Немецкий взгляд на значение противоракетной обороны

ВИНИТИ № 5/2008

«Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»

ВИНИТИ № 5/2008

«Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»

Научный консультант-д.э.н. В.И. Волков

Главный редактор - к. г. н. Ю.Н. Щуко

Редакционная коллегия:

Л. В. Грачева (зам. главного редактора), М. А. Куршев, к. г. н. Е.С. Киселева, к. и. н. Л. Р. Попко, Е. В. Похвалина, Н. И. Субчев, О. В. Ященко

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Немецкий взгляд на значение противоракетной обороны

В журнале «Europaische Sicherheit» опубликована статья референта главного штаба ВВС Германии T.ILg, где автор выражает позиции ВВС ФРГ по вопросам противоракетной обороны. Автор отмечает, что факт того, что тема из области политики безопасности занимает общественность в течение недель и месяцев и регулярно вновь и вновь появляется в корреспонденциях СМИ, происходит редко и потому тем заметнее. Проблематика противоракетной обороны усилилась в фокусе политического и общественного интереса с момента жесткой критики со стороны российского президента В.Путина на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 г. и широкой общественной дискуссии о задуманном размещении элементов американской системы ПРО в Европе и затем сдвинулась в область политических разногласий.

ВВС считают необходимым прийти к соглашению в содержательном плане в контексте комплексного обеспечения безопасности, учитывая будущие способности к противоракетной обороне в НАТО. По мнению ВВС ФРГ, достоверное устрашение, контроль над вооружениями и сдерживание рисков пролиферации являются неотъемлемыми составными частями политики безопасности. Но актуальное развитие показывает, что в перспективе эти усилия под влиянием обстоятельств могут быть недостаточны. Угрозы собственной территории со стороны баллистических ракет должны привести поэтому к средне- и долгосрочному решению. Исходя из этого, система ПРО в качестве важной составной части может способствовать обеспечению безопасности в и для Европы.

Для комплексной, внешнеполитической оценки и оценки с точки зрения обеспечения безопасности противоракетной обороны необходимы глубокие знания операционных, технологических и физических взаимосвязей, что далее рассматривается автором, в том числе и в историческом аспекте.

Противоракетные инициативы США. Легальная, законная и односторонняя денонсация договора по системам противоракетной обороны со стороны США в июне 2002 г. создала правовые предпосылки для создания национальных возможностей по ПРО. В своей директиве № 23 («National Security Directive No 23») от 16 декабря 2002 г., которая в большей мере восходит к событиям И сентября 2001 г., президент Дж.Буш поручил новому агентству по ракетным вооружениям начать создание готовой к применению с 2004 г. обороны против отдельных баллистических ракет и таким образом получить в распоряжение ограниченную оперативную возможность. С этого времени США энергично продвигают создание национальной системы. Уже на следующий день английскому и датскому правительствам были направлены формальные (и положительно решенные) запросы с целью модернизации уже существующих установок на британской военно-воздушной базе Fylingdales и базе США Thule в Гренландии. Создание этой, состоящей из многих слоев, всеохватывающей системы ПРО должно быть реализовано к 2014 г.

Современная динамика дискуссии в НАТО находится в прямой связи с возросшим с 2002 г. значением противоракетной обороны в США. Наряду с изменениями, происходящими в сфере безопасности, а также экономических и технологических факторов большое значение приобретают психологические аспекты проблемы.

Глобальная архитектура системы, необходимая для достаточно эффективного подавления и состоящая из компонентов, размещенных в космосе, воздухе или на земле, как, например, радары раннего предупреждения, требует сотрудничества разных наций внутри и за пределами Европы. Поэтому США предлагали возможность многостороннего или двустороннего сотрудничества и постоянно следуют этому. Российские компоненты также будут рассматриваться США в качестве более позднего элемента глобальной системы ПРО.

Говоря конкретно, США намереваются разместить в Польше 10 так называемых «Ground Based Interceptor», которые оптимизированы для внеатмосферного уничтожения баллистических ракет большой или межконтинентальной дальности в фазе маршевого полета (mid-course phase). Исходя из этого, для отслеживания целей должна быть создана радарная установка в Чехии, и размещен передовой, привязанный к определенной территории радар раннего предупреждения. Таким образом будут целесообразно дополнены существующие американские элементы архитектуры ПРО и в результате будет защищена не только территория США, но и большая часть Европы.

На встрече «восьмерки» российский президент В.Путин впервые отреагировал на многократно выдвигаемые американцами предложения по сотрудничеству в рамках ПРО. А именно: он пообещал совместное использование радарной установки в Габале (Азербайджан). Это могло бы целесообразно дополнить архитектуру ПРО, особенно в части раннего предупреждения, но замена сенсорных возможностей для отслеживания целей в Чехии или эффекторов в Польше, по мнению автора, невозможна.

Взгляд в прошлое показывает исторический размер этой темы для США. Уже в 1958 г. США создали так называемую программу Nike-Zeus, в рамках которой ядерные перехватывающие ракеты должны были уничтожать советские боеголовки еще до их возвращения в атмосферу. Радар системы должен был юстироваться еще механически и мог отслеживать только одну цель. Таким образом, система Nike-Zeus легко преодолевалась при массированной атаке. Чтобы не давать Советскому Союзу повод для дальнейшего ядерного вооружения и в связи с высокой стоимостью, работы по программе Nike-Zeus в 1961 г. были прекращены и заменены в 1963 г. программой Nike-X, чьи электронно управляемые радары позволяли отслеживание нескольких целей. Китайские ядерные испытания 60-х годов прошлого века повысили внутриполитическое давление, направленное на создание действенного противоракетного щита. В результате в 1966 г. системе Nike-X пришла на смену система Sentinel, которая должна была защитить США в качестве «редкого» щита против ограниченных китайских атак. Всего были запланированы 17 баз с ракетами-перехватчиками Spartan, которые были оснащены ядерной боеголовкой. После того, как стало известно, что Sentinel должна быть размещена в непосредственной близости городов, себя проявило сопротивление озабоченных граждан США.

Не в последнюю очередь из-за этого движения американская администрация Никсона пришла в 1969 г. к решению, что система Sentinel, переименованная с этого времени в Safeguard, должна служить защите американских межконтинентальных баз ПВО. Первоначально были запланированы 12 таких точек дислокации, которые в процессе переговоров по договору по ПРО были сокращены на одну. 1 октября 1975 г. первая американская система противоракетной обороны в Grand Forks, Северная Дакота, была приведена в боевую готовность. Она состояла из 30 ракет Spartan с термоядерными боеголовками и 70 ракет-перехватчиков Sprint, чьи нейтронные заряды должны были применяться в пределах атмосферы. Уже через день после постановки на боевое дежурство американский сенат решил вновь ликвидировать систему Safeguard, так как она не была достаточной против массированной советской атаки, а связанный с ней электромагнитный импульс перехвата мог бы «ослепить» ядерной детонацией собственные сенсоры. Поэтому база ПРО Grand Forks была закрыта летом 1976 г.

Так как Советский Союз также встал перед технически неразрешимыми проблемами при практическом осуществлении действенной для больших площадей противоракетной обороны, обе супердержавы подписали 26 мая 1972 г. Договор по ПРО, который запрещал оборону против ракет межконтинентальной дальности на территории всей страны и лимитировал защиту одного региона 100 ракетами-перехватчиками. С этого момента Советский Союз и впоследствии Российская Федерация обладал одной системой ПРО «Газель» (Gazelle) для защиты Москвы.

23 марта 1983 г. американский президент Рейган пропагандировал в своей речи, названной речью о звездных войнах, развитие новой американской системы ПРО. Программа «стратегической оборонной инициативы» (СОИ) должна была состоять из преимущественно размещенного в космосе лазерного и излучающего частицы оружия, которое должно было отражать атаку до 3500 целей массированной советской атаки. Однако быстро выяснилось, что СОИ несмотря на высокие финансовые затраты технически нельзя было реализовать. Кроме того, данные планы натолкнулись на отказ многих американских союзников, которые опасались, что Советский Союз отреагируют на них усилением ядерного вооружения. Под влиянием распада Советского Союза и прогрессирующей пролиферации оружия массового уничтожения и дальности систем носителей президент Дж.Буш ст. сократил СОИ в начале 90-х годов до системы «Global Protection Against Limited Strikes», которая могла предложить защиту территории всей страны от ограниченной атаки до 200 ракет.

Реакцией на вторую войну в заливе явилось перемещение правительством президента Клинтона центра исследований и разработок на оборону от ракет малой дальности и таким образом на защиту наступающих сил. Но республиканский конгресс не захотел отказаться от идеи создания противоракетной обороны на территории всей страны. Вследствие политического давления правительство Клинтона объявило так называемую программу «3+3»: в течение последующих трех лет должны были исследоваться и развиваться технологии перехвата, чтобы в течение трех лет можно было их установить.

Настоящим поворотным моментом в американской дискуссии стал 1998 год. Вначале своими ядерными испытаниями в мае Индия и Пакистан поставили под вопрос международную политику нераспространения, а в июле созданная американским конгрессом комиссия под руководством бывшего министра обороны Рамсфельда предупредила о растущей угрозе из стран третьего мира. Как будто в доказательство шестью неделями позднее Северная Корея провела испытания ракеты средней дальности. Вследствие этого президент Клинтон подписал 22 июля 1999 г. принятый конгрессом закон о создании национальной противоракетной обороны (Nationale Missile Defence Act of 1999). Вследствие отказа России модифицировать договор по ПРО и двух неудачных испытаний президент Клинтон оставил решение о размещении национальной системы ПРО своему преемнику.

Значение противоракетной обороны для Бундесвера. 25 октября 2006 г. правительство Германии приняло «Белую книгу» по политике безопасности Германии и будущему Бундесвера. Таким образом, правительством ФРГ были определены основные положения политики безопасности для Германии.

В основах немецкой политики безопасности говорится: «Массовое распространение оружия массового поражения и его носителей все более развивается как потенциальная угроза и для Германии. Государственные и негосударственные субъекты мировой политики пытаются использовать достижения высоких технологий для криминальных целей. Поэтому определенное число государств стремится обладать ОМУ и системами его носителей большой дальности». Ниже дальнейшее распространение ОМУ и средств его доставки характеризуются даже как «потенциально большая угроза глобальной безопасности», которая, согласно «Белой книге 2006», представляет собой один из самых больших политических вызовов международному сообществу государств».

Согласно пониманию «объединенной в сеть безопасности», наряду с политическими, экономическими, полицейскими и информационными мерами для подавления этого риска называются как важнейший элемент также и военные меры, а именно: «вероятная угроза, дополненная военными оборонными мерами». В развитие этого и в созвучии с требованиями наиболее надежной из возможных защиты используемых сил в будущем значительная роль придается способности к ПРО. В определении центров тяжести в материальном планировании и планировании вооружений созданию возможностей противоракетной обороны отдается высокий приоритет, и в профиле возможностей Бундесвера в категории «Действенность применения» она явно упоминается как важное поле трансформации. Уже в основополагающих линиях политики (май 2003 г.) и концепции Бундесвера (август 2004 г.) отмечается важность противоракетной обороны и при этом скрыто выдвигаются требования развития действенных опций (военных возможностей) для защиты населения и территории.

Место противоракетной обороны. Согласно пониманию НАТО противоракетная оборона (Missile Defence) охватывает все военные мероприятия, которые защищают территорию, действующие ВС против всего спектра угроз ракет любой дальности действия. Таким образом, ПРО представляет собой важный элемент всеохватывающего государственного обеспечения безопасности. Она не заменяет ни политические, ни экономические меры, как, например, контроль за вооружениями, разоружение и договорное регулирование нераспространения ОМУ или экспортный контроль, еще (ядерное) сдерживание, а лишь целесообразно дополняет их. Она является частью единой проводимой стратегии.

Действенной защиты против всего спектра угроз с воздуха, в особенности против баллистических ракет, следует достигать только в едином континууме. Поэтому действующие документы НАТО определяют оборону баллистическими ракетами для защиты сил и средств на театре военных действий как часть ПРО, которая, в свою очередь, является интегральной частью противовоздушной обороны. Оборона от аэродинамических (например, крылатых ракет) и баллистических ракет не только в силу особой опасности, исходящей от них, но в особенности из-за связанных с защитой от этих носителей дальнего действия технических требований, обозначалась в прошлом как удаленная противовоздушная оборона (Extended Air Defence/EAD).

Опции воздействия. Экстремально высокие скорости, эндо- и экзоатмосферные траектории полета, комплексные требования к охвату, преднаведение на цель, а также решение и проведение подавления требуют оптимизированных эффекторов и высокоразвитого прочного объединения в сеть всех системных элементов. При этом на основании национальных и международных планов возможности многократного подавления подлетающих ракет имеют важнейшее значение для достижения в целом достаточного защитного эффекта против баллистических ракет. Это определяет для всех опций воздействия как высокую способность к реагированию, так и соответствующую степень готовности сил и средств, в особенности сплошную пространственную и временную возможность использования сенсоров, эффекторов и управляющих систем, а также их сопряженность в сеть для практически незамедлительного процесса управления и принятия решений.

Принципиально следует различать «атакующие действия против баллистических ракет до их старта» и «оборонительные действия против баллистических ракет после их старта». Мероприятия для подавления угрозы баллистических ракет посредством применяемых сил и средств (например, истребителей-бомбардировщиков, но также и специальных средств) обозначаются как обычные встречные действия (conventional counter force). Принципиально они могут проводиться перед первой атакой баллистическими ракетами или после первой атаки, но перед дальнейшими возможными применениями баллистических ракет.

Если атакующее применение вооруженной силы политически не желательно или не затребовано или не может быть успешным, необходимо разрушить подлетающие баллистические ракеты настолько заблаговременно, насколько это возможно, то есть на возможно более дальнем расстоянии или высоте, чтобы максимизировать защитное действие у поверхности.

Принципиально необходимо стремиться при этом к опциям воздействия на всех фазах траектории баллистической ракеты. Подавление баллистической ракеты на старте (boost phase intercept) и/или на фазе набора высоты (ascent phase intercept) представляет явные оперативные преимущества на основании территориальной удаленности от цели воздействия. Оно определяет, однако, экстремально краткое время реагирования и дислокацию эффекторов и сенсоров как можно ближе к предполагаемой точке старта. Непосредственно затем следующая экзоатмосферная маршевая фаза (mid-course phase intercept) простирается до возвращения в атмосферу и является в зависимости от дальности ракеты и соответствующей траектории запуска наиболее протяженной во времени и пространстве и одновременно наиболее стабильной фазой траектории. Подавление ракет или их боеголовок на маршевой фазе представляет принципиальное преимущество, так как при успешном поражении фрагменты, включая действующие элементы, как правило, сгорают или рассеиваются в атмосфере. С возвращением ракеты или боеголовки в атмосферу начинается заключительная фаза подлета (terminal phase intercept) к цели. Заключительная фаза подлета представляет собой последнюю возможность использовать действующие средства активной противовоздушной обороны.

Так как принципиально ни один эффектор не способен действенно покрыть всю область действия (малую, среднюю, дальнюю и межконтинентальную дальность) возможной угрозы баллистических ракет, исходя из системно-технических (физических) причин при подавлении на заключительной фазе подлета необходимо делать различия между системами оружия, которые действуют в нижней зоне перехвата (до 35 км высоты -lower tier) и такими, которые оказывают воздействие в верхней зоне перехвата (выше 35 км - upper tier). На основании скоростей вхождения и встречи в настоящее время в нижней зоне перехвата возможно подавление с достаточно большой зоной вертикальной и горизонтальной защиты только ракет класса дальности до 1000 км. Эффекторы современной противовоздушной обороны, которые действуют в нижней зоне перехвата, могут подавлять наряду с баллистическими ракетами малой дальности также другие угрозы с воздуха, например: боевые самолеты, БПЛА, маршевые ракеты и т.п. В противоположность им эффекторы, действующие в верхней зоне перехвата, специализируются на защите от баллистических ракет, в особенности большой дальности.

На этом фоне и, конечно, при учете вероятной угрозы силам (большая часть известных в мире баллистических ракет относятся к классу дальности до 1000 км) в рамках программы «Medium Extended Air Defence System (MEADS)» прописано требование по системам вооружения для нижнего слоя перехвата, которые смогут действовать против всего спектра угроз с воздуха, включая баллистические ракеты дальностью до 1000 км.

Так как баллистические ракеты могут иметь наряду с обычными боеголовками также ядерные, биологические или химические, то при поражении подобной ракеты большое значение придается по возможности более полному уничтожению боеголовки с тем, чтобы нейтрализовать ее содержимое. Отсюда требуется большее количество энергии, чем было разработано для обычной расщепляющей БГ стандартной ракеты-перехватчика. На этом основании баллистические ракеты поражаются в идеальном варианте с помощью так называемой «Н1Ко-КШ»-технологии. При этом ракета-перехватчик поражает подлетающую баллистическую ракету непосредственно в область БГ и разрушает ее по возможности полностью с помощью своей кинетической энергии (то есть с помощью своей массы и экстремально высокой встречной скорости). Этот принцип предъявляет, естественно, высокие требования к целеуказанию, головке самонаведения подобной ракеты-перехватчика и ее маневренности в точке подлета.

Наряду с собственно эффектором в рамках противовоздушной обороны раннему предупреждению или целеуказанию придается столь же важное значение. При этом системе защиты заблаговременно передается через собственные или внешние сенсоры, такие как, например, радары ВВС или другие наземные, морские, воздушные или космические сенсоры, информация об орбите баллистической ракеты. Вследствие этого необходимое время для целеуказания ракете-перехватчику и таким образом для возможного поражения серьезно сокращается таким образом, что вероятность отдельного перехвата существенно увеличивается, защищаемый район явно возрастает и при известных условиях даже возникает второй шанс для поражения, если первое применение не было успешным. Для этого, разумеется, необходима предпосылка, чтобы как система перехвата, так и параметры цели радарных установок обладали этой способностью к преднаведению на цель (cueing). Решающим значением для эффективности всей системы является объединение сенсоров и эффекторов в сеть, в единый действенный комплекс.

Анализ рисков. Атака баллистических ракет или ее угроза имеет, прежде всего, в связи с оружием массового поражения, как в военном, так и в политическом смысле, стратегическое, жизненно важное значение. Поэтому высшая максима комплекса ПРО -это способность уничтожать вражеские средства воздействия или препятствовать их применению еще до того, как они вступят в бой. Если это не удается, то баллистические ракеты надо принципиально уничтожить настолько заранее и на возможно большем удалении или высоте, чтобы реализовать возможно более высокие возможности уничтожения и расстояние задержания.

Военные меры для противоракетной обороны, как правило, «реактивны». Всеобъемлющий и непрерывный анализ рисков и конкретной угрозы является поэтому необходимым. Особый потенциал рисков/угрозы баллистических ракет проистекает вследствие глобальной возрастающей пролиферации средств доставки зарядов и их технологий в возрастающем количестве и качестве, в особенности касательно дальности и в связи с возможностью использования ОМУ. На основании могущего быть реализованным стратегического воздействия комбинации средств доставки и ОМУ необходимо исходить из того, что государственные и при известных условиях также и негосударственные субъекты будут стремиться захватить или развить уже имеющиеся потенциалы. Для немецких сил следует предполагать в будущем высокий потенциал риска, обусловленный прежде всего расширяющимся обладанием баллистическими ракетами малой и средней дальности.

Применение баллистических ракет против Германии со стороны государственных субъектов кажется в кратко- и среднесрочной перспективе маловероятным, но не может быть исключено полностью. Напротив, для части территории НАТО или ЕС этот риск существует и сегодня. Асимметричная угроза применения баллистических ракет негосударственными субъектами менее вероятна, но не невозможна.

Контроль за вооружениями и другие поддерживающие политические мероприятия способствуют ограничению этих рисков или замедлению их развития, но полностью не исключают последние. Несмотря на связанные с этим политические и юридические импликации это относится также к наступательным операциям против баллистических ракет, которые дают возможность уменьшить риски. В результате способность к оборонительным мерам в рамках активной противовоздушной обороны становится необходимой.

Роль ВВС в ПРО. ВВС концептуально предусмотрены как модуль наземной ПВО как для воюющих, так и для стабилизирующих сил, которые в рамках ПВО способны к отражению всего спектра угроз с воздуха.

Применяемая ВВС система Patriot в настоящее время является единственной применяемой в НАТО системой ПВО, которая обладает наряду со способностью отражения пилотируемых и непилотируемых аппаратов, также ограниченной способностью отражения баллистических и аэродинамических ракет. Для кратко- и среднесрочной реализации оборонных задач настоятельно необходимы, однако, более высокие возможности поражения и уничтожения особенно баллистических и аэродинамических ракет.

Первым шагом в рамках так называемой «подгонки боевых данных 2» было поэтому, начавшееся с 2001 г., переоснащение радаров системы Patriot, чтобы привести сенсорные возможности в соответствие с возросшими требованиями изменившегося спектра угроз. После одобрения парламентом в декабре 2005 г. Началось перевооружение части стартовых установок для использования технологии «Hit-to-Kill». Для расширения в краткие сроки основных возможностей ВВС в отношении ракет дальности до 1000 км безусловной предпосылкой является применение соответствующих ракет-перехватчиков РАС-3 в качестве эффектора для системы Patriot.

Система Patriot по своей технической концепции происходит из второй половины 1960-х годов, и таким образом ее технический возраст равен практически сорока годам. Таким образом, эта система не обладает необходимым техническим, экономическим, могущим быть оправданно осуществимым потенциалом развития, чтобы соответствовать растущему спектру потенциальных угроз. Поэтому ВВС планируют осуществить возросшие операционные требования к наземно стационированной системе ПВО с помощью тактической системы ПВО MEADS (Medium Extended Air Defence System).

MEADS является в настоящее время межгосударственным и самым крупным трансатлантическим проектом вооружения, в нем участвуют США, Италия и Германия. Далее автор обосновывает необходимость данной системы для ВВС ФРГ.

Деятельность НАТО в области противоракетной обороны. На Пражской конференции на высшем уровне 2002 г. главы стран и правительств приняли решение о проведении исследования действенности противоракетной обороны против всех угроз со стороны баллистических ракет на территории НАТО. Уполномоченный на это промышленный консорциум представил полученные результаты соответствующему агентству НАТО в 2005 г. На конференции глав стран и правительств НАТО в Риге была подтверждена необходимость продолжения исследований по пунктам, определенным исполнительной рабочей группой (EWG(R) - Executive Working Group). В рамках этого исследования должны быть особенно тщательно рассмотрены следующие аспекты:

На научной основе необходимо обоснованно проанализировать, какие эффекты проявятся при перехвате боеголовок с ОМУ и какое воздействие следует ожидать от частиц и осколков удачно пораженных ракет на территории членов альянса или третьих стран. Насколько это необходимо определить соответствующие меры, которые позволят минимизировать нежелательные воздействия. При этом забота о возможных последствиях такого перехвата не должна отвлекать от того, какие катастрофические последствия наступят при беспрепятственной атаки с применением ОМУ. С целью оптимизации общей архитектуры касательно защитного воздействия и экономичного применения средств с оперативной точки зрения особое внимание следует уделить координированному применению различных средств воздействия.

Крайне ограниченное время, как правило, в течение нескольких минут, для действенной реакции на атаку баллистических ракет выдвигает перед организацией и процессом управления особые требования. Исходя из этого, уже на начальной стадии необходимо прийти к соглашению о правилах и методах применения силы. Так как широкие (политические) консультации в случае атаки а приори исключены, то применение глубоко автоматизированных процессов поражения является безальтернативным; однако необходимо принимать в расчет право неограниченного политического контроля. Исходя из этого, краткое время реакции в соединении с большим удалением решительно определяют необходимые возможности для поддержки управления, например в отношении качества и интеграции информации.

Совет НАТО, а также Совет «Россия-НАТО» в апреле 2007 г. интенсивно занимались темой противоракетной защиты, в особенности в связи с действиями США в Европе. На встрече министров обороны стран-членов НАТО в июне 2007 г. было согласованно решено, что заявленные США компоненты системы в Европе включаются в дальнейшие соображения НАТО о всеобъемлющей противоракетной архитектуре и исследуются в отношении технических и политических последствий. Американская система в этой связи образует отправную точку для совместного применения НАТО-США.

ЮНЩ

Europaische Sicherheit. - 2007. - № 3. - S.45-53.

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Военные базы за рубежом

В издании «SIPRI Policy Paper» приведена обзорная статья об иностранных военных базах в Евразии. Пятый раздел этой статьи озаглавлен «Россия и приграничье: отступление и возврат утраченных позиций». В этом разделе говорится, что подобно царской России Советский Союз преследовала идея, что он окружен враждебными ему государствами. В силу своего географического положения он имел ограниченный доступ к открытым морям и ограниченное количество основных портов, которые можно было использовать в зимнее время. После Второй мировой войны Советский Союз установил контроль над европейскими сателлитами и развернул большое количество баз на их территории. В 1960-х годах Советский Союз также начал искать противодействие союзникам, возглавляемым США, окружившим советский блок силами передового базирования в странах, близким к США и их союзникам. После революции на Кубе в 1959 г. Советский Союз создал обширную военную инфраструктуру на этом острове, как ближайшее расположение имеющихся средств к США. Советский Союз состязался и добивался влияния за счет развертывания сил в глобальном масштабе и в конкретных районах. В это время советские военные руководители делали заявки на выделение тоннажа для перевозки грузов, связанных с пополнением запасов, в том числе топлива, технического обслуживания и ремонта или размещения персонала в Анголе, Египте, Финляндии, Гвинеи, Ливии, Монголии, Сирии, Тунисе, Йемене, Югославии и Вьетнаме.

После развала Варшавского Договора и распада Советского Союза Россия оставила свои основные базы. В 1991-94 гг. российские войска были выведены из баз на территории бывшей Германской Демократической Республики, Чехословакии, Польши, Венгрии и Балтийских стран. (Российские войска в сущности покинули Литву и Польшу в 1993 г. После 31 августа 1994 г. только небольшие подразделения оставались для поддержания работы средств в Палдиски, Эстония (оставались до 1996 г. для демонтажа двух ядерных реакторов на базе подводных лодок), и в Скрунда, Латвия (где до 1998 г. действовала РЛС дальнего обнаружения). В 1994 г последние российские войска были выведены из Эстонии, Германии и Латвии. У Российской Федерации осталось только 28 заграничных баз или объектов на территории бывшего Советского Союза, в только что получивших независимость постсоветских странах - Армении, Грузии, Казахстане, Молдове, Таджикистане и Украине. К 2002 г. Россия закрыла свой разведывательный центр в Лурдас, Куба, и самую большую военно-морскую базу за пределами страны в Камрань, Вьетнам. Вместе с внешними военно-политическими причинами основную роль в таких изменениях сыграли внутренние факторы и бюджетные трудности.

Хотя Россия еще опасается окружения, ее линия передовой обороны удаляется. Россия продолжает общаться с бывшими нерусскими советскими республиками без мелочной опеки и пытается выбрать методы контроля, которые лучше служат ее интересам. Россия ищет то, что связывает бывшие советские республики, она контролирует такие организации как СНГ и Организация договора о коллективной безопасности (CSTO - Collective Security Treaty Organization), а также использует победивший подход западных стран относительно постсоветского пространства как разновидность доктрины Монро для района России. В военном отношении Россия пытается поддерживать или использовать в своих целях различные элементы военной интеграции (поставка и стандартизация вооружений и военного имущества, общая система ПВО, общие тренировки и т.п.) с различной степенью успеха. Экономически осуществляется субсидирование ее союзников и клиентов благодаря низким ценам на энергию и поставкам военной техники и вооружений.

В течение 1990-х годов вооруженные силы, включая иностранное военное присутствие, были основными элементами российского влияния и политики на пространстве СНГ. После их первоначального вывода из новых стран Южного Кавказа российские силы вернулись или усилили соглашения по базированию, в основном защищая границы новых стран или как миротворческие контингенты. В 1997 г. Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова, на территориях которых расположены российские Вооруженные силы, сформировали организацию ГУАМ (по первым буквам названий стран) с целью благоприятного взаимодействия без России и СНГ. Они начали искать поддержки США, чтобы иметь дело с Россией, которая, в конечном счете, лидировала в так называемых «стамбульских обязательствах» 1999 г, {Стамбульские обязательства (по мерам доверия на Черном море) были приняты в 1999 г, на саммите по обеспечению безопасности и сотрудничества в Европе (ОБСЕ -OSCE), ставящих условие, чтобы Россия вывела свои базы из Грузии и свои войска и оборудование из Приднестровья в Молдове. В противоположность этому во второй половине 1990-х годов Армения и Украина согласились на развертывание и сохранение баз на своих территориях.

После атак террористов против США в 2001 г. их внимание сосредоточилось на Афганистане и его соседях, Россия также обратила внимание на регион бывших советских республик в Средней Азии. После короткого периода взаимодействия с Западом Россия направила свои шаги на противодействие воздействию западных стран и стала вновь оказывать свое влияние в Средней Азии, заключив соглашение с Киргизией о модернизации российской авиабазы в этой стране. Россия рассматривает оставшиеся вооруженные силы в Таджикистане как военную базу. За пределами СНГ Россия вывела свои войска с Балкан к августу 2003 г. и вернула домой миротворческие контингенты, находившиеся в Боснии и Герцеговине с 1996 г. и в Косово с 1999 г. На 1 октября 2005 г. подразделение российских Вооруженных сил, принимавшее участие в миротворческой операции ООН в Сьерра Леоне, было выведено. Закончилось привлечение войск России далеко от ее границ. В пункте Тартус, Сирия, остались материалы и техника для обслуживания ВМФ РФ. Россия отрицает, что имеет планы превращения этого пункта в постоянную военно-морскую базу.

Вывод оставшихся российских Вооруженных сил в Грузии зашел в тупик в 2001-2004 гт. В 2005 г. Грузия и Россия подписали общее соглашение о ликвидации российских военных баз в Грузии к 2008 г.

Вопреки таким изменениям и вопреки оставшимся незначительным по сравнению с Советским Союзом армейским подразделениям в России остались планы ведения широкомасштабной войны как в терминологии, в случае возникновения угрозы, так и в соответствии с организационными принципами. Естественно, это влияет на концептуальные и организационные формы российской политики относительно заграничных военных баз. Во временной концепции обеспечения национальной безопасности и документах, содержащих военные доктрины, по состоянию на 2000 г. приводились положения о развертывании российских войск в «стратегически важных районах» за пределами страны как в виде объединенных (смешанных формирований стран СНГ), так и национальных. (В 2005 г. в концепции национальной безопасности (политической стратегии) указывалось, что «интересы обеспечения национальной безопасности России предопределяются необходимостью, вызываемой обстоятельствами, осуществлять свое военное присутствие в определенных стратегически важных районах мира. Постоянные ограниченные военные контингенты (военные базы, соединения ВМФ), существующие на договорной основе, должны обеспечивать готовность России выполнять свои обязательства и оказывать помощь в формировании устойчивого военно-политического баланса вооруженных сил в регионах и должны способствовать Российской Федерации реагировать на кризисные ситуации на первых этапах их развития, и достигать военно-политических целей».). В настоящее время насчитывается 25 российских военных объектов, расположенных на территории девяти бывших советских республик: Армении, Азербайджана, Белоруссии, Грузии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, Таджикистана и Украины, включая семь основных наземных, воздушных и военно-морских баз, а также военные склады, радиолокационные станции контроля космического пространства, узлы раннего предупреждения (дальнего радиолокационного обнаружения) и другие меньшие средства (см. таблицу 1). Существующая модель российского заграничного базирования отражает российские стратегические устремления в постсоветском пространстве: (а) в Средней Азии (с целью уменьшения влияния Китая и других стран в регионе), где имеются две основные базы в Канте, Киргизия, и Душанбе, Таджикистан; (б) на юге - в Армении, Грузии и Крыму (Украина); (в) возможность передового базирования на западном театре, примыкающем к НАТО, в Белоруссии.

Таблица 1

Основные заграничные российские военные базы и объекты в Евразии

Средняя Азия: возобновление «большой игры?» В первом десятилетии 21-го столетия в связи с последствиями событий в сентябре 2001 г. Средняя Азия стала основным испытательным полигоном для военно-политического взаимодействия между новыми партнерами после «холодной» войны. Внезапное увеличение политической значимости Средней Азии создало значительное беспокойство в России. С одной стороны, невозможность несения бремени, свалившегося на плечи, по контролю и защите бывших советских республик и осуществление вызова США; с другой стороны, политические и другие выгоды препятствовали восстановлению дружественных отношений с США и Западной Европой. Россия, таким образом, согласилась на временное развертывание баз НАТО и США с надеждой отразить новые угрозы безопасности, следующие от собственных террористов, криминала, мятежных выступлений, исламского радикализма, контрабанды наркотиков и ядерных материалов и режима Талибан в Афганистане. Бывшие советские республики в регионе, используя преимущества только что полученной автономии в международной политике и безопасности, во второй половине 2001 г. впустили войска НАТО и США (преимущественно ВВС) на бывшие советские базы в Киргизии и Узбекистане. Таджикистан также открыл свои аэродромы для самолетов США, в то время как Казахстан, Таджикистан и Туркмения разрешили пролеты самолетов НАТО и США в своем воздушном пространстве. Такие шаги явились предвестником строительства общей военной инфраструктуры США в регионе. В начале 2002 г. около 8000-10000 служащих НАТО находилось в Средней Азии. {Казахстан официально не имеет иностранных военных баз на своей земле. Космический комплекс Байконур, существующий с 1955 г, был сдан в аренду России на 20 лет по соглашению от 1994 г. Он предназначен для запуска космических объектов в интересах обороны, экономики, науки и в коммерческих целях. Российские войска и оборудование, развернутые здесь, «внутри ограничены требованием по техническому обслуживанию и ремонту и обеспечению безопасности [Байконура]». Делались предложения о возможном перемещении военных баз США в восточную часть Туркменистана после требования Узбекистана к США о выводе базы в Кархи-Ханабад в 2005 г. Однако эти сообщения были опровергнуты официальными представителями США.)

Китай также повысил интерес к длительному пребыванию НАТО и США, поспав полномочного посланника в бывшие советские республики, и созвал встречу Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС). Его интерес подогревался тем, что американские базы уже существовали в Японии и Южной Корее и США имели соответствующие взаимоотношения по безопасности с Тайванем. Китай воспринимает растущее присутствие США в Средней Азии как форму окружения.

Позитивные отношения между Россией и США продолжались не так долго. Россия вскоре поняла, что политическое, военное и экономическое присутствие западных стран в регионе имеет преобладающую тенденцию стать постоянным. Был сделан вывод, что это не будет служить ее долгосрочным интересам. Россия начала выступать против влияния НАТО и вновь заявила о своем намерении удержаться в регионе. Подготовленный в 2002-2003 гг. Договор о коллективной безопасности продемонстрировал решение России остановить эрозию своих интересов в регионе и оживить многосторонние и двухсторонние политические, военные и обеспечивающие вопросы безопасности взаимоотношения со странами Средней Азии. Рациональным было намерение борьбы с терроризмом. В 2003 г. министр обороны РФ С.Иванов заявил, что Россия зарезервировала за собой право защищать россиян, которые живут в бывших советских республиках. С.Иванов выразил намерение России об увеличении военного присутствия в странах СНГ, особенно в Средней Азии, и высказался о возможности вывода военных баз, развернутых здесь США - лидером международной антитеррористической коалиции. Россия, страны СНГ, входящие в Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ) неоднократно подчеркивали, что такие базы были разрешены только на период, необходимый для стабилизации положения в Афганистане, и по достижении этих целей их состояние определяется участниками коалиции. Российские военные также опасаются, что США могут развернуть средства противоракетной обороны в Средней Азии, что приведет к поражению российских межконтинентальных баллистических ракет на этапе их разгона.

При предоставлении разрешения на базирование правительства стран Средней Азии мотивировали свое решение желанием установить справедливый баланс между Китаем, Россией и США, а также другими «игроками» в регионе (многовекторная политика). В дополнение к защите от терроризма и помощи в поддержании их военной структуры, среднеазиатские страны, очевидно, полагаются на затратную экономику и финансовую помощь, и что наиболее важно, на прямую и косвенную поддержку их существующих режимов. Однако американская военная помощь была в значительной степени связана с осуществлением политических и экономических реформ и будущей демократизацией. Это создало трудности при взаимодействии, что также повлияло на правила базирования. В противоположность этому Россия проницательно обеспечивала, по-видимому, не привязанную жестко к чему-либо военную помощь, включая соответствующее оборудование, запасные части и оружие, также как и политическую поддержку в случае государственных переворотов. Динамика региона, таким образом, направлена на удаление вооруженных сил США и НАТО в относительно короткое время или попытки пересмотреть сроки базирования.

«Цветные революции» в Грузии, Киргизии и Украине с ноября 2003 г. по март 2005 г. повлияли на базирование США. 5 июля 2005 г. на саммите ШОС в Астане, Казахстан, государства-члены этой организации (под председательством Китая и России) приняли декларацию о черте, за которую нельзя переходить с целью окончания военного присутствия США в Средней Азии. {В заявлении говорится: «Полагая законченным активный военный этап антитеррористической операции в Афганистане, страны-члены ШОС полагают необходимым отметить, что для соответствующих членов антитеррористической коалиции устанавливается окончательный временной предел временного их использования как инфраструктуры вышеуказанных объектов, так и пребывания их военных контингентов на территории стран СНГ».) Соглашения о базировании в регионе являются двухсторонними, но разносторонние сообщения с саммита ШОС предвещают создание нового оборонительного блока стран Средней Азии. Военные действия в Афганистане вскоре перейдут в новый, особенно насильственный этап, однако совещание в Астане потребовало вывода американских войск.

Кризис в отношениях между США и Узбекистаном, вызванный реакцией США на действия оппозиции и прорусским сдвигом узбекской политики, привел к выводу американских вооруженных сил из этой страны в 2005 г. {Тем не менее, делалось предложение, исходящее от США, связанное с попыткой развернуть другую базу в Туркмении, режим в которой был даже более деспотичным, чем у других правительств в Средней Азии.) Присутствие небольших военных контингентов Франции и Германии в Узбекистане и Таджикистане (150 и 150 соответственно) не оспаривается Россией или среднеазиатскими правительствами.

Взаимодействие Китая, России и США в Средней Азии было направлено на поддержание утверждения, что эти великие державы войдут в данный регион, богатый запасами нефти и газа, ведя своего рода «большую игру» военно-дипломатического соперничества, как это было во время борьбы между царской Россией и Британской империей в 19 столетии. Или выигрыш в игре, или продолжение нормальной конкуренции. Очевидно, Россия еще не способна реализовать свои амбиции по принятию полной ответственности за весь регион.

Киргизия. Киргизия - единственная страна, на территории которой расположены и американские и российские базы. В случае с Киргизией нерешительность сокращения действующих иностранных баз в стране связана с незрелостью демократии. В начале 21 столетия Киргизия представлялась как наиболее демократичная из всех постсоветских стран в Средней Азии. Авиабаза НАТО была развернута около Бишкека, столицы страны, в декабре 2001 г. {Первоначально казалось, что база ВВС НАТО будет развернута в Ош, другой бывшей советской базе в Киргизии.) Авиабаза Ганси связана железной дорогой с основным международным аэропортом страны Манас и сыграла важную роль на окончательном этапе операции против движения Талибана в Афганистане. Войска и самолеты были в основном американские с привлечением австралийцев, датчан, французов, итальянцев, южных корейцев, голландцев, новозеландцев, норвежцев и испанцев. Через полгода после открытия на базе было 1000 военнослужащих США, другие 800-1000 человек представляли коалиционные страны, и около 30 самолетов НАТО было развернуто на этой базе для обеспечения истребителей, самолетов-заправщиков и переброски грузов в Афганистан. Россия пришла к убеждению, что наряду с целями антитеррористической операции база контролирует близлежащее космическое пространство Китая и занимается разведывательной деятельностью. В 2005 г. было сообщено о том, что посол США в Бишкеке обратился к правительству Киргизии с просьбой базирования самолета AWACS (дальнего радиолокационного обнаружения и управления) на авиабазе Ганси, но эта просьба, как сообщалось, была отклонена. {Агентство новостей Кабар (Бишкек): «Министр иностранных дел Киргизии заявил, что получена подобная просьба от генерального секретаря НАТО Jaap de Hoop Scheffer».)

В октябре 2003 г. Россия и Киргизия согласились, что Россия может открыть новую авиабазу в Канте, рядом с такой же базой США, первой военной базой, открытой на границе с Россией после окончания «холодной» войны. Согласно официальному заявлению цель открытия базы была связана с защитой границ России и участников ОДКБ и с ведением боевых действий против террористических и криминальных банд в странах Средней Азии. Однако авиабаза в Канте явно представляла политическую демонстрацию общего положения России в регионе в противовес авиабазе США в Ганси. Россия, очевидно, надеется, что авиабаза в Канте может стать постом, охраняющим ее интересы в Средней Азии. Российские самолеты, дислоцированные здесь, являются частью коллективных сил быстрого развертывания ОДКБ, и авиабаза Кант используется в широкомасштабных маневрах этой организации, начиная с 2004 г. База также предназначена для использования в интересах контроля, сдерживания и направления узбекской деятельности и политики, поскольку Узбекистан в то время рассматривался покровителем интересов западных стран в Средней Азии. Сообщалось, что с самого начала российская база не сделала каких-либо реальных шагов в целях обеспечения практической безопасности (то есть действий по борьбе с наркотиками) в стране или регионе.

Киргизские политики пытались привлечь великие державы к среднеазиатской политике с целью увеличения ее международного престижа и влияния, а также противодействия национальному и религиозному экстремизму в регионе. Однако случаи насилия весной 2005 г., приведшие к смене правительства, изменили киргизскую политику в отношении великих держав. Присутствие иностранных баз не повлияло на международную политику страны в критический период, но стало проблемой после смены правительства с точки зрения давления со стороны Китая, России и НАТО. В июле 2005 г. парламент Киргизии одобрил предоставление дипломатического иммунитета российским войскам, расположенным в стране, статус, которым уже пользовались коалиционные вооруженные силы, возглавляемые США. Хотя Киргизия подписала декларацию совещания ШОС в Астане, которая включала требования по окончанию иностранного военного присутствия, киргизские официальные представители явно искали способ перетолковать его и поддерживать статус кво. Осенью 2005 г. официальные представители Киргизии и США заключили соглашение, которое позволяет США продолжать использовать авиабазу Ганси. Однако удаление США с базы Карши-Ханабад, видимо, ослабило позиции США на переговорах о сроках аренды базы.

Пространство для маневрирования Киргизии сжимается по сравнению с периодом, предшествовавшим так называемой «тюльпановой» революции весной 2005 г. Новый президент Киргизии Курманбек Бакиев в значительной степени расположен к сотрудничеству с Россией, ОДКБ и ШОС. Россия обещает осуществить дополнительные инвестиции в авиабазу Кант и киргизскую экономику, а также при известных обстоятельствах, развернуть другую российскую базу в Ош. Очевидно, Россия этим шагом хочет избежать ответственности за усиление соперничества с США и будущую милитаризацию региона. {В другом сообщении в это же время предполагалось, что в Ош может быть развернута военная база Китая как участника ШОС).

Осенью 2005 г. новое киргизское правительство потребовало пересмотра финансовых соглашений с США, которые были якобы неблагоприятными для Киргизии. В октябре и ноябре 2005 г. состоялся первый раунд переговоров, на котором с официальными американскими представителями обсуждались сроки выполнения США технических и финансовых обязательств авиабазы Ганси. Киргизское правительство добивалось нового изменения налога на авиационное топливо, хранившееся для американских самолетов на авиабазе Ганси. После этого последовало требование, чтобы США компенсировали Киргизстану 80 млн. долл., которые якобы были вывезены из страны, но министерство обороны США отказалось это сделать и доказывало, что взяточничество является внутренним делом Киргизии. В середине декабря Киргизстан потребовал, чтобы США выплатили в 100 кратном размере ежегодную ренту в сумме 2 млн. долл. за аренду базы. {В сравнении, годовой доход Киргизстана составляет 250 млн. долл. В январе 2006 г. были опубликованы новые условия соглашения по базе, в которых Киргизия добивается годовой арендной платы в сумме 50 млн. долл. Новые условия договора включали арендную плату, компенсацию за ущерб окружающей среде (загрязнение) и плату за посадку и взлет самолетов).

14 июля 2006 г. Киргизия и США окончательно обсудили вопросы оплаты: США заявили, что «они надеются на справедливую компенсацию киргизским правительством и киргизскими деловыми кругами путем хорошего обслуживания и обеспечения американской деятельности. В заявлении не определено, как много США будут платить Киргизстану за продолжение использования базы, также не указывается, простирается ли соглашение на определенный период использования США базы. В заявлении подчеркивается, что проблема «будет рассматриваться в контексте более обширных и крепких двухсторонних отношений». США рассчитывали выдать Киргистану 150 млн. долл. на общую помощь и компенсацию к концу 2007 г.

В противоположность дискуссии между Киргизией и США киргизско-российские отношения и положение авиабазы Кант соответственно подверглись благоприятным изменениям. Кант в настоящее время является органичным компонентом коллективных сил быстрого развертывания ОДКБ, базой «постоянной коллективной безопасности» для стран-членов этого договора. {Сообщалось, что в настоящее время авиабаза Кант подчинена 5-ой воздушной армии России). В феврале 2006 г. Россия объявила о своем решении расширить базу к концу 2006 г.: на базе находится около 500 военнослужащих и 25 самолетов и вертолетов. Маловероятно, что США и Россия не платят арендную плату или бесплатно осуществляли посадку и взлет в Киргизии. Однако с весны 2005 г. влияние России значительно ограничило киргизский политический выбор. Россия не намерена снижать цену, но она может создать проблемы для использования авиабазы Ганси. Политическая напряженность относительно базы Манас увеличились в конце 2007 г. после убийства киргизского гражданина американским военнослужащим и благодаря слухам, что США при определенных обстоятельствах могут использовать ядерное оружие, хранящееся на базе, против ядерных средств Ирана.

Узбекистан наиболее населенная и стратегически важная страна в Средней Азии и играет стержневую роль в регионе. Он был одним из первых, кто поддержал США в антитеррористической кампании, и в 2001 г. разрешил США и Германии использовать базы Карси-Ханабад и Термез как временные базы на период антитеррористической операции в Афганистане. Правительство Узбекистана находится под давлением Китая и России, а также исламского радикализма (исламское движение Узбекистана и Хизб-ут-Тахрир), поэтому он ищет поддержки Запада, особенно США, для усиления своей стабильности, обеспечения военно-технических инвестиций и помощи (особенно в виде арендной платы за использование узбекских баз) и сдерживания китайского влияния.

В октябре 2001 г. Узбекистан предоставил право американским войскам и самолетам действовать с базы без арендной платы. Число войск предположительно выросло до 3000 человек к середине октября 2001 г., считая силы специальных операций (десаитно-диверсионные силы). Авиабаза К-2 в юго-восточной части страны стала для США самым большим плацдармом в регионе и ключевым элементом в региональном балансе сил с Россией.

Однако узбекско-американские отношения были в значительной степени омрачены узбекским президентом Исламом Каримовым, подавившим оппозицию и установившим рекорд нарушения прав человека. Сообщалось о применении пыток и убийств среди арестованных. Узбекское правительство игнорировало критику США, предполагая, что у американцев нет лучшей альтернативы базе К-2, и они не будут создавать проблем в связи с нарушением прав человека. (В начале 2002 г. государственный департамент США выразил неудовольствие тем, что пытки были использованы «как обычное следственное действие» в Узбекистане. Посол Великобритании в Узбекистане был необычно откровенным в критике своего правительства и США за игнорирование рекордно низких прав человека в Узбекистане.) В середине 2004 г. США продемонстрировали свое неодобрение путем задержки финансовой помощи Узбекистану в сумме 18 млн. долл., хотя министерство обороны и другие официальные представители США заверили руководство Узбекистана, что США продолжают быть заинтересованы во взаимодействии с Узбекистаном.

В мае 2005 г. избиение в Андижане заставило США сделать выбор между требованиями антитеррористического сотрудничества и содействием установлению демократии в Узбекистане. Этот выбор потребует от США усилий по изменению поведения с другими антидемократическими режимами. Президент Каримов отказал в проведении независимого расследования инцидента в Андижане, и в июне узбекское правительство запретило ночные полеты американским самолетам с авиабазы К-2, а тяжелым транспортным самолетам было отказано в посадке. В результате тяжелые транспортные самолеты были вынуждены пользоваться киргизской авиабазой Ганси, а самолеты НС-130, совершающие поисково-спасательные полеты и дозаправку других самолетов в воздухе, были перенацелены на авиабазу Баграм в Афганистане.

Через два дня, 5 июля 2005 г., на встрече государств-членов ШОС, министр иностранных дел Узбекистана заявил, что «любая перспектива присутствия в Узбекистане американских военных не будет рассматриваться узбекской стороной. В конце июля Узбекистан предъявил ноту американскому послу в Ташкенте с требованием эвакуации США базы К-2 и вывода приблизительно 800 военнослужащих из Узбекистана, и об окончании действия соглашения от 2001 г. между двумя странами в течение 180 дней. {Нота была опубликована 29 июля, днем позже американцы эвакуировали по воздуху из Киргизии в Румынию порядка 439 узбека, которые бежали из Андижана в мае месяце. В сентябре 2005 г. министерство обороны США решило заплатить Узбекистану около 23 млн. долл. за последнее время использования базы К-2 вопреки мнению государственного департамента и конгресса о финансировании автократического режима в Ташкенте). В сентябре месяце, после переговоров с Узбекистаном, США решили покинуть базу К-2. В противоположность этому, несмотря на санкции к Узбекистану со стороны Евросоюза, Германии было позволено «длительное время» действовать с авиабазы Термез, находящейся непосредственно у границы с Афганистаном и являющейся ответственной за доставку гуманитарной помощи Афганистану.

Узбекский кризис создал проблему, может ли база К-2 быть военной и осуществлять гуманитарные операции в Афганистане. Она является передовой базой для поддержки военных действий против движения Талибан в северном Афганистане, но может потерять свое значение при ведении военных операций в южном и юго-восточном направлении страны. Американские военные также действуют с двух больших баз в Афганистане: с аэропорта Бахрейн около Кабула и с Кандагара на юге. Хотя американцы думают оставить базу К-2 , ее потеря не создаст проблем с ведением военных действий в Афганистане и осуществлением гуманитарной помощи в регионе. База К-2 функционирует как часть региональной сети действующих объектов и в относительной близости не только к Афганистану, но также к Ирану, Пакистану и западному Китаю.

Кризис в американо-узбекских отношениях благоприятно сказался на узбекских отношениях с Россией. В ноябре 2005 г. Россия и Узбекистан подписали соглашение о союзе, в котором среди других пунктов указывалась возможность развертывания Россией военной базы в Узбекистане. (Российские обозреватели высказывают большие сомнения о возможности развертывания базы в Узбекистане в связи с недостаточными ресурсами.)

Таджикистан. Договор от апреля 1999 г. обеспечил развертывание военной базы для российской 201-й мотострелковой дивизии за пределами Душанбе, столицы Таджикистана, но разногласия по поводу экономики, имущества, финансирования и военных запасов задержали его осуществление на пять с половиной лет. (Договор между Россией и Таджикистаном о состоянии и сроках присутствия российской военной базы на территории Таджикистана был подписан 16 апреля 1999 г. и вошел в силу 16 октября 2004 г.). Другим фактором задержки было, очевидно, желание Таджикистана изучить возможности сотрудничества по вопросам безопасности непосредственно с США. Постоянное расположение российских войск в Таджикистане, таким образом, не имело законной основы до 2004 г. Весной 2004 г. российско-таджикские отношения испортились, когда таджикское правительство решило не возобновлять на 10 лет двухстороннее соглашение, срок которого закончился в 2003 г. Кадровые российские войска охраняли границу Таджикистана. Переговоры о возможных двух российских базах также зашли в тупик. Предложения по базе в Чкаловске, в северной части провинции Сугхд, серьезно не долго обсуждались, и судьба базы в Душанбе, где были расположены российские войска, была также ненадежной.

Однако в июне 2004 г. Россия и Таджикисган согласились развернуть российскую военную базу на постоянной основе, и 4-я военная база Министерства обороны России была торжественно открыта президентом РФ Владимиром Путиным и президентом Таджикистана Иномали Рахмоновым, во время визита В.Путина в Душанбе в октябре 2004 г. (Дополнительно двусторонние военного характера соглашения были подписаны в июне 2005 г., дающие окончательный статус базе какде юре. Формально военная база приобретает статус через один год после подписания договора в октябре 2004 г. Она была переименована в 201 военную базу.) В то же время Россия совместно с Таджикистаном продолжала охранять афганско-таджикскую границу. На базе также совместно располагалась 201-я мотострелковая дивизия, и будут находиться российские войска, численностью 5000 человек, что делает ее самой большой иностранной базой в СНГ, исключая базу Черноморского флота России в Севастополе, Украина. Комплекс включает несколько объектов в самом Душанбе и около него, а также в Кулябе, расположенным южнее Душанбе, включая аэродром в Айни и центр оптоэлектронного наблюдения за космосом в Нуреке (Окно). База «предназначена для обеспечения условий по нейтрализации террористов и экстремистов, вторгающихся на территорию всех стран СНГ, и оказания помощи при ведении боевых действий с наркокурьерами и представителями организованной преступности».

Несмотря на улучшение отношений с Россией и СНГ, Таджикистан предусмотрительно осуществляет поиск основных заинтересованностей западных государств в поддержании безопасности страны. США было разрешено использовать аэропорт в Душанбе для дозаправки самолетов и в случае их вынужденной посадки. Два военно-транспортных самолета, шесть боевых самолетов и около 150 человек технического персонала и солдат было первоначально развернуто Францией в аэропорту Душанбе для обеспечения контингента войск в Афганистане. В 2006 г. Франция обнародовала планы по временному размещению дополнительных самолетов и удвоению количества военного персонала в Таджикистане до 400 человек. В середине 2006 г. во время визита в Душанбе министра обороны США Rumsfeld возможность увеличения использования базы американцами или постоянного размещения войск США в стране рассматривалась в свете сомнительной надежности Киргизстана.

Индия повышает свою мощь в регионе, и весной 2006 г. приобрела свою первую иностранную базу, авиабазу в Таджикистане. База продолжается полевым госпиталем в Фаркхоре, около 90 км от Душанбе, который был развернут в конце 1990-х годов для лечения летчиков НАТО, действующих против движения Талибан в Афганистане. Фаркхор (или Айни) бывшая советская база, на которой базируется индийская эскадрилья самолетов МиГ-17 и будут базироваться вертолеты типа VI. Такое присутствие индийских военных в Средней Азии демонстрирует ведение стратегической игры между основными державами в регионе.

Южный периметр России. Каспийский и кавказский регионы являются важными для российской политики безопасности по различным причинам, включая связь, стратегическую оборону, энергетические источники и транспортные линии. Россия отступает из бывших советских республик на Южном Кавказе, что создает трудности и приводит к спорам. На период распада Советского Союза в конце 1991 г. регион был окружен беспокойными и враждебными странами. Вновь возникшие страны Южного Кавказа столкнулись с проблемами, проистекающими из прошлой и текущей политики, как то: межэтническое противостояние, националистические устремления, социальный и экономический хаос и беженцы, а также отсутствие соответствующих учреждений и местных вооруженных сил и сил безопасности. Эти проблемы переплелись с внутренними и межгосударственными конфликтами, которые вскоре разрослись благодаря первоначально проводимой Россией в отношении этого региона политике разделения. Этот период свидетельствовал о продолжении влияния России на направляющую развития в регионе. Советский Закавказский военный округ был расформирован в сентябре 1992 г. Российские войска были выведены, но вскоре вернулись с намерением остаться там на длительный период, либо усилиться на основе соглашений о базировании (главным образом для защиты границ новых государств) или как миротворческие контингенты.

После сентября 2001 г. предчувствие длительного пребывания США на Южном Кавказе вызвало значительную озабоченность России. Например, в Грузии в 2002 г. началось проведение программы подготовки и возможного развертывания базы США, что создало проблему для России и, очевидно, способствовало задержке вывода ее войск из Грузии. Азербайджан и Грузия проявили заинтересованность во вступлении в НАТО, и их усиливающиеся контакты и взаимодействие с альянсом добавило забот России. Район между Черным и Каспийским морями приобретает все более важное значение в связи с растущей самоуверенностью Ирана (а западным странам необходим лучший доступ к большому Среднему Востоку) и решением проблем, связанных со спросом на энергоносители. Сообщалось о возможности создания в Азербайджане совместных рубежей безопасности как передовой позиции в регионе, находящемся на полпути к Юго-Западной Азии, что явилось очередным поводом для беспокойства в России. Станция раннего предупреждения в Габала, Азербайджан, была арендована Россией в 2002 г. на 10 лет. Она перекрывает южное направление и играет основную роль в российской системе ПВО. Однако Россия и Иран обнаружили две американские РЛС, недавно установленные в Азербайджане вблизи границ с Грузией и Ираном в качестве первого шага в осуществлении плана НАТО-США по созданию постоянного плацдарма в регионе. Это значительное усиление после решения Узбекистана об изгнании войск США с базы К-2 в 2005 г.

Грузия. В начале 1990-х годов военное вмешательство России спасло Грузию от начала развала. После соглашения от 9 октября 1993 г. о военном сотрудничестве между Грузией и РФ российские гарнизоны были размещены в нескольких стратегических пунктах на территории Грузии. {Серия соглашений была подписана в 1993-94 гг., наиболее важным из них являлся договор о дружбе, добрососедских отношениях и сотрудничестве, подписанный Борисом Ельциным и Эдуардом Шеварднадзе 3 февраля 1994 г.). На основании договора от 15 сентября 1995 г. в Грузии существовали четыре военные базы России. Впоследствии Грузия настояла на закрытии двух из них: авиабазы Вазиани около столицы страны, Тбилиси, и базы Гадаута в сепаратистской провинции Абхазия. Россия могла бы, вероятно, использовать две другие - 62-ую военную базу в Ахалкалаки и 12-ую военную базу в Батуми - в течение некоторого времени, но было принято решение об их окончательном демонтаже. По стамбульским обязательствам, принятым в 1999 г. на заседании ОБСЕ в Стамбуле, Грузия и Россия подписали совместное заявление, в соответствии с которым Россия должна была уменьшить количество тяжелого наземного оружия на территории Грузии к концу 2000 г. Российское тяжелое оружие, находившееся в Вазиани и Гудауте, и ремонтные средства в Тбилиси должны были быть выведены в то же время, а сами базы должны были быть расформированы и закрыты к середине 2001 г. Однако, эти цели не были выполнены (о чем сказано ниже).

Проблемы с присутствием иностранных вооруженных сил на территории страны обсуждались на переговорах по применению соглашения об обычных вооруженных силах в Европе во второй половине 1990-х годов, с обращением особого внимания на Грузию и Молдову. Была надежда, что применение договора об обычных ВС в Европе усилит региональную стабильность и независимость суверенных государств от соседней России. Однако, поскольку Россия не завершила вывод своих войск, что являлось условием ратификации применения договора об обычных ВС в Европе странами-членами НАТО, договор еще не вошел в силу.

Западные державы и ОБСЕ предложили осуществлять финансовую помощь Грузии и России для содействия выводу российских ВС. Несмотря на это Грузия настаивала на том, чтобы все российские ВС были выведены к концу 2002 г. Россия предложила оставить тяжелое оборудование в Ахалкалаки и Батуми на 15-20 лет. Россия осуществляла контроль над своей базой в Вазиани, в Грузии, до 29 июня 2001 г., но он отсутствовал при выводе базы из Гадауты. В ноябре 2001 г. Россия заявила, что база будет демонтирована, а войска выведены. Однако, пока Россия формально не передала базу, Грузия относилась к закрытию этой базы как незаконченному процессу.

После тупика 2001-2004 гг. процесс вывода российских войск из Грузии возобновился в 2005 г. Россия уже уменьшила количество своего тяжелого наземного оружия, находившегося в Грузии, до уровня, согласованного на стамбульском саммите ОБСЕ, процесс вывода войск с баз начался. С 2003 г. Россия под различными предлогами откладывала или начинала переговоры о выводе войск. Различные политические и другие факторы, включая завершение трехгодичной программы США по подготовке и поставке оборудования Грузии в 2004 г., очевидно, заставили Россию пересмотреть свои интересы и способствовали решению вопроса в 2005 г. Россия, однако, запросила чрезмерную цену по финансовой компенсации и предложила окончательное расположение существующих баз совместно с антитеррористическими центрами. (Первоначально Россия пыталась убедить Запад заплатить стоимость вывода войск и их передислокации в Россию. В апреле 2005 г. министр обороны РФ С.Иванов заявил, что Россия оценивает эту стоимость в пределах 250-300 млн. долл.) Во время ведения переговоров в начале 2005 г. президент Грузии М.Саакашвили заявил, что после закрытия российских баз ни одной иностранной базе не будет разрешено находиться на территории Грузии, что, очевидно, удовлетворило Россию.

В мае 2005 г. министры иностранных дел Грузии и России сделали общее заявление о прекращении функционирования российских военных баз и других военных учреждений, а также о выводе российских Вооруженных сил из Грузии. Вывод осуществлялся поэтапно с июня 2005 г. до неустановленной даты 2008 г. На последнем этапе должно быть вывезено тяжелое вооружение с базы Батуми, и закрыт штаб в Тбилиси группы Вооруженных сил РФ в Закавказье (ГВСЗ). Грузия взяла на себя содействие в различных направлениях, связанных с организацией вывода войск. Россия не будет заменять или пополнять выводимое оружие и военное оборудование. Были рассмотрены три дополнительных соглашения по: (а) функционированию и закрытию базы в Ахалкалаки и Батуми, где дислоцировалось около 3000 военнослужащих России; (б) развертыванию и функционированию антитеррористического центра; и (в) транзиту через фузинскую территорию. {В этом контексте, Азербайджан проявляет определенный интерес к передаче Армении по соглашению некоторого ограниченного количества оборудования с российских баз в Грузии. Россия настаивает, что оборудование, переводимое в Армению, не превысит уровень соглашения по обычным вооруженным силам в Европе и останется под российским контролем.) Соглашение соответствовало совместному грузинско-российскому заявлению в Стамбуле 1999 г. и необходимости выявить, что будет взято за основу определения того, когда Россия сможет завершить вывод войск из Гадауты.

31 марта 2006 г. были подписаны дополнительные соглашения о выводе российских ВС с баз в Ахалкалаки и Батуми и других российских объектов из Грузии и транзите военной техники и личного состава через территорию Грузии. В конце 2006 г., как и планировалось, был закрыт штаб ГВСЗ. База в Ахалкалаки должна была быть окончательно закрыта к октябрю 2007 г. с возможностью продления срока вывода войск до 31 декабря 2007 г. без учета задержек по погодным условиям. База в Батуми должна быть окончательно закрыта к концу 2008 г.

Молдова. По конституции 1994 г. Молдова соблюдает постоянный нейтралитет и запрещает размещение иностранных вооруженных сил на ее территории. У Молдовы имеются проблемы с территориальным объединением, поддерживаемым Россией, так называемым Приднестровским регионом независимости. Россия вывела тяжелое вооружение из Молдавии к 2003 г., но отсутствие политического решения по Приднестровью приводит к задержке Россией вывода своих оставшихся войск численностью 15000 человек и находящихся там около 20000 т запасов боеприпасов и оборудования (по расчетам 2006 г.). (В 2002 г. Россия обязалась завершить вывод вооруженных сил к концу 2003 г., «обеспечивая необходимые условия в месте расположения», которые были интерпретированы как политические, а не технические обстоятельства. Россия утверждает, что она не может удалить объекты из Приднестровья, связанные с перемещением боезапасов, поэтому ее войска должны остаться для защиты этих арсеналов. Российские - миротворческие вооруженные силы СНГ по «поддержанию мира» - также якобы остаются в зависимости от политической ситуации, поскольку в сущности поддерживают сепаратистов в Приднестровье.). С 2004 г. Молдова ищет международную поддержку, связанную с решением вопроса о ведении переговоров с Россией, связанных с российской стратегией поддержания расхождений во взглядах и ослаблением позиции Молдовы. Молдова также утверждает, что военное оборудование в секретном порядке изготавливается в Приднестровском регионе. Здесь не такая ситуация как в Грузии, Россия, очевидно, не намерена выводить свои ВС из Приднестровья. В Тирасполе, столице Приднестровья, расположены следующие российские учреждения - это штаб оперативной группы вооруженных сил в Приднестровье (бывшая 14 армия) и два батальона, не имеющие официального статуса базы.

В октябре 2005 г. расширившийся состав участников переговоров в формате «5+2» (Молдова, существующее Приднестровье, Румыния, Россия и Украина с присутствием наблюдателей от Европейского Союза и США) согласились попытаться преодолеть тупиковое положение. Однако события, происшедшие в следующие месяцы, продемонстрировали неготовность России выполнять стамбульские обязательства до тех пор, пока не произойдет политического решения приднестровского конфликта, и российские миротворческие войска останутся здесь на неопределенное время. Активность вывоза боезапасов также уменьшилась.

Армения. Непохожая на другие страны Южного Кавказа, Армения является военным союзником России и членом ОДКБ. Российская 102-я база расположена в Помри около границы с Турцией, и использует военный аэродром около Еревана согласно положениям армяно-российского договора от 1995 г. по военным базам в Армении. {Договор между Арменией и Россией по военной базе на территории Республики Армения был подписан 16 марта 1995 г. в Москве и вошел в силу 27 августа 1997 г.) На этих объектах дислоцируются около 3400 российских военнослужащих; дополнительные войска развернуты вдоль границ с Ираном и Турцией. Согласно официальным данным на территории Армении находится группировка войск численностью около 5400 человек. Официально база предназначена для «обеспечения гарантированной стабильности в регионе, обеспечения безопасности России и достижения формата коллективной безопасности в рамках хартии ОБСЕ.... Россия защищает не только собственные интересы, но и интересы своих союзников». (Николай Бордюжа, генеральный секретарь ОДКБ заявил, что база не угрожает ни одной стране в регионе и предназначена только для предотвращения нежелательного развертывания событий в регионе». Агентство Военных Новостей сообщило, что по заявлению Н.Бордюжи, военная база в Армении согласно Договору о коллективной безопасности защищает интересы российских союзников на Кавказе). В растущей гонке вооружений на Южном Кавказе, особенно между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, лидирует Армения, приветствовавшая российское присутствие, которое укреплялось, не уменьшаясь с начала 1990-х годов. В 2005 г. сообщалось, что объекты в Гюмри будут развернуты с учетом российской военной техники, прибывающей из Грузии. Якобы эта техника не будет передаваться Армении, а останется под полным контролем России.

Украина. Самая большая иностранная военная база России находится в Севастополе, на Крымском полуострове. Здесь базируются основные силы и средства Черноморского флота РФ, который имел стратегическое значение в период «холодной» войны, противостоя маневрам НАТО на оперативном просторе региона, и удерживал их внутри прибрежных вод Турции. Спорный вопрос о разделе флота возник между Украиной и Россией после распада Советского Союза, и этот чрезвычайно сложный раздел Черноморского флота и соответствующей инфраструктуры длился несколько лет. В мае 1997 г. было достигнуто соглашение, в котором в том числе говорилось об аренде Россией военно-морских учреждений и якорных стоянок в Севастополе до 2017 г.

Даже перед оранжевой революцией на Украине режим президента Леонида Кучмы продолжал поиски путей большей ориентации политики в сторону Запада. Одним из возможных препятствий вхождения Украины в европейские структуры, особенно в НАТО, было российское военное присутствие в стране. В преддверие возможного сдвига внешней политики и политики безопасности Украины, Россия начала продумывать использование Севастопольских объектов после 2017 г. {Министр обороны РФ С.Иванов объявил летом 2004 г., что правительство России решило построить базу Черноморского флота в Новороссийске, Россия.) В противоположность распускаемым слухам о более раннем уходе из Севастополя на другую базу, министр обороны РФ С.Иванов утверждал, что у российского флота «нет планов ухода». Он отметил, что «в принципе база Черноморского флота была и будет находиться в Севастополе», спорный вопрос об уходе из нее подлежит длительному обсуждению с неясными последствиями. Российские военно-морские базы на собственном побережье - одна развертываемая в Новороссийске, а другие планируется разместить между Геленджиком и Туапсе - не планировались как альтернатива, а только как дополнение, к Севастополю.

Весной 2005 г. министр иностранных дел Украины Б.Тарасюк заявил протест против демонстрации Россией силы (российские силы специального назначения высадились нелегально в Крыму в период проведения учения), а также заявил России, что Украина не будет продолжать соглашения от 1997 г. после его окончания в 2017 г. Российско-украинские отношения ухудшились к концу 2005 г., что наблюдалось и в 2006 г. в свете обсуждения вопросов о поставке газа и цены на него. Украина угрожала поднять стоимость базирования российского ВМФ в Севастополе. В конце 2006 г. внутренняя политическая ситуация на Украине (соперничество президента Виктора Ющенко с премьер-министром Виктором Януковичем) была неустойчивой. Перспектива вступления Украины в НАТО уменьшилась из-за общественного настроения, нежелание правительства В.Януковича двигаться к вступлению в альянс и ссылки на то, что «Украина устала» от НАТО. Эти факторы делают будущее базы в Севастополе переменчивым.

Беларусь: лицом к передовым частям НАТО. Белоруссия и Россия отреагировали на первое расширение НАТО в 1999 г. повторно, угрожая прибегнуть к контрмерам: развертыванию новых войск и оборудования Россией в Белоруссии, размещению тактического ядерного оружия на российских границах, нацеливание на новых членов НАТО стратегического ядерного оружия и т.п. Россия также проявляла определенный интерес ко второму и основному расширению НАТО в 2004 г., но не представляла это расширение как угрозу своей безопасности. В настоящее время взаимоотношения между Россией и НАТО можно охарактеризовать пока еще как беспокойное взаимодействие. Совсем недавно США использовали военные базы в Болгарии и Румынии, а также планировали установить средства ПРО в Польше и вспомогательную РЛС в Чешской Республике, что вызвало новые протесты России и угрозы. Российские военные учреждения уже находятся в Белоруссии (см. табл. 1). В начале 2006 г. старшие генералы РФ не только объявили о намерении создать авиабазу в Белоруссии с ясной целью противодействия планам базирования НАТО, но также подняли вопрос, как долго интересы России будут приспосабливаться к требованиям договора об обычных ВС в Европе (ДОВСЕ)? Построенные в советское время объекты, находящиеся в Барановичах, Лида и Мочулишче, где в прошлом базировались эскадрильи стратегических бомбардировщиков или истребителей могут использоваться как авиабазы, что позволяет производить выбор позиций. Предпочтительнее Барановичи, поскольку рядом расположен большой учебный полигон: группа ПВО белорусских ВС и средства ремонта. В качестве первого шага Россия поставила Белоруссии четыре эскадрильи зенитных ракетных комплексов С-300, которые были развернуты в Бресте и Гродно, непосредственно у границы с Польшей. Будущее базирование России в Белоруссии зависит от решения президента А.Лукашенко, утверждающего, что НАТО стоит у дверей и «союз» с Россией позволяет (причинить НАТО) значительное беспокойство.

Заключение. Иностранные военные базы останутся совершенно необходимым элементом в планах развертывания вооруженных сил нескольких основных мировых держав и союзов на длительный период времени. Они будут продолжать служить целям присутствия за границей учреждений (коалиции) стран и проектирования их военной политики и стратегии. Однако принципы базирования значительно изменились со времени эпохи «холодной» войны, когда основные усилия направлялись на строительство «зеркально отображаемых» структур.

Перестройка вооруженных сил в Европе отражает растущую необходимость перемещения военных ресурсов на иностранные базы с целью лучшего и более эффективного выполнения традиционных и новых функций. Европа не рассматривается больше как театр будущего стратегического развертывания, но в настоящее время она важна как ворота в Азию, Средний Восток и Северную Африку. Евразия - это специальный случай, который иллюстрирует ее перекрытие западными великими державам, Россией и региональными странами. Пока Россия и США все еще являются странами с наибольшим иностранным военным присутствием в мировом масштабе, Китай и Индия (и, возможно, Иран) будут, вероятно, также рассматривать необходимость продвижения и защиты их интересов за границей путем активизации базирования. НАТО стремится играть глобальную роль путем выхода из района ответственности, имея в виду, что эта организация также использует или имеет базы за пределами Европы.

Шесть элементов характеризуют существующее положение иностранных военных баз. Первое: Осталась единственная сверхдержава, США, ставшая неопровержимым участником глобальной безопасности. Она имеет ресурсы для гибкого и экономичного преобразования существующей конфигурации своего заграничного базирования и реальных иностранных военных объектов с минимальным риском создания напряженной обстановки со странами, в которых расположены американские войска или на своей территории. В США министерство обороны является основным действующим лицом в выборе путей преобразования ВС США и планов базирования. Администрация Дж.Буша при подходе к мировым делам может придать сверхособое значение военной силе в своих взаимоотношениях с другими странами. Однако потери республиканской партии на выборах в конгресс в мае 2006 г. повлияли на эту политику и сделали ее более умеренной.

Новая политика базирования США также влияет на политику других стран. Россия не является больше глобальным игроком такого масштаба как НАТО и США и даже не полностью контролирует непосредственно своих соседей. Однако Россия осторожно и часто косвенно оказывает давление на бывшие советские республики с целью сокращения влияния США, и она ищет пути перестроить свое военное положение в постсоветском пространстве. Россия является самым большим участником ОДКБ, и она использует такое положение для оправдания необходимости создания сети военных баз в Средней Азии. Под видом усиления международного взаимодействия в борьбе с терроризмом эта стратегия направлена на проявление иногда жесткой демонстрации Россией влияния на регион и своего значения. Однако вопреки ее интересам новый период ознаменовался соперничеством и стратегическим конфликтом в Средней и Юго-Западной Азии. В то же время Россия, ОДКБ и ШОС имеют недостаточное влияние для демонстрации компетентности и согласия или обеспечения необходимыми ресурсами, чтобы бросить вызов НАТО и США в любом проявлении военной силы, включая возможности базирования.

Второе: Поскольку идеологическое соперничество периода «холодной» войны между Востоком и Западом прошло, необходимость базирования определяется природой международной безопасности, сдвигаемой в область выбора региональной безопасности и стратегии в различных ситуационных крайностях. После короткого периода возобновления дружественные отношения между Россией и США после сентября 2001 г., связанные борьбой с терроризмом, также закончились. Текущее состояние дел, однако, не равноценно возвращению к модели «холодной» войны, которая балансировала на грани вооруженного конфликта. Россия выбрала сотрудничество и приспособление вместо конфронтации, однако с сопротивлением и непоследовательностью. Идеологические конфликты не исчезли, хотя и могут принять новые формы, поскольку растет религиозный радикализм и антизападные позиции в Юго-Западной Азии и повсюду на Среднем Востоке, что оказывает влияние на будущее базирование в регионе.

Третье: Политика базирования и интересы основных действующих лиц различны. Стратегическая ориентация политики США сдвинулась от принципов обороны до положения о наступлении, такому как доктрина нанесения упреждающего удара и подготовка к проведению антитеррористических операций. Следовательно, США сфокусировались также на движение из Европы и России в Азию (и другие неевропейские кризисные зоны) и на таких возникающих угрозах как неугодные режимы, терроризм, ядерные авантюры, возникновение опасности снабжения нефтью и поднимающиеся Китай и Индия как основные новые соперники за господство в Азии. В этом случае меньше уделяется внимания союзам, а больше независимым действиям. США в данном случае ищут взаимоотношения с партнерами (включая членов НАТО), что не похоже на беспокойство, причиняемое спорными вопросами, связанными с использованием США баз вместо постоянного базирования союзников на основе общих программ. Соглашения по новым базам, которые США заключили с Болгарией и Румынией, а также рассмотрение вопросов по ПРО с Чешской Республикой и Польшей, иллюстрируют новый подход. На повестке дня у администрации Буша стоит стратегическая направленность, на так называемую «дугу нестабильности», сфокусированную в первую очередь на большую часть Среднего Востока. Такое намерение обеспечивает доступ к географическим коридорам, которые обеспечивают переразвертывание в широком масштабе элементов сил и средств, необходимых для безопасности и стабильности в конфликтных ситуациях и районах распространения конфликтов,

Европа ищет противовес, и НАТО отходит от принципа территориальной обороны в направлении выполнения своих задач за пределами своего района ответственности. НАТО как общность не поддерживает стремление США к глобальному господству и уязвима к потенциальным международным политическим разногласиям. И поэтому добивается баланса в своих «мягких» и «жестких» миссиях безопасности в Европе и в других местах. Такие миссии включают государственное строительство, поддержание мира, задачи, связанные с повышением стабильности и безопасности и подобные «мягкие» миссии; действия против бунтов и другие более широкие военные операции, такие как в Афганистане («жесткие» миссии), которые определяют усилия НАТО по базированию и устройству. Европейский Союз является инструментом обеспечения безопасности Европы и политики обороны в кризисных ситуациях и возможностей поддержания мира. Ни Европейский Союз, ни НАТО не готовы к созданию стратегии глобального базирования, так как обе организации сосредоточились на проведение операций в данное время и ограниченным действиям, следовательно, их интересы ограничиваются оперативным базированием.

Россия выступила против терроризма и создала коллективные силы быстрого развертывания в рамках договора о коллективной безопасности, сейчас уже существуют и разворачиваются базы для обеспечения коллективной безопасности и защиты границ по периметру стран-участниц этого договора. В сохранении Россией баз в бывших среднеазиатских советских республиках имеется символический элемент, что указывает на тенденцию ожидания России возможного восстановления контроля над бывшими советскими республиками.

Китай и Индия желают проявить более настойчивый и конкурирующий характер базирования для обеспечения своих возможностей по региональному и глобальному вмешательству. Обладая быстрым экономическим развитием и расширяющейся торговлей, они хотели бы добиться соглашения о базировании, хотя могут не использовать старый подход, связанный с занятием баз с целью удержания территории и обеспечения постоянных союзников.

Четвертое: Независимо от традиционной роли проектирования мощи задачи и функции военного базирования в большей части драматично изменяются. Текущие международные и внутренние усилия сосредоточены на борьбе с терроризмом, как и на предотвращении внутригосударственных конфликтов, восстаний, традиционной преступности, этнических беспорядков и тому подобное. Постоянная угроза со стороны пиратства на море, особенно в Юго-Восточной Азии, осуществление борьбы с криминалом могут также дополнить необходимость базирования. Поэтому существенное количество баз носит экспедиционный характер и используется для проведения активных войсковых операций, которые проводятся с использованием военных технологий, появившихся в последние десятилетия.

В прошлом базы использовались для помощи союзникам и компенсации их слабости. Сейчас такие базы ограничиваются областями, где преобладают международные стратегические вызовы, например, базы США в Северо-Восточной Азии вблизи Китая и Северной Кореи, а также же базы в Юго-Западной Азии вблизи Ирана. Российские объекты, построенные в Белоруссии, имеют подобную внутрисоюзническую природу. В настоящее время базы помогают региональным военным органами работать вместе с партнерами или союзниками для достижения совместимости при проведении многонациональных операций. Примером такого нового подхода является производство совместимого с США и другими странами НАТО оборудования странами Средней Азии, в которых размещены иностранные войска; кооперация США со своими союзниками обеспечивает поставку оборудования и проведение боевой подготовки войск на Балканах; совместное расположение и взаимодействие ВС США с национальными военными подразделениями Японии; военный учебный центр НАТО, развернутый в Ираке; российские ВС, оказывающие помощь и взаимодействующие с союзниками по Договору о коллективной безопасности. Базы все в большей и большей степени используются для обеспечения гуманитарной помощи и других гражданских функций, как это имело место в Средней и Юго-Западной Азии.

Рационально, когда позади основных сил располагается полиция, дополняемая многочисленными наблюдателями. США имеют необходимые разрешения на строительство военных баз и объектов в Евразии для создания системы противоракетной обороны против стран-изгоев, таких как Иран и Северная Корея. Однако такое быстрое удовлетворение внутренних и международных интересов приводит к тому, что базы США вызывают неадекватную реакцию на средства устрашения и цели безопасности, более того, в Центральной Европе результаты базирования вызвали противоположный эффект в политических отношениях с Россией. Таким образом, политика США в области базирования приводит к политическому противостоянию и протестам гражданского населения. В конечном счете, такие усилия могут быть контрпродуктивными и привести к расточительному расходованию ресурсов. Под вопросом также усиление адекватности и эффективности военных действий по борьбе с терроризмом с применением военных средств в то время, как, например, вывоз наркотиков из Афганистана продолжается на прежнем уровне. Также остаются под вопросом возможности баз США обеспечить военные нужды американских ВС, или они планируются для содействия другим интересам. Развертывание базирования в богатых нефтью и газом районах, таких как Средний Восток, Каспийское море и Центральная Азия легко интерпретируется как попытка защитить и обезопасить непрерывное обеспечение этим сырьем западные страны.

Пятое: Общение с антидемократическими режимами, по крайней мере, право на базирование в этих странах, является очень спорным. Продвижение демократических ценностей является важной частью политики США, но на практике это может вызывать сложности, как иллюстрируется использованием США баз ЦРУ «для выполнения операций», вопросом содержания террористов под арестом на базе ВМС США в Гуантанамо и историей отношений США с Узбекистаном.

Демократические традиции в Средней Азии не сильны; и демократизация, проводимая США, сталкивается со стратегическими интересами других стран в регионе. Страны Средней Азии, в которых расположены иностранные войска и удерживаемые западными странами базы, должны уважать международные законы по обязательствам и правам человека. Антидемократическое поведение Узбекистана привело к концу военного сотрудничества с США. (Это также может говорить о потери до некоторой степени Узбекистаном своего стратегического значения, и стало помехой, превышающей ценность этих баз.) В Киргизии США будут терпеть режим демократии «с изъяном» и практическую дискриминацию, чтобы оставить базы в стране с целью оказания противовеса в этом районе России. Условия демократии, кажется, не применяются в других районах, таких как регион Персидского залива, где США развернули базы в нескольких странах с деспотическими режимами.

Россия поддерживает авторитарные режимы в соседних странах, что является частью стратегии по сохранению здесь своего влияния, и она не требует от них выполнения высоких гуманитарных и демократических стандартов. Вызывает иронию, что Россия способна действовать более успешно с недемократическими партнерами, чем с такими, как Грузия и Молдова, где процесс демократизации протекает более успешно, и где Россия подвергается большему риску быть выгнанной со своих баз.

Шестое: Социальные, экономические факторы и факторы окружающей среды увеличивают важность определения стратегии базирования и ее осуществления. На модификацию стратегии влияют политические, экономические и социальные изменения в странах, где расположены иностранные войска. Базы обеспечивают такие выгоды, как рабочие места, но здесь также наблюдается и вред, связанный с этим. Правительства стран, на территории которых расположены иностранные войска, должны искать одобрение внутри своей страны базам и различным факторам, связанных с их присутствием. В конечном итоге, бюджетные и другие финансовые вопросы (временные сооружения, компенсация повреждений и т.п.) должны быть под должным вниманием. Все эти факторы, отдельно и в комбинации, влияют на иностранную политику базирования и, в свою очередь, на расположение баз в мире.

Глобальные, региональные и местные факторы безопасности, основанные на развертывании и удержании военных баз, являются более сложными, чем раньше. Государство может определить причины, для чего ему требуется иностранное военное присутствие, это могут быть новые угрозы и опасности; национальные, союзнические или коалиционные стратегии и интересы; необходимость рассмотрения определенных географических районов. Стратегия текущего базирования мотивировалась глобальной антитеррористической кампанией, но длительная перспектива является неопределенной. Новое базирование является очень гибким и способно противодействовать новым угрозам качественно лучше, чем постоянные средства. После окончания «холодной» войны Европа постепенно взяла на себя функцию прокладки пути в Азию, Средний Восток и Африку. Азия испытала комбинацию старого и нового подхода к базированию в ответ на неустойчивую международную ситуацию. Политика администрации Буша основные усилия направила исключительно в военном направлении, что, возможно, привело к изоляции США, отчуждению их союзников и враждебному отношению к базированию в странах, где находятся иностранные войска. Новое понимание между США и их партнерами должно помочь в предотвращении реализации такого сценария и должно лучше обеспечивать их общие намерения и цели.

Перестройка ВС и базирование в Азии приводят к различным откликам. В Афганистане и Ираке выбор между сильным и слабым базированием в военное время воздействует на политику безопасности. Интерес к расширению Китая предотвращает далеко идущие последствия перестройки в Северо-Восточной Азии. Средняя Азия может получить опыт, связанный с враждебностью к «большой игре», хотя и с новыми участниками, в которой ни одна из сторон, в случае победы, видимо, не получит длительного преимущества. Маловероятно, что Россия откажется от присутствия в ближайших к ней стратегически важных районах, но процесс государственного строительства и процесс демократизации в соседних странах, возможно, повлияет на условия базирования путем аннулирования контрактов на базирование, как это было в Грузии.

Есть другой фактор, который может играть существенную роль в политике базирования США. Подобно другим странам США восторженно воспринимают военно-техническое преимущество и развертывание таких средств, как платформы морского базирования, значительно увеличивающие дальность действия авиации и морские перевозки, и другие достижения военных технологий, дающие дополнительный толчок политике базирования США на территории иностранных государств.

Э.В. Мордвинцев

SIPRI Policy Paper. - 2007. - № 18. - P. 43-68.

Возобновление полетов российских стратегических бомбардировщиков

По сообщению корреспондента журнала «Jane's Defence Weekly», многофункциональный истребитель Eurofighter Typhoon ВВС Великобритании 21 августа 2007 г. перехватил и сопровождал над Северной Атлантикой российский стратегический бомбардировщик Ту-95МС.

Представитель МО Великобритании заявил корреспонденту Jane's, что хотя российский самолет находился в это время в международном воздушном пространстве, «курс его вызывал озабоченность» и перехват, осуществленный 17 августа, был проведен в соответствии со стандартными рабочими процедурами НАТО.

Самолеты Typhoon 11-й эскадрильи, базирующейся в Conigsby в Линкольншире, вооружены четырьмя ракетами «воздух-воздух» средней дальности AIM-120 фирмы Raytheon и четырьмя ракетными системами «воздух-воздух» MBDA малой дальности. Самолеты Typhoon зоны обеспечения (QRA) не вооружены пушками. Территория Англии разделена на две зоны QRA: южную и северную, при этом южную зону охватывают самолеты Typhoon из 11-й и 3-й эскадрилий истребителей и самолеты-перехватчики Panavia Tornado из 25-й эскадрильи.

Действия по перехвату самолетами Typhoon зоны QRA последовали после заявления российского президента В.Путина о своем намерении возобновить дальние разведывательные полеты бомбардировщиков, которые были приостановлены в 1992 г. после окончания «холодной» войны.

Напряженность в отношениях между Россией и Западом возникла в последние месяцы в связи с растущим беспокойством России по поводу намерений США разместить свою систему ПРО в Восточной Европе и наращивания своих вооруженных сил в Арктике после территориальных претензий России на большие территории этого региона, потенциально богатого нефтью.

8 августа 2007 г. Россия сообщила, что направила бомбардировщик Ту-95 в дальний полет к базе США на острове Гуам в Тихом Океане и что его экипаж «обменялся улыбками» с пилотами США, направленными для его сопровождения. Однако США настаивают, чтобы российский самолет не приближался ближе 160 км к любому из самолетов США и чтобы не было визуального контакта с бомбардировщиками.

21 августа 2007 г. помощник российского президента по военным, техническим, оборонным и промышленным вопросам Александр Бурутин заявил, что Россия может возобновить производство своих стратегических бомбардировщиков Ту-95 и Ту-160.

К.Я.Прохоров

Jane's Defence Weekly. - 2007. - 29 August. - P.5.

---