О полководческом искусстве Маршала Советского Союза И. X. Баграмяна
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11/1986, стр. 48-58
ПОЛКОВОДЦЫ СОВЕТСКОЙ ВОЕННОЙ ШКОЛЫ
О полководческом искусстве Маршала Советского Союза И. X. Баграмяна
Генерал-полковник М. И. БЕЗХРЕБТЫЙ,
кандидат военных наук, доцент
СРЕДИ прославленных советских полководцев видное место занимает Маршал Советского Союза И. X. Баграмян. «Жизнь Ивана Христофоровича, прошедшего путь от рядового бойца до Маршала Советского Союза, - писал А. М. Василевский, - ярка и богата военными событиями».
К началу Великой Отечественной войны полковник И. X. Баграмян имел за плечами солидный опыт службы в войсках на должностях командира пулеметного эскадрона и кавалерийского полка, начальника штаба кавалерийской дивизии. Он окончил Высшую кавалерийскую школу в Ленинграде, Военную академию имени М. В. Фрунзе, Академию Генерального штаба, в которой некоторое время находился на преподавательской работе.
Будучи начальником оперативного отдела - заместителем начальника штаба Юго-Западного фронта, он внес большой личный вклад в организацию отпора врагу на этом направлении. Георгий Константинович Жуков писал: «Надо отметить большую собранность и великолепные организаторские способности начальника штаба фронта М. А. Пуркаева и начальника оперативного отдела штаба фронта И. X. Баграмяна, проявленные ими в этой очень сложной обстановке первого дня войны». И. X. Баграмян был одним из организаторов оборонительной операции под Киевом, за активное участие в подготовке и осуществлении которой ему было присвоено звание генерал-майор, а за мужество и отвагу, проявленные при этом, он награжден орденом Красного Знамени.
По инициативе генерала Баграмяна и предложенному им замыслу была подготовлена и успешно проведена Ростовская наступательная операция (1941 год), в ходе которой войска Южного фронта нанесли поражение 1 ТА немцев, освободили Ростов и отбросили гитлеровцев к западу от города на 60-80 км. В качестве начальника штаба фронтовой оперативной группы Юго-Западного фронта он внес существенный вклад в подготовку и успешное проведение Елецкой операции, завершившейся разгромом 34-го армейского корпуса противника. Затем генерал-лейтенант И. X. Баграмян участвовал в организации и проведении Барвенково-Лозовской наступательной операции войск Южного и Юго-Западного фронтов и Харьковского сражения (1942 год).
В июле 1942 года генерал И. X. Баграмян назначается командующим 16-й армией, которая в апреле 1943 года преобразуется в 11-ю гвардейскую, а ее командующий за умелое руководство войсками награждается полководческими орденами Кутузова I степени и Суворова I степени. Ему присваивается звание генерал-полковник.
В ноябре 1943 года И. X. Баграмян назначается командующим 1-м Прибалтийским фронтом с одновременным присвоением ему звания генерал армии. Он успешно проводит в декабре 1943 года Городокскую наступательную операцию. В июне-июле 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта под его командованием участвовали в разгроме фашистов в Белоруссии, Литве и Латвии, овладели городами Витебск, Полоцк, Па-невежис, Шяуляй, Елгава, а затем, совершив стремительный рывок на север, вышли к Рижскому заливу. За большие успехи в руководстве войсками фронта в Белорусской операции и проявленный героизм генералу И. X. Баграмяну присваивается высокое звание Героя Советского Союза.
В ходе завершения разгрома врага в Восточной Пруссии И. X. Баграмян командует войсками 1-го Прибалтийского фронта, Земландской группы, является заместителем, а затем и командующим 3-м Белорусским фронтом. Под его непосредственным руководством осуществляются подготовка и штурм Кенигсберга. За выдающиеся заслуги в операциях заключительного этапа войны он награждается вторым орденом Суворова I степени.
Полководческий талант И. X. Баграмяна многогранен, но среди присущих ему черт особое место занимает проявившаяся уже в первых сражениях Великой Отечественной войны и ярко раскрывшаяся в последующем способность творчески и глубоко анализировать обстановку, предвидеть ход ее развития. В исключительно тяжелых и напряженных условиях военных действий на советско-германском фронте осенью 1941 года, когда фашистские войска находились в 80-100 км от Москвы, а на юге устремились к Ростову, генерал И. X. Баграмян при остром недостатке сил и средств выдвигает идею перехода на южном фланге советско-германского фронта от пассивного сдерживания врага и отступления к наступательным действиям. «Мы в штабе фронта много думали над перспективами действий наших войск, - вспоминал И. X. Баграмян. - И чем глубже я анализировал обстановку, тем больше убеждался, что пассивно обороняться в таком положении равносильно гибели. Надо обязательно перейти к решительным активным действиям... Трудно, но можно, хотя и с некоторым риском для этого, собрать довольно сильную группировку на наших стратегических флангах. на юге обстановка для немедленного удара сложилась более выгодно. Здесь войска Южного фронта нависли над растянувшимся левым флангом танковой армии Клейста. Если мы в этом месте рассечем фронт противника, а затем выйдем в тыл его ударной танковой группировки, то добьемся большого морального и политического выигрыша, так как ликвидируем угрозу Ростову, а следовательно, и Северному Кавказу». В результате реализации этого замысла в ходе одной из первых крупных наступательных операций Советской Армии (в рамках стратегической обороны наших войск на всем фронте) гитлеровцы были отброшены за реку Миус. Рухнул их план прорыва на Кавказ в 1941 году.
А. М. Василевский вспоминал, что в ходе подготовки Орловской наступательной операции «в интересах достижения в кратчайшее время наилучших оперативно-стратегических результатов командующий армией И. X. Баграмян вопреки ранее полученным указаниям внес нам следующее предложение: сначала совместно с 61-й армией Брянского фронта окружить и уничтожить войска болховской группировки противника и лишь потом перенести главные усилия 11-й гвардейской армии на требуемое направление и во взаимодействии с войсками Центрального фронта завершить разгром орловской группировки. Мы детально рассмотрели новый замысел командующего армией, нашли его наиболее целесообразным, приняли и утвердили. Утвердила его и Ставка ВГК». Последующие события показали, что командующий 11-й гвардейской армией И. X. Баграмян оказался полностью прав в анализе обстановки.
Характерен в этом отношении и такой эпизод из богатейшего боевого опыта Ивана Христофоровича. В ходе Белорусской операции в конце июля 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта овладели городом Шяуляй, в то же время правым крылом прорвались к Рижскому заливу, отрезав от Восточной Пруссии 30 вражеских дивизий. Наступление западнее Шяуляя еще успешно развивалось, когда командующий фронтом И. X. Баграмян отдал войскам распоряжение о закреплении захваченных рубежей и переходе к обороне. «Он отчетливо понимал,- пишет генерал армии П. Н. Лащенко, - что фашистское командование в связи с образованием нового большого котла непременно попытается всеми силами высвободить свои войска. И действительно, через несколько дней последовали вражеские контрудары, в которых участвовало до 800 фашистских танков и штурмовых орудий. Так предвидение командующего фронтом обеспечило заблаговременную подготовку войск к отражению контрударов противника...».
Всесторонняя теоретическая подготовка И. X. Баграмяна в сочетании с большим практическим опытом, творческим характером и умением глубоко проникать в сущность оперативной и стратегической обстановки позволяла ему успешно решать такие основополагающие задачи в полководческом искусстве, как умелый выбор направления главного удара и способа разгрома противника. Вспоминая встречи с И. X. Баграмяном в годы войны, генерал-полковник Л. М. Сандалов писал: «Особенное впечатление на меня произвели и запомнились такие его качества, как глубокое, всестороннее знание обстановки, тщательные поиски наиболее уязвимых участков в обороне противника, завидная способность удачно выбирать направление главного удара, принять оригинальное обоснованное решение и четко сформулировать его».
В случае резких изменений в обстановке, а иногда и для достижения внезапности в действиях И. X. Баграмян смело шел на изменение направления главного удара или на сосредоточение основных усилий войск там, где враг не ожидал.
Так, например, главный удар подвижной группы войск правого крыла Юго-Западного фронта в Елецкой операции в декабре 1941 года согласно первоначальному замыслу нацеливался в северо-западном направлении - на город Ливны во фланг ударной группировки немецко-фашистских войск. После того как противник овладел городом Елец, удар на Ливны уводил бы группу войск в сторону от главных сил противника, что затрудняло их разгром. Поэтому по прибытии в оперативную группу И. X. Баграмян, как начальник ее штаба, нашел и предложил более рациональное решение: нанести главный удар не в северо-западном, а в северном направлении, т. е. восточнее города Ливны, непосредственно во фланг и тыл елецкой группировке противника, что, как известно, привело к быстрому ее разгрому.
В Белорусской наступательной операции войска 1-го Прибалтийского фронта свой главный удар нанесли на совершенно неожиданном для противника направлении в трудных условиях лесисто-болотистой местности. Враг сосредоточил основные усилия для удержания районов Витебска и Полоцка, а удар наших войск был направлен в промежуток между ними. При этом командующий и штаб фронта сделали все, чтобы переход в наступление оказался для фашистов внезапным. Позднее плененный командир 246-й пехотной дивизии генерал Мюллер-Бюлов на допросе сказал: «Как вы могли скрытно сосредоточить массу войск в этих болотах, на открытой местности? Невероятно!.. Главный удар через болота - в это я не верил». Конечно, командующий фронтом понимал, какая мера ответственности ложится на него в случае, если не удастся добиться успеха. Ведь согласно официальным положениям главный удар должен наноситься на местности, доступной для использования всех родов войск, особенно танковых. Но в данном случае он считал, что решающими факторами для достижения целей, операции явится удар по наиболее слабому месту в обороне противника в совокупности с внезапностью. Кроме того, его нанесение на этом направлении позволило создать решающее превосходство в силах и средствах (трехкратное в живой силе, пяти-шестикратное в артиллерии и танках). Таким образом, выбор направления главного удара и в этом случае основывался на глубокой оценке всех условий обстановки, особенно противника, на точных оперативных расчетах и внезапности действий. Много позже гитлеровский генерал К. Типпельскирх записал в своих мемуарах: «Особенно неприятным было наступление северо-западнее Витебска, так как оно в отличие от ударов на остальном фронте явилось полной неожиданностью».
При развитии Белорусской наступательной операции, когда войска 1-го Прибалтийского фронта вышли на подступы к Двинску и Свенця-нам и заняли выгодное охватывающее положение по отношению к немецкой группе армий «Север», встал вопрос о дальнейшем направлении главного удара фронта. Несмотря на мнение Ставки развивать удар на каунасском направлении, генерал армии И. X. Баграмян внес поддержанное представителем Ставки ВГК А. М. Василевским предложение: на каунасском направлении продолжать наступление лишь частью сил фронта, а основные его усилия сосредоточить на рижском с тем, чтобы во взаимодействии с войсками 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов разгромить южное крыло группы армий «Север», нависавшее над правым флангом стратегической группировки советских войск в Белоруссии.
Гибко реагируя на изменения обстановки, генерал И. X. Басрамян решительно перенацеливал действия войск на новые направления, если в этом возникала необходимость. Однако смелость его основывалась не на случайных обстоятельствах и не столько на полководческой интуиции, сколько на глубоком знании обстановки и предвидении ее изменений. Маршал Советского Союза А. М. Василевский в своей статье, посвященной 80-летию И. X. Баграмяна, писал: «Принимая то или иное оперативно-стратегическое решение, Иван Христофорович всегда стремился предугадать развитие событий в ходе операции и подготовить возможные варианты ее проведения. От своих помощников и подчиненных он настоятельно требовал тщательного и объективного анализа боевой обстановки на основе достоверных, неоднократно проверенных сведений о противнике».
Ивану Христофоровичу, вспоминает генерал армии В. В. Курасов (с 20 октября 1943 года - начальник штаба 1-го Прибалтийского фронта), был присущ постоянный интерес к науке, к знаниям. Каждая свободная минута была им использована для самообразования. «В частности, он очень внимательно изучал опыт действий других фронтов». Однако наиболее характерной чертой его интеллектуальной деятельности было стремление не только освоить уже имеющийся опыт, но и новаторски развить его, сделать очередной шаг вперед.
Например, в ходе проведения Орловской операции (1943 год) по решению командующего 11-й гвардейской армией генерала И. X. Баграмяна впервые был применен неизвестный противнику способ действий- разведка боем силами передовых батальонов (по одному усиленному стрелковому батальону от дивизий первого эшелона). Они атаковали врага после 25-минутной артподготовки и на отдельных участках вклинились в его оборону.
«Внезапная атака передовых батальонов увенчалась успехом... - вспоминал И. X. Баграмян. - Из показаний пленных стало ясно, что действия нашей разведки враг действительно принял за начало наступления главных сил». Противник раскрыл всю свою систему огня, и в ходе проведенной артиллерией 11 гв. А на рассвете следующего дня мощной артподготовки большинство его огневых точек и почти все артиллерийские батареи были подавлены. Перешедшие в наступление главные силы армии к исходу дня прорвали первую полосу обороны фашистов на всю ее глубину.
В этой операции наиболее полно проявилась творческая, новаторская грань полководческого дарования И. X. Баграмяна в развитии теории и практики прорыва подготовленной обороны противника. Впервые он осуществлялся на очень узком участке фронта (16 км на шесть дивизий первого эшелона) при решительном превосходстве в силах и средствах над противником (двукратное -- в личном составе, восьмикратное - в артиллерии и четырехкратное - в танках) и очень высоких по тому времени плотностях средств поражения (до 200 и более орудий, минометов и 38 танков и САУ на 1 км участка прорыва). Это обеспечило весьма высокие темпы продвижения. Несмотря на лесистую местность, войска армии за первые двое суток прорвали две оборонительные полосы на глубину до 25 км. Искусно выбрав направление главного удара и решительно сосредоточив силы и средства на участке прорыва, И. X. Баграмян творчески решил и другие вопросы. Так, при одноэшелонном построении армии с выделением подвижной танковой группы (1 и 5 тк) и общевойскового резерва стрелковые корпуса имели двухэшелонное построение, а 36-й гвардейский стрелковый корпус - трехэшелонное, поскольку его соединения последовательно вводились в бой из-за левого фланга армии для свертывания вражеской обороны. Дивизии первого эшелона обычно строили свои боевые порядки в один, а полки-в три эшелона. Нешаблонно и весьма продуманно были спланированы артиллерийское и авиационное наступление, особенно артиллерийская подготовка, проводившаяся одновременно на всю глубину главной полосы сопротивления противника и построенная таким образом, что пехота и танки переходили в атаку не после окончания, а в ходе ее, что вводило противника в заблуждение в отношении времени атаки и т. д.
Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров в одной из своих статей писал: «Если в первых августовских боях 1942 года он (Баграмян) проявил себя способным командармом, то после летних наступательных боев 1943 года он вошел в число лучших советских командармов».
Условия проведения Белорусской операции потребовали поиска новых, соответствующих им эффективных путей осуществления прорыва. И они были найдены командующим 1-м Прибалтийским фронтом. Вот что писал по этому поводу Иван Христофорович: «По установившимся к тому времени взглядам, прочную долговременную оборону противника в благоприятных условиях местности обычно прорывали на узком участке (в среднем от 5 до 6 км на армию). Но у нас такой возможности не было. Лесисто-болотистая местность не позволяла развернуть войска и средства усиления на узких участках и крайне ограничивала их маневр. Поэтому, всесторонне проанализировав обстановку, мы пришли к выводу расширить участок прорыва до 25 км на две армии». Но при этом были приняты все меры для создания необходимого превосходства над противником в силах и средствах: «...мы пришли к выводу о необходимости стянуть к участку прорыва, составлявшему 15 проц. общей протяженности фронта, 75 проц. стрелковых дивизий, все танковые и самоходно-артиллерийские части и соединения, а также 87 проц. всей артиллерии...».
Большую роль в успешном осуществлении прорыва сыграла хорошо организованная разведка боем. Хотя, как вспоминал И. X. Баграмян, «тогда и в штабе фронта и в войсках было немало противников разведки боем передовых батальонов накануне общего наступления. Высказывались сомнения в успехе. Некоторые даже утверждали, что это может раскрыть оборонявшимся наши планы. Я был глубоко убежден в обратном». Жизнь в очередной раз подтвердила правоту Ивана Христофоровича. Решительные действия 22 июня сильных разведывательных отрядов (по две-три роты от дивизий первого эшелона), поддержанные дополнительно введенными вслед за ними стрелковыми батальонами (по одному от каждого полка), позволили продвинуться на глубину 6-7 км. Приближалась ночь, противник не ослаблял сопротивления. Не только огнем, но и контратаками он стремился выбить наши вклинившиеся подразделения. Командование фронта предполагало заранее, что такой активностью противник может попытаться замаскировать, скрыть отвод своих главных сил на оборудованные в глубине позиции. Чтобы не допустить этого, заранее были подготовлены подразделения для ночного боя, решительные действия которых не позволили врагу осуществить отвод. Все это дало возможность наполовину сократить продолжительность артиллерийской подготовки 23 июня, когда перешли в наступление главные силы дивизий. Более того, успешные действия подразделений, осуществлявших разведку боем, обеспечили высокие темпы развития прорыва в оперативную глубину и форсирование с ходу крупной водной преграды-реки Западная Двина. Таким образом, прорыв обороны противника войсками 1-го Прибалтийского фронта в июне 1944 года по своему характеру существенно отличался от прорыва обороны 11-й гвардейской армией в Орловской операции в июле 1943 года, но оба они были осуществлены блестяще. Это - результат творческого решения полководцем задачи с учетом конкретной обстановки.
Одной из характерных черт полководческого таланта И. X. Баграмяна была тщательная подготовка операций. В скрупулезном решении каждого, даже незначительного на первый взгляд вопроса он видел залог успеха, приучал к этому подчиненных генералов и офицеров. Вспоминая годы совместной боевой службы, генерал В. В. Курасов говорил: «...Иван Христофорович Баграмян известен как военачальник, который до мелочей продумывает операцию, учитывает все, казалось бы незначительные, детали плана и стремится предусмотреть возможные его изменения. Он никогда не подписывал боевого приказа, не будучи уверен в его выполнении. Потому-то он часто выезжал в расположение частей, где проверял все - от артиллерийского расчета до обеда, розданного солдатам в котелках».
Исключительное значение Иван Христофорович придавал конкретному знанию противника. Он непосредственно занимался вопросами, связанными с организацией разведки, «требовал от штаба и всех своих ближайших помощников, - писал генерал Л. М. Сандалов, - весьма тщательного и объективного анализа обстановки, построенного на достоверных данных, неоднократной проверки важных сведений о противнике, проникновения в его замыслы и их всестороннего обоснования... Так, по его требованию штаб фронта разрабатывал конкретные и подробные данные о состоянии, положении и степени боевой готовности противника и своих войск в полосе предстоящих действий... при подготовке наступления войск 1-го Прибалтийского фронта в Белорусской операции штаб фронта разработал схему, на которой были показаны: оперативное построение и боевые порядки противостоящего противника с их численностью, вооружением и техникой, пунктами управления и фамилиями командиров; система огня и инженерных заграждений; оперативное построение и боевые порядки своих войск. С большим вниманием командующий фронта рассматривал этот документ, внося в него соответствующие коррективы, которые незамедлительно доводились до исполнителей вместе с необходимыми выкопировками из этой схемы».
Вспоминая громадную работу, проделанную управлением фронта при подготовке Белорусской операции, маршал И. X. Баграмян отмечал, что ее значительно облегчало хорошее знание противостоящего противника и системы его обороны. В этом была большая заслуга войсковой разведки, которая за короткий период, не нарушая установленного режима на фронте, захватила 18 довольно осведомленных фашистов. «Тот, кто помнит, как трудно было добывать «языка» в условиях многомесячной стабильной обороны, может по достоинству оценить успех наших войсковых разведчиков. Кроме того, у нас имелась тесная связь с агентурной разведкой белорусских партизан. Полученные сведения сверялись с разведывательными данными соседних фронтов и Генштаба, тщательно анализировались, обобщались и доводились до командиров и штабов соединений».
При подготовке к штурму Кенигсберга штабом, кроме подробной карты крупного масштаба с указанием основных укреплений противни
ка на подступах к городу, группировок вражеских войск, был разработан справочник с фотоснимками и подробным описанием, как подготовлены к обороне каждый квартал, улица, площадь, наиболее важные здания и узлы сопротивления. Справочник был разослан до полка включительно. Для занятий с генералами и офицерами изготовили рельефный макет (площадью около 40 кв. м) крепости со всеми оборонительными сооружениями, системой огня, улицами, площадями, домами, каналами и мостами. И. X. Баграмян особое внимание уделял практической подготовке войск. Так, накануне Орловской наступательной операции она осуществлялась на специально созданных учебных полях, оборудованных опорными пунктами, аналогичными тем, что имел противник. На ротных, батальонных, полковых учениях, в том числе с боевой стрельбой, особенно тщательно отрабатывались вопросы взаимодействия атакующих пехоты и танков с огнем артиллерии и ударами авиации.
Перед штурмом Кенигсберга подготовка штурмовых отрядов и групп проводилась на специально созданных учебных городках, в имениях, похожих на крепости, а также в долговременных сооружениях, захваченных в окрестностях города.
Важное место в практической организаторской работе Ивана Хрис-тофоровича занимали вопросы, связанные с обеспечением скрытности подготовки каждой операции. Она достигалась: допуском к первоначальной работе по планированию строго ограниченного круга лиц; осуществлением тщательной маскировки; жесткой дисциплиной переговоров по средствам связи, а также маршей, совершаемых только в ночное время, и высокой организацией комендантской службы; активной дезинформацией противника и т. д.
Так, например, для обеспечения скрытности подготовки 11 гв. А к Орловской наступательной операции в ее полосе поддерживался жесткий режим жизнедеятельности войск. Для его обеспечения части одной из дивизий во главе с их командованием и штабами были выделены для несения комендантской службы. Каждая дивизия имела строгий лимит на право движения автомашин в дневное время. Все работы по инженерной подготовке исходного положения для наступления осуществлялись ночью. Войска передвигались только в темное время суток, техника шла при этом с погашенными фарами. Работа двигателей заглушалась огневыми налетами по вражескому переднему краю и шумом полетов наших самолетов над немецкими оборонительными позициями. Подвоз материальных средств осуществлялся также только ночью. В результате такого глубоко продуманного и тщательно осуществленного комплекса мероприятий гитлеровцы совершенно не подозревали, что в этом районе готовится удар по их обороне.
В ходе Прибалтийской стратегической наступательной операции войскам 1-го Прибалтийского фронта было приказано перенести удар с рижского на мемельское направление. Для этого необходимо было незаметно вывести из боя, передав занимаемые рубежи войскам 2-го Прибалтийского фронта, и передислоцировать на расстояние от 80 до 240 км пять общевойсковых, одну танковую и одну воздушную армии, а также два танковых, один механизированный и два стрелковых корпуса -- всего 500 тыс. человек, более 9 тыс. орудий и минометов, свыше 1300 танков и САУ, массу различных материальных средств, прежде всего горючего и боеприпасов. « При подготовке наступления И. X. Баграмян всегда считал одной из самых важных и неотложных забот, - вспоминал генерал А. П. Белобородое, - обеспечение скрытности подготовки операции... Прежде всего, как обычно, был максимально ограничен круг лиц, которые знали цель намеченных командованием мероприятий. Были запрещены какие-либо переговоры по всем средствам связи по вопросам наступления. Строго-настрого командующий запретил проводить рекогносцировку местности в районе наступления большими группами и в офицерском обмундировании. Генералам и офицерам было разрешено появляться у переднего края обороны только в солдатской форме или в маскировочных халатах. Было, конечно, запрещено передвижение войск и техники в светлое время суток.
Командующий приказал предоставить самые широкие полномочия комендантской службе, чтобы ее посты бдительно следили за режимом маскировки не только на марше, но и после сосредоточения войск в районе Шяуляя».
Одновременно командующий фронтом решил активно дезинформировать противника. В этих целях демонстрировалось возобновление наступления на Ригу: активизировались все виды разведки, совершались перегруппировки, показывалось движение автотранспорта к линии фронта, специально подготовленные офицеры по средствам связи вели переговоры, связанные с подготовкой к возобновлению наступления. Такие же мероприятия проводились в районе Елгавы. В это же время под Шяуляем были организованы демонстративные оборонительные работы: усиливались заграждения, углублялись окопы, разветвлялась сеть ходов сообщений, переговоры велись только по вопросам, связанным с укреплением обороны. В результате в исключительно короткие сроки (шесть суток) фронт завершил подготовку к наступлению и нанес врагу внезапный, сокрушающий удар. Скрытность перегруппировки и подготовки к удару в районе Шяуляя была настолько эффективной, что в штабе группы армий «Север» не поверили в начало наступления. Первые сведения о нем генерал Шернер воспринял с недоверием, сказав: «Маловероятно, чтобы они могли начать большое наступление».
Полководческий талант И. X. Баграмяна органично сочетался с незаурядными организаторскими способностями. В сложных условиях обстановки в короткие сроки он умел из своих помощников и подчиненных создать коллектив единомышленников, настоятельно требовал от них «тщательного и объективного анализа боевой обстановки на основе достоверных, неоднократно проверенных сведений. Встречаясь со своими подчиненными, выслушивая их мнения учитывал в своей практической деятельности все полезные советы»,- писал А. М. Василевский. Он неизменно пользовался большим личным авторитетом, основанным на глубоком знании военного дела, огромной работоспособности. Принципиальная требовательность сочеталась в нем с уважительным отношением к людям, твердость в достижении поставленных целей - с предоставлением подчиненным широкой инициативы.
Вспоминая подготовку к Белорусской операции, И. X. Баграмян писал: «Теперь успех операции во многом зависел от того, насколько правильно командующие армиями и командиры соединений уяснили поставленные перед ними фронтовым командованием задачи... глубоко и всесторонне учли все конкретные условия и приняли разумные, отвечающие обстановке решения о боевом применении подчиненных им войск.
Этому важнейшему акту в деятельности командования всех степеней я всегда придавал большое значение и всеми мерами старался создавать командирам самые благоприятные условия для выработки и принятия смелых и инициативных решений. Когда позволяла обстановка, я всегда приходил на помощь тем из них, кто в ней нуждался, при этом ни в какой мере не подавлял их воли и всячески стремился укрепить в них веру в собственные силы».
Но когда решение принималось, он был непоколебим в его выполнении. Генерал армии В. В. Курасов вспоминал: «Никогда я не видел у Ивана Христофоровича колебаний. Он был уверен в своих планах, поставленных задачах и ждал их успешных решений.
- Мне приходилось работать и с другими командующими, которые иной раз отменяли принятые и начавшие уже осуществляться свои же приказы, подправляли их, ставили новые задачи. Это шло во вред делу».
Имея богатый личный опыт оперативно-штабной работы, И. X. Баграмян отлично понимал роль и значение штаба, командующих и штабов родов войск, начальников служб в обеспечении твердого и непрерывного управления войсками, постоянно и умело опирался на них при подготовке и в ходе операции. При этом он не только организовывал деятельность фронтового управления, но совместно с руководящим составом штаба по наиболее важным вопросам в ходе планирования операции исключительно много работал сам. Так, например, Иван Христофорович вспоминал подготовку к Белорусской операции: «С получением директивы Ставки мы с В. В. Курасовым и начальником оперативного управления генералом Ф. Н. Бобковым немедленно приступили к детальной разработке наступательной операции. Работали напряженно. Перед нами было много «подводных камней», о которые мог разбиться наш наступательный корабль, если не предпринять необходимые меры». И. X. Баграмян исключительно высоко ценил роль начальника штаба, видел в нем своего ближайшего помощника и относился к нему с неизменным уважением. «Вся огромная работа, - писал он, - по разработке различных оперативных документов была выполнена в предельно сжатый срок в значительной степени благодаря обширным знаниям, богатому опыту, организаторским способностям и исключительному трудолюбию начальника штаба фронта генерал-лейтенанта В. В. Курасова... Я сам тоже много работал в штабах. Это нас сближало, позволяло найти «общий язык», понимать друг друга с полуслова, помогало нам оперативно решать сложные вопросы планирования боевых действий войск и управления ими».
Важное значение Иван Христофорович придавал работе офицеров-направленцев, считая их одним из важнейших звеньев в сложной цепи организации и поддержания твердого и непрерывного управления войсками. Вспоминая Барвенково-Лозовскую операцию, он писал: «Мы настойчиво добывали и изучали данные разведки об изменениях в группировке войск противника, уточняли продвижение наших частей, организовывали взаимодействие. Основная тяжесть всей работы ложилась на направленцев - сотрудников оперативного и разведывательного отделов, закрепленных за каждым фронтом и за каждой армией, входившей в ударную группировку. Дело у них было кропотливое и ответственное, работали они почти совсем без отдыха».
Он постоянно уделял большое внимание организаторской деятельности, практической, скрупулезной работе с подчиненными. Так, при подготовке Орловской операции И. X. Баграмян за полтора месяца до ее начала провел совещание с командирами корпусов, дивизий, танковых бригад и танковых полков прорыва, а также с командирами артиллерийских соединений. После его окончания на занятии на ящике с песком была оценена обстановка и дана характеристика обороны противника. Командующий наметил основные пункты и узлы обороны, которые должны быть захвачены в первую очередь, и перешел к изложению тщательно продуманного ранее плана прорыва. Командиры корпусов получили указания о направлении главных ударов и группировке своих сил, о составе и задачах назначенной для поддержки артиллерии и плотности ее на участке прорыва, о порядке использования танков, а также ознакомились с задачами, возлагаемыми на авиацию. В последующем командующий армией отдельно в каждом корпусе проводил работу на местности, где утверждал решения командиров корпусов и дивизий и организовывал взаимодействие.
Заслуживает особого внимания и то, что одновременно с подготовкой наступательной операции, не нарушая ее плана, был разработан план оборонительных действий армии, на случай отражения возможного наступления противника. Соединениям указывались направления для контрударов и проводились рекогносцировки этих направлений; был согласован вопрос об обороне стыков с соседними армиями; усиленно проводились инженерные работы на главной, второй и третьей оборонительных полосах, даже устанавливались проволочные заграждения перед передним краем, которых раньше не было. Развернутая подготовка к обороне преследовала три цели: создать условия для отражения удара противника; подготовить плацдарм для предстоящего наступления армии и тем самым более надежно обеспечить прорыв и дезориентировать противника в отношении наших намерений.
Огромный опыт руководства войсками, приобретенный И. X. Баграмяном в операциях прошедшей войны, позволил ему исключительно плодотворно трудиться и в послевоенные годы на постах командующего войсками Прибалтийского военного округа, заместителя Министра обороны - главного инспектора Министерства обороны, начальника Академии Генерального штаба, заместителя Министра обороны - начальника Тыла Вооруженных Сил СССР и на других должностях.
Военно-исторический журнал, 1977, № 12, с. 112.
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, т. 1. - М.: АПН, 1978, с. 243.
Баграмян И. X. Великого народа сыновья. - М.: Воениздат, 1984, с. 231.
Военно-исторический журнал, 1977, № 12, с. 113.
Лащенко П. Н. Искусство военачальника. - М.: Воениздат, 1986, с. 158.
Военно-исторический журнал, 1967, № 11, с. 45.
Баграмян И. X. Великого народа сыновья, с. 338.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.). - М.: Политиздат, 1974, с. 73,
Военно-исторический журнал, 1977, № 12, с. 114.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.), с. 95.
Баграмян И. X. Так шли мы к победе. - М.: Воениздат, 1977, с. 200.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.), с. 64.
Баграмян И. X, На пути к великой победе (1-й Прибалтийский фронт в one-рации «Багратион»), - М.: Знание, 1975, с. 29 - 31.
Там же, с. 41.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.), с. 93,
Военно-исторический журнал, 1967, № 11, с. 44.
Баграмян И. X. На пути к великой победе (1-й Прибалтийский фронт в операции «Багратион»), с. 28.
Баграмян И. X. Великого народа сыновья, с. 346-347.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.), с. 102.
Военно-исторический журнал, 1977, № 12, с. 114.
Баграмян И. X. На пути к великой победе (1-й Прибалтийский фронт в операции «Багратион»), с. 32.
Мержанов М. И. Солдат, генерал, маршал (О Баграмяне И. X.), с. 94-95.
Баграмян И. X. На пути к великой победе (1-й Прибалтийский фронт в операции «Багратион»), с. 27.
Баграмян И. X. На пути к великой победе (1-й Прибалтийский фронт в операции «Багратион»), с. 31, 32.
Баграмян И. X. Так шли мы к победе, с. 19, 20.
Сборник материалов по изучению опыта войны. - М.: Воениздат, 1944, № 10 с. 13.
