Проблемы демонтажа инфраструктуры по производству биологического оружия
ВИНИТИ
Серия «Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»
№10/2004, стр. 12-30
Проблемы демонтажа инфраструктуры по производству биологического оружия
В. И. Вершинин
В журнале Journal of Slavic Military Studies помещена статья A. Rinimington, в которой рассматриваются проблемы, связанные с демонтажем инфраструктуры, предназначенной для производства и хранения биологического и токсического оружия. В статье говорится, что военный микробиологический комплекс Российской Федерации имеет глобальное значение и представляет один из главных источников опыта в области биологического оружия, включающий несколько тысяч оружейных ученых, большие запасы чрезвычайно патогенных (и потенциально генетически модифицированных) штаммов, специальные исследовательские организации и производственные предприятия и системы доставки. Все это является наследием масштабной программы наступательного биологического оружия, которая агрессивно проводилась в 70-е и 80-е годы в Советском Союзе.
Одной из наиболее противоречивых проблем, которые возникли в отношении российского комплекса биологического оружия, является продолжение отказа российского правительства допустить международных представителей на четыре микробиологические предприятия, находящиеся в Кирове, Левинцах, Сергиевом Посаде и Екатеринбурге и подчиняющиеся Министерству обороны России. Отсутствие прозрачности вызывает подозрение, что исходные запасы реагентов биологического оружия и линии его производства могут сохраниться в системе Министерства обороны и что незаконные программы, находящиеся в противоречии с Конвенцией по биологическому и токсическому оружию от 1972 г., могут продолжать реализовываться на указанных объектах. В последнее время ряд западных комментаторов рассматривают сеть биологического оружия МО РФ через призму "холодной" войны. Однако можно утверждать, что ситуация с предприятиями биологического оружия России фактически значительно отличается от широко распространенного мнения. Например, в случае комплекса биологического оружия "Киров-200" (Левинцы) имеются существенные свидетельства того, что специализированные лаборатории и сооружения демонтированы, по крайней мере, частично, и комплексы в целом находятся в процессе передачи под полный гражданский контроль. Другим примером продвижения к более масштабной гражданской деятельности является то, что под совместным контролем МО и Министерства здравоохранения исследователи Сергиевого Посада организовали лабораторию, специализирующуюся в чрезвычайно опасных болезнях. Тем временем другие, более беспокоящие сообщения указывают на переоборудование и расширение сооружений "Комплекса-19" в Екатеринбурге, который ассоциируется со случайной утечкой бактерий сибирской язвы в апреле 1979 г. Ясно, что необходимо рассматривать ситуацию в динамике, а не как застывшую в конце советского периода.
Процесс демонтажа инфраструктуры, связанной с советской наступательной программой биологического орудия, является комплексным, многоплановым и асимметричным. За рамками МО РФ достигнут существенный прогресс в отношении демилитаризации системы "Биопрепарат", рутинным стал международный доступ к таким объектам, как "Вектор" (Кольцово) и Центр прикладной микробиологии (Оболенск). Однако одновременно специалисты "Биопрепарата" настаивают на продолжении противоречивого исследования, направленного на создание генетически модифицированного штамма сибирской язвы, к которому не получил доступ ни один западный ученый, и это привело снова к крупному спору между Россией и Западом. Кроме того, некоторые микробиологические организации российского аграрного сектора свернули свое участие в исследовательских программах, спонсируемых США и Европой, и отказали в доступе к ним международным представителям. Таким образом утверждается, что в то время, как Россия предприняла обнадеживающие шаги в направлении демилитаризации биофармацевтического сектора и значительного сокращения своих военных биологических программ, этот прогресс не является однообразным и имеются сферы, прежде всего в системе МО РФ, где необходима большая прозрачность.
В январском 2000 г. докладе Министерства энергетики США отмечалось, что "в настоящее время наиболее настоятельной и нерешенной угрозой национальной безопасности США является опасность того, что оружие массового поражения или материалы, пригодные для создания оружия, могут быть украдены в России и проданы террористам, враждебным (к США) государствам и использованы против американских войск за рубежом или американских граждан (в США). Эта угроза является очевидной и представляет опасность как для международного сообщества, так и для жизни и свободы американцев". События сентября и октября 2001 г. высветили уязвимость США и других передовых западных государств к атакам с использованием оружия массового поражения. С этого времени усилия по полной интеграции российского комплекса биологического оружия в международные научные программы, направленные на то, чтобы обезопасить потенциально разрушительные технологии биологического оружия советского периода, получили новый импульс. Задачей западных политиков является обеспечение соответствующих гарантий и убеждение российских военных в том, что безопасность России не пострадает, если будет позволено полное взаимодействие предприятий биологического оружия МО РФ с аналогичными предприятиями в США и в союзных к ним государствах.
Реальность выполнения обязательств России Конвенции по биологическому и токсическому оружию (BWC). После развала Советского Союза последующие российские правительства неоднократно выступали с заявлениями и подвели значительную законодательную базу, подкрепляющую публичные обязательства прекратить программы производства наступательного биологического оружия и придерживаться Конвенции BWC. В январе 1992 г. президент Б. Ельцин подтвердил, что Советский Союз систематически нарушал Конвенцию по биологическому и токсическому оружию. Его указ от 11 апреля 1992 г. "Об обеспечении выполнения международных обязательств в сфере биологического оружия" представлял, по-видимому, главный идеологический поворот в политике российского правительства в области биологического оружия, поскольку этим указом такая деятельность прекращалась. В сентябре 1992 г. российское правительство подтвердило, что оно прекратило наступательные исследования и демонтировало производственные линии, кроме того, сократило на 50% персонал, занятый в военных биологических программах, а финансирование таких работ было сокращено на 30%.
Далее сообщалось, что 15-е Управление МО РФ, отвечающее за наступательные программы биологического оружия, расформировано и заменено Главным управлением радиационной, химической и биологической защиты. Для того чтобы продемонстрировать свою решимость в отношении закрытия наступательной программы биологического оружия и начала полной конверсии, Б. Ельцин открывает невоенные российские объекты, вызывающие озабоченность, для инспекций со стороны США/Великобритании. Он приказал также закрыть испытательный полигон биологического оружия "Возрождение" и сократил численность персонала на военных микробиологических объектах до "минимума, необходимого для проведения работ по программе биологической защиты". Этот поворот в политике соответствовал усилиям правительства Б. Ельцина представить себя как придерживающегося международных норм с целью интеграции Российской Федерации в мировое сообщество. Он отражал также общую конверсионную программу правительства, которая, как часть перехода к рыночной экономике, была нацелена на серьезное сокращение военного производства.
После избрания президентом в марте 2000 г. В. Путина Россия сделала дополнительные заявления в отношении своих обязательств по контролю над биологическим оружием и полному соблюдению Конвенции BWC. 22 мая 2000 г. в Госдуму был внесен федеральный закон об отказе от оговорок, сделанных Советским Союзом в 1928 г. в отношении Женевского протокола о запрещении использования в ходе войны удушающих, отравляющих или других газов и бактериологических методов войны. Закон, снимающий резервации в отношении Конвенции был в последующем принят РФ в декабре
2000г.
Тем временем, 17 июня 2000 г. в связи с 75-й годовщиной подписания Женевского протокола и 25-й годовщиной вступления в силу Конвенции по биологическому оружию (BWC) президент В. Путин сделал заявление генеральному секретарю конференции по разоружению, в котором подчеркнул, что Россия строго придерживается положений Конвенции BWC и ожидает, что все другие государства-участники будут делать то же самое.
В ноябре 2001 г. после трагических событий 11 сентября 2001 г. президенты Дж. Буш и В. Путин сделали совместное заявление об американо-российской кооперации против терроризма. Обе стороны снова подтвердили свои прочные обязательства по конвенции BWC и заявили, что они дали указания своим гражданским и военным представителям, а также экспертам, расширить предстоящее сотрудничество с тем, чтобы предотвратить и защититься от угрозы терроризма.
Однако несмотря на публичное обязательство России прекратить наступательные программы и законодательство, подкрепляющее его, США и их европейские союзники продолжали высказывать озабоченность в отношении российских программ биологического оружия. Самой сильной манифестацией недовольства США был отказ администрации Дж. Буша в начале апреля 2002 г. признать соблюдение Россией соглашений по контролю над биологическим и химическим оружием. Один из высокопоставленных представителей госдепартамента США высказал озабоченность по широкому кругу проблем, включая: низкий доступ, который Россия обеспечивает к своим "военным объектам биологического оружия"; то, что Россия сохранила способность производства реагентов биологического оружия; продолжение занятия ключевых постов в МО РФ персоналом, который ранее имел отношение к биологическому оружию и то, "что Россия не удовлетворила желание США провести двусторонние встречи на высоком уровне для обсуждения вопроса о биологическом оружии". Официальные лица обращали внимание также на то, что Россия отказалась предоставить полные сведения о десятилетних секретных работах над биологическим и химическим оружием, проводимых в Советском Союзе.
Другой важной проблемой, оказавшей влияние на сертификацию, был отказ России поделиться с США генетически модифицированным штаммом сибирской язвы, содержащим гены от Bacillus cerise, созданным в 1993 г., который поражает российскую вакцину против сибирской язвы. В октябре 2001г. российская комиссия по экспортному контролю отказалась дать полномочия российским ученым на доступ США к штамму, это решение затем было подтверждено заместителем председателя правительства России.
Эти озабоченности были повторены в недавнем ежегодном докладе МО США по химической и биологической оборонительной программе, который был представлен Конгрессу США 18 апреля 2002 г. В докладе говорилось: "Российское правительство публично обязалось закончить бывшую советскую программу биологического оружия и обещало сделать это в 1992 г. Однако остаются серьезные озабоченности, вызванные активностью России в сфере средств биологической войны и статусом некоторых элементов программы наступательной биологической войны, унаследованных от Советского Союза.
После распада Советского Союза имели место значительное свертывание и реструктуризация программы. Многие ключевые исследовательские и производственные объекты подверглись глубоким сокращениям финансирования и персонала. Однако некоторые ключевые компоненты программы остались нетронутыми и могут поддержать потенциальные будущие мобилизационные возможности программы биологического оружия. Несмотря на ратификацию Россией Конвенции BWC, работы за рамками легитимной биологической обороны могут проводиться в настоящее время на отдельных объектах, и США продолжают получать неподтвержденные сообщения о предстоящей деятельности в области средств наступательной биологической войны".
Аналогичная оценка ситуации дана в авторитетном обзоре, опубликованном шведским оборонным исследовательским центром FAO Defence Research Establishment в декабре 1999 г. В нем сделан следующий вывод: "Окончательная оценка разоружения или сохранения российского биологического оружия заключается в том, что на основании исследовательских факторов можно полагать, что Россия сохранила возможность выбора биологического оружия. Это может быть тем случаем, когда Россия брала обязательства в отношении процесса разоружения при Б. Ельцине, но условия для их реализации ухудшились. Или это может быть тем случаем, когда биологическое разоружение никогда не было реальным выбором, учитывая давнее преимущество в исследованиях и разработках, которые Россия имела по отношению к любому иностранному оппоненту. Более того, нельзя говорить с определенностью, в какой мере в настоящее время осведомлено политическое руководство о программе биологического оружия, или даже санкционирует ее. Имеет место риск, что это результат консервативного лоббирования и технологического императива внутри военного ведомства".
Патогенная оборонительная программа. Одной из наиболее важных инициатив в отношении российского военного микробиологического сектора в недавние годы была федеральная программа, инициированная правительством Б. Ельцина, по созданию методов и средств защиты населения и окружающей среды от опасных и чрезвычайно опасных патогенов в естественных и созданных человеком ситуациях в период с 1999 г. по 2005 г., которая в краткой форме называлась - программа "Защита от патогенов". Предполагается, что для реализации программы потребуется 1217 млн. руб. (более 41,6 млн. долл.) выделить из федерального бюджета в период 1999-2005 гг. Управление и координацию в рамках программы должен осуществлять межведомственный Совет директоров, возглавляемый Г. Онищенко. В него будут входить представители министров обороны, продовольствия и сельского хозяйства, здравоохранения, которые являются правительственными заказчиками программы. Совет, вероятно, будет включать представителей Российской академии наук, РАО "Биопрепарат", которые должны играть ключевую роль при реализации программы. В соответствии с правительственным решением будет создан экспертный научный совет для обеспечения научного сопровождения исполнения программы.
Программа "Защита от патогенов" нацелена на укрепление национальной безопасности и создание унифицированной правительственной системы экстренного предотвращения и менеджмента в отношении инфекционных болезней. Одной из главных задач программы является восстановление и развитие научного и обеспечивающего потенциалов биотехнических исследовательских организаций, включая те, которые входят в РАО "Биопрепарат" и Министерство обороны РФ. Она предусматривает техническое и технологическое переоснащение как пилотных, так и крупномасштабных производственных объектов. Главное внимание обращается на существенное расширение промышленного производства вакцин (увеличение на 80 млн. доз к 2005 г.) и диагностических комплектов (увеличение на 20 млн. комплектов к 2005 г.).
Предполагается, что Министерство обороны будет играть ключевую роль в поставках этих стратегических вакцин и комплектов. Для реконструкции и переоборудования строений №№ 1 и 6 НИИ микробиологии (Киров) выделено 18 млн. р. (614 754 долл.). Планировалось изготовить к 2001 г. 1500 диагностических комплектов на сибирскую язву и подготовить к 2004 г. до 20 млн. доз вакцин против чумы и сибирской язвы. Тем временем Центр военно-технических проблем антибактериологической обороны (Екатеринбург) должен получить 20 млн. руб. (683 060 долл.) для реконструкции и переоборудования строений №№ 14 и 122. Предполагалось изготовить 1,5 млн. доз вакцин против гепатита "Б" к 2001 г. и до 5,0 млн. доз вакцин против опасных вирусных инфекций к 2004 г. Аналогичные реконструкции предусматривалось провести на бывших объектах биологического оружия, находящихся в ведении РАО "Биопрепарат" и Российской академии сельскохозяйственных наук, имея в виду начать производство вакцин против ряда человеческих и животных патогенов.
Предполагаемое крупномасштабное расширение производства вакцин в рамках программы "Защита от патогенов", по-видимому, обеспокоила некоторых аналитиков на Западе. Ясно, что изготовление таких препаратов будет связано с потенциальными веществами биологической войны и двойными технологиями и оборудованием, как, например биореакторы и ферментаторы. Такая амбициозная инициатива может использоваться для маскировки. Однако, учитывая прогнозы Запада о предстоящих террористических атаках с использованием химических и биологических реагентов против крупных городов и его собственную интенсивную подготовку к биологической защите, мало вероятно, что президент В. Путин откажется от исполнения программы, рассматриваемой в качестве составной части национальной безопасности России.
Конверсионные инициативы в МО РФ. Объекты биологического оружия, принадлежащие МО РФ, составляли основу советской наступательной программы биологического оружия, которая включала НИИ микробиологии (Киров), Центр вирусологии (Сергиев Посад), Центр военно-технических проблем биологической обороны/защиты (Екатеринбург). Постоянное беспокойство у США и их союзников вызывал стойкий отказ России на международное инспектирование этих объектов МО РФ. Объекты министерства в Левинцах, находящиеся в подчинении НИИ микробиологии, также не подлежали инспектированию. Некоторые аналитики США высказывали подозрение, что Россия ограничивает доступ с тем, чтобы сохранить свои возможности по биологическому оружию. Более того, возникали опасения, что даже в том случае, если эти объекты не являются официальными хранилищами вирусов оспы, они могут обладать штаммами вопреки международным соглашениям.
Как считает автор, Запад, возможно, сам упустил возможность посетить объекты российского МО вскоре после вступления в должность президента Б. Ельцина. В начале 90-х годов на фоне более теплых отношений с Западом и сопутствующих инспекций других объектов биологического оружия, подготовка, по-видимому, предпринималась для визита западных инспекторов. В июне 1994 г. российские официальные представители сообщили, что эксперты США и Великобритании приглашены посетить любые лаборатории, включая объекты МО РФ. Однако отдельные переговоры о посещении российскими экспертами исследовательских лаборатории в США в это время шли трудно, и к осени 1994 г. российское приглашение было отозвано.
МО РФ отказалось также участвовать в дискуссиях с членами комитета РАН по американскому сотрудничеству в области опасных патогенов. Это мог быть тот случай, когда по политическим причинам трудности, возникающие в трехсторонних дискуссиях по вопросам, связанным с биологическим оружием, стали причиной нежелания МО РФ участвовать в кооперативной деятельности, представляющей интерес для комитета. Однако в декабре 1996 г. представители МО России принимали активное участие в международной рабочей группе в Покрове, спонсируемой ISTC. Это свидетельствует о некоторой гибкости в давней политике изоляции лабораторий от зарубежных контактов. Сообщалось также о том, что в нескольких гражданских организациях Кирова работали представители местного объекта МО РФ. Российские коллеги из этих организаций были оптимистичны в отношении, того, что в будущем институт станет заинтересованным в международной кооперации.
Одним из факторов, который будет способствовать открытости сети МО РФ, является растущая автономия политических лидеров в российских регионах. Они желают получать прибыли из передовых технологических возможностях таких объектов для содействия развитию образования и экономики. Вероятно, что ряд региональных губернаторов осознают важность зарубежного партнерства для достижения этой цели. Например, губернатор-коммунист Кировской области недавно изъявил готовность к поощрению подобного сотрудничества в сфере биотехнологии. Высокие уровни финансирования США, которые стали доступными для российского комплекса биологического оружия, вероятно, будут побудительным мотивом для установления кооперационных связей между МО РФ и его американским аналогом. Руководители отрасли биологического оружия вряд ли согласятся с тем, что основная доля этих средств была бы получена РАО "Биопрепарат", который в связи с этим может получить решающее технологическое превосходство над своими военными коллегами.
Главным событием, с точки зрения открытости сети МО РФ, была встреча представителей США с ведущими представителями военных объектов биологического оружия при Российской военной академии радиационной, химической и биологической защиты в Тамбове, которая состоялась 17 декабря 1998 г. Самостоятельная кооперационная программа была согласована с Медицинским исследовательским институтом инфекционных болезней армии США, вероятно, начиная с бактериологов Кирова и вирусологов Сергиева Посада. Условия кооперационных проектов между американскими экспертами биологической защиты и российскими военными учеными будут, по-видимому, исследованы в то время, когда ученые институтов МО примут участие во взаимных визитах. Условия первого визита в Центр биологической защиты в Fort Detrick, шт. Мэриленд, должны были обсуждаться в четвертом квартале 1999 г. 10 мая 2001 г. был издан доклад главного контрольно-финансового управления (GAO) США, который включал следующее заявление госдепартамента США по контактам с российскими военными объектами биологического оружия: "В то время как МО РФ не предоставило доступ к указанным биологическим институтам, МО США взяло инициативу на себя в этом вопросе, приглашая МО РФ к серии обменов и визитов. Если МО США преуспеет в достижении доступа США к биологическим институтам МО РФ, то ISTC сможет воспользоваться этим успехом для создания базы для кооперативных исследовательских отношений в этих биологических институтах МО РФ".
Тем временем в рамках, по-видимому, совершенно отдельной инициативы, сенатор R. Lugar заявил незадолго перед своей поездкой в Россию в августе 2002 г. о том, что он ожидает разрешения от властей на посещение базы МО РФ "Киров-200" в Стрижах. Однако несмотря на прибытие в Киров, сенатору было отказано в посещении обоих объектов биологического оружия, находящихся в области. R. Lugar предупредил представителей местной власти, что они ставят под угрозу свое экономическое будущее, сохраняя секретность на уровне советского периода. "Они заинтересованы в том, чтобы западные фармацевтические компании инвестировали эти объекты, но не может идти речь ни о каком начале, если инвесторы даже не могут войти на объекты", - заявил сенатор.
Другой потенциальной сферой озабоченности является то, что российское правительство продолжает поддерживать решение об объявлении обширного ядерного, биологического и химического комплекса в Шиханах ("Вольск-18") закрытой зоной, в которой не разрешен международный мониторинг. Комплекс Шиханы находится в 15 км от Вольска и в 130 км вниз по Волге от Саратова. Он занимает площадь в 984,2 га, на которой находятся несколько институтов, производственных сооружений и испытательных полигонов. В настоящее время комплекс включает две части - Шиханы-1 и Шиханы-2, расположенные на удалении 5,0 км друг от друга.
В Шиханах-1 главным объектом является Государственный институт технологий органического синтеза. Шиханы-2 занимают территорию 460 км2, на которой находится Центральный научно-исследовательский экспериментальный институт, подчиняющийся главному центру РФ по разработке химического оружия, а также мер защиты против химического, бактериологического и ядерного оружия. Здесь находится испытательный полигон МО РФ, на котором испытывается химическое и радиологическое оружие и системы защиты. Несмотря на то, что ЦНИЭИ находится на удалении 200 км от Института органического синтеза, вместе они образуют единый военно-промышленный комплекс. В Шиханах-2 базируется военное подразделение - восковая часть 74873, которая обеспечивает научные исследования и связанные с ними полевые испытания, а также войсковая часть 61469, обеспечивающая безопасность сооружений. В целом комплекс имеет от 12 до 15 тыс. человек гражданского и более 60 тыс. военного персонала.
30 июня 1997 г. указом президента Б. Ельцина город Шиханы был трансформирован в закрытое административно-территориальное формирование, очевидно, для обеспечения безопасности работы Института технологий органического синтеза и для поддержания экологической безопасности населения. Закрытое формирование охватывает территорию 984,2 га, и его границы соответствуют внутреннему периметру, патрулируемому войсковой частью 61469, обеспечивающей безопасность сооружений Шихан. В соответствии с указом Б. Ельцина, въезд в Шиханы ограничен, в городе создана специальная милиция, прокуратура и суды, находящиеся под прямой московской юрисдикцией. Предполагается, что объекты в Шиханах получают специальное финансирование из государственного бюджета. По постановлению правительства В. Путина, принятому в июле 2001 г., подтверждается закрытый статус города Шиханы.
Однако озабоченности, о которых говорилось выше в связи с сохранением секретности на военных объектах, должны рассматриваться в контексте некоторых весьма позитивных событий, имевших место в последние годы. Вероятно, наиболее четким показателем сокращения биологической программы МО РФ является недавняя реорганизация военной базы, расположенной в поселке Левинцы, находящемся между Орличи и Стрижи. База, имеющая кодовое название "Киров-200", была первоначально подчинена НИИ микробиологии (Киров). До недавнего времени российские власти не давали какой-либо информации, касающейся истории или текущего статуса этого объекта. По словам К. Алибекова, сооружения на этом объекте были построены в конце 80-х годов и были последними принятыми 15-м управлением МО РФ до развала Советского Союза. В Левинцах изготавливалось вирусное и бактериологическое оружие. По словам Федерева, строительство объекта "Киров-200" было частью последнего пятилетнего плана (1986-1990 гг.), по которому выделялись значительные средства на расширение производства вирусного биологического оружия. Он сообщил также, что объект в Стрижах имел отношение к хранению биологического оружия.
В августе 2000 г. заместитель министра имущественных отношений В. Мамигонов подписал приказ о передаче военного городка МО РФ № 992 (т. е. комплекса биологического оружия в Левинцах) Вятскому государственному университету, подчиняющемуся гражданскому правительственному органу - Министерству образования. В мае 2001 г. ректор Вятского ГУ В. Кондратов заявил, что на базе объекта в Левинцах университет создал новый центр для "коллективного пользования". По его словам, это был первый случай в Кирове, когда использовались совместно средства Министерства образования и МО РФ. Новый центр будет проводить исследования (предположительно, гражданские) в области микробиологии, биотехнологии и экологии. Согласно недавним сообщениям в прессе, объект в Левинцах будет переименован в Государственный научный центр прикладной биотехнологии и войдет в сеть исследовательских центров федерального значения, которая находилась в ведении Министерства промышленности, науки и технологии.
На данном этапе причины передачи объекта в Левинцах из-под контроля МО РФ неясны. По-видимому, расходы на содержание объекта биологического оружия стали чрезмерными.
Другим событием, представляющим значительный интерес с точки зрения перехода в гражданский сектор, является создание, по-видимому, коммерческой компании, называемой малое НПП "ИммуноБиоТехМед", которая работает в центре вирусологии МО РФ в Сергиевом Посаде, по крайней мере, с апреля 2001 г. Информация о структуре компании, выпускаемой продукции, услугах и отношениях с центром вирусологии отсутствует, но сам факт представляется значимым.
Имеется свидетельство того, что МО РФ выполняет работы по контрактам с зарубежными гражданскими компаниями. Совместно с корпорацией IBR (International Business Relations) Центр военных и технических проблем биологической защиты (Екатеринбург) недавно провел исследование с участием сингапурского института ETI (Environmental Technology Institute). Екатеринбургский центр осуществил испытания серийно выпускаемого фильтра МКФС-140, который используется для очистки и стерилизации воздуха при биосинтетических процессах.
Реструктуризация в системе МО РФ. Центр военно-технических проблем биологической защиты. Одним из ключевых компонентов советской инфраструктуры для исследований и производства наступательного биологического оружия был Центр военно-технических проблем биологической защиты в Екатеринбурге. Утечка аэрозоли сибирской язвы 2 апреля 1979 г. привела к гибели, по крайней мере, 68 человек и была главным показателем, что Советский Союз прилагал значительные усилия, направленные на разработку наступательного биологического оружия. Ясно, что реструктуризация сооружений и демонтаж любых имеющихся возможностей на этом объекте являются ключевым показателем соблюдения обязательств по конвенции BWC.
В 1947-1949 гг. новая военная база, называемая "Городок-19", была построена на ул. Звездная в Свердловске (ныне Екатеринбург). В городке были объекты биологического оружия, некоторые начали действовать с 19 июля 1949 г. Новое крупное строительство проводилось в 60-е годы, когда были построены здания, пригодные для производства и хранения реагентов биологического оружия. Согласно официальному заявлению, новое экспериментальное предприятие в "Городке-19" построено для оценки возможности налаживания производства биоагентов, а ранее биоагенты для военных целей здесь никогда не производились и не хранились. Однако автор считает, что предприятие может быть быстро мобилизовано на производство реагентов биологического оружия.
По недавним сообщениям, "Городок-19" занимает территорию в 200 га, которая разделена на три четко определенные зоны, каждая из них имеет свой контрольно-пропускной пункт. Внешняя жилая зона имеет магазины, детские сады, клуб и спортивный стадион. Следующий КПП относится к индустриальной зоне, в которую допускается только определенный персонал. Третий КПП охраняет вход в ту зону, в которой находится администрация и наиболее секретные лаборатории (глубоко под землей). Точное количество персонала, занятого на базе, неизвестно. По одному сообщению в 1992 г., численность населения "Городка-19" оценивалась от 10 до 15 тыс. человек, чуть больше года спустя в телевизионной документальной передачи речь шла о 7000 работниках, проживающих на базе.
Объекты в Екатеринбурге первоначально были известны как НИИ гигиены, подчиняющийся Кировскому НИИ эпидемиологии и гигиены. В 1986 г. институт был переименован в Сектор военной эпидемиологии (СВЭ). В декабре 1991 г. он был назван Центром военно-технических проблем антибактериалогической защиты. Нынешним руководителем Центра является генерал-майор А. Харечко.
Первоначальная политика России в отношении "Городка-19" обещала многое в контексте общего демонтажа наступательной инфраструктуры. В феврале 1992 г. Б. Ельцин при личной встрече с Дж. Бушем - старшим подтвердил, что инцидент в Свердловске с сибирской язвой был связан с аварией на предприятии биологического оружия.
Объект в Екатеринбурге оказался в центре усилий, направленных на конверсию российских военных сооружений биологического оружия. В начале сентября 1992 г. председатель правительства Е. Гайдар подписал постановление о реконструкции екатеринбургского Центра и переводе его на производство антибиотиков и других медицинских препаратов. Однако процесс в этом направлении был исключительно медленным. Так было до встречи генерала А. Харечко с губернатором Свердловской области Э. Росселем в июне 1997 г., на которой обсуждался вопрос о производстве гражданской фармацевтической продукции. Губернатор поддержал программу Центра и сделал запрос тогдашнему первому заместителю председателя правительства А. Чубайсу о выделении дополнительных средств, которые позволили бы начать производство антибиотиков в первой половине 1998 г. В конечном итоге в марте 2000 г. екатеринбургский Центр разработал технологию производства антибиотика "гентамицин".
Главной причиной задержки, по-видимому, было сильное сопротивление МО РФ тому, чтобы воспринять полную и невозвратимую передачу своих объектов биологического оружия в сферу гражданских НИОКР и производства.
Финансовый кризис августа 1998 г. привел к ухудшению условий для реструктурирования и конверсии российского военного сектора биологического оружия. Именно на этом фоне, сочетающемся с событиями 11 сентября, ельцинская первоначальная концепция "полной конверсии" была забыта в пользу возобновления военных программ, финансируемых федеральным правительством.
Некоторое свидетельство, указывающее на возобновление военных программ в "Городке-19", было опубликовано в феврале 1998 г. в журнале Time. Подполковник Е. Тулыкин, работающий в данном Центре начальником отдела кадров с 1978 г. до конца 1996 г. утверждал, что в 1994 г. начались работы по переоборудованию бывших лабораторий биологического оружия. По его словам, эта работа была ускорена в 1997 г., было произведено разделение секторов в лабораториях с тем, чтобы работать с опасными биологическими агентами и предотвратить утечки, подобные той, которая была в1979 г. Он полагал, что Центр активно пытается возобновить производство, хотя бы на лабораторном уровне. Российское издание "Совершенно секретно" развило утверждения Е. Тулыкина, сообщив, что за прошедшее десятилетие в Центр поступало новое оборудование и принимался персонал на работу. Например, в 1992-1994 гг. было закуплено для «Городка-19" новое оборудование у японской компании Seimatsu для производства гражданских медикаментов. Оборудование двойного назначения, согласно некоторым сообщениям, передавалось из Кирова в Екатеринбург вместе с шестью отделами Института микробиологии. Осенью 1997 г. новые герметические двери были установлены для максимальной защиты. Генерал А. Харечко во внутреннем еженедельнике якобы заявил, что в настоящее время строится завод, который был разрушен в 1986-1989 гг.
Дополнительное расширение производственных возможностей в "Городке-19" сейчас кажется вполне возможным. Даже до атак спорами сибирской язвы в США российской программой защиты от патогенов предусматривалось налаживание нового производства и выпуск к 2004 г. 5,0 млн. доз вакцины против неназванных опасных вирусных инфекций. Нынешнее пристальное международное внимание к угрозе, создаваемой биотерроризмом, вероятно, убедит российских лидеров в желательности поддержания, а возможно и расширения масштабов деятельности в "Городке-19". Учитывая вероятность возобновления программ на этом объекте, озабоченность Запада отсутствием доступа к нему, по всей вероятности, усилится, считает автор.
Центр вирусологии в Сергиевом Посаде. Другим объектом МО РФ, который играл ведущую роль в советской системе объектов наступательного биологического оружия, является Центр вирусологии в Сергиевом Посаде, ранее Загорске. Он был связан с защитными, а возможно и с наступательными военными программами, предусматривающими использование в качестве боевого биологического средства бактерии оспы.
Объект Института микробиологии в Сергиевом Посаде первоначально был известен, как Институт "Санитарии". Он расположен на ул. Школьная и занимает территорию равную 25 га. Его создавал в 1954 г. генерал-полковник Смирнов на базе Военного ветеринарного микробиологического института, который был переведен в Загорск во время войны. Согласно сообщениям, это крупнейший и наиболее секретный объект биологического оружия МО РФ, он защищен двухметровым забором и пятью рядами колючей проволоки.
До 1959 г. объектом руководил генерал М. Костючонок, но исследования и производство возглавлял его заместитель полковник А. Кравченко, ведущий в то время советский вирусолог. В 1959 г. директором Института "Санитарии" стал полковник В. Подолян, вместе с которым работало несколько талантливых ученых, включая В. Неустроева, руководителя отдела вирусологии; полковника Р. Корнеева, ответственного за производство и оборудование; полковника Н. Кочетова, из отдела клеточных культур. Тесно связан с Институтом в начальный период был П. Здродовский, который тогда был одной из наиболее влиятельных фигур. В это время в Институт поступило самое новое западное научное оборудование, включая электронные микроскопы из Японии и Германии, морозильные сушильные аппараты из Франции и Швеции, высокоскоростные центрифуги из Великобритании и другие материалы для подготовки клеточных культур. Начальные исследовательские программы по биологическому оружию, по-видимому, были параллельны тем, которые проводились в США в Camp Detrick. Например, велись исследования с биологическим средством "Chlamydophila psittaci", вызывающими "psittacosis" или попугайную лихорадку. В то время этот реагент рассматривался как наиболее мощное средство выведения из строя живой силы (инкапаситант), поскольку он вызывал лихорадку с очень высокой температурой, которая затем могла перейти в воспаление легких. Если ядовитые штаммы этих биоорганизмов будут использованы, то, по оценкам, примерно один из пяти заболевших человек умрет. В Сергиевом Посаде исследовался и другой агент Q-лихорадки (Coxiella burnetti), который разрабатывался в США в качестве стандартного оружия.
Военные ученые занимались исследованиями сыпного тифа, вызываемого агентом "Orientia tsutsugamuchi". Лихорадка "Tsutsugamuchi" была исследована в рамках японской программы биологического оружия и, возможно, что россияне узнали о потенциале этого биологического оружия от пленных японских ученых или из захваченной документации.
Наиболее значимым ученым Института в начальный период был А. Воробьев, которого перевели в 1956 г. из Военно-морской медицинской академии. В 1975 г. он получил звание генерал-майора медицинской службы. В 1978 г. он был переведен в главное управление микробиологической промышленности (Главмикробиопром), где работал заместителем начальника главного управления по научной работе.
Согласно официальной информации, экспериментальное предприятие в Сергиевом Посаде, построенное в 60-х годах, предназначалось "для оценки возможности организации промышленного производства биоагентов". Как и в случае с "Городком-19", здесь были построены хранилища, а объект в Сергиевом Посаде может быть быстро мобилизован на производство боевых биологических средств.
Управление российскими объектами биологического оружия. Ключевым показателем для международного сообщества истинного соблюдения обязательств Россией положений конвенции BWC является то, в какой мере она преуспела в замене персонала высокого уровня, тесно ассоциированного с программами биологического оружия периода "холодной" войны. Начальные меры были чрезвычайно обещающими, и президент Б. Ельцин, по-видимому, дал частное обязательство западным лидерам убрать "фанатиков" и "неверно ориентированных гениев", отвечающих за руководство усилиями по биологическому оружию еще с советского периода. Однако его первые значимые назначения в новом российском комплексе химического, биологического оружия были в прямом противоречии с данными им ранее обещаниями. В апреле 1992 г. он назначил генерала А. Кунцевича руководителем чрезвычайно важного нового комитета по конвенционным проблемам химического и биологического оружия, который отвечал за химическое и биологическое разоружение. А. Кунцевич был ранее заместителем начальника советских химических войск. Он играл ведущую роль в разработке нового бинарного нервно-паралитического газа в советский период, предназначенного для обхода ограничений конвенции по химическому оружию. За эту работу в 1991 г. ему присуждена Ленинская премия. Все это делало его особенно неподходящей кандидатурой на должность руководителя комитета.
В последующем А. Кунцевич был отстранен от руководства комитетом в апреле 1994 г., когда было установлено, что он был причастен к продаже компонентов нервно-паралитического газа VX представителям правительства Сирии. В ноябре 1995 г. за проводимую деятельность на А. Кунцевич США наложили санкции в соответствии с Законом по контролю за химическим и биологическим оружием 1991 г. за сознательную материальную помощь зарубежной программе химического оружия.
Однако затем к руководству объектами биологического оружия пришла еще более противоречивая фигура. Б. Ельцин назначил генерал-лейтенанта В. Евстигнеева заместителем начальника Войск радиационной, химической и биологической защиты. В этой должности В. Евстигнеев полностью отвечал за управление по биологической защите, которое возглавлял профессор, доктор медицинских наук генерал-майор Н. Васильев. В. Евстигнеев недавно, по-видимому, ушел из МО РФ в отставку, но в настоящее время занимает высокую позицию в РАО "Биопрепарат", которое играло главную роль в реализации и развитии советской программы наступательного биологического оружия.
Генерал Н. Васильев, будучи начальником управления биологической защиты войск РХБЗ, является представителем МО РФ в межведомственной комиссии по проблемам генной инженерии. Он вновь назначен представлять МО РФ в данной комиссии в мае 2001 г.
Генералы В. Евстигнеев и Н. Васильев активно участвовали в советских программах наступательного биологического оружия, хотя в телеинтервью в феврале 1993 г. В. Евстигнеев заявил: "В нашей стране биологическое оружие не производилось и не хранилось. Мы не имели биологического оружия".
Чрезвычайно медленный прогресс наблюдался в замене руководства периода "холодной" войны в РАО "Биопрепарат", в этой якобы гражданской организации, которая была узловой для обширной советской программы наступательного биологического оружия. С начала 70-х годов руководителем РАО "Биопрепарат" был генерал Ю. Калинин, ранее работавший в институте в Сергиевом Посаде. Он играл ключевую роль в менеджменте и эффективном сокрытии незаконной программы. Когда Б. Ельцин пришел к власти, он дал обещание США освободить от должности К). Калинина, но в последующем не пожелал или не смог этого сделать. Более того, при Б. Ельцине позиция Ю. Калинина усилилась в связи с его назначением в ведущие правительственные комиссии, включая межведомственную комиссию здравоохранения СБ РФ и межведомственную комиссию по проблемам генной инженерии. Продолжающееся присутствие Ю. Калинина угрожает усилиям по реконфигурации российского комплекса биологического оружия, которые спонсируются США. Один из представителей правительства США заявил, что либо российское правительство настолько бестолковое, что его члены не понимают последствий сохранения таких людей, либо они не в состоянии осуществить эти изменения.
И только в апреле 2001 г. при президенте В. Путине руководителем РАО "Биопрепарат" вместо Ю. Калинина стал доктор Р. Хабриев, бывший ранее министром здравоохранения Татарстана, а затем руководителем управления контроля за качеством фармацевтики и медицинской технологии Минздрава РФ. В прошлом у него не было каких-либо связей с: советскими программами наступательного биологического оружия. Эта замена была явным сигналом администрации США, что, в отличие от Б. Ельцина, В. Путин обладает достаточной политической властью для того, чтобы устранить наиболее противоречивых управленцев российского военно-промышленного комплекса. Однако следует отметить, что Ю. Калинин, по-видимому, продолжает оставаться в руководстве открытого акционерного общества (ОАО) "Биопрепарат Центр", которое является дочерней компанией РАО "Биопрепарат". Руководство РАО "Биопрепарат" и ОАО "Биопрепарат- Центр" размещается в одном здании на Самокатной улице в Москве. Ходят слухи о том, что перед уходом с поста руководителя РАО "Биопрепарат" Ю. Калинин перевел право собственности на здания на Самокатной улице в пользу своего ОАО и продолжает занимать прежний кабинет.
Другой важной проблемой является то, что Ю. Калинин руководит Российской ассоциацией производителей и поставщиков лекарственных средств, изделий и техники медицинского назначения ("Росмедпром"). Этой ассоциации принадлежит ключевая роль в российской фармацевтической индустрии, объединяя более 70 предприятий и организаций и выполняя главную функцию в связях отрасли с правительственными департаментами. Если Ю. Калинин способен сохранить положение в "Росмедпроме", тогда он может, вероятно, использовать эту организацию в качестве базы для продолжения координации деятельности объектов, подчиненных РАО "Биопрепарат".
Приведенные факты и другие данные говорят о том, что устранение Ю. Калинина не является простым делом. Но даже имея в виду его закулисные возможности, его снятие с должности генерального директора РАО "Биопрепарат" означало потерю реальной власти, личного престижа и дальнейшее продвижение к нормализации российского биофармацевтического сектора. Однако нынешний состав совета директоров РАО "Биопрепарат" позволяет говорить, что полная демилитаризация еще не достигнута. Ключевой фигурой совета остается генерал В. Евстигнеев. Его позиция была усилена новым уставом РАО "Биопрепарат", который требует, чтобы заместитель генерального директора имел допуск секретности, и в результате он теперь занимает должность первого заместителя генерального директора и будет продолжать оказывать мощное влияние в этой ключевой организации.
Продолжающаяся международная озабоченность российскими военными исследовательскими программами. Еще одной сферой озабоченности США и их союзников является характер недавних программ, проводимых в Российской Федерации. Вероятно, наиболее противоречивым проектом был тот, который осуществлялся в Государственном научном центре прикладной микробиологии, находящемся в г. Оболенске Московской области, в советский период он был частью объединения "Биопрепарат". В 1993 г. группа оболенских исследователей использовали генетическую инженерию для производства более ядовитого штамма сибирской язвы. Предварительные данные по этой работе были раскрыты на международном симпозиуме по сибирской язве, состоявшемся в сентябре 1995 г. в Винчестере, Англия. А. Романцев и Н. Старицин, опубликовавшие в декабре 1997 г. результаты своей работы в журнале "Vaccine", заявили, что они внедрили ядовитые гены "Bacillus cercus" в "Bacillus anthracis". Модифицированный штамм сибирской язвы оказался устойчивым к стандартной российской вакцине против сибирской язвы, привитой хомячкам.
Ясно, что эта работа, которая была открыто описана российскими учеными в Винчестере, может интерпретироваться, как законное исследование вакцины, хотя некоторые скептики рассматривают ее как усовершенствование прошлых усилий по созданию штамма, устойчивого к вакцине, применяемой против сибирской язвы. По словам Н. Старицина, он совместно с А. Померанцевым осуществил манипуляции, решив видоизменить гены, поскольку два организма были тесно связаны, и часто их находят вблизи друг от друга в почве. Было опасение, что однажды эти организмы могут обменяться генами естественным способом без какого-либо внешнего вмешательства и хотелось узнать, каков будет результат. В любом случае новый штамм был слишком нестабильным для того, чтобы его можно было бы использовать в качестве оружия. Заместитель директора Оболенского центра В. Волков недавно вновь подчеркнул гражданскую направленность работы. По его словам, была сделана попытка определить характер патогенности оригинального штамма; если определить его, то можно разработать лучшую вакцину. Работа ведется открыто и ничего не скрывается, подчеркнул он.
Лауреат Нобелевской премии Л. Lederberg выразил озабоченность международного научного сообщества в отношении российского исследования. По его мнению, это был первый публичный пример нового патогена военного применения, созданного в лаборатории. Как таковой он знаменует новый и весьма беспокойный этап в области исследования биологического оружия. Тем временем озабоченность США сфокусировалась на том, смогут ли террористы или враждебные государства повторить работу, проделанную в Оболенске, может ли штамм быть сделан достаточно устойчивым для того, чтобы использовать его в качестве биологического боевого средства, а также на том, эффективна ли американская вакцина против модифицированного штамма сибирской язвы.
В попытке ответить на эти вопросы США с 1995 г. предпринимали энергичные попытки закупить образцы Оболенского штамма. Были предложены 28 тыс. долл. главному разработчику нового штамма для проведения исследования нового штамма сибирской язвы. Возможный контракт предполагал, что образец штамма будет передан США в результате кооперативного исследования. Однако США и Россия не имеют действующего соглашения об обмене опасными патогенами, и новые российские экспертные правила запрещают такую передачу. В 1999 г. МО США выделило дополнительно 325 тыс. долл. для проведения дальнейшего анализа штамма и для расшифровки генетического кода штамма, что позволит получить некоторые данные о его болезнетворности/ядовитости. Этот контракт также не был реализован, поскольку результирующие данные также подпадают под то же экспортное регулирование, как и образцы сибирской язвы.
В октябре 2001 г., по сообщениям, российская комиссия по экспортному контролю отказалась дать разрешение российским ученым предоставить доступ представителям США к штамму. Это решение затем было утверждено зам. председателя правительства РФ. Дальнейшие усилия, предпринятые сенатором R. Lugar в начале сентября 2002 г., не дали результата. Тупик в отношении штамма сибирской язвы привел к пониманию, как в США, так и в России, что для достижения успеха в кооперативной биооборонительной работе необходимо двустороннее соглашение, которое регулировало бы обмен чрезвычайно патогенными штаммами. Тем временем, согласно некоторым сообщениям, в первые месяцы правления администрации Дж. Буша, чиновники в МО США решили, что они не могут больше ждать поставки штамма из России и приняли решение начать собственное весьма незначительное производство генетически модифицированной сибирской язвы.
Россия также продолжала поддерживать весьма энергичные программы исследований в области чрезвычайно опасных патогенных организмов. Например, Центр вирусологии в Сергиевом Посаде, по-видимому, занимал лидирующее положение в крупном оборонном проекте, связанном с исследованиями вируса "Ebola". Он организовал Национальную коллекцию штаммов вирусов - возбудителей геморрагических лихорадок, которая включала вирусы "Ebola" и "Marburg", находящиеся в Сергиевом Посаде в зоне повышенной безопасности. Работу по созданию коллекции возглавлял ныне покойный генерал-майор В. Пшеничников. Часть исследования в Центре вирусологии получила международную огласку и была связана с намеренным инфицированием лошадей и овец вирусами "Ebola" (Заир) и "Marburg". Военные установили, что лошади не реагируют на оба вируса. Поэтому они решили использовать лошадей для производства гипериммунной сыворотки, из которой выделялись иммуноглобулины против вирусов "Ebola" и "Marburg".
В военную группу, которая успешно сепарировала иммуноглобулин, входили: Н. Потрываева (старший научный сотрудник), полковник В. Михайлов (зам. директора, профессор), майор И. Борисевич (руководитель отдела иммунологии), Г. Тиманькова (инженер), подполковник В. Маркин (с. н. с), Н. Чернышева (н. с), Е. Лебединская (м. н. с), В. Краснянский (полковник запаса) и В. Градобаев. Работа была чрезвычайно опасной, сообщалось о смертельном исходе одной сотрудницы, которая была инфицирована вирусом в то время, когда в ее руках разбилась пробирка, нанесшая небольшую царапину.
В знак признания важности исследовательского проекта вируса "Ebola", директор Центра А. Махлай стал героем РФ в соответствии с указом президента Б. Ельцина от 14 августа 1997 г. В недавнее время на объекте в Сергиевом Посаде работали над созданием генной библиотеки вируса "Ebola" с целью разработки новой DNA-вакцины против этого вируса. Такая программа является четким напоминанием международному сообществу о том, что российские военные сохраняют возможности проводить лидирующие исследования в области наиболее опасных патогенов.
Международный доступ к объектам биологического оружия РАО "Биопрепарат" и МСХ. Несмотря на высказываемые озабоченности, о которых говорилось выше, было бы неправильно игнорировать заметный прогресс, который имел место в России в прошлом десятилетии с точки зрения допуска международных представителей к ранее закрытым объектам биологического оружия. Это особенно верно в отношении институтов и производственных предприятий РАО "Биопрепарат" и сельхозсектора.
Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии "Вектор" (Кольцове, Новосибирская область), является частью советской системы "Биопрепарат", представляет один из лучших примеров того, как ранее закрытый объект активно и успешно участвует в кооперативных международных проектах. Обширный объект включает ряд лабораторных комплексов с биобезопасностью четвертого уровня, где ведутся работы с вирусами "Ebola", "Marburg" и другими этого типа (например, "Machupo" и "Crimean-Congo"). Центр обладает одной из самых крупных коллекций вирусов в мире, состоящей, по оценкам, из более 15 тыс. патогенных вирусных штаммов. Центр "Вектор" является одним из двух мировых уполномоченных хранилищ/депозитариев и хранит национальную коллекцию штаммов оспы. Из них 50 выделений являются уникальными для России, они отсутствуют в коллекции штаммов оспы в Центре контроля и предупреждения болезней (CDC) в Атланте, США. В 2000 г. директор центра "Вектор" Л. Сандахчиев стал генеральным директором "Межведомственной программы фундаментальных работ по созданию безопасного банка генетического материала штаммов оспы и его исследования".
В 1999 г. на пути реинтеграции центра "Вектор" в глобальное научное сообщество он начал участвовать в кооперационном исследовании оспы, одобренном Всемирной организацией здравоохранения. В настоящее время ряд проектов ISTC, финансируемых агентствами ООН (Department of Health and Human Services) и МО США (Defense Threat Reduction Agency), выполняются в центре, и стоимость их превышает 4,0 млн. долл. Они сосредоточены на обеспечении оборудованием более высокой биобезопасности; сохранности коллекции вирусов оспы, хранящейся в Кольцове; на разработке противооспенных вакцин и антивирусных лекарств на базе изучения живых вирусов. Ключевой частью кооперативной программы была модернизация в центре "Вектор" здания № 6 в соответствии с международными требованиями. Исследования вируса оспы в этом здании начались в апреле 2001 г.
Наиболее значимым событием с точки зрения международного доступа к российским объектам биологического оружия было то, что российское правительство разрешило молодому западному ученому J. Kuhn поработать с июня по ноябрь 2001 г. в Кольцове в лаборатории, принадлежащей центр}' "Вектор". Этот ученый является представителем Агентства снижения угрозы МО США (USDTRA) и занимался совместным исследованием вируса "Crimean-Congo" кровоизлиятельной лихорадки. Эта инициатива, по-видимому, была весьма успешной и может служить в качестве модели для будущей работы западных ученых в лабораториях, ранее интегрированных в советские программы наступательного биологического оружия. Согласно одному ведущему американскому аналитику, причиной заметного успеха центра "Вектор" в инициировании и поддержании международной кооперации было то, что "менеджмент центра проявил сам инициативу в отношении изменения, а это является чем-то уникальным среди таких объектов".
Владение большими коллекциями высокопатогенных микробиологических штаммов и ассоциированными лабораториями и производственными предприятиями сделало российские объекты биологического оружия соблазнительными целями для отдельных государств и террористических групп, стремящихся приобрести биологическое оружие. Центру "Вектор" делались богатые предложения со стороны представителей Ирана, которые хотели купить продукцию, технологию и научный опыт. Однако администрация Б. Клинтона информировала конгресс США в 1999 г. о том, что такие предложения неизменно отвергались руководством центра "Вектор".
Как отмечает автор, ключевой областью, в которой США и Россия кооперировались в последние годы и которая по своему характеру охватывает проблемы злоумышленного доступа, является усиление безопасности на российских микробиологических объектах. На фоне бедственного финансового положения и простоты осуществления диверсии против объектов биологического оружия США и их союзники проявляли все большую озабоченность в отношении ограниченных средств и сил безопасности (оружия, охранников и ворот во многих случаях), которые в настоящее время используются для защиты коллекции высокопатогенных микроорганизмов, хранящихся в России.
Пример необеспеченности безопасности представляет предприятие "Биопрепараты" в Покрове, которое ранее занималось работой, направленной против домашних животных и, как полагают, обладало мобилизационными возможностями по оспе. В настоящее время его культурная коллекция включает более десятка вирусов, в том числе вирус болезни "Newcastle" (инфицирующий домашнюю птицу). Военный гарнизон, ранее приписанный к предприятию в Покрове, ушел, и безопасность объекта базируется на устаревшей системе тревожной сигнализации и пожилых гражданских охранниках. Вносит некоторое успокоение то, что центр "Вектор" охраняется вооруженными военнослужащими МВД РФ, которые хорошо экипированы и мотивированы. Ученый, посетивший Кольцово осенью 1997 г., обнаружил полупустой объект, который охраняло небольшое число сторожей, не получавших зарплаты в течение нескольких месяцев.
Представители США обсуждали вопросы совершенствования безопасности в Центре "Вектор" и Государственном НЦ прикладной микробиологии (Оболенск) с представителями РАО "Биопрепарат" и предприятий/объектов с конца 1997 г. В последующем российское правительство одобрило проекты защиты, контроля и учета биологических материалов (ВМРСА) для Центра "Вектор" и центра в Оболенске на базе помощи, предоставляемой в рамках программы кооперативного снижения угрозы (CTR.) Нанна-Л угара.
По сообщениям, ведутся переговоры о повышении мер безопасности с представителями Института ветеринарии (Владимир), Института фитопатологии (Большие Вяземы), покровского предприятия "Биопрепараты" и античумных предприятий Саратова, Иркутска, Ставрополя. В то время, как в центре "Вектор" работы по возведению забора и установки камер наблюдения закончены, первые официальные оценки безопасности в Покрове не могли начаться раньше осени 2002 г. Темпы усиления мер безопасности на российских военных и гражданских бывших объектах биологического оружия остаются такими низкими, что вызывают беспокойство и привели к призывам о расширении американской программы CTR.
Несмотря на заметный прогресс в отношении международного доступа на бывшие объекты биологического оружия, о которых говорилось выше, небольшое число российских объектов все же, по-видимому, продолжают оставаться закрытыми для посетителей из США и союзнических им стран. Согласно сообщениям, имели место отказы на посещение, несмотря на неоднократные просьбы, ряда ветеринарных объектов, включая Институт ветеринарной вирусологии и микробиологии в Покрове. Институт был частью программы "Экология", в рамках которой разрабатывалось биологическое оружие против зерновых культур и животных, и он вызывает озабоченность с точки зрения распространения такого оружия. Кроме того, после коллапса трехстороннего соглашения неизвестно, разрешили ли российские власти посещение международными представителями бывших мобилизационных (резервных) объектов по производству биологического оружия в Омутинске, Бердске, Кургане и Пензе.
В связи с тем, что в Советском Союзе в годы "холодной" войны осуществлялась широкая наступательная программа, в настоящее время Россия представляет собой одну из величайших проблем биологического оружия в мире. И критически важно то, что США активно кооперируются с Россией с тем, чтобы устранить эту угрозу. Процесс демонтажа инфраструктуры, связанной с советской программой наступательного биологического оружия, является комплексным, многомерным и асимметричным. Некоторые объекты, такие, как в "Кирове-200", выведены из числа действующих, и они находятся в процессе передачи под полный гражданский контроль.
Одновременно с этим проводимые в России работы по созданию генетически модифицированных штаммов сибирской язвы вызывают сомнение, что имеющиеся вакцины способны противостоять новому штамму, и это побудило США рассмотреть вопрос о проведении собственной программы, имеющей целью создание рекомбинационных патогенов.
Некоторые российские институты, как, например центр "Вектор", сделали значительный прогресс в направлении полной конверсии и транспарентности, а ряд весьма засекреченных институтов/объектов МО РФ по-прежнему не допускают в какой-либо форме международный доступ, кооперацию или мониторинг.
Однако, если суммировать все изменения, которые имели место за последнее десятилетие, то они будут свидетельствовать о прогрессе в направлении демилитаризации биофармацевтического сектора и о значительном сокращении в России военных биологических программ, заключает автор.
В. И. Вершинин
Journal of Slavic Military Studies.- 2003.- March.- P. 1-29.
