Война в Ираке ускорила обсуждение российской военной реформы
ВИНИТИ
Серия «Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»
№ 11-2005, стр.20-23
Война в Ираке ускорила обсуждение российской военной реформы
По сообщению журнала «Jane's Intelligence Review», война в Ираке снова заставила политиков вернуться к обсуждению военной реформы в России, и диалог между сторонниками реформы и консерваторами в отношении будущего российских вооруженных сил вскрыл глубокие различия между ними.
Новый закон, по которому Генеральный штаб России стал подчиняться министру обороны, был принят подавляющим большинством депутатов Государственной думы 11 июня 2004 г. (328 голосов за и 4 против). Окончательным результатом законодательной деятельности Думы будет новый закон для Министерства обороны, который еще нужно разработать и одобрить, но в этом новом законе Генеральному штабу, по-видимому, будет определена роль простого управления Министерства обороны.
С. Иванов, российский министр обороны в январе 2004 г. внес полную ясность в вопрос о Генштабе, функции которого, как он считал, нужно значительно урезать. Генштаб, по его мнению, не должен иметь контроля над политическими и административными решениями в области вооруженных сил страны, но концентрировать свои усилия на военном планировании и разработке программ для военных учений. Генштаб должен стать «мозгом армии» и «освободиться от ненужных функций», сказал С. Иванов.
До настоящего времени Генштаб играл основную роль в решении наиболее важных оборонных проблем, не говоря уже о военной реформе, и поддерживал политику по отношению к иностранным государствам, которая сильно отличалась от официальной политики Министерства иностранных дел России. Несмотря на свои часто разочаровывающие его контакты с Генштабом С.Иванов и его министерство разработали в октябре 2003 г. политический документ «Приоритетные задачи развития Вооруженных сил Российской Федерации», в котором указывалось, что военная реформа уже закончена. Больше не требуется никаких сокращений в армии, и все усилия должны быть направлены на усовершенствование существующих военных структур. Однако уроки, почерпнутые из военной кампании коалиции в Ираке, вызвали ожесточенные споры и снова поставили вопрос о военной реформе на повестку дня.
В большинстве стран военные аспекты войны в Ираке вызывали мало споров. Используемые в этой войне техника и доктрина уже известны и не были особенно интересны для экспертов. Однако в России ведущие военные эксперты принялись истолковывать свои взгляды на войну в Ираке и влияние, которое она будет иметь на будущее российской армии, в крупных журналах и газетах. В июне 2003 г. Российская академия военных наук посвятила войне в Ираке даже целую конференцию. Хотя споры и дебаты, посвященные этому вопросу, следовало ожидать, но напрашивался вопрос, почему такие споры были более ожесточенными в России, чем в других странах. Во многих отношениях военные всегда стремятся использовать любую войну для оправдания своей собственной политики, а другие наблюдатели, напротив, пытаются извлечь из нее урок о необходимости проведения более радикальной реформы.
Дебаты по войне в Ираке являются свидетельством того, что более десятилетия в российском обществе вообще не был достигнут консенсус относительно направлений, в которых должны развиваться российские ВС в результате принятия военной реформы. В 90-х годах Кремль не проявлял особой способности или интереса к разработке оборонной политики. Вместо этого основное внимание уделялось только военному бюджету, основное содержание военной реформы оставлялось на усмотрение военных или более конкретно отдавалось в руки Генштабу. Последний между прочим упорно отказывался приспосабливаться к новым реалиям и продолжал разрабатывать планы, более пригодные большой армии советского периода.
В связи с этим многие советские военные комментаторы стремились подчеркнуть отсутствие стойкости, проявленное иракскими войсками, и считали, что война была бы более продолжительной, если бы коалиция столкнулась с иракской армией, воодушевленной воинственным духом и патриотизмом. При таком сценарии силы коалиции были бы вынуждены столкнуться с противником в ближнем контактном бою, который они едва ли смогли бы выиграть, так как не были готовы к тяжелым потерям, обычным для подобных войн. Такой анализ несомненно отражал сожаление, что такого не произошло, и предназначался несомненно для внутреннего пользования и для повышения морального духа своих ВС.
Российские военные комментаторы большое внимание уделяли воздушной обороне, которая тесно связана с их убеждением, что российская армия легко справится с этой задачей, и тогда агрессор будет вынужден перейти к ближним контактным боям, так как он не сможет наносить удары с большой высоты или с больших расстояний. Западные военные аналитики сделали вывод, что российская тактическая воздушная оборона должна быть в готовности к действиям в условиях сильного вражеского огня и электронных средств противодействия. В целом, однако, создавалось впечатление, что российская воздушная оборона хорошо подготовлена в результате усовершенствований, внесенных в нее на основе уроков военных конфликтов в 90-х годах и в 2001 г. (преимущественно на основе уроков войны в заливе и войн в Югославии и Афганистане).
Российский военный анализ войны в Ираке в основном касается новой военной техники, которая использовалась в ней наиболее успешно. Интенсивное использование высокоточного оружия в Ираке заставило военных наблюдателей потребовать большего финансирования по этому пункту, а Генштаб рассмотрел изменения в своих планах обеспечения вооружением, как прямой результат этой войны. Другой темой для обсуждений стали сете-центрическая война и спутниковая навигация (НАВСТАР). Ясно, что система ГЛОНАСС России не сможет конкурировать с системой НАВСТАР в ближайшем будущем и что Россия должна будет надеяться на свои наземные средства противодействия, а не на космические. Была даже отмечена оптимистическая нотка в том факте, что силы коалиции посчитали очень важным уничтожение иракских систем электронной войны (якобы поставленных Россией), что свидетельствует о страхе, который они внушали.
Одной из главных тем в российской военной дискуссии давно уже считалась необходимость повышения способности России вести информационную войну (в широком смысле термина, охватывающего все от электронных помех и противодействия до распределения пропагандистских листовок). Этот аспект войны в Ираке был другой важной темой в дебатах. Информационное превосходство, которого силы коалиции быстро добились в Ираке, оказало большое впечатление на многих российских военных комментаторов.
Однако среди них были и те, кто считал, что усовершенствованная техника, используемая США, показала серьезные недостатки и выводилась из строя пылью и жарой. Полковник А.Корабельников утверждал на конференции, организованной Российской академией военных наук: «Высокоточное оружие как решающий фактор в современных войнах, дающий возможность достигнуть стратегического превосходства без вхождения в прямой контакт с противником, является мифом, с которым покончено». Поэтому не удивительно, что военные пытались преуменьшить технологическое отставание российских ВС. Однако те комментаторы, которые не входили в круг военных, относились более критично к способности России противостоять военной мощи США. Статья в газете «Независимое военное обозрение» утверждала, что танки российской армии, преимущественно Т-72 и Т-80, такие же, как и танки иракской армии, и даже более современные танки Т-90 будут легкой целью для западных танков, таких как М1А2 Abrams или Leopard-2, так как в соответствии с российской военной реформой вооруженные силы снабжались электронным оборудованием, которое уже устарело.
Также горячо обсуждался человеческий фактор. Комментаторы, не связанные с военными кругами, считали, что война в Ираке продемонстрировала необходимость воспитания командиров, которые могли бы действовать более независимо. В другой статье «Независимого военного обозрения» обсуждалась необходимость создания нового типа российского солдата, который глубоко бы сознавал и уважал права человека и демократические принципы. В статье сравнивались эти аспекты на примерах войны в Ираке и войны России в Чечне и делались выводы, что Россия проигрывала в этом сравнении. С другой стороны, генерал-полковник Н.Панков, заместитель министра обороны по кадровой политике утверждал, что принятая воспитательная система для офицеров обеспечит армию такими командирами, которые ей требуются. Он предупреждал об «опрометчивой ориентации на западный опыт», российский офицер обучается более «фундаментально и универсально, как военный профессионал-специалист, так и как гражданин и хорошо образованный человек».
Конечно, в этих спорах имеется много общего. Как военные, так и гражданские комментаторы подчеркивали необходимость в подразделениях быстрого реагирования и в объединенных командах. Подразделения быстрого реагирования стали уже почти избитой фразой после того, как они были впервые предложены тогдашним министром обороны России П.Грачевым в начале 90-х годов. Тем не менее они являются одной из основных целей военной реформы в современной России. Помимо этого опыт войн в Ираке и Чечне подчеркивает необходимость создания объединенного командования, которое интегрирует различные рода войск, а также подразделения других силовых структур, например, подразделения пограничных войск (находящихся под управлением ФСБ) и внутренних войск (находящихся под командованием МВД).
Вообще дискуссия о войне в Ираке и ее значении для военной реформы России отражала широкий спектр взглядов и мнений и прояснила оставшиеся и глубокие разногласия между реформаторами и консерваторами. Особенно беспокоит то, что многие военные комментаторы, очевидно, ассоциируют себя и Россию с иракскими силами и все еще считают, что российские ВС должны быть готовы к агрессии со стороны НАТО. Такие взгляды звучат как диссонанс по отношению к оборонной и иностранной политике, проводимой Кремлем. Официальный документ министерства обороны, опубликованный в октябре 2003 г., вносит ясность, что Россия не считает вероятной угрозой нападение со стороны сил НАТО. Основной угрозой считаются локальные войны и столкновения малой интенсивности. Сможет ли политическое руководство России привить эти новые приоритеты Генштабу, остается спорным вопросом. Будущие вооруженные конфликты и отклики на них в России будут хорошей проверкой того факта, является ли военная реформа реально закрытой главой и удалось ли Кремлю окончательно утвердить свой контроль над формулированием оборонной политики страны.
К.Я.Прохоров
Jane's Intelligence Review. - 2004. - August. - P.54-55.
