Отражение фашистской агрессии уроки и выводы
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3/1990, стр. 8-15
К 45-летию Великой Победы
Отражение фашистской агрессии: уроки и выводы
Полковник А. Д. БОРЩОВ,
кандидат исторических наук
ОРИЕНТАЦИЯ советского оборонного строительства преимущественно на качественные параметры выдвигает новые требования к дальнейшему развитию военной теории и практики. Однако, как указывал В. И. Ленин, «нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, если нам вчерашний опит не открыл глаза на неправильность старых приемов» (Поли. собр. соч., т. 44, с. 205). Цель настоящей статьи - проанализировать опыт проведения основных оперативных мероприятий по подготовке войск западных приграничных военных округов к отражению фашистской агрессии накануне Великой Отечественной войны, акцентируя внимание читателей на тех его уроках, которые, на наш взгляд, и в настоящее время представляются наиболее актуальными.
Согласно военно-доктринальным установкам 30-х годов Советский Союз не преследовал агрессивных целей и, следовательно, не мог стать инициатором развязывания войны. В основе взглядов на применение Вооруженных Сил СССР в войне по защите социалистических завоеваний лежала идея ответного сокрушительного удара. Ее суть состояла в том, что в случае нападения извне войска приграничных военных округов должны быть готовы к немедленным ответным действиям в целях решительного разгрома агрессора с перенесением военных действий на его территорию. Отдавая приоритет при отражении нападения противника наступлению, военная теория не отрицала и возможности перехода к обороне. М. Н. Тухачевский отмечал, что даже в самых выгодных условиях начала войны нельзя исключить вероятности оборонительных действий.
В ходе разработки концепции начального периода войны всесторонне учитывался имеющийся опыт. Отмечалось, в частности, что каждая новая война, как правило, ставит не только сложные и совершенно неожиданные проблемы, но и требует нестандартных подходов к их решению. Из этого делался вывод, что начальный период войны «должен быть еще в мирное время правильно оценен, и к нему нужно правильно подготовиться».
Прогнозируя возможный характер боевых действий, советская военная наука принимала во внимание наметившуюся в 30-е годы так называемую тенденцию к «вползанию в войну». При этом подчеркивалось, что возможные империалистические войны уже не будут официально объявляться, как это было в августе 1914 года. «В войну,- писал советский военный теоретик и историк В. А. Медиков,-будут «вползать» с основной мыслью: внезапным ударом сорвать мобилизацию противника, нарушить его планы сосредоточения и развертывания». Не оставался без внимания и непрерывный рост возможностей вооруженных сил вероятного противника, особенно его авиации и танковых войск, позволявших не только нарушать, но и срывать сосредоточение и развертывание другой стороны, «Новые средства вооруженной борьбы,- отмечалось в тезисах начальника штаба РККА А. И. Егорова, представленных Реввоенсовету СССР в 1932 году,- ставят по-новому вопросы начального периода войны...», В этой связи предполагалось, что будущая война, в отличие от первой мировой, с первых же часов выльется в ожесточенное сражение с большим пространственным размахом, а первые операции будут иметь «не второстепенное, а весьма важное и ответственное значение».
В предвоенных теоретических разработках были сформулированы принципы создания группировок войск прикрытия, высказывались практические рекомендации по их составу и подготовке. М. Н. Тухачевский писал, что приграничные сражения будут вести не главные силы, как было раньше, а особые группировки войск, развернутые у государственной границы. Он указывал также, что их основу должны составлять формирования бронетанковых войск и авиации. Соединения и части приграничных военных округов предписывалось содержать по штатам, близким к военному времени, а допризыв по мобилизации осуществлять из районов, удаленных не более 10 км от пунктов их постоянной дислокации. Привлекает внимание еще одно, как нам представляется, поучительное положение предвоенной теории. Исходя из того, что в прошлых войнах ни один план «не был целиком и полностью осуществлен и проведен в начальный период, как это полагали генеральные штабы в мирное время», настоятельно рекомендовалось все планирующие документы, касающиеся деятельности войск в начале войны, иметь исключительно гибкими, т. е. способными «целесообразно и быстро воспринимать происходящее и на ходу перестраивать многие вопросы».
Итак, теоретические взгляды на начальный период будущей войны были проработаны. В целом они правильно учитывали складывающуюся в мире военно-политическую обстановку, уровень развития вооружения и военной техники, возможности и намерения вероятного противника, опыт развязывания прошлых войн и другие факторы. Вместе с тем в них имелись и недостатки. Главный состоял в том, что эти взгляды не были должным образом систематизированы. Существуя в виде отдельных высказываний политических деятелей и военных руководителей, мыслей в периодической печати, они не являлись достоянием большей части командного состава Советских Вооруженных Сил. Более того, многие работы теоретиков и практиков военного дела, подвергшихся необоснованным репрессиям, к началу 40-х годов преподносились как «враждебные». Все это негативно отразилось на практических мероприятиях по подготовке к отражению фашистской агрессии.
Планирование прикрытия государственной границы в Генеральном штабе было завершено в начале мая 1941 года. Для обороны западных границ СССР на базе Ленинградского и особых Прибалтийского, Западного и Киевского военных округов предусматривалось развернуть четыре фронта. Из войск Одесского военного округа планировалось сформировать 9-ю армию. К середине мая округам были поставлены задачи; не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника; упорной обороной по линии госграницы прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск; всеми видами разведки своевременно определить сосредоточение и группировку войск противника; активными действиями авиации захватить господство в воздухе и мощными ударами по основным железнодорожным мостам и узлам, а также группировкам войск противника нарушить и задержать его сосредоточение и развертывание; действиями средств противовоздушной обороны и авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск; не допустить выброски и высадки на территорию округов воздушных десантов и диверсионных групп. Задачи округам, как видим, определялись однозначно оборонительные.
В разработанных штабами округов планах назначались полосы прикрытия армиям, участки корпусам и подучастки дивизиям. Последнее, на наш взгляд, было лишним. Чрезмерная централизация планирования, выразившаяся в детализации задач на две-три ступени ниже, сковывала инициативу командования на местах, которое лучше знало обстановку и условия местности.
В первых эшелонах округов (фронтов) планировалось развернуть общевойсковые армии. Каждая из них в нарезанных полосах должна была организовать район прикрытия, в состав которого наряду с армейским комплектом соединений и частей с началом войны дополнительно включались гарнизоны укрепрайонов и пограничные войска НКВД. Задача армий состояла в предотвращении прорыва противника в полосах шириной от 80 до 160 км. Протяженность же прикрываемого армией участка границы с учетом ее конфигурации достигала 150- 200 км и более.
Разработанными планами предусматривалось, что, в случае прорыва противником обороны армий первого эшелона, борьбу с ним будут вести артиллерийские противотанковые бригады и авиация, оставляемые в подчинении командующего войсками фронта. Уничтожая танки, они должны были создать условия для выдвижения и развертывания механизированных корпусов. Основная задача последних заключалась в нанесении мощных фланговых и концентрических контрударов, планирование которых осуществлялось лишь в общих чертах. Оно выражалось в определении состава контрударных группировок и вероятных направлений их действий в целях восстановления утраченного положения. Стрелковым корпусам из резервов округов предписывалось занимать оборонительные рубежи на глубине до 100-150 км в готовности к отражению прорвавшегося противника.
Армейские планы прикрытия госграницы разрабатывались, как правило, по единой схеме и в значительной мере дублировали окружные. На стрелковые дивизии, выделявшиеся в первый эшелон армии, возлагались задачи прикрытия участка границы протяженностью от 25-30 до 70 км, а на труднодоступной местности - до 120-150 км. Если в составе армии был механизированный корпус, то он составлял основу ее резерва и предназначался для нанесения армейского контрудара.
Планирование прикрытия государственной границы в целом отвечало сложившейся теоретической концепции на начальный период войны и содержало немало рациональных решений. В основу обороны закладывалось упорное удержание укрепленных районов и полевых фортификационных сооружений, а также активный характер ее ведения. Попыткам противника прорвать оборону предполагалось противопоставлять контратаки и контрудары. В этих целях предусматривалось массированное использование механизированных корпусов, сил авиации и артиллерийских противотанковых бригад. При благоприятных условиях, складывавшихся в период отражения агрессии, все обороняющиеся войска приграничных военных округов были ориентированы на переход (по указанию Главного Командования) в контрнаступление, цель которого-окончательный разгром вторгшихся группировок противника.
В планировании, однако, имели место и существенные недостатки. Планы были рассчитаны только на наличие угрожаемого периода, а варианты заблаговременного приведения войск в боевую готовность на случай внезапного нападения противника, как предполагала военная теория, не предусматривались. То есть той гибкости, о необходимости которой неоднократно указывали военные ученые, этим документам как раз и недоставало. Отмечая эти и другие просчеты, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «При переработке оперативных планов весной 1941 года практически не были полностью учтены особенности современной войны в ее начальном периоде. Нарком обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными».
Не отличалось планирование и.реальностью замыслов. Значительной части войск, предназначенных для прикрытия госграницы, еще не существовало. Например, 13-я армия и 14-й механизированный корпус Западного особого военного округа находились в стадии формирования. В район прикрытия его 4-й армии была включена 100-я стрелковая дивизия, прибытие которой намечалось только на МЗ. Окружные и армейские планы не предусматривали глубокого поетроэ-ния обороны и длительного ведения оборонительных действий. Характерным недостатком для многих из них являлись неточности в оценках вариантов вероятного наступления противника. Так, в Киевском особом военном округе план 6-й армии не учитывал возможности удара противника в стык с 5-й армией, как это практически и произошло.
Обращает на себя внимание и очевидный факт опоздания с отработкой планов - в округах и армиях к началу войны они утверждены не были. До непосредственных исполнителей планы прикрытия не доводились, так как непрерывно изменялись и уточнялись. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский вспоминал, что накануне войны «царило какое-то затишье, и никакой информации не поступало сверху... Во всяком случае, если какой-то план и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обстановке, что повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны».
В условиях обострения обстановки на западной границе СССР в мае - июне 1941 года проводился ряд практических мероприятий по усилению войск приграничных военных округов. Под видом военно-учебных сборов была проведена частичная скрытая мобилизация, позволившая довести укомплектованность стрелковых дивизий личным составом до 9-14 тыс. человек. Частично пополнились гарнизоны укрепрайонов, части военно-воздушных сил округов и армий, артиллерии, инженерных войск, войск связи и противовоздушной обороны, тыловые части и учреждения, а также штабы. Проводился обширный комплекс мероприятий по усилению пограничных войск НКВД, благодаря чему плотность войсковой охраны на 1 км участка границы повысилась более чем в 3 раза. Однако автотранспорт и конский состав из народного хозяйства в войска поступали в очень ограниченном количестве. В результате этого многие соединения и части по-прежнему были не в состоянии обеспечить нормальное снабжение войск, полностью поднять артиллерию и другое вооружение. Так, в гаубичном артиллерийском полку 85-й стрелковой дивизии 3-й армии Западного особого военного округа два дивизиона из трех не имели тракторов, а 8 113-й стрелковой дивизии 10-й армии этого же округа вместо 69 тракторов, положенных по штату, имелось только 7. Половинчатость в проведении мобилизационных мероприятий не позволяла решать проблемы повышения боевой готовности войск приграничных военных округов, как того требовала обстановка.
Одновременно осуществлялись перегруппировки войск внутри округов. Часть соединений, дислоцированных в глубине, стала подтягиваться ближе к районам, предназначенным для обороны. Проведенные мероприятия в целом были полезными. Однако непринятие действенных мер по развертыванию и приведению в полную боевую готовность дивизий первых эшелонов, на наш взгляд, было ошибочным. Более того, всякая инициатива в этом направлении пресекалась в резкой форме. Но имели место и исключения.
Смело и оригинально, к примеру, действовал командир 41-й стрелковой дивизии 6-й армии генерал Г. Н. Микушев. Ввиду явных признаков готовящейся агрессии он еще 17 июня 1941 года в инициативном порядке начал собирать части в дивизионном лагере. 21 июня под видом подготовки к проведению военизированных состязаний, назначенных на воскресенье 22 июня, подразделениям было выдано все, что бралось по боевой тревоге. Генерал Г. Н. Микушев сориентировал командиров частей о возможном нападении противника, а офицерскому составу приказал в предстоящую ночь оставаться в подразделениях. В итоге дивизия заблаговременно и скрытно так называемым распорядительным порядком без выхода в назначенные районы к исходу 21 июня была практически приведена в полную боевую готовность. Сбор ее частей в одном районе лишил противника возможности нарушить управление и связь, что ему удалось на большинстве других направлений. Принятые генералом Г. Н. Микушевым меры обеспечили организованное вступление дивизии в бой, в то время как в целом войска округа к отражению удара противника оказались неподготовленными. Аналогичная ситуация была и в других военных округах.
Состав войск приграничных военных округов и их группировки определялись важностью прикрываемого операционного направления. Наиболее сильную группировку имел Киевский особый военный округ, в полосе которого советское военно-политическое руководство ошибочно ожидало главный удар противника. Нецелесообразным представляется нам и решение о сосредоточении основных усилий войск Западного и Киевского особых военных округов соответственно в белостокском и львовском выступах, откуда предполагалось наносить ответные удары. Как показала практика, в созданных к началу войны оборонительно-наступательных группировках войск приграничных военных округов имелись серьезные изъяны. Основной из них - ударные группировки образовывались в ущерб решению задач надежной обороны государственной границы. И это, заметим, при том, что военные советы Прибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов к маю - июню 1941 года обладали довольно четкой информацией о сосредоточении войск противника и характере его возможных действий, о чем убедительно свидетельствуют архивные документы.
Армии прикрытия к началу войны имели по 80-100 тыс. человек, 900-1500 орудий и минометов калибра 76 мм и выше, 900 танков и 100-140 самолетов. Это обеспечивало создание следующих оперативных плотностей: около 20 км на дивизию, 8-10 орудий и минометов, 4-5 танков на 1 км фронта, что было в 2-3 раза ниже, чем предусматривалось довоенными взглядами. Однако считалось, что с опорой обороны на долговременные сооружения укрепленных районов такие плотности будут достаточными и при решительном сосредоточении сил и средств на угрожаемых направлениях обеспечат необходимую устойчивость. Но силы и средства распределялись чаще всего равномерно, а строительство укрепрайонов к началу войны завершить не удалось.
На избранных направлениях противник достиг значительного превосходства. Ударная группировка войск группы армий «Центр», например, превосходила 4-ю армию в людях более чем в 4,5, в танках - почти в 2, в орудиях и минометах - в 3,5 раза. Особенно велико было превосходство войск первого оперативного эшелона противника над соединениями первого эшелона армий прикрытия. Так, против 128-й стрелковой дивизии 11-й армии Прибалтийского особого военного округа развернулись четыре пехотные и три танковые дивизии противника. Восьми вражеским дивизиям противостояли 87-я и 124-я стрелковые дивизии 5-й армии.
Серьезные просчеты были допущены в дислокации и содержании войск приграничных военных округов. При размещении и расквартировании соединений и частей вдоль новой государственной границы руководствовались обычно не оперативными соображениями, а наличием казарм и помещений, пригодных для обустройства войск. Особенно неудачно были дислоцированы соединения 4-й армии. В районе Бреста, в непосредственной близости от границы, расквартировывались 42-я, 6-я стрелковые и 22-я танковая дивизии. Согласно плану части стрелковых дивизий с началом войны должны были выдвигаться фактически вдоль границы: 42-й - на северо-запад, а 6-й - на юго-запад на расстояние до 75 км. 22-я танковая дивизия с вводом плана прикрытия имела задачу выдвигаться на северо-восток, пересекая маршруты движения частей 6-й стрелковой дивизии, а также две железнодорожные и одну автомобильную магистрали. Такие перегруппировки отрицательно сказались уже в первые часы минувшей войны.
Особенно же опасны они в современных условиях, характеризующихся наличием в армиях НАТО мощных высокоточных систем ядерного и огневого поражения. В этой связи представляется, что в ходе осуществляемого и намечаемого вывода соединений и частей из групп войск важно всесторонне оценивать и учитывать прошлый опыт, в том числе и негативный.
Накануне войны, на наш взгляд, не в полной мере учитывались и выводы М. Н. Тухачевского о том, что соединения и части армий прикрытия должны содержаться по штатам, близким к военному времени.
В действительности же стрелковые соединения к 22 июня были укомплектованы только на 65-80 проц. Располагались они в пунктах постоянной дислокации или в учебных центрах, а непосредственно к госгранице были выдвинуты стрелковые батальоны по одному от каждого полка первого эшелона. Артиллерия находилась в лагерях на плановых учебных сборах на значительном удалении от своих соединений. Не лучше обстояло дело с укомплектованностью и содержанием механизированных корпусов. Их боевая техника, в основном устаревших образцов, стояла в парках, как правило, на консервации. Соединения были обеспечены одним боекомплектом боеприпасов и одной заправкой горючего. Остальные запасы материальных средств хранились на армейских и окружных складах, размещенных большей частью недалеко от госграницы.
Фронтовая и армейская авиация на территории приграничных военных округов содержалась также с крупными недочетами. При норме три аэродрома на полк со штатной численностью 63 самолета на одном аэродроме нередко размещалось до 100 самолетов и более. Самолетный парк примерно на 80 проц. состоял из устаревшей техники, около 13 проц. которой находилось в неисправном состоянии. Лишь 15 проц. летных экипажей было подготовлено к боевым действиям в сложных метеоусловиях. Невысоким уровнем характеризовалась и боевая готовность войск ПВО приграничных военных округов.
Существенные недостатки имели место в решении задач инженерного оборудования оборонительных полос и районов прикрытия. Чрезмерная концентрация внимания на строительстве укрепленных районов вдоль новой государственной границы привела к снижению боеготовности таких районов на рубеже старой границы и к отвлечению войск от создания полевых укреплений на территориях приграничных военных округов.
Не последнюю роль в неудачном исходе начального периода Великой Отечественной войны сыграли упущения в подготовке командных кадров, штабов и войск. Следует отметить, что оперативная и боевая подготовка накануне войны носила в общем-то планомерный и целенаправленный характер. Отдельные вопросы теории и практики начального периода войны поднимались на совещаниях и сборах руководящего состава Советских Вооруженных Сил. Прорабатывались они на оперативно-стратегических играх и тактических учениях. В ходе проводимых мероприятий нередко вскрывались серьезные недостатки в планировании прикрытия госграницы и подготовке войск, однако выводы из этого делались не всегда правильные.
Совещания и учения, к примеру, выявили недооценку возможностей авиации вероятного противника по срыву мобилизации и развертывания войск приграничных военных округов, недостаточный учет опыта ее применения в первых операциях второй мировой войны, но практических шагов по устранению этих недостатков сделано не было. Допускались необъективные оценки и возможностей сухопутных войск. Так, командующий войсками Западного особого военного округа генерал Д. Г. Павлов отмечал, что мы вправе и обязаны возлагать на механизированный корпус задачи по уничтожению одной-двух танковых или четырех-пяти пехотных дивизий противника, а начальник Генерального штаба генерал К. А. Мерецков пытался убеждать в том, что наша дивизия значительно сильнее дивизии немецко-фашистской армии и в обороне она отразит удар двух-трех ее дивизий.
Практика учений в приграничных военных округах показала, что на них приоритет чаще отдавался отработке вопросов наступления. На учениях же по оборонительной тематике, как свидетельствует бывший начальник штаба 4-й армии генерал Л. М. Сандалов, допускались условности и упрощения: системы траншей и ходов сообщения не создавались, а только обозначались, минные поля не ставились, вопросы организации обороны с привлечением танковых частей не осваивались. Крупные просчеты имели место в подготовке к совместным оборонительным действиям стрелковых соединений и укрепленных районов. Так, 41-я стрелковая дивизия 6-й армии и Рава-Русский укрепрайон, предназначавшиеся для прикрытия общего 50-километрового участка границы, в течение 1940-1941 годов не провели ни одного совместного учения.
Рассматривая вопросы подготовки войск приграничных военных округов к отражению фашистской агрессии, нельзя не отметить той негативной роли, которую сыграло известное сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года. Несмотря на определенное политическое значение, оно дезинформировало военные кадры, ослабило их готовность к отпору вторжения противника. Дело в том, что некоторые из проводимых в этой связи политико-воспитательных и агитационно-пропагандистских мероприятий повлекли за собой не положительный, а прямо противоположный эффект, оказывали на личный состав не мобилизующее, а успокаивающе-разлагающее воздействие. Подтверждением тому является работа группы офицеров из Главного политического управления РККА во главе с армейским комиссаром 2-го ранга В. Н. Борисовым в войсках Прибалтийского особого военного округа. Вечером 21 июня 1941 года, т. е. в то самое время, когда изготовившимся к нападению войскам противника зачитывалось воззвание Гитлера о походе на Восток, на собраниях в частях 11-й армии представителями этой группы настойчиво разъяснялось, что никакой войны не будет, а все разговоры о ее возможности носят не иначе как провокационный характер. Налицо, следовательно, факты разрыва между теорией и практикой, между словами и практическими делами. Такое положение, сыгравшее негативную роль в прошлом, не менее пагубно, как представляется, в настоящее время.
Итак, накануне Великой Отечественной войны в центре и на местах предпринимались многочисленные мероприятия по подготовке к отражению фашистской агрессии. Однако в приграничных военных округах выполнить их в полном объеме и с высоким качеством не удалось. В проведении подготовительных мероприятий имели место и очевидные на сегодняшний день просчеты и ошибки, которые носили как объективный, так и субъективный характер. Это отчетливо проявилось в ходе и исходе оборонительных действий советских войск в начальном периоде войны, предопределило сложные условия развертывания последующих событий на советско-германском фронте.
Анализ содержания предвоенных теоретических взглядов на начальный период войны и опыта проведения в западных приграничных военных округах комплекса практических мероприятий по их реализации дает основание отметить ряд поучительных, на наш взгляд, уроков.
Первый. Неудачи 1941 года - это прежде всего результат извращений в оборонной политике со стороны высшего военно-политического руководства страны, субъективизма и монополии И. В. Сталина в выборе средств и способов достижения целей, игнорирования того научного багажа, который был накоплен в 30-е годы. Поэтому выполнение всех оборонных программ в современных условиях, тем более мероприятий по подготовке к отражению возможного нападения извне должно базироваться на научно обоснованную теоретическую концепцию, вестись целеустремленно и планово без каких-либо условностей, проявлений субъективизма и догматизма. Отмеченный вывод всецело соответствует и установкам XIX Всесоюзной конференции КПСС об укреплении связей науки и практики.
Второй. Опыт учит, что на этапе планирования прикрытия государственной границы и первых оборонительных операций важно всесторонне учитывать всю совокупность экономических, социально-политических и собственно военных условий обстановки. «Какую войну готовит агрессор,- отмечает министр обороны СССР генерал армии Д. Т. Язов, - к такой войне и вынужден готовиться Советский Союз». В этой связи особого внимания на сегодняшний день заслуживает усиливающаяся опасность внезапного нападения вероятного противника, предпринимающего шаги к оснащению своих вооруженных сил принципиально новыми образцами оружия и военной техники.
Важно также подчеркнуть, что оперативные планы приграничных военных округов и групп войск на проведение первых оборонительных операций должны предусматривать несколько вариантов действий войск в зависимости от возможных условий развязывания войны агрессором.
Третий. Его суть состоит в том, что разрабатываемые в мирных условиях боевые документы должны быть достаточно конкретными и одновременно гибкими, допускать внесение необходимых корректив в ходе начавшейся войны, а командование и личный состав войск прикрытия следует ориентировать не на автоматическое их срабатывание, а на действия, сообразуясь со сложившейся оперативно-стратегической обстановкой. Последствия, которые повлекло за собой внезапное для войск приграничных военных округов нападение фашистской Германии на Советский Союз, настоятельно требуют поддержания Вооруженных Сил СССР в таком состоянии, чтобы обеспечить организованное вступление их в войну даже в более сложной ситуации, чем та, которая сложилась к утру 22 июня 1941 года. На это в первую очередь и должны направляться усилия командных кадров, политорганов и штабов всех степеней еще в мирное время. В наивысшей степени готовности, на наш взгляд, следует содержать те силы, которые предназначаются для срыва вторжения агрессора, проведения первых оборонительных операций и нанесения по нему ответных и ответно-встречных ударов. С учетом опыта прошлого войска приграничных военных округов и групп войск должны быть способны без дополнительных перегруппировок и реорганизаций, т. е. практически в любой момент выполнить возложенные на них боевые задачи.
Четвертый. Важным направлением повышения готовности войск прикрытия к отражению возможного вторжения наземного противника представляется заблаговременная подготовка театров военных действий. Причем объемы и характер инженерного оборудования объектов и местности должны в полной мере отвечать боевым задачам, возлагаемым на те войска, которые дислоцированы в приграничных районах. В интересах вступления войск прикрытия в первый бой, как учит опыт прошлого, важно обоснованно подходить к определению соотношения удаления от границы, с одной стороны, оборонительных полос и позиций, рубежей оперативных и других заграждений, развертывания контрударных группировок войск и т. п., а с другой - районов и пунктов дислокации соответствующих частей.
Пятый. Оперативная и боевая подготовка, а также политико-воспитательная и агитационно-пропагандистская работа в соединениях и частях прикрытия должны нацеливать личный состав прежде всего на обеспечение выполнения главной задачи - поддержание войск и органов управления на уровне угрозы возникновения войны и оперативно реагировать на все изменения в планах и намерениях вероятного противника. Практика также свидетельствует, что в условиях внезапного развязывания войны агрессором резко возрастают требования к автономности действий соединений, частей и подразделений. Этого, видимо, без больших затрат можно достичь их дислокацией в одних пунктах и районах с предусмотренными планами средствами усиления, поддержки и обеспечения, а также активным проведением совместных занятий, тренировок, учений.
Шестой. Известно, что немецко-фашистское командование, готовясь к войне, заблаговременно и под различными предлогами сосредоточивало у советской границы свои силы вторжения. Такой способ действий из арсеналов вероятного противника нельзя исключать и сейчас. Серия учений в вооруженных силах НАТО, проведенных в августе - сентябре 1989 года одновременно на обширной территории от Баренцева моря до Средиземноморья,- яркое тому подтверждение. Они опасны тем, что не всегда поддаются однозначной квалификации и трудно отличимы от реального развёртывания войск для ведения войны. И чтобы не повторить ошибок прошлого, самой тщательной проработки в современных условиях требует вопрос о возможности и целесообразности предоставления командирам соединений, дислоцирующихся на территориях приграничных военных округов и групп войск и имеющих задачи прикрытия госграницы, права самостоятельно принимать адекватные меры при проведении противником мероприятий по повышению боеготовности своих войск. Во-первых, это позволит снизить вероятность внезапного нападения агрессора, а во-вторых, будет способствовать поддержанию войск в надлежащей степени готовности к отражению возможного вторжения.
И, наконец, седьмой урок из прошлого опыта. Он заключается в том, что все ранее накопленное не должно восприниматься однозначно и в исходном виде переноситься в современные условия. В самом деле, попытки канонизировать опыт начального периода первой мировой войны, как это признавал Маршал Советского Союза Г. 'К. Жуков, в 1941 году выявили свою полную несостоятельность. Следовательно, и сегодня не лишним, на наш взгляд, будет напоминание о том, что всякий прошлый опыт требует непрерывной творческой проработки и практического применения только с учетом всей совокупности происшедших после войны и происходящих сейчас изменений. Другими словами -в настоящее время следует одинаково взвешенно подходить как к выводам, сделанным на основании опыта подготовки войск приграничных военных округов к отражению фашистской агрессии накануне Великой Отечественной войны, так и к оценкам современной военно-политической ситуации с учетом изменений в средствах и способах вооруженной борьбы.
Тухачевский М. Н. Избранные произведения.- Т. 2.- М.: Воениздат, 1964,--С. 220.
Там же.-Т. 1.-С. 267.
Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917-1940 гг.).-М:: Воениздат, 1961.-С. 519.
Т а м ж е.-С . 377.
Война и революция.- 1933.- Сентябрь-октябрь.-С. 8-11.
Тухачевский М. Н. Избранные произведения.- Т. 2.- С. 216-219.
Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917-1940 гг.)-С. 519.
ЦАМО СССР, ф. 138, оп. 7162, д. 10. л. 1
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления.- Т. 1.- М.: Изд-во АПН, 1988. - С. 275-276.
Военно-исторический журнал.- 1988.-№ 10.- С. 11.
Т а м ж е.- 1989,- №4 - С. 55.
ЦАПВ (Центральный архив Пограничных войск), ф. 534, оп. 1, д. 76 л 21-100
ЦАМО, ф. 127, оп. 12915, д. 84, л. 16, 173.
ЦГАСА, ф. 25874, оп. 2, д. 520, л. 508; ЦАМО, ф. 131, оп. 422501, д 1 л 10- 11; ф. 211. оп. 7833, д. 3, л. 20.
Т у х а ч е в с к и й М. Н. Избранные произведения.- Т, 2,-С. 217,
ЦАМО, ф. 15, оп. 881474, д. 12, л. 260-262.
Казаков М И. Над картой былых сражений.-М.: Воениздат, 1971.- С 58.
Военно-исторический журнал.- 1988.-№ 11.- С. 3.
ЦГАСА, ф. 37523, оп. 1. д. 122, л. 515.
Проэктор Д. М. Фашизм:, путь агрессии и гибели.- М: Наука, 1985.-С 270
Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941 -1945.-Кн. 1.-Рига- 1966-С-46.
Резолюции XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза.-М.: Политиздат, 1988.-С. 10.
Язов Д. Т. На страже социализма и мира. - М.: Воениздат, 1987. - С. 30.
Ж у к о в Г. К. Воспоминания и размышления.- Т, 2,- С, 67-68,
