Проблемы безопасности российского ядерного арсенала
ВИНИТИ 07-2004г (стр. 3-16)
Проблемы безопасности российского ядерного арсенала
В издании института ООН по проблемам разоружения приводится информация о ядерных арсеналах США и России и рассматриваются связанные с ними политические и экономические издержки. Ниже изложено основное содержание глав, касающихся советского/российского ядерного арсенала.
Отмечается, что процесс обеспечения международной безопасности вступил в полосу изменений. Администрация Буша сознательно вывела политику безопасности США из области коллективной безопасности в сферу односторонней политики, основанной на более воинственной и агрессивной позиции. В новой Национальной стратегии безопасности США предшествующая политика многосторонности, сдерживания и разрядки отвергнута в пользу нанесения превентивных ударов и наступательной стратегии в отношении нераспространения. Администрация Буша планирует отвести ядерному оружию центральную роль в национальной политике безопасности США.
В условиях, когда контроль над ядерным вооружением и разоружением, по-видимому, отвергается ведущей мировой державой и когда региональные державы стремятся стать в полном смысле ядерными государствами, имеются основания рассмотреть во всей совокупности издержки, которые связаны с ядерным выбором.
С экономической точки зрения, капитальные вложения в ядерное оружие обычно рассматриваются как непродуктивное инвестирование, поскольку производство ядерного оружия имеет ограниченные прямые и обратные связи с гражданской экономикой. Однако это производство создает долгосрочный спрос на ресурсы и не только для поддержания и обслуживания ядерного оружия в период срока его службы, но и для хранения радиоактивных материалов в течение длительного времени после снятия ядерного оружия с вооружения. Учитывая продолжительность цикла распада радиоактивных материалов и необходимость безопасного складирования и охраны таких опасных побочных продуктов ядерного оружия, решение о выделении ресурсов на ядерное оружие связано с более крупными возможными издержками в абсолютных значениях, чем показывают изначальные бюджетные ассигнования. Эти долгосрочные затраты представляют собой невосстанавливаемые издержки. Они не могут быть конвертированы для альтернативного использования по ряду причин (в частности, в России):
- ядерные объекты и сооружения обычно изолируются из соображений безопасности;
- технологии, используемые при изготовлении ядерного оружия, имеют очень ограниченные сферы приложения в гражданском производстве;
- здания и другие сооружения чрезвычайно заражаются;
- значительная часть подземных вод на территории ядерных объектов отравляется, и перспективы ее очистки невелики;
- научный и инженерно-технический персонал не может применять свой специфический профессиональный опыт в коммерческой сфере.
Эти экономические последствия являются результатом представления, что ядерное оружие есть оптимальная форма защиты и устрашения. Они тесно связаны с экологическими рисками, которые несут радиоактивные отходы, производимые в рамках ядерных программ. Тяжелое экономическое и экологическое бремя понесут многие будущие поколения.
За время "холодной" войны в СССР было изготовлено около 55 тыс. ядерных боеприпасов. К концу периода конфронтации в Советском Союзе, по оценкам, имелось 30 тыс. ядерных боеприпасов, 650 т оружейных ядерных материалов, 2500 систем доставки, включая управляемые ракеты, бомбардировщики и подводные лодки. По состоянию на 2000 г., российский арсенал, по оценкам, включал около 20 тыс. боеприпасов, из них 5000 стратегических. В эти цифры входят боеголовки в действующих оперативных силах, неразвернутые боеголовки, ожидающие разборки и находящиеся в резерве.
Тот факт, что в Советском Союзе существовала командная экономика и отсутствовали рыночные цены, означает, что измерение издержек любой экономической деятельности, не говоря уже о ядерных программах, которые выполнялись в обстановке строжайшей секретности, было по существу невозможным. Однако исходя из масштабов отрасли, можно утверждать, что совокупные издержки были весьма большими и несомненно сопоставимыми с издержками США, а в некоторых случаях, как, например, при производстве расщепляющихся материалов, они были существенно выше.
Распространенная практика захоронения радиоактивных отходов непосредственно в море, возможно, сокращала издержки жизненного цикла ядерного оружия в краткосрочном плане, но в результате появлялось страшное экологическое наследие, которое продолжает оказывать негативное воздействие на население России и соседней Норвегии.
Учитывая менее развитый характер советской экономики, упущенная прибыль от строительства и содержания ядерного оружия в СССР была значительно большей, чем в США. Более того, полагают, что к концу "холодной" войны бремя, связанное с поддержанием оружейного ядерного комплекса, стало столь огромным, что сыграло главную роль в разрушении советской экономики.
Российские боеголовки (стратегические, тактические и резервные) размещаются в 60 местах хранения, в более чем 100 бункерах, рассредоточенных по территории России. Огромные запасы оружейного плутония и высоко-обогащенного урана хранятся более чем на 50 площадках в нескольких сотнях строений, под контролем нескольких различных ведомств. Разработка, производство, развертывание, техническое обслуживание этого огромного арсенала повлекли развитие ядерного оружейного комплекса, в котором по настоящее время занято более 1 млн. человек.
Российский комплекс огромен как относительно комплекса США, так и относительно проектируемого размера российского арсенала ядерного оружия. Исходя из производственных и технологических методов, ограничивающих ресурс российских боеголовок 10-15 годами, и исходя из практики менеджмента запасами, предусматривающего плановое восстановление ядерных боеголовок, российский комплекс сохраняет в готовности возможности по производству ядерных боеприпасов.
Комплекс состоит из разветвленной сети крупных производственных предприятий, включающей заводы по обогащению урана в Свердловске-44, Красноярске-45, Томске-7 и Ангарске; заводы по производству плутония в Челябинске-65 ("Маяк"), Томске-7 и Красноярске-26; заводы по сборке и демонтажу боеприпасов в Авангарде ("Саров"), Свердловске-45, Пензе-19 и Златоусте-36. В состав комплекса входят также многочисленные заводы неядерных компонентов оружия. Кроме того, имеется обширная сеть объектов НИОКР, включая три лаборатории ядерного оружия ВНИИЭФ/Арзамас-16 в Сарове, ВНИИТФ/Челябинск-70 в Снежинске и ВНИИА в Москве; десятки специализированных оборонных институтов; несколько специальных вузов. Два очень крупных ядерных испытательных полигона расположены в Семипалатинске (ныне Казахстан) и на Новой Земле за Полярным кругом.
Согласно сообщениям, бюджет российского ядерного оружейного комплекса значительно меньше, чем необходимо для его текущего поддержания, что вызывает международную озабоченность в отношении сохранности и безопасности боеприпасов и материалов, относящихся к боеприпасам.
Способность России справиться с оружейным наследием "холодной" войны подрывается существующим режимом секретности, продолжающимся экономическим кризисом, который не только ограничивает ресурсы, остро необходимые для оздоровления окружающей среды, но и усугубляет уже критическую ситуацию на многих ядерных оружейных объектах из-за продолжающегося халатного отношения или, как в случае с Северным флотом, из-за полной заброшенности.
Экологическое наследие и воздействие на человека ядерного оружия. Экологическое наследие "холодной" войны является огромным и комплексным. На различных ядерных оружейных площадках имели место многочисленные инциденты, в результате которых происходили выбросы с высокими уровнями радиоактивного загрязнения окружающих районов, воздействующие как на здоровье людей, так и на экосистему. Такие площадки нуждаются в срочном экологическом оздоровлении. Огромные запасы отработанного радиоактивного топлива, жидкие и твердые радиоактивные отходы продолжают накапливаться и срочно нуждаются в безопасном захоронении в сооружениях окончательного хранения. Радиоактивные отходы подвергались захоронению в Карском и Баренцевом морях, что вызывает обеспокоенность состоянием морской среды, рыболовной отрасли и здоровья населения прилегающих к этим морям территорий. Кроме того, происходит сильное загрязнение окружающей среды токсичными отходами, получаемыми в процессе производства ядерного оружия, включая кислоты, растворители, нитраты, масла, тяжелые металлы, фтористые вещества, взрывчатые вещества, ртуть и бериллий, в отношении которого также необходимо принимать меры.
Особым аспектом экологического наследия советских программ ядерного оружия, который привлек пристальное внимание международного сообщества, является судьба Северного флота. Некогда мощный Северный флот, в состав которого входило две трети из 250 атомных подводных лодок, построенных в Советском Союзе, базируется на Кольском полуострове. В настоящее время количество ПЛ сократилось до 34 ед., остальные 115 ед. выведены из боевого состава и разбросаны вдоль побережья Кольского полуострова и Архангельской области, ожидая списания. Обветшавшая инфраструктура Северного флота, предназначенная для менеджмента отработанного ядерного топлива и радиоактивных отходов, за прошедшее десятилетие превратилась в руины.
При отсутствии адекватной инфраструктуры для хранения отработанного топлива и радиоактивных отходов со списанных подводных лодок, большая их часть обычно выбрасывалась в Баренцево и Карское моря. За период 1958-1992 гг. в море с радиоактивными материалами было сброшено приблизительно 1,0-3,0 млн. кюри.
При сбрасывании использовалось три способа:
- сброс "нерасфасованных" жидких отходов с высоким, средним и низким уровнями радиоактивности;
- сброс тысяч тонн твердых отходов с высокой степенью радиоактивности в различных контейнерах;
- сброс 16-18 ядерных реакторов, шести-семи с полным топливом, после того как с подводными лодками случались инциденты различной тяжести.
Советский Союз и Россия ответственны за сброс в два раза большего объема ядерных отходов и отработанного топлива, чем все ядерные державы мира. Отработанное ядерное топливо с течением времени становится более опасным. Уран-238 трансформируется при распаде в газ радон, который из отложений, в которых он заключен, может поступать в воду, что приводит к радиоактивному загрязнению морской среды. Из-за быстрых перемещений воды невозможно отследить, куда попадет это загрязнение. Экологическое загрязнение Северного Ледовитого океана в результате списания атомных подводных лодок вызвало озабоченность мировой общественности трансграничными экологическими рисками. США, Норвегия и другие государства мира пытаются разрешить проблему и предотвратить дальнейшее невидимое экологическое загрязнение. Однако, задача оказалась очень сложной, в связи с чем возник вопрос: не следует ли методы оценки экологического воздействия включить в виде составной части в соглашения по контролю над вооружениями.
Сокращение лодочных БР (SIBM) по Договору по сокращению СНВ (START) предусматривает разоружение и вывод из боевого состава 31 ракетной подводной лодки, которые входили в состав Северного флота. Вывод из боевого состава этих ПЛ и сопутствующие экологические проблемы не могли быть отделены от более крупной проблемы утилизации отработанного ядерного топлива. США осуществляют финансирование в рамках программы кооперативного снижения угрозы (CTR). С целью обеспечения вывода из боевого состава ракетных подводных лодок США создали инфраструктуру для их уничтожения как на северо-западе России (на предприятиях "Нерпа" на Кольском полуострове, "Звездочка" в Северодвинске Архангельской области), так и на Дальнем Востоке, где базируется Тихоокеанский флот ("Звезда"). Позднее эти судостроительные заводы стали напрямую получать контракты в рамках программы CTR по выводу подводных лодок из боевого состава; начала создаваться инфраструктура по менеджменту отработанного топлива. В 2002 г. на предприятии "Звездочка" в эксплуатацию была сдана площадка для разгрузки ядерного топлива. Первой разгружаемой подводной лодкой станет самая большая в мире ПЛ класса "Тайфун". Отработанное ядерное топливо 15 ракетных ПЛ отправляется для переработки и хранения на предприятие "Маяк". Всего в рамках программы CTR к 2007 г. планируется демонтировать 41 ракетную атомную подводную лодку (ПЛАРБ).
Программа CTR была весьма успешной с точки зрения вывода из боевого состава ПЛАРБ, кроме того, программа способствовала созданию необходимой инфраструктуры для демонтажа ПЛ и утилизации отработанного ядерного топлива, а также переработки жидких радиоактивных отходов, получаемых в процессе демонтажа. Однако решения о предоставлении любой помощи, выходящей из рамки уничтожения оружия, никогда не были популярными среди республиканцев Конгресса США.
Начиная с 1996 г. Конгресс вносил поправки в финансовые проекты с целью ограничения программы CTR по оказанию помощи в восстановлении окружающей среды. Однако в нынешней ситуации очень трудно отделить экологические проблемы от проблем нераспространения. Обеспечение сохранности радиоактивных и ядерных материалов стало критически важным не только с экологической точки зрения, но и в значительной мере для предотвращения попадания таких материалов в руки преступников.
Отрадно, что европейские страны проявляют серьезный интерес к обеспечению помощи России в экологическом оздоровлении. В июле 2002 г. в рамках европейской экологической инициативы (NDEP) странами КС, Норвегией и Россией было выделено 110 млн. евро, включая 62 млн. исключительно на обеспечение мер ядерной безопасности в ceвepo-западной части России. К числу территорий, подлежащих оздоровлению, относится залив Андреева, печально известный полигон для отработанного ядерного топлива и радиоактивных отходов, расположенный и западной части Кольского полуострова. Другой международной инициативой, которая может помочь разрешить проблемы России, связанные с экологическим наследием "холодной" войны, является программа "Глобального партнерства против распространения оружия и материалов массового поражения", о которой было заявлено на встрече глав государств "восьмерки" 27 июня 2002 г. Эта инициатива нацелена на учет, обеспечение безопасности и приведение в порядок огромного ядерного наследия России.
Хотя главное внимание международной общественности сосредоточено на судьбе Северного флота и Кольского полуострова, столь же безотлагательно требуется принять меры в отношении всего оружейного комплекса. Условия на многих площадках по производству ядерного оружия являются плачевными, с опасно высокими уровнями радиоактивного заражения, оказывающего воздействие на местное население и хрупкие экологические системы. Одной из таких площадок является предприятие "Маяк" на Урале.
Химический комбинат "Маяк" был создан исключительно для производства ядерных бомб и переработки отработанного топлива в плутоний, из которого изготавливались новые бомбы. В настоящее время он находится в обветшалом и устаревшем состоянии. Теоретически он может перерабатывать 400 т ядерных отходов в год. Перерабатывающий завод РК-1 был открыт в 1959 г. и модифицирован в 1976 г. для переработки энергетического плутония и урана, содержащихся в отработанном ядерном топливе реакторов на борту атомных ПЛ и ледоколов; исследовательских реакторов; реакторов на быстрых нейтронах БН-30 и БН-600; водо-водяных реакторов ВВЭР-440 первого и второго поколения. Завод РТ-1 рассматривается Министерством атомной энергии в качестве основного претендента на переработку зарубежного отработанного топлива.
В рамках советской ядерной оружейной программы на "Маяке" одновременно работало шесть реакторов по производству плутония - пять с уран-графитовым замедлением и один реактор с замедлением тяжелой водой. Первый реактор "А" начал работать в 1948 г. Плутоний, выработанный этим реактором, был использован в первой советской бомбе, которая была испытана на Семипалатинском ядерном испытательном полигоне в Казахстане 29 августа 1949 г. Реактор проработал 39 лет и был окончательно остановлен в 1987 г. В настоящее время на "Маяке" работает только два реактора - "Людмила" и "Руслан". Ранее они использовались для производства трития для водородных бомб, а сейчас для производства изотопов для гражданских целей.
29 сентября 1957 г. одна из охладительных труб в одной из танкерных систем (цистерн) радиоактивных отходов перегрелась и взорвалась. Общий выброс радиоактивности составил 740 петабекерелей и 90% радионуклидов (666 петабекерелей) распространилось на небольшой площади вокруг цистерны. Около 74 петабекерелей поднялось на высоту 1 км, что привело к радиоактивному загрязнению отдельных районов Свердловска, Тюменской области и Челябинска, в которых проживали около 1 млн. человек. Этот инцидент стал известен как Кыштымская трагедия.
Кыштымская трагедия и другие инциденты на "Маяке", связанные с выбросами в ходе рутинных операций, привели к заражению территории общей площадью 26 тыс. км с общей радиоактивностью 185 петабекерелей. Примерно 500 тыс. человек подверглись повышенным уровням радиации, из них 180 тыс. было эвакуировано. Тысячи людей, пострадавших от радиационных инцидентов на "Маяке", получили медицинскую помощь. В целом в Уральском регионе 42 280 человек были внесены в медицинские и дозиметрические списки. Более 26 тыс. детей прошли реабилитационное лечение.
Однако предприятие "Маяк" не является крупнейшим источником радиоактивного заражения. Инциденты в сибирском комплексе Томск-7 имели гораздо более тяжелые последствия. В 2000 г. из США в рамках проекта GAP была направлена небольшая научная группа, присоединившаяся к сибирским ученым в рамках программы "Глобальная ответственность" для расследования обвинений в масштабном выбросе ядерных заражающих веществ в Томске-7, известном как Северск, который представляет собой крупнейший в мире комплекс по производству ядерного оружия. Первоначально на "Сибирском химическом комбинате" (СХК) в Северске было пять ядерных реакторов. В настоящее время на комбинате работает, предположительно два ядерных реактора с замкнутым контуром охлаждения, имеются цеха по переработке уранового металлолома, контрактной переработке гражданского ядерного топлива и изготовлению ядерных топливных элементов.
В докладе GAP, опубликованном в ноябре 2000 г., отмечается, что опасные уровни радиоактивности попадают в реку Томь с предприятия, находящегося лишь 25 км севернее Томска, имеющего численность жителей 500 тыс. человек. Полевые детекторы показали радиоактивность по стронцию-90 и фосфору-32 на уровне 250 тыс. ПКи/л. Согласно докладу, обнаруженное загрязнение является в настоящее время, вероятно, самым крупным в мире выбросом радиоактивных веществ в открытую водную среду. До 90-х годов реакторы, производящие плутоний, сбрасывали горячие отходы прямо в реку Томь. Однажды Томск-7 сбросил более 1 млн. Ки плутония в водоносный пласт, что в 22 раза превышает выброс Чернобыльского реактора.
Выброс радиоактивного загрязнения в открытую реку создает большой риск для рыбаков, местных жителей и домашних животных. В дополнение к выбросу заражение местной окружающей среды связано с крупным ядерным инцидентом, который произошел в 1999 г. в результате взрыва камеры ядерного процесса, когда в атмосферу было выпущено 200 Ки плутония и тонны урана. Этот инцидент вызвал мутацию растительности и повышенную заболеваемость и смертность местного населения. Сельхозугодья и ближние деревни были сильно заражены, и по настоящее время крестьянам запрещено продавать свой урожай. Радиоактивное заражение реки Томь является самым крупным заражением рек, о которых когда-либо сообщалось, включая реку Течна вблизи "Маяка", которую характеризуют как открытую радиоактивную сточную трубу.
Риск распространения ядерных материалов.
После распада Советского Союза в 1991 г. проблемы безопасности ядерных материалов и боеприпасов на бывшей советской территории стали источником серьезного беспокойства международного сообщества. Опасность распространения ядерных материалов, обусловленная большим и плохо охраняемым запасом оружейных материалов (плутония и высокообогащенного урана), была названа одной из основных угроз глобальной безопасности в период после окончания "холодной" войны. Экономический крах после коллапса рубля в августе 1998 г. усугубил озабоченность возможным распространением ядерных материалов, особенно учитывая, что Иран, Ирак и Северная Корея, по данным определенных разведывательных агентств, активно стремятся к обладанию ядерным оружием. Сообщения о попытках организации "Аль-Каида" получить доступ к ядерному "ноу-хау" усилили остроту проблемы нераспространения после атак 11 сентября 2001 г.
Масштаб утечки из России ядерных материалов точно не известен; в прессе содержалось много спекуляций и сенсационных сообщений. Тем не менее, возможность того, что российские ядерные материалы, например плутоний, могут оказаться в руках "государств-изгоев" или террористов, воспринимается международным сообществом очень серьезно. В то время как основная причина этой проблемы лежит в продолжающемся политическом и экономическом кризисе в стране, имеются и проблемы в отслеживании опасных ядерных материалов. Сами размеры запасов ядерных материалов и количества оружейных систем, отсутствие современных хранилищ, ненадежность системы учета и контроля, слабость экспортных контрольных механизмов - все это облегчает утечку ядерных материалов из страны и попадание их в нежелательные руки.
Для борьбы с этими угрозами требуется активное взаимодействие России и США, что отражено в разработке ряда межправительственных программ, финансируемых в рамках программ "Кооперативного снижения угрозы" (CTR) и "Защиты, контроля и учета материалов" (МРС&А). Реализован широкий круг мер, в том числе и сфокусированных на обеспечении большей безопасности боеголовок или оружейных ядерных материалов (расщепляющихся материалов). Другие меры направлены на удержание ученых отрасли от попытки продажи своего опыта и знаний за рубеж. Еще ряд мер позволил улучшить возможности обеих стран по определению и ведению взаимного мониторинга имеющихся запасов расщепляющихся материалов.
Программа защиты, контроля и учета ядерных материалов (МРС&А). Программа учреждена министерством энергетики США в 1995 г. с целью оказания России и другим республикам бывшего СССР помощи в обеспечении безопасности расщепляющихся материалов и организации современных систем учета передвижения таких материалов.
Реализация программы МРС&А началась с повышения безопасности гражданских ядерных объектов, а затем и некоторых военно-морских сооружений и комплексов, связанных с конструированием и производством оружия. В период 1996-2001 гг. было модернизировано 85 зданий, обеспечена безопасность 50 т оружейных расщепляющихся материалов, или 7,0% от имеющихся (по оценкам, 650 т). Осуществляется модернизация 72 зданий и еще, по оценкам, 147 зданий нуждаются в обеспечении безопасности.
В 1995 г. американские участники программы установили, что обеспечение безопасности ядерных материалов на 80-100 объектах бывшего Советского Союза в период до 2002 г. потребует приблизительно 800 млн. долл. или около 10 млн. долл. на каждый объект. Однако к концу 90-х годов стало очевидно, что масштаб проблемы был оценен не в полной мере. В настоящее время признано, что Россия имеет значительно больше расщепляющихся материалов в большем количестве зданий своего ядерного оружейного комплекса, чем первоначально оценивалось (примерно 650 т в 300 зданиях). Учитывая новую информацию, было признано, что США придется продолжать финансирование в рамках программы МРС&А еще длительное время после первоначально намеченного его окончания в 2002 г., с тем чтобы обеспечить создание и содержание в России инфраструктуры и организацию системы безопасности расщепляющихся материалов и в более дальней перспективе.
В бюджете США 2001 г. на реализацию программы было выделено почти 170 млн. долл. В бюджете 2002 г. было предложено сократить финансирование программы примерно на 18% и ассигновать 138,8 млн. долл. В то время как бюджетом предполагается увеличить финансирование в рамках программы МРС&А мероприятий на некоторых наиболее крупных объектах складирования министерства по атомной энергии, имеющих отношение к оборонным ядерным материалам, а также связанных с повышением концентрации и конверсией ядерных материалов на российских гражданских площадках хранения, это будет предпринято за счет сотрудничества с ВМФ России (сокращение на 39,5 млн. долл.), мер по повышению безопасности гражданского плутония, хранящегося на предприятии "Маяк", и усилий в рамках других программ обеспечения устойчивой работы и технического обслуживания систем безопасности программы МРС&А в долгосрочном плане. Однако программа MPCfeA получила новую поддержку со стороны администрации Буша после террористических атак 11 сентября, поскольку цели нераспространения приобрели наивысший приоритет американского правительства в войне против терроризма.
Сделка по высокообогащенному урану (ВОУ). Соглашение о закупке ВОУ было подписано США и РФ в 1993 г. В соответствии с этим соглашением, 500 мегатонн ВОУ с демонтированного ядерного оружия должны быть конвертированы в низкообогащенный уран (НОУ) для использования в США на коммерческих энергетических реакторах. По состоянию на май 2001 г., более 115 мегатонн ВОУ было обеднено для продажи США. Общая оценочная стоимость программы составляет 12 млрд. долл., которые в течение 20 лет, до 2013 г., будут выплачены российскому агентству "Техснабэкспорт".
Финансирование этой программы по бюджету 2002 г. несколько снизилось по сравнению с уровнем 2001 г. В связи с этим министерство энергетики США планировало в 2003 г. на три месяца закрыть постоянное представительство в Новоуральске, где происходит обеднение урана.
Успех этой коммерческой программы сомнителен, но она была весьма успешной с точки зрения достижения цели нераспространения. Россия стремилась ускорить трансферт своего оружейного плутония в США, с тем чтобы получить столь необходимую ей валюту. Эта заинтересованность способствовала выполнению самой важной задачи урановой сделки - обеспечению безопасности как можно большего количества оружейного урана в кратчайшие сроки.
Была реализована инициатива (программа IPP) по предотвращению распространения с целью недопущения "утечки мозгов" и рационального использования бывших ученых-атомщиков в деле разработки и использования коммерчески ценных технологий. В рамках этой программы объединяются научная и техническая экспертиза в России с потенциальными индустриальными партнерами в США. По состоянию на 2001 г. осуществлялась реализация 120 проектов, включая 40 проектов в закрытых городах Сарове, Снежинске и Железногорске. В рамках программы IPP поддержку получают около 6000 российских ученых и научные центры в России и на Украине и обеспечивается временная работа еще 24 000 ученых и специалистов. Научные работники получают около 600 долл. в месяц за работу над проектами, которая продолжается в течение нескольких лет.
Пока программа дала лишь небольшое число жизнеспособных коммерческих предприятий. По данным Центра исследований нераспространения (CNS), только семь проектов достигли стадии коммерческой реализации; при этом было создано 260 рабочих мест и произведено и продано товаров на сумму 9,4 млн. долл. Однако выполнение программы столкнулось с трудностями: технологии развивались без предварительной оценки наличия на них спроса. В частности, программа делала упор на высокие технологии, пользующиеся очень ограниченным спросом внутри страны и имеющие еще меньший экспортный потенциал.
В течение нескольких первых лет на программу IPP Конгресс США ежегодно выделял 30 млн. долл., но по мере роста критики он не смог поддерживать финансирование программы на таком уровне. В 1999 г. ассигнования были сокращены до 25 млн. долл. В рамках бюджета 2002 г. запрашивалось 22,1 млн. (приблизительно на 2,0 млн. меньше, чем в 2001 г.). Такое финансирование может обеспечить поддержку примерно 20 проектов, которые, как полагает министерство энергетики, в долгосрочной перспективе являются коммерчески привлекательными.
Программа поддержки ядерных городов. В течение всего периода "холодной" войны Советский Союз разрабатывал и изготавливал ядерное оружие в десяти рассредоточенных по территории России секретных ядерных городах, которые были закрыты для внешнего мира. Эти города находились в ведении Министерства по атомной энергии. В прошлом статус жителей этих городов так же, как и заработная плата, был весьма высоким. После распада СССР вопрос будущего таких городов и их жителей продолжает беспокоить как Россию, так и США.
С самого начала процесса сокращения российского ядерного оружейного комплекса российские власти оказались перед дилеммой. Увольнение рабочей силы закрытых городов было связано с риском социальной напряженности, а открытие городов для коммерческого развития вызывало серьезный риск распространения ядерных материалов. В начале 90-х годов имели место несколько подтвержденных случаев кражи ядерных материалов, хотя и в небольших количествах, но они продемонстрировали уязвимость российского ядерного комплекса в неустойчивый период после окончания "холодной" войны.
Программа ядерных городов (NCI), разработанная министерством энергетики США в 1997 г., имела две основные цели - стабилизацию ситуации в ядерных городах для снижения риска распространения и оказание России помощи в консолидации ее ядерного комплекса в соответствии с потребностями уменьшенных ядерных сил. Предметом озабоченности США было главным образом устранение побудительных мотивов ученых-оружейников и других работников к передаче своего опыта и распространению ядерных материалов. Но благодаря стабилизации ситуации в городах Минатому оказывалась помощь и по сохранению квалифицированного персонала, способного обеспечивать эффективное управление расщепляющимися материалами, которые неопределенное время еще будут оставаться на российских ядерных объектах.
Целью консолидации ядерного комплекса РФ было снижение эксплуатационных затрат в условиях отсутствия возможности содержать излишние ядерные мощности. Консолидация должна облегчить России организацию эффективной национальной системы учета расщепляющихся материалов, препятствующей их хищению.
Однако эти двойные цели программы NCI в какой-то мере противоречивы. Для эффективной консолидации требуется ликвидировать большинство рабочих мест на ранее закрытых объектах. С точки зрения нераспространения США не устраивает появление большого количества ученых-оружейников, выброшенных с работы, особенно когда российская экономика дает им мало шансов на альтернативную занятость. В связи с этим программа NCI должна была помочь российским ученым перейти в коммерческий сектор, например путем привлечения в эти города бизнеса или за счет создания в них частных предприятий.
Выполнение программы ядерных городов с самого начала сопровождалось проблемами. Одной из них, по-видимому, было различное видение приоритетов министерством энергетики США и Министерством по атомной энергии РФ. Министерство энергетики пыталось привлечь многие из своих лабораторий к решению проблемы развития закрытых городов. В результате оно вкладывало лишь небольшую часть первоначальных средств программы NCI в сами закрытые города. Минатом, со своей стороны, проявлял нерешительность в отношении открытия ядерных городов для официальных представителей США, не имея уверенности, что деньги действительно пойдут в эти города. Эта напряженность создала атмосферу недоверия между российскими и американскими правительственными чиновниками, тормозившую прогресс конверсии и консолидации.
В 2001 фин. г. на программу NCI было выделено 26,6 млн. долл., а по бюджету 2002 г. запрошено лишь 6,6 млн. долл., таким образом снижение составило 75%. Это самый низкий уровень финансирования за весь период существования программы, который будет очень трудно поддерживать. Ранее самый низкий уровень финансирования, составивший 7,5 млн. долл., был зарегистрирован в 2000 фин. г. Представители министерства энергетики США заявили, что исходя из уровня финансирования, предусмотренного бюджетом 2002 г., придется сократить программы в двух закрытых городах (вероятно, в Снежинске и Железногорске) и сконцентрировать оставшиеся ресурсы только на одном городе.
Ликвидация плутония.
По оценкам, Россия имеет 140-162 т оружейного плутония. Это самый крупный объем оружейного плутония в мире, составляющий более половины глобального запаса, который оценивается в 242-267 т.
Ликвидация плутония была еще одной сферой отягощенного проблемами взаимодействия России и США. Главное расхождение возникло относительно методов ликвидации плутония. Американская сторона выступала за его остеклование, а российская - за конверсию в топливо типа МОХ, которое может быть использовано в гражданской атомной энергетике. Трения возникли вследствие различных целей и задач правительств России и США. США руководствовались, главным образом, вопросами безопасности, особенно проблемой нераспространения. Однако Россия рассматривает программу ликвидации оружия в качестве способа экономии плутониевого топлива. Заявление Минатома гласит: "Ликвидация оружейного плутония должна служить первым шагом в развитии технологии для будущего замкнутого цикла ядерного топлива. Базовым направлением в ликвидации излишнего оружейного плутония, как и плутония отработанного ядерного топлива, является использование смешанного урано-плутониевого топлива в реакторах на быстрых нейтронах, что формирует основу будущего крупномасштабного ядерного энергопроизводства. Ликвидация ограниченного количества оружейного плутония в тепловых реакторах, если это требует политического одобрения, может быть осуществлена в рамках финансовой и технологической кооперации мирового сообщества".
После нескольких лет трудных и детальных переговоров американская сторона пошла на компромисс и 1 сентября 2000 г. Россия и США подписали соглашение о переработке и ликвидации плутония. По условиям соглашения Россия конвертирует весь свой оружейный плутоний в топливо типа МОХ. Ежегодно будет конвертироваться по крайней мере 2,0 т, а в дальнейшем, когда в РФ будут построены заводы по выработке топлива типа МОХ (примерно в 2007 г.), ежегодно будет конвертироваться до 4,0 т. Таким образом, для превращения 34 т оружейного плутония в неоружейную форму России потребуется от 8,5 до 17 лет. России будет разрешено переработать отработанное МОХ-топливо после использования 34 т оружейного плутония в реакторах под международным контролем.
Индустрия коммерческого плутония в России и в других странах является в настоящее время неприбыльной и выживает только благодаря огромным субсидиям за счет налогов и платежей за электроэнергию. Российско-американское соглашение о ликвидации плутония обеспечит программу МОХ-топлива еще большими субсидиями, основная доля которых будет покрыта за счет зарубежной помощи. Субсидии будут использованы для оживления российской программы устаревающих реакторов-размножителей.
По оценкам, стоимость этой программы для России составит 1,6 млрд. долл. без учета издержек, связанных с использованием предприятий для выработки МОХ-топлива, со страхованием и обеспечением дополнительных мер безопасности, предупреждающих хищение ядерных материалов. Вклад США в российскую программу ликвидации плутония за период 1997-2002 гг. составил около 6,6 млн. долл.
Озабоченность размером американского вклада в российскую программу ликвидации, а также продолжительностью периода времени, необходимого для ликвидации российского плутония, побудила США к пересмотру своей программы в целях ее удешевления и ускорения. Сокращению подверглись такие направления, как контроль и разработка перспективных реакторов. Как полагают, рассматриваются и другие способы сокращения, включая замену сжигания МОХ-топлива в коммерческих энергетических ядерных реакторах на сжигание в более современных реакторах с газовым охлаждением. Однако такое сжигание, вероятно, приведет к задержкам в исполнении программы, что противоречило бы цели США - ускорению процесса ликвидации плутония.
В проекте бюджета США 2002 г. было заложено некоторое увеличение финансирования министерством энергетики программы ликвидации - с 54,5 млн. долл. до 57,0 млн. долл. Кроме того, США взяли на себя обязательство выделить дополнительно 400 млн. долл. для оказания помощи РФ в строительстве объектов, необходимых для реализации российской части программы. Из них 200 млн. долл. будут направлены на строительство российских ликвидационных объектов, а оставшиеся 200 млн. долл. будут выделяться ежегодно в течение четырех-пяти лет.
Проблемы российско-американской кооперации. После десятилетнего периода российско-американского сотрудничества в области снижения угрозы распространения ядерных материалов очевидный прогресс был достигнут в сфере уменьшения уязвимости российских ядерных запасов. Программа коллективного снижения угрозы (CTR) помогла сократить масштабы российского оружейного комплекса; дезактивировать и ликвидировать ОМП; обеспечить безопасность, обеднить и остекловать запасы оружейных расщепляющихся материалов. Согласно данным правительственного агентства США Defense Threat Reduction Agency, no состоянию на 11 июля 2002 г. в рамках программы CTR дезактивировано 5970 ядерных боеголовок и ликвидированы различные системы доставки ядерных боезарядов. Улучшена безопасность транзита ядерных боезарядов к местам хранения. По окончании программы на объектах хранения расщепляющихся материалов предприятия "Маяк" будут находиться расщепляющиеся материалы с 12,5 тыс. демонтированных ядерных боеголовок и 50 т оружейного плутония. Программа МРС&А, переданная министерству энергетики США, обеспечила непрерывную установку оборудования безопасности, контроля и учета с целью оказания помощи в поддержании сохранности оружейных расщепляющихся материалов, находящихся в бывшем Советском Союзе, а также способствовала передислокации материалов из новых независимых государств в Россию и США и консолидировала их на меньшем количестве площадок.
Однако многое еще предстоит сделать и будущие задачи, по всей вероятности, потребуют от США новых расходов. Довольно значительные объемы расщепляющихся материалов все еще остаются незащищенными; отсутствует эффективная система контроля за экспортом или законодательный механизм, не допускающий вывоза из России похищенных контрабандным способом материалов или боеголовок; тысячи ученых-оружейников и работников ядерной отрасли продолжают испытывать финансовые проблемы. Россия, зная об этих проблемах, но не имея ресурсов для реализации собственных решений, стала зависеть от внешней помощи, главным образом со стороны США.
США при этом, как считают некоторые критики, не проявили в полной мере стратегического мышления при формулировании и реализации политики кооперативного снижения угрозы. Как указал бывший директор Лос-Аламосской национальной лаборатории, "отсутствие четкой, логически последовательной и длительной стратегии в отношении разрешения новых ядерных угроз в России и других республиках бывшего Советского Союза привело к пестроте ядерных программ, часто не скоординированных не только с Россией, но и между агентствами американского правительства. Более того, некоторые из программ, поддерживаемых США, неадекватно определили российские стратегические цели, вынуждая правительство РФ выбирать между национальными интересами и получением остро необходимой финансовой помощи".
Различия в целях программ отражаются в конфликтах по поводу сравнительного размера расходов кооперативного бюджета безопасности в России и США. В настоящее время значительная доля этого бюджета расходуется в США. Существует также напряженность в отношении степени доступа США к ряду объектов в России. Имеют место и политические проблемы, например, стремление некоторых американских представителей рассматривать кооперацию с РФ как донорские отношения и Россию в качестве субподрядчика США, а не как партнера. Российские участники кооперативных программ выразили США пожелание изменить поведение в отношении их российских коллег. Представители РФ признают свои проблемы, связанные с распространением, но они выступают за сотрудничество двух сторон на равноправной основе, в качестве партнеров в области безопасности и научных исследований.
Указанные проблемы оказывали влияние на темпы и результаты реализации программ. Поэтому они подвергались критике главного контрольно-финансового управления (GAO). Однако программа кооперативного снижения угрозы является относительно новой, предполагающей коренные изменения, поэтому задержки в формулировании и реализации программы были неизбежны. Однако на общем уровне кооперативное снижение угрозы представляет собой позитивный шаг в направлении ликвидации опасностей, которые возникают при гибели государства, обладающего ядерным оружием. Сокращение стратегических сил на одно-, дву- и многосторонней основе - в отличие от кооперативного снижения угрозы - не снимает опасность распространения ядерного оружия. Кооперативное снижение угрозы представляет собой новый организационный принцип, на основе которого может быть достигнуто разоружение и нераспространение в новых стратегических условиях, определяемых несимметричными войнами.
Усиление озабоченности в связи с возможным ядерным распространением после 11 сентября 2001 г. привело к выработке некоторых новых положительных инициатив в области российско-американского сотрудничества в области нераспространения, которые были согласованы в мае 2002 г. на встрече президентов В. Путина и Дж. Буша. По ее результатам были созданы рабочие группы по передовым ядерным технологиям и по сокращению ядерных материалов.
Рабочая группа по передовым ядерным технологиям. Президенты В. Путин и Дж. Буш согласились на создание экспертной группы для разработки рекомендаций по возможному сотрудничеству России и США в области перспективных ядерных исследований и разработок. Главная идея заключается в том, что разработка перспективных технологий ядерного реактора и топливного цикла может повлечь значительное снижение объемов отходов от гражданских ядерных реакторов, будет противодействовать распространению и может быть использована в долгосрочном плане для сокращения запасов излишнего оружейного плутония и других потенциально опасных ядерных материалов.
Рабочая группа по сокращению ядерных материалов. РФ и США признали, что одним из путей снижения возможности попадания ядерных оружейных материалов в руки недружественных государств или террористических групп является сокращение количества доступных для этого оружейных материалов. В соответствии с имеющимися соглашениями, США и России взяли обязательства сократить количество оружейных материалов путем уничтожения каждой стороной 34 т плутония и за счет закупки США 500 т российского высокообогащенного урана для использования в качестве топлива в коммерческих ядерных реакторах. В рамках последнего соглашения Россия уже поставила более 140 т ВОУ.
Указанные программы позволят ликвидировать объем ядерных материалов, достаточный для изготовления почти 25 тыс. ядерных боеприпасов. Президенты России и США согласились, что на этом направлении необходимо предпринять более активные действия. Поэтому объединенная экспертная группа изучит ближайшие, долгосрочные, двусторонние и многосторонние пути дальнейшего сокращения запасов плутония и ВОУ.
Очевидно, что результаты саммита президентов России и США, состоявшегося в мае 2002 г., придали позитивный импульс усилиям по кооперативному снижению угрозы. Однако достигнутые соглашения получили больше политический резонанс, чем достигли целей реального нераспространения ядерных материалов, поскольку они неадекватно отражают угрозу их мирового распространения.
И хотя новые соглашения внесли существенный вклад в устранение враждебности между Россией и США, особенно важно, что администрация президента Буша в будущей политике безопасности ориентируется на ядерное устрашение, а это не предвещает ничего хорошего ни нераспространению ядерных материалов, ни кооперативному сокращению угрозы.
В заключении отмечается, что в преддверии разрушения стройной системы контроля над вооружениями в связи с перевооружением США, разумно сравнить издержки и выгоды контроля над вооружениями с издержками и выгодами гонки ядерных вооружений. Практическая реализация Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений START-1/CHB-1 достигнута за счет высоких расходов, большую долю которых пришлось взять на себя США. И все же эти расходы ничтожны по сравнению с масштабами ресурсов, которые требуются для поддержания существующих ядерных арсеналов, не говоря уже о создании ядерного оружия нового поколения. Сравнение издержек по Договору СНВ-1 с наследием ядерной гонки периода "холодной" войны еще более убедительно. Совокупные издержки этого периода были астрономическими и, несомненно, стали главным фактором банкротства советской системы. Однако наибольшую обеспокоенность вызывает воздействие этого наследия на состояние окружающей среды и здоровье населения. И не только потому, что не ясно, каковы будут затраты на их восстановление, а также на обеспечение безопасности ядерного оружия, но и из-за продолжительности радиоактивного заражения, которое, вероятно, будет оказывать воздействие на здоровье людей и их благосостояние в течение многих будущих поколений. Еще одна трагедия связана с тем, что ядерное оружие убивало и, вероятно, будет продолжать убивать тех самых людей, для защиты которых оно и предназначалось.
Однако наиболее ужасным аспектом ядерного оружейного наследия периода "холодной" войны является угроза ядерного терроризма. Опасность для мира напрямую связана с гонкой ядерного оружия и теорией сдерживания.
Проблемы распространения ядерного оружия вряд ли будут разрешены наращиванием арсенала ядерного оружия или конструированием нового.
Угрозой нарушить давнее табу на применение ядерного оружия США создают опасный прецедент, приближающий к ядерной войне, которая станет окончательной платой за безрассудство человечества.
Вершинин В. И., Похвалина Е. В.
Costs of Disarmament-Disarming the Costs: Nuclear Arms Control and Nuclear Rearmament.- Geneva: UN Institute for Disarmament Research, 2003.- P. 62-63, 84-105.
