Проблемы военного присутствия США в Евразии
ВИНИТИ Серия «Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»
№3/200
Проблемы военного присутствия США в Евразии
В журнале Current History помещена статья S. E. Cornell, в которой рассматриваются проблемы, связанные с проникновением и военным присутствием США в Евразии в целом и в бывших советских республиках Центральной Азии, в частности.
Как отмечается в статье, иногда проникновение США в Центральную Азию рассматривают как абсолютное новшество: якобы Вашингтон неожиданно открыл Евразию после 11 сентября 2001 г. Но задолго до этой даты правительство и бизнес - сообщество США установили прочные связи в регионах Кавказа и Центральной Азии. Американские нефтяные компании инвестировали значительные средства в прикаспийские государства, особенно в Азербайджан и Казахстан. В течение 90-х годов правительство США предоставило 90% помощи, включая 43 млн. долл. правящему режиму "Талибан" , которую получил Афганистан в начале 2001 г. после того, как режиму удалось сократить выращивание опийного мака. В 1992 г. США открыли посольства во всех восьми бывших советских республиках региона, а Министерство обороны США в середине 90-х годов взяло на себя инициативу по организации сотрудничества по вопросам безопасности. Создание американской военной базы в Узбекистане лишь через несколько недель после 11 сентября стало возможным только при наличии прочных связей между политиками и военными двух государств.
Узбекистан, наряду с Азербайджаном и Грузией, уже сделал отношения с США определяющими в международной политике до сентябрьской террористической атаки, поскольку это рассматривалось в качестве наилучшего пути сохранения суверенитета и обеспечения безопасности, а также содействия экономическому развитию при помощи иностранного капитала. Ясно, что американское проникновение решительным образом возросло после осени 2001 г., но что означало это проникновение для Кавказа и Центральной Азии, задает вопрос автор статьи.
"Перетряска" в Центральной Азии. Исключая Афганистан, постсоветская Центральная Азия была регионом, который испытал наибольшее воздействие изменений в международной политике после 11 сентября 2001 г. Региональный политический баланс был основательно реорганизован.
В конце 90-х годов Центральная Азия оказалась в забвении. Застойное, в некоторых случаях регрессивное развитие демократии и экономики подверглось критике со стороны Запада, который сосредоточил свое внимание на массовом нарушении прав человека и авторитарном правлении. При администрации Б. Клинтона правительство США настойчиво указывало государствам Центральной Азии на недостаточность мер по обеспечению прав человека. Эта политика оказалась контпродуктивной, отчуждающей центрально-азиатские правительства и мало способствующей процессу демократизации.
Показательной является ситуация в Узбекистане. В середине 90-х годов Узбекистан выстраивал свою политику в сфере внешних отношений и обеспечении безопасности, равняясь на США. Республика Узбекистан была единственной, кроме Израиля, страной, поддерживающей буквально все внешнеполитические акции США в Восточной Европе и на Среднем Востоке. Следуя внешней политике, которая приводила Узбекистан к противоречию интересов с Россией и Китаем, Ташкент явно стремился к тому, чтобы стать региональным стратегическим партнером США. Это стало в 1999 г. причиной кризиса узбекской внешней политики после того, как неудавшаяся попытка покушения на президента И. Каримова и военные вторжения боевиков Исламского движения Узбекистана (ИДУ), базирующихся в Таджикистане и Афганистане, потрясли хрупкую стабильность в Центральной Азии. Ташкент нуждался в помощи в сфере безопасности, но США не сочли нужным оказать эту помощь, и И. Каримов был вынужден обратиться к Китаю и России.
Это привело к возникновению сферы совместного российско-китайского влияния в регионе Центральной Азии. По мере того, как отношения между Россией и Китаем при президенте В. Путине улучшались, Россия и
Китай продвигались к устранению иностранного влияния в Центральной Азии, особенно влияния США и Турции. Инструментом этой политики стала "Шанхайская пятерка", неофициальная группировка, включающая также Казахстан, Киргизию и Таджикистан. Первоначально созданная для оказания помощи в разрешении пограничных споров вдоль бывшей китайско-советской границы, группировка была трансформирована руководителями Китая и России в механизм принуждения небольших центрально-азиатских государств к признанию превалирующего влияния двух самых крупных держав региона. Узбекистан, оказавшийся перед лицом регулярных вторжений исламских радикалов и слабой реакции со стороны Вашингтона, не имел альтернативы присоединению к "Шанхайской пятерке", и летом 2001 г. он официально вошел в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС).
Хотя США включили ИДУ в список террористических организаций, это не сделало Центральную Азию регионом, вызывающим озабоченность в сфере внешней политики. К этому времени американское бизнес-сообщество и Министерство обороны США уже создали собственные сети в регионе. В условиях ограниченного внимания со стороны США к середине 2001 г. Центральная Азия стала зоной российско-китайского влияния, что обусловило монополию России и Китая на основные продукты экспорта региона - нефть и природный газ.
Новые государства Центральной Азии не имели большого выбора, они были внутренне слабыми, а некоторые находились под угрозой вооруженных вторжений исламских радикалов. В то же время конфликт между "Талибаном" и этническими повстанцами усилил изоляцию Центральной Азии и укрепил позиции России и Китая. Война в Афганистане сделала невозможным для не имеющих выхода к морю центрально-азиатских государств использование традиционных торговых путей через Афганистан и Пакистан в Южную Азию и к Аравийскому морю. Они были вынуждены полагаться на Ригу, находящуюся на балтийском побережье в качестве главного морского порта. Это явно абсурдная ситуация, когда порт в Карачи находился на небольшом удалении. Центрально-азиатские государства, отчаявшиеся найти другой торговый путь, в преддверии 11 сентября 2001 г. серьезно изучали возможность строительства автомобильной дороги из Казахстана в Пакистан, проходящей через китайскую пустыню Такла-Макан и через перевал Хунджераб высотой 4200 м.
Возглавляемая США война против "Аль-Каиды" и ее защитника "Талибана" показала всю хрупкость китайско-российского влияния перед лицом американской конкуренции. Хотя предназначенная частично для борьбы с "терроризмом и сепаратизмом" (синонимы в китайском и российском лексиконе в отношении проблем, связанных с провинцией Синьцзян, Тибетом и Чечней), Шанхайская организация сотрудничества оказалась бессильной в отношении терроризма, исходящего из Афганистана. Китай проявил осмотрительность в отношении помощи в войне, а Россия, кроме обмена развединформацией, выслала в Кабул воинское подразделение, опередив американцев, несмотря на то, что именно американская воздушная мощь привела к освобождению афганской столицы. Перед фактом проникновения США не только в Узбекистан, но и в Киргизию и Таджикистан, самые слабые государства в Центральной Азии, правительства этих трех республик оказались в необычной ситуации - принятие альтернатив во внешней политике, которые не требовали одобрения со стороны России. Таджикистан впервые за десятилетие выступил против пожеланий России и приветствовал прибытие американских войск, а Киргизия стала местом размещения крупной американской базы. Узбекистан незамедлительно воспользовался возможностью установления стратегического партнерства с США, к которому он стремился еще в середине 90-х годов, и обеспечил себе существенные гарантии в отношении безопасности со стороны США. В настоящее время Узбекистан играет главную роль в американской стратегии в Центральной Азии.
Изменения происшедшие в Центральной Азии в связи с войной в Афганистане, не ограничиваются геополитической перестройкой. Война устранила главную угрозу государствам Центральной Азии в лице "Талибана" и сильно подорвала Исламское движение Узбекистана, боевики которого в 1999 и 2000 гг. неоднократно вторгались на узбекскую и киргизскую территории. Это потенциально изменяет не только ситуацию в отношении безопасности, но и перспективы экономического характера. Стабильность в Афганистане означает возможность возобновления использования государствами Центральной Азии торговых маршрутов, идущих на юг, что позволит импортировать товары и услуги, взаимодействовать с государствами Южной Азии и экспортировать нефть, природный газ и хлопок. Безусловно торговля с Югом снизит также экономическую зависимость государств Центральной Азии от России и, следовательно, повысит их независимость.
Как считает автор, позитивные изменения, внесенные в Центральную Азию войной с терроризмом, необходимо сопоставлять и с негативными последствиями. Прежде всего, таким следствием стало возобновление крупномасштабного производства опиума в Афганистане, которое было успешно искоренено режимом "Талибана". С конца 90-х годов большая часть афганского героина направлялась контрабандным путем через Центральную Азию на рынки России и Западной Европы. Наркобизнес глубоко проник в правительства стран региона, особенно Таджикистана и Туркменистана, через территории, которых проходят главные контрабандные маршруты. После падения режима "Талибан" афганские крестьяне вновь засеяли опийным маком большие площади. Временная афганская администрация либо не способна, либо не хочет заниматься этой проблемой, поскольку глубоко вовлечена в наркоторговлю. Результаты уже начали проявляться в форме растущей коррупции, распространения наркозависимости и сопутствующего ВИЧ - кризиса.
Другой проблемой, вызывающей озабоченность, является воздействие американского проникновения на демократизацию и соблюдение прав человека. Многие эксперты утверждают, что государства Центральной Азии использовали войну против терроризма для усиления репрессии против демократической оппозиции, а соблюдение прав человека выпало из повестки дня внешней политики США. Казахстан и Киргизия, очевидно, стали более авторитарными, чем они были сразу после того, как получили независимость, а Туркмения остается в числе наиболее закрытых обществ в мире. Однако эти тенденции начались до 11 сентября, а воздействие американского присутствия в долгосрочном плане пока еще не проявилось. Тем не менее, очевидным является прогресс, который имел место после 11 сентября в Узбекистане, часто критиковавшемся ранее за нарушения прав человека и авторитаризм. Отношения США с Узбекистаном, которые не игнорировали в перспективе права человека, подтолкнули Узбекистан на путь политических, экономических и судебных реформ. Подход администрации президента Дж. Буша менее критичен и покровительственен, чем подход администрации президента Б. Клинтона. При Дж. Буше США перешли к диалогу с правительством Узбекистана. Это начало приносить политические результаты, как, например создание Группы по правам человека, и экономические, включая продвижение к конвертируемости узбекской валюты (сома).
Проникновение на Кавказ. Если Центральная Азия играла главную роль в войне против терроризма, то Кавказ в то время был на втором плане. Непосредственное внимание к Центральной Азии привело к неопределенности на Кавказе в отношении того, понизится или повысится значение этого региона в результате войны в Афганистане. В течение 48 ч после акций 11 сентября Грузия и Азербайджан заявили о своей полной кооперации с США, обмене развединформацией, предлагая беспрепятственное использование воздушного пространства, заправочные пункты и военные базы. Армения, как и Россия, также заявила о сотрудничестве, хотя не в такой открытой форме, как Азербайджан и Грузия. Учитывая неподатливость Ирана и сложности, связанные с полетами над российской территорией (необходимость предоставления предварительной информации о всех самолетах, их задачах, грузах), полеты почти всех самолетов США и их союзников совершались через воздушное пространство Грузии и Азербайджана.
Создание новых американских военных баз в Центральной Азии повысило стратегическую важность Южного Кавказа для политиков в Вашингтоне. США не могут полагаться на транзит через территорию России, Китая или Ирана. Возможными вариантами являются: использование баз в Персидском заливе для полетов через Пакистан или Афганистан; использование баз НАТО на территории Турции для пролета через Южный Кавказ и над акваторией Каспийского моря. Вариант использования маршрута через Пакистан, Афганистан вполне возможен, но он не является тем, на который хотело бы полагаться МО США. Вследствие этого обеспечение стабильности в государствах региона Южного Кавказа и сотрудничество с ними стали приоритетной задачей политики США.
Как подчеркивает автор, проблема заключается в том, что Грузия и Азербайджан являются слабыми государствами с тупиковыми этническими конфликтами, которые держат их в ситуации "ни войны, ни мира". Они испытывают также экономический спад и страдают от растущей бедности. Особое беспокойство вызывает то, что хрупкая стабильность в Грузии и Азербайджане зависела в то время от личного правления весьма пожилых президентов Э. Шеварднадзе (76 лет) и Г. Алиева (80 лет). Тогда для Азербайджана были характерны относительная стабильность и экономический прогресс благодаря инвестициям и доходам от поставок каспийской нефти и природного газа. Грузия же находилась в более неустойчивом положении. На большую часть ее территории не распространялся контроль правительства, включая Абхазию и Южную Осетию, которые обеспечили себе фактически независимость в начале 90-х годов при российской поддержке. Контроль федерального правительства Грузии ограничен и над полунезависимой Аджарией и над провинцией Джавахети, населенной армянами. На их территории имеются российские военные базы, которые не имеют юридической основы, и Грузия хотела бы от них избавиться. Более болезненным является то, что Тбилиси наблюдает за распространением анархии в горном ущелье Панкиси, граничащим с Чечней, куда сбежали несколько тысяч чеченских граждан и несколько сотен боевиков. Панкисское ущелье давно стало центром транснациональной преступности на Кавказе, извлекая выгоду из своего положения между Северным и Южным Кавказом, и стало узловым пунктом наркоторговли, контрабанды оружием и похищения людей с целью получения выкупа. В ущелье были замечены и арабские миссионеры, проповедующие ортодоксальный ислам. Подозрение, что в ущелье находятся группы, связанные с "Аль-Каидой", послужило поводом США для того, чтобы в феврале 2002 г. развернуть в Грузии подразделение по подготовке и оснащению, военнослужащие которого должны поддержать боеспособность чрезвычайно слабой армии Грузии в надежде восстановить контроль правительства над данным ущельем.
Активная поддержка Азербайджаном войны против терроризма позволила администрации США снять санкции против него, которые были введены в 1992 г. при сильном лоббировании в Конгрессе армянской диаспоры. Это послабление позволило военным США расширить экономическую и военную помощь Азербайджану. Помощь была нацелена на укрепление морской обороны Азербайджана на Каспии против вторжений Ирана. Эта проблема явно обозначалась после того, как "дипломатия канонерок" Ирана в летний период 2002 г. вынудила азербайджанские исследовательские суда уйти из районов азербайджанского сектора, которые Иран считает принадлежащим ему.
Проникновение США, таким образом, способствовало в краткосрочном плане обеспечению безопасности Азербайджана и Грузии. Однако, как считает автор, в долгосрочном плане перспективы этих государств не кажутся полностью радужными. Конфликт из-за Нагорного Карабаха, продолжающийся уже 14 лет, все еще остается далеким от разрешения, а переговоры по этой проблеме между Азербайджаном и Арменией близки к прекращению. Дезинтеграция в грузинской правящей партии создала широкую озабоченность в отношении режима президента Грузии Э. Шеварднадзе. Оппозиционные силы в обеих республиках слабы и разобщены, имеется риск создания вакуума после ухода с политической сцены лидеров двух республик.
Осторожность российской политики. Война против терроризма сблизила Вашингтон и Москву и сопровождалась развитием личных отношений президентов Дж. Буша и В. Путина. До террористических атак на США в 2001 г. мало кто предполагал, что Россия будет бездействовать в то время, как США организуют свое военное присутствие в четырех бывших советских республиках, учитывая предыдущую реакцию Москвы на критику поведения России в Чечне со стороны США. Однако Россия, по-видимому, не протестовала против американского вторжения в Центральную Азию и даже оставалась молчаливой, когда американские войска высаживались на Кавказе у самой российской границы.
Однако, как считает автор, такая оценка событий является несколько ошибочной. Когда США в начале октября 2001 г. стали устанавливать контакты с центрально-азиатскими государствами относительно базирования, официальные представители Министерства обороны и правительства России в частном порядке оказывали сильное давление на правительства республик региона с тем, чтобы они отклонили американские требования. Несмотря на это И. Каримов проявил первым инициативу, заявив, что только Узбекистан будет определять свою внешнюю политику, и согласился с созданием базы США на узбекской границе с Афганистаном. Когда же руководители Киргизии и Таджикистана дали понять, что они также удовлетворят требования США, В. Путин публично заявил, что Россия не имеет возражений против того, что стало свершившимся фактом. Сознавая, что США намерены действовать независимо от российских пожеланий, В. Путин решил поддерживать США и ожидать в ответ наилучших результатов.
Многие полагали, что в таких сделках примет участие и Грузия. На самом же деле США твердо поддерживали грузинский суверенитет и оказывали ей значительную помощь. Грузия является одним из самых крупных получателей американской помощи на душу населения. За последние несколько лет российское давление на Грузию приводило не раз почти к коллапсу в республике. Кроме явной поддержки вооруженных сепаратистов в самой Грузии, Россия использовала свой контроль над газопроводами, по которым обеспечивалось топливо для коммунальных нужд Грузии. В частности, российские газовые компании проявили склонность к прекращению поставок природного газа (за "неуплату долгов") накануне переговоров, касающихся российских баз на территории Грузии. В отношении Грузии Россия установила дискриминационный визовый режим, освободив от получения виз граждан Абхазии и Южной Осетии, а летом 2002 г. она распространила российское гражданство на жителей этих самопровозглашенных республик, осуществив фактически аннексию грузинских территорий. Осенью 2001 г. и зимой 2002 г. Россия вновь усилила давление на Грузию в связи с укрытием террористов в ущелье Панкиси. Она осуществила бомбардировку грузинской территории, прекратила поставки природного газа и потребовала права на военное вмешательство в Панкиси. Грузия постоянно отклоняла эти требования. Однако с конца 2001 г. Москва продолжает намекать на то, что, если США могут осуществлять интервенцию в Афганистан, то Россия имеет право сделать то же самое в отношении Грузии.
Поэтому отправка американских военных советников в Грузию должна рассматриваться не только в свете возможного присутствия "Аль-Каиды" в Панкиси, но и как шаг, предотвративший интервенцию России в данное ущелье, которая была бы катастрофой для грузинской целостности. Она привела бы также к распространению анархии и преступности из Панкиси на всю остальную территорию Грузии, считает автор статьи.
Россия не отказалась от своих целей и продолжает осуществлять другую стратегию: использование в качестве рычага возможную интервенцию США в Ирак. Будучи уверенной, в том, что США получат недостаточную международную поддержку для свержения иракского режима, Россия высказывала свою оппозицию, одновременно намекая, что ее отношение может измениться, если США согласятся с интервенцией России в Грузию. Другими словами Россия постоянно добивается понимания со стороны великой державы, которое позволило бы ей восстановить контроль над Грузией и над ее независимой внешней политикой.
Автор задается вопросом: почему именно Грузия? Потому что Грузия является своеобразной "запорной чекой" Кавказа. Она не имеет нефтяных ресурсов, как Азербайджан, но является географическим связующим звеном между Азербайджаном и Центральной Азией, между евразийским Востоком и Западом. Если Россия контролирует Грузию или поддерживает в ней смуту, она может также обеспечить контроль над экспортом каспийской нефти и природного газа и, таким образом, сохраняя экономическую "удавку" в отношении таких государств, как Азербайджан и Казахстан, усилить свою позицию в отношениях с Западной Европой, которая во все большей мере зависит от поставок российских энергоносителей. Поскольку российская внешняя политика в значительной мере концентрируется на контроле евроазиатских энергетических ресурсов, ей свойственно наличие конфликта с интересами США, которые стремятся предотвратить доминирование любого государства над энергетическими ресурсами, и поэтому нацелены на укрепление независимости стран региона.
Вероятно, по мнению автора, усиливающееся военное присутствие США в Центральной Азии беспокоит Китай. Пекину создание военных баз в Киргизии, которая не граничит с Афганистаном, но граничит с Китаем, напоминает американское военное присутствие в Азии во время корейской и вьетнамской войны и существенно дополняет картину американского окружения Китая. Китай является региональной державой, влияние которой в Центральной Азии значительно усилилось после того, как бывшие советские республики региона стали независимыми. Столкнувшись с волнениями в провинции Синьцзян, которая граничит с Центральной Азией, Китай постепенно осознал себя как часть Центральной Азии. Однако Китай и США не обязательно имеют в ней конфликтующие интересы, поскольку они разделяют озабоченность центрально-азиатской стабильности и имеют желание нейтрализовать радикальные исламские движения в регионе.
Перспективы присутствия США в Евразии. Имея базы и право на транзит, США должны решить, в какой мере они должны быть вовлечены в события в Евразии. Как считает автор, США имеет три выбора. Первый: закончить войну против терроризма в Афганистане и уйти из региона, закрыв
базы в Центральной Азии. Этот вариант является безответственным, учитывая воздействие, которое уже произвело проникновение США в регион, и какой ответный удар получат государства региона, если американские войска уйдут. Уход может нанести прямой ущерб будущим американским интересам и внутренней безопасности, поскольку уход США из Афганистана и Пакистана после вывода советских войск из Афганистана в 1989 г. внес свой вклад в хаос и нестабильность, которые проложили путь для "Талибана" , а затем "Аль-Каиды" в этой стране.
Второй вариант: установить долгосрочное и масштабное военное и политическое присутствие в регионе. Это значит принять от России роль доминирующей державы, контролирующей политику государств Центральной Азии и Кавказа. Хотя США, безусловно, могут сделать это, если бы решились на подобный шаг, но масштабные военные базы и политическое доминирование не являются лучшими путями реализации стратегических целей в нынешнем веке. Кроме того, в то время как некоторые государства Центральной Азии и Кавказа приветствовали бы доминирование США, оно, вероятно, вызвало бы антагонизм со стороны России, Китая и Ирана, тем более, что они могут играть дестабилизирующую роль, подрывая как положение США, так и региональную безопасность.
Третий вариант: держаться золотой середины. США могут поддерживать гибкое военное присутствие и одновременно участвовать в решающем социальном, экономическом и политическом развитии регионов. США смогли бы способствовать долгосрочной стабильности и развитию Евразии, привлекая все соседние державы, включая Россию, Китай, Пакистан, Индию, Иран и Турцию, к участию в этом развитии и в инфраструктуре безопасности на основе взаимного самосдерживания. Поскольку региональные державы в основном опасаются друг друга, договоренность этих держав позволила бы им взаимодействовать и рассеивать чувства враждебности. Только США .обладают мощью и престижем для того, чтобы инициировать создание такого механизма сотрудничества в регионе, считает автор.
По его мнению, взаимодействие США с государствами Кавказа и Центральной Азии должно быть ясным и предсказуемым. США обладают потенциалом, необходимым для важной стабилизирующей роли в регионе, но до тех пор, пока неопределенность окружает присутствие США в нем, их роль может быть дестабилизирующей
В. И. Вершинин
Current History.- 2002.- October.- P. 330-336.
