Тактическая оборона
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 1/1989, стр. 38-46
ПРАКТИКА СОЕДИНЕНИЙ
Тактическая оборона
(История и современность)
Генерал-майор в отставке И. Н. ВОРОБЬЕВ,
доктор военных наук, профессор
НА СТРАНИЦАХ журнала «Военная Мысль» за последние годы опубликовано немало статей по оборонительной тематике. IB них поднимается ряд интересных вопросов. И все же нельзя не отметить, что в теории обороны, особенно в раскрытии тенденций и перспектив ее развития, имеется немало проблем. В частности, в настоящее время, на мой взгляд, недостаточно исследованы вопросы подготовки и ведения оборонительного боя с началом возможной агрессии противника, слабо изучены условия, в которых могут оказаться.в этот период войска. Опыт минувших мировых и современных локальных войн показал, что боеспособность соединений и частей в решающей степени определяется тем, насколько они готовы в случае нападения противника организованно вступить в бой и отразить его первые удары.
Боевые действия в начале войны имеют свою специфику. Уже переход войск с мирного на военное положение связан с огромным моральным потрясением. «Необстрелянный» личный состав, вступив в первый бой, окажется в экстремальной ситуации, с которой он раньше не сталкивался. Используя фактор внезапности, нападающая сторона может ввести в действие ранее державшиеся в секрете средства вооруженной борьбы, применить новые тактические приемы. Все это поставит обороняющихся в трудное положение.
Война безжалостно карает армии, в которых были допущены просчеты в подготовке подразделений, частей и соединений в мирное время. Во вторую мировую войну вооруженные силы ряда стран после первых неудачных оборонительных сражений так и не смогли затем оправиться от мощных ударов врага. В сентябре 1939 года в течение первых трех суток гитлеровцам удалось прорвать оборону и сокрушить наиболее сильный первый эшелон польских войск, и это предрешило исход всей польской кампании. Не выдержала первых ударов вермахта в мае 1940 года французская армия, что явилось прологом ее поражения в войне. Не были готовы к отражению агрессии в июне 1941 года и соединения (части) Красной Армии. Неблагоприятный для наших войск исход первых оборонительных операций и боев в течение длительного времени оказывал негативное влияние на последующие военные действия.
1941-й год занимает особое место в нашей военной истории. Красной Армии пришлось отражать вражеское вторжение в тяжелейших условиях. Однако доставшийся нам исключительно дорогой ценой опыт ведения этих оборонительных боев в военно-исторической литературе не получил должного исследования. Ни в учебниках, ни в фундаментальных военно-исторических трудах не дается подробного анализа уроков начального периода войны. Это не могло не сказаться отрицательно на развитии советской военной теории, характере боевой подготовки войск, особенно в области организации и ведения обороны. Не случайно после войны мало внимания уделялось именно этому виду боя. Неправомерно утверждалось, что оборона - удел слабых.
Противоречил опыту войны бытовавший в нашей теории в 60-70-е годы тезис, что оборона является кратковременным явлением, неким «спутником» наступления. Считалось, что при отражении агрессии войска должны использовать главным образом наступательные формы боевых действий, а оборона может применяться лишь накоротке для того, чтобы отразить контратаку (контрудар) противника в ходе успешного продвижения наших войск, обеспечить угрожаемый фланг или закрепиться на достигнутом рубеже. Длительная, тщательно подготовленная позиционная оборона по существу исключалась. На практике это приводило к тому, что в ходе учений наспех отрабатывались вопросы создания системы огня и организации взаимодействия, не в полном объеме оборудовались позиции в инженерном отношении. Командиры и штабы не учились, как это делалось в годы войны, со всей скрупулезностью готовить оборонительный бой. В результате постепенно утрачивался драгоценный боевой опыт. Неправомерно было исключено из теории понятие «маневренная оборона», что обедняло военное искусство. Концепция так называемой «единой обороны» неизбежно порождала схематизм и шаблон в обучении войск.
Рецидивы недооценки этого вида боя в ходе учений проявлялись в том, что обороняющиеся обычно выступали в роли подыгрывающей стороны - их действия всецело подчинялись действиям наступающего. Получалось так, что независимо от характера принимаемых командирами обороняющихся частей решений их всякий раз постигала неудача. Как отмечалось в нашей печати, на учениях почти не отрабатывались вопросы восстановления положения в обороне путем проведения решительных контратак, срыва наступления противника и вообще успешного ведения оборонительного боя.
Игнорирование опыта минувшей войны сказывалось еще и в том, что в боевой учебе недооценивалась роль подготовки подразделений и частей к ведению обороны с началом агрессии, освоению различных способов ее отражения. В свете строго оборонительной направленности советской военной доктрины изучение способов организации и ведения обороны во всех ее формах - позиционной и маневренной, в самых различных условиях, и в первую очередь применительно к началу войны, приобретает исключительную актуальность. На это обращает внимание и министр обороны СССР генерал армии Д. Т. Язов: «В качестве основного вида военных действий при отражении агрессии, - подчеркивает он, - советская военная доктрина рассматривает оборону. Она должна быть надежной и устойчивой, упорной и активной...».
Вопрос о заблаговременной подготовке войск к отражению нападения противника возник не сегодня - он волновал умы полководцев и раньше. За просчеты в этом деле армии расплачивались неоправданными потерями. Но особую значимость проблема отражения агрессии противника приобрела в настоящее время. Это обусловливается прежде всего тем, что начальный период войны может оказать решающее влияние на ход всей вооруженной борьбы. Важно и то, что резко возросло значение фактора внезапности. Свести на нет губительные последствия внезапного нападения противника становится делом исключительно трудным.
Характерной тенденцией является и возросшая возможность нападающей стороны по наращиванию мощи первого удара. Например, при проведении наступательных операций в войсках НАТО в состав первого эшелона групп армий включается до 80 проц. сил и средств.
Более масштабным и разнообразным становится арсенал применяемых в первом ударе видов оружия - ядерного, химического, а также обычного. Резко увеличиваются мощь средств вооруженной борьбы, их быстродействие, точность и избирательность, большая глубина нанесения удара. Расчет делается на одновременное сковывание с началом военных действий всех элементов обороны. Первый удар обычно носит комбинированный наземно-воздушный (наземно-морской) характер. Важнейшая роль в нем отводится авиации. Ее воздействие по ближним и дальним объектам в обороне осуществляется путем налета с разных направлений и высот под прикрытием массированных радиоэлектронных помех.
Изменившиеся условия современных операций предъявляют более высокие требования к способам действий соединений и частей при отражении нападения противника. Опыт локальных войн* показал, что войска оперативного прикрытия должны быть способны противостоять мощному глубокому огневому удару агрессора с применением им высокоточного оружия, массированным танковым таранам, фронтальным атакам многократно превосходящих сил, осуществляемым в сочетании с одновременной высадкой в тыл обороняющихся воздушных десантов, аэромобильных подразделений и диверсионно-разведывательных групп, активному и непрерывному радиоэлектронному противодействию.
Великая Отечественная война наглядно продемонстрировала, что хотя оборона, применявшаяся соединениями первого оперативного эшелона с началом военных действий, являлась тактической по содержанию, однако ее значение далеко выходило за рамки тактики. От того, насколько успешно приграничные дивизии могли выполнить свою задачу по отражению первого удара противника, во многом зависело достижение оперативно-стратегических целей не только в начальный период, но ив ходе последующих операций. Поэтому оперативная инстанция стремилась любой ценой удержать тактическую зону обороны, чтобы дать здесь, что называется, «генеральное сражение», не допустить потери территории. Перед войсками ставилась задача вести оборону по принципу «ни шагу назад».
Анализ опыта Великой Отечественной и локальных войн дает основание сделать некоторые выводы в отношении содержания и методов работы командиров и штабов тактического звена по подготовке обороны накануне и в ходе ведения первых операций. Речь идет о принятии неординарных решений в отношении построения обороны, боевых порядков частей и подразделений, системы огневого поражения, организации взаимодействия, выбора позиций (полос) и их инженерного оборудования, всестороннего обеспечения боевых действий.
Принятие решения и планирование оборонительного боя в мирное время на случай возможного вторжения противника осуществляется обычно в условиях, когда нет реальной наступательной группировки противника, т. е. в обстановке оперативной неопределенности. Это требует от командиров и штабов глубокого предвидения развития событий, определенного риска и вместе с тем разумной расчетливости и осторожности.
Разумеется, невозможно заранее предвосхитить развитие событий с началом войны, а также способы ее развязывания противником, какие силы и средства и на каком направлении он введет в действие, точно определить, где именно окажутся свои части в этот момент и многое другое. И все же командир и штаб обязаны на основе изучения вероятного противника, оперативно-тактических расчетов, глубоких прогнозов ясно представлять, что и как надо делать в чрезвычайной обстановке, чтобы в любом случае организованно занять оборону и успешно отразить удар врага. Для этого у них должен быть выработан конкретный план действий с началом войны, исходя из которого можно было бы в угрожаемый период определить боевую задачу каждому исполнителю вплоть до мелких подразделений.
Успешному решению этой задачи способствует то обстоятельство, что работа командиров и штабов по принятию решения, планированию оборонительных действий продолжается обычно длительное время. Это дает возможность тщательно оценить обстановку, провести рекогносцировку, непосредственно на местности уточнить районы, от удержания которых зависит устойчивость обороны, начертание позиций, хорошо продумать систему огня и заграждений, во всех деталях просчитать возможные варианты действий своих войск и противника, наметить мероприятия по введению его в заблуждение. Уместно напомнить в этой связи, что во время Великой Отечественной войны командиры дивизий, принимая решение на оборону, обычно определяли положение до каждого взводного опорного пункта, а командиры полков - до отделения.
Всю подготовительную работу следует проводить так, чтобы в случае неожиданного нападения противника войска могли в минимально короткое время организованно выйти в назначенный район и занять оборону. Одна из причин неудач аргентинских войск при отражении вторжения англичан на Фолклендские (Мальвинские) острова (1982 год) состояла в том, что они в самый ответственный момент не сумели создать организованную систему огня и заграждений на участках, удобных для высадки морских десантов.
Необходимо помнить, что при. заблаговременной подготовке обороны войска получают немало преимуществ. Умелым выбором позиций, созданием огневых мешков и заграждений, обманными действиями, применением приемов военной хитрости они в состоянии сорвать замысел наступающего. Однако для того, чтобы в полной мере использовать выгоды оборонительного способа боевых действий, надо хорошо знать тактику противника, тщательно следить за его приготовлениями, своевременно вскрывать место, время и способы его возможных ударов.
Особая распорядительность и ответственность требуются от командиров и штабов при внезапном возникновении кризисных ситуаций. Они должны принять все меры, чтобы своевременно привести войска в боеготовое состояние. Важно не допустить растерянности и паники у личного состава при нанесении противником первого массированного удара, в'самой трудной обстановке твердо держать нити управления в своих руках.
В июне 1941 года, когда возникла реальная угроза военного нападения фашистской Германии, советское военное руководство проявило нерешительность. В планах не был предусмотрен вариант действий на случай внезапного нападения противника. В то же время инициатива отдельных командиров по приведению войск в полную боевую готовность жестко пресекалась. Приграничные соединения готовили оборонительные полосы в непосредственной близости от государственной границы. Войска, застигнутые в начале войны врасплох в пунктах постоянной дислокации, в лагерях, учебных центрах и на учениях, не смогли выйти в назначенные районы. Не имея заранее подготовленных или хотя бы отрекогносцированных других рубежей, они вынуждены были поспешно закрепляться на необорудованной в инженерном отношении местности. Так, 124-я стрелковая дивизия 5-й армии Киевского Особого военного округа к моменту нападения немецко-фашистских войск находилась в пунктах постоянной дислокации в 20-35 км от госграницы. Согласно плану оперативного прикрытия она должна была во взаимодействии с войсками Струмиловского укрепленного района занять оборону в 5-7 км от границы. Но для этого ей требовалось как минимум 5-9 часов. Поднятая в 3 часа 30 мин 22 июня по тревоге, дивизия по решению ее командира генерал-майора Ф. Г. Сущего пыталась выйти в свой район. Однако сделать это ей не удалось и после неудачного встречного боя под огнем противника она была вынуждена поспешно переходить к обороне на необорудованных рубежах. В результате ей не удалось прочно закрепиться и остановить наступление врага.
Надо сказать, что даже в такой исключительно неблагоприятной обстановке дивизия могла выполнить свою задачу, если бы заранее был отработан вариант занятия обороны в непосредственной близости от пунктов постоянной дислокации. Поучителен и другой вывод - ничто так не вредит делу, как строжайшая регламентация действий войск, слепая привязанность к заранее выработанному плану, шаблон, сковывание инициативы у командиров, политработников и офицеров штабов в принятии смелых решений, боязнь ответственности.
Планирование оборонительных действий только тогда оказывается жизненным, когда оно по мере изменения обстановки своевременно корректируется, когда на командирских занятиях, учениях, летучках с офицерами тщательно проигрываются наиболее типичные тактические эпизоды, выверяются расчеты, тактико-технические нормативы, проду-мываются мероприятия по всестороннему обеспечению боевых действий, с подразделениями практически отрабатываются порядок выдвижения и занятия оборонительных позиций, вопросы подготовки системы огня, заграждений и т. п.
При проведении оборонительных мероприятий, осуществляемых накануне и в ходе войны, большое внимание следует уделять скрытности действий войск. В годы войны, как отмечал Г. К. Жуков, нашим командованием очень часто разрабатывались специальные планы обмана противника, в результате достигалась внезапность. В современных условиях, когда возможности разведки многократно возросли, мероприятия по введению противника в заблуждение играют еще более важное значение в достижении успеха в бою. Поэтому идея обмана должна стать, на мой взгляд, неотъемлемым элементом любого тактического решения.
Одной из первоочередных задач командиров и штабов при заблаговременной подготовке обороны накануне войны является тщательное продумывание системы огневого поражения агрессора. Трудностей тут возникает немало. Если в ходе боя они могут более или менее точно вскрыть характер действий реально существующей перед фронтом группировки противника, то в мирное время планирование огневого поражения, а также решение других вопросов целиком базируются на прогнозе. Оперативная неопределенность обстановки обусловливает необходимость проявлять большую гибкость в подготовке системы огня. В основе ее должен лежать широкий маневр ударами и огнем с целью создания «огневых барьеров» и зон поражения вдоль государственной границы и в глубине, быстрого переноса усилий сил и средств на угрожаемые направления.
Обороняющиеся войска, следовательно, должны быть способны проявлять высокую огневую активность. Нанесением ответно-встречных огневых ударов, уничтожением первоочередных объектов важно выиграть огневой бой, существенно снизить ударный и огневой потенциал противника, нарушить его планы. Достичь этой цели соединение сможет только в тесном взаимодействии с силами и средствами оперативного командования.
Как показал опыт войны в Корее (1950-1953 годы), повышению устойчивости и живучести обороны способствуют скрытное расположение огневых средств, искусное создание огневых мешков, применение системы запасных и ложных позиций, кочующих танков, орудий, противотанковых средств. Перешедший государственную границу враг должен встретить мощный шквал огня, нарастающее огневое противодействие по мере приближения к переднему краю обороны. В целях прикрытия наиболее опасных направлений важно в полной мере использовать на вероятных путях продвижения противника полосы сплошного поражения в виде динамичных инженерно-огневых заграждений. Большую роль в этом играют дистанционное минирование местности в сочетании с ударами боевых вертолетов, огнем артиллерии и других дальнобойных средств, а также широкое применение огневых засад.
Подготовка войск к боевым действиям и занятие обороны в ходе локальных войн осуществлялись в различных условиях. Предвидя возможные агрессивные акции со стороны Израиля по отношению к Ливану в 1982 году, сирийское командование принимало некоторые ответные меры: предусматривало заблаговременный переход своих войск к обороне, производило доукомплектование частей, пополняло запасы материальных средств. Последовательно наращивались мероприятия по повышению боевой готовности, уточнялись планы боевых действий, совершенствовалась система управления. Параллельно с этим проводилось инженерное оборудование позиций. По-иному обстояло дело в ирано-иракском военном конфликте. Здесь обе стороны вынуждены были занимать оборону в короткие сроки в ходе ведущихся боевых действий. В первую очередь они создавали оборонительные группировки, организовывали систему огня и заграждений и лишь затем проводили инженерные работы.
Характерно, что в прошлом при линейных способах ведения боя главные усилия обороны сосредоточивались преимущественно на отражении фронтального удара противника. Ныне положение изменилось. Наряду с усилением ударной группировки, действующей с фронта, наступающий стремится сразу же с началом войны добиться одновременного воздействия на глубинные объекты за счет дальних огневых ударов и высадки в районы поражения сильного воздушного эшелона в виде тактических воздушных десантов, аэромобильных сил и диверсионно-разведывательных формирований. Следовательно, перед обороняющимся встает задача - не допустить расчленения своих войск не только по фронту, но и по глубине, что требует принятия действенных мер по усилению живучести обороны, обеспечению устойчивости каждого элемента боевого порядка соединения и части.
Особенно большое внимание желательно уделять противотанковой обороне, поскольку основу ударного эшелона нападающего составляют обычно танковые войска. Причем мощь танковых ударов ныне значительно возрастает. Если в прошлом группировка противника в полосе обороны дивизии на важнейших направлениях насчитывала обычно 150-200 танков, то теперь по опыту учений войск НАТО эта цифра может возрасти до 800-900 и более бронеединиц, в 2-3 раза повысится танковая плотность на участках прорыва (до 50-70 танков и БМП на 1 км фронта против 20-30 единиц в Великую Отечественную войну).
B целях отражения массированных атак противника с началом военных действий соединения и части обычно создают сильный первый «бронированный эшелон», насыщенный танками, БМП, противотанковыми, зенитными и другими средствами. Еще в Великую Отечественную войну окопанные танки и самоходные артиллерийские установки показали себя весьма эффективным средством борьбы с бронированными целями противника.
Современные танки и БМП обладают в этом отношении еще большими возможностями. Следовательно, на важнейщих направлениях, где ожидается удар сильной группировки противника, целесообразно в состав первого эшелона обороняющихся включать танковые, а также мотострелковые подразделения на БМП. Этот вывод подтверждается тем, в частности, что противотанковые возможности мотострелковых подразделений на БМП в 3-4 раза выше, чем подразделений на БТР.
- Конечно, только выделением в состав первого эшелона значительной части наиболее эффективных средств не исчерпывается решение проблемы повышения противотанковых возможностей обороны. Имеется немало и других путей. Например, для борьбы с бронированными целями целесообразно привлекать практически весь арсенал средств поражения, имеющихся в соединении, особенно боевые вертолеты, средства дистанционного минирования местности, широко использовать другие инженерные заграждения. Важно добиваться поражения танковой группировки противника на всю глубину ее построения (в том числе вторых эшелонов и резервов). В конечном итоге только во взаимодействии с оперативными средствами тактическая оборона в состоянии обеспечить свою противотанковую устойчивость.
Планируя оборонительные действия накануне войны, важно учитывать, что ударная наступательная группировка, по взглядам командования НАТО, включает сильный воздушный эшелон. Опыт учений показывает, что в него может выделяться до одной четверти от общего состава сил ударной группировки. На основе анализа тактики войск НАТО следует ожидать, что с началом вторжения в полосе обороны дивизии может быть высажено 2-3 тактических воздушных десанта силой до батальона каждый, 10-15 и более диверсионно-разведывательных групп, а также могут действовать один-два воздушно-штурмовых отряда в составе боевых вертолетов и самолетов-штурмовиков, одна-две противотанковые ударные вертолетные группы. Это требует принятия соответствующих мер противодействия. Думается, что система борьбы с воздушными десантами должна стать составным элементом построения современной тактической обороны.
В прошлом, когда речь шла об эпизодической высадке противником единичных воздушных десантов, для борьбы с ними в соединениях и частях выделялся специальный противодесантный резерв. Ныне этого явно недостаточно. Поскольку наступление противника может с самого начала войны развернуться в широких масштабах, задачу борьбы с его воздушным эшелоном нельзя решать локальными мерами. Помимо выделения специальных резервов важно готовить в противодесантном отношении всю систему обороны. Целесообразно, чтобы каждый элемент боевого порядка соединения (части), а также подразделения всех родов войск и специальных войск, в том числе тыловые части, учреждения, умели вести борьбу с воздушными десантами. Особенно тщательно к решению такой задачи следует готовить ротные опорные пункты. Для этого в них целесообразно оборудовать позиции для зенитных средств, устраивать засады из установок ЗСУ-23-4, стрелковое оружие приспосабливать для ведения огня по воздушным целям. Все более возрастает значение борьбы с вертолетами противника. Это обусловливается тем, что в общевойсковых соединениях войск НАТО имеется большое количество вертолетов. Одним из новых качеств современной обороны, следовательно, является ее противовертолетный характер.
В основе мероприятий по противодесантной обороне лежит надежное поражение воздушных десантов противника еще при подготовке их к десантированию в исходных районах. А на маршрутах их полета должны устраиваться засады вертолетов и средств ПВО. Во время войны в Корее огневые засады создавались на господствующих высотах вблизи узлов дорог, перевалов, переправ через водные преграды. Вьетнамские патриоты для борьбы с аэромобильными подразделениями армии США устраивали в десантоопасных районах специальные противодесантные заграждения и выделяли рейдовые отряды, на которые возлагалась задача по уничтожению и захвату десантников.
Особые требования предъявляются при прикрытии государственной границы к выбору полос, позиций, районов обороны, опорных пунктов, их инженерному оборудованию. В основу системы их построения, как и боевого порядка соединения (части), положен принцип создания жесткой обороны, способной упорно противостоять попыткам противника рассечь оборонительную группировку на части, противодействовать его неоднократным охватам на земле и по воздуху и вместе с тем обеспечивать широкий маневр своих сил и средств по фронту и из глубины. Опыт сражений под Курском показал, что прочность обороны значительно возрастает при расположении позиций на сравнительно небольшом удалении друг от друга, чтобы обеспечивалась их тесная тактическая и огневая взаимосвязь, вторые эшелоны и резервы могли своевременно наращивать боевые усилия подразделений первого эшелона. В этом случае вся тактическая глубина обороны превращается в своеобразный укрепленный район, насыщенный огневыми средствами, в том числе долговременными подвижными огневыми сооружениями в виде кочующих танков, БМП, а также разнообразными инженерными заграждениями и препятствиями. Создание сплошной зоны обороны дает возможность войскам втягивать противника в изнурительные бои, сковывать его маневр, ставить перед необходимостью штурмовать каждую высоту, населенный пункт, узел дорог, перевал, с тяжелыми боями «прогрызать» оборонительные позиции в приграничной зоне.
При определении взаимной удаленности оборонительных позиций целесообразно учитывать требование обеспечения рассредоточенного расположения боевых порядков подразделений, размещения в межпозиционном пространстве огневых позиций артиллерии, средств ПВО, районов резервов, пунктов управления, тыловых подразделений. Критерий обеспечения защиты от высокоточного оружия противника здесь берется такой, чтобы от одной ракеты типа «Ланс-2» или управляемого снаряда не поражалось более мотострелкового (артиллерийского) взвода.
На горных, горно-пустынных театрах военных действий и в северных районах принципы построения обороны могут существенно отличаться от обычных условий. Шире могут применяться маневренные формы обороны, допускающие оставление некоторой части территории, чтобы выиграть время, измотать противника, нанести ему потери, завлечь в «огневые мешки».
Устойчивость обороны во многом обеспечивается умелым фортификационным оборудованием местности. Опыт Великой Отечественной войны показал, что в тех случаях, когда с началом боевых действий нашим дивизиям удалось упредить противника в занятии подготовленного в инженерном отношении рубежа, они имели возможность более длительное время сдерживать его превосходящие силы. Например, 41-я стрелковая дивизия 6-й армии Юго-Западного фронта, сосредоточенная 21 июня 1941 года по решению командира дивизии в пунктах постоянной дислокации (в 14 км от госграницы), сумела с началом войны раньше противника выйти и занять подготовленную полосу обороны. Во взаимодействии с Рава-Русским укрепленным районом она в течение четырех суток отбивала атаки четырех дивизий противника.
О важности фортификационных работ в обеспечении устойчивости обороны свидетельствует то обстоятельство, что темпы ее инженерного оборудования в минувшую войну опережали рост плотностей средств поражения.
Особое значение с началом войны приобретает быстрота инженерного оборудования позиций, районов. При внезапном нападении противника оборону часто придется создавать под огнем. Исходя из этого, командиры и штабы еще в мирное время должны учиться в самых сложных условиях эффективно использовать инженерную технику, оснащенную встроенным и навесным оборудованием, применять сборно-разборные сооружения промышленного изготовления (ЛК.С-3, КВС-А, КВС-У, К.ФУ и др.) для организации фортификационных работ.
Важно, чтобы на проводимых учениях войска в полном объеме выполняли установленные инженерные работы, учились выгодно использовать защитные и маскирующие свойства местности, населенные пункты, естественные препятствия и преграды, умели быстро приспособить к обороне местные предметы, устраивать завалы и заграждения. Мы останавливаемся на этом потому, что ныне вопреки фронтовому опыту в войсках нередко допускаются послабления и упрощенчество при осуществлении инженерных мероприятий. Сплошные траншеи, например, не стали отрывать даже в ротных опорных пунктах.
Несколько слов об активности обороны. Великая Отечественная война со всей очевидностью показала, что обороняющиеся войска не могут рассчитывать на успех, если они проявляют пассивность, не стремятся навязать противнику свою волю, нанести ему максимальное поражение. Однако уже в первые дни войны отмечалось немало случаев, когда командиры и штабы соединений и частей по приказу старших начальников ради достижения активности действий, даже не зная точного положения противника, вынуждены были во что бы то ни стало контратаковать его. Это приводило к неоправданным потерям, ухудшало положение войск. Контратака, несомненно, является действенным средством проявления активности. При умелой ее организации и всестороннем обеспечении она может способствовать изменению обстановки. Но в условиях начального периода войны, когда перед войсками первого оперативного эшелона ставится задача упорной, жесткой, непреодолимой обороной остановить, измотать, обескровить противника, не допустить его продвижения в глубину, командиры и штабы должны особенно взвешенно подходить к организации контратак. Важно помнить, что если в обороне батальон способен отразить наступление бригады, то при контратаке он в лучшем случае может разгромить только роту противника.
В заключение еще раз подчеркнем, что оборона - сложный вид боя. Ее прочность испытывается в противоборстве с превосходящими силами противника, обладающего к тому же инициативой Действий. Отсюда настоятельная потребность войсковой практики в хорошо разработанной теории обороны. Нерешенных проблем здесь все еще остается много. Взять хотя бы такие, как соотношение позиционных и маневренных форм обороны на различных театрах военных действий в первых и последующих оборонительных операциях, исследование методов и содержания работы командиров и штабов при преднамеренном и вынужденном переходе к обороне в неблагоприятной обстановке, организация и осуществление взаимодействия особенно при внезапном нападении противника, подготовка мероприятий по обману наступающего и другие вопросы.
Разработка любой теории не обходится без борьбы мнений, широких дискуссий. Только так можно решительно искоренить шаблон, беспощадно бороться с догматизмом - всем тем, что глушит творческую мысль, мешает новаторству в военном деле.
Язов Д. Т. На страже социализма и мира.- М: Воениздат, 1987.- С. 32.
Военная Мысль. Специальный выпуск.- 1985.- Февраль.- С. 28.
Военный вестник. - 1988. - № 4. - С. 27-28.
