более широкого вопроса: обязательно ли направлено институциональное строительство на достижение общего блага. Наиболее вероятен отрицательный ответ, но это не дает основания полагаться на эндогенный рост рыночных институтов, поскольку такой процесс может быть в равной степени неопределенным по своим результатам и, согласно некоторым экспертам, может привести переходные страны к ослаблению правоохранительных органов, расширению теневой экономики и уменьшению налоговой базы. Крепкая институциональная база обеспечит сильное противоядие как против "захвата" государства, так и против бюрократизации. Эти два явления не уникальны для России или других стран с переходной экономикой. Свидетельства о попытках "захвата" государства и о коррупции регулярно появляются в СМИ Италии, Великобритании, Франции, Японии и других стран. Различие заключается в том, что в России меньше барьеров для того, чтобы "захват" государства трансформировал характер правительства. Вклад государства переходных стран в институциональное строительство, вероятно, является противоречивым, тем не менее государство может играть конструктивную роль в преодолении институционального кризиса, пока капиталистические группы поддерживают восстановление порядка, если несмотря на краткосрочную выгоду имеется угроза всей системе производства, и особенно, если население выражает недовольство экономическим порядком.
В заключении авторы отмечают, что российские реформаторы были вдохновлены либеральным капитализмом американского типа, спонсируемого МВФ, который они восприняли некритично и без изъятий. С точки зрения институциональных основ, некоторые государства пошли по пути создания либеральной рыночной экономики, а другие - координированной, или организованной рыночной экономики. В первом случае компании координируют свою деятельность главным образом через механизмы конкурентного рынка. Во втором случае они в большей степени полагаются на рыночные отношения, такие как сетевой мониторинг и другие неформальные связи. В свете исторического опыта России можно утверждать, что страна, вероятно, предрасположена к второму типу рыночной системы. Однако несмотря на это, экономическая политика российского правительства в течение значительного периода времени проводилась исходя из принципов либеральной рыночной экономики.
Вершинин В. И., Похвалина Е. В.
Europe-Asia Studies.- 203.- 55, № 6,- P. 907-922.
