Безопасность полетов- резерв боеспособности авиации
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 4/1991
ВОЕННАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Безопасность полетов- резерв боеспособности авиации
Маршал авиации И. И. ПСТЫГО,
заслуженный военный летчик СССР
НИ ОДНО понятие в авиации не вызывает столь противоречивых оценок и суждений, порой диаметрально противоположных, как безопасность полетов. Здесь сходятся и категоричность суждений некоторых авиационных руководителей о том, что многие ее требования являются тормозом для ускоренного боевого совершенствования, и пассивность перестраховщиков, прикрывающих лозунгами безаварийности собственную некомпетентность, и оторванность от реальной жизни теоретиков, описывающих далекие перспективы безотказной автоматизации и идеальную эргономичность будущих поколений авиационной техники. А летная работа не терпит отлагательства, она показывает, как дорого приходится платить за эти несоответствия и противоречия.
Каждое летное происшествие - это потеря весьма дорогостоящего, порой действительно уникального летательного аппарата. Достаточно сказать, что стоимость только одного современного истребителя превосходит затраты на годовое содержание целого управления в центральном аппарате Военно-Воздушных Сил и соизмерима с годовым финансовым планом солидного научно-исследовательского учреждения.
К счастью, не во всех случаях гибнет экипаж самолета (вертолета). Но тяжесть этих событий бывает настолько велика, что зачастую приобретает социальное значение. Как правило, это происходит при перевозке пассажиров, столкновении самолетов в воздухе, падении аварийной авиатехники на населенные пункты. Многие помнят катастрофы самолетов Ил-18 под Белградом, с советской военной делегацией, возглавляемой Маршалом Советского Союза С. С Бирюзовым, Ту-104 на аэродроме Пушкина, когда лишь адмиралов и генералов погибло 17 человек. Огромный урон и серьезный ущерб престижу военной авиации нанесли столкновения с самолетами гражданского воздушного флота над Юхновом, в районе Львова и у озера Байкал, падение бомбардировщика Ту-22 на окраине районного центра в Калужской области и истребителя МиГ-23 на территории Бельгии. В авиационных катастрофах погибли и легендарный летчик В. П Чкалов, и первый космонавт нашей Родины К). А. Гагарин, и первый летчик-интернационалист В. К. Гайнутдинов, получивший звание Героя Советского Союза в афганском небе.
Однако как ни тяжелы последствия катастроф и аварий (гибель экипажей и пассажиров, потери самолетов), не только в них заключается негативный итог аварийности. Помимо прямого ущерба каждый такой случай оказывает поистине деструктивное воздействие на ритмичность и качество боевой, прежде всего летной подготовки в конкретной авиационной части, на состояние ее коллектива и его сплоченность. Длительный перерыв в полетах, напряженная обстановка работы комиссии по расследованию случившегося, дисциплинарные и другие санкции, замена руководства и текучесть кадров - вот тот не полный перечень событий, тянущихся шлейфом за летным происшествием. В результате нередко даже единичный подобный факт отбрасывает авиаполк, бывший на весьма хорошем счету, далеко назад от достигнутых длительным упорным трудом рубежей.
Но есть еще один не находящийся на поверхности общечеловече* ских и экономических оценок фактор пагубности летных происшествий для военной авиации. Он заключается в том, что аварийность является суровым, но весьма объективным критерием состояния боеспособности экипажей, подразделений, частей, причем именно реального, а не отчетного, тем более трибунного (заверительного). Если летчик не смог безошибочно выполнить маневр в учебном воздушном бою, исключить опасное сближение с другим самолетом (вертолетом) или рельефом местности, наконец, просто нормально взлететь, а затем сесть на собственном аэродроме, он тем более не справится с этими элементами в фактическом боевом вылете при активном противодействии сильного, тренированного и коварного противника. А когда к недостаточному профессионализму летчика добавляются отказы авиационной или обеспечивающей техники, а также ошибки должностных лиц, организующих данный вылет и управляющих им, практическая боеспособность самого современного летательного аппарата окажется еще ниже, чем расчетная, а вероятность летного происшествия (и соответственно не-, выполнения боевого задания) - наоборот выше. Это неотвратимо подтверждалось и опытом Великой Отечественной войны, и всех последующих вооруженных конфликтов с использованием боевой авиации.
В абсолютном большинстве проведенных операций и сражений небоевой урон авиации сторон (т. е. обычные, без какого бы то ни было огневого воздействия противника летные происшествия) становился не только соизмеримым с фактическими боевыми потерями, но и зачастую превосходил их. Да и в мирное время аварийность в авиации очень высока. Например, она превысила реальные боевые потери советских самолетов (вертолетов) за время боев в Афганистане в несколько раз. И поныне ежегодно из-за катастроф и аварий выбывает из строя несколько подразделений самолетов и вертолетов, гибнут десятки летчиков, в значительной части не новички летного дела.
Безусловно, и руководство Министерства обороны, и правительств венные Органы, реагируя на состояние и неблагоприятные тенденции авиационной аварийности, периодически анализируют ее уровень и предпринимают различные меры. Правда, последнее общегосударствен* ное постановление, нацеленное непосредственно на весь комплекс аспектов состояния и снижения аварийности в авиации Вооруженных Сил СССР, действует без обновления уже более четверти века (оно было принято в октябре 1965 года). И к сожалению, за весь этот период полнота и качество его выполнения в целом не оценивались.
Гораздо чаще в авиации видов Вооруженных Сил - ВВС, Войск ПВО, ВМФ - издаются различными инстанциями приказы и директивы по недостаткам в безопасности полетов, особенно по единичным происшествиям, а по сумме нескольких случаев (как говорят, по вспышкам аварийности) разрабатываются планы мероприятий и программы по их предотвращению. Однако практически в каждом таком новом документе не анализируется действенность и эффективность предыдущего, т. е. не обеспечиваются ни системность, ни преемственность в противодействии аварийности. Но зато постоянно, во все более энергичных формулировках проводится курс на повсеместное повышение требовательности к личному составу, в первую очередь к летчикам, их непосредственным начальникам. Как ни трудно признавать неприятную реальность, становится все более очевидным, что на современном этапе развития военной авиации концентрирование усилий по исключению Летных происшествий на отдельных направлениях этой работы, в частности на санкциях по отношению к указанным категориям личного состава, все реже приводит к желаемым результатам. Такое положение является следствием накопления недостатков во всех трех составляющих системы «летчик-самолет-среда». Поэтому, на мой взгляд, гораздо целесообразнее комплексное воздействие на всю совокупность факторов, оказывающих влияние на безопасность полетов.
Безопасность полетов можно представить как систему «человек-машина», в состав которой входят восемь системообразующих элементов (см. рис.). Ими являются высокие морально-боевые и психологические качества личного состава (МБК); знание и соблюдение законов Летной службы (ЗЛС); знание правил эксплуатации техники (ЗЭТ); контроль фактической готовности к полетам (ПК.Г); регулярность полетов, т. е. натренированность (РПН); руководство и управление полетами (РУП); всестороннее обеспечение полетов (ВОЛ); надежность авиатехники (HAT). Тогда, используя символьные сокращения, можно записать, что
БЕЗОП. ПОЛЕТОВ = МБК + ЗЛС + ЗЭТ + РПН + ПКГ+РУП + ВОП+НАТ.
Такое представление безопасности полетов (в виде формулы) было сформулировано еще в 1977 году и положено в основу работы созданной тогда же Центральной инспекции безопасности полетов Вооруженных Сил СССР, руководство которой было поручено автору данной статьи. Концептуальное значение формулы состоит в том, что она, выражая проблему предотвращения летных происшествий через совокупность основных ее элементов, позволяет найти наиболее эффективные пути обеспечения «выживаемости» летчика.
Сущность и организация работы по каждому слагаемому безопасности полетов изложены в руководствах, инструкциях, курсах боевой Подготовки. Однако в комплексе безопасность полетов не раскрыта даже в основном авиационном документе - Наставлении по производству полетов. В практике войск и командно-штабных инстанций такое положение приводит к упущениям в ее организации.
Особенно наглядно это выявляется при квалифицированном и принципиальном расследовании летных происшествий, осуществляемом компетентной независимой комиссией. Здесь, в отличие от скороспелых выводов местных должностных лиц, как правило, находящихся под прессом собственных упущений и давления непосредственного руководства, объективно развертывается вся совокупность формализма, неисполнительности и накопившихся проблем в обеспечении безопасности полетов, которая зависит не только от «стрелочников», но в гораздо большей степени от высших эшелонов, вплоть до управлений и служб центрального аппарата ВВС. Рассмотрим пример, имевший место в авиации (к сожалению, далеко не единичный в практике военной и гражданской авиации как у нас, так и за рубежом).
Рис. Системообразующие элементы безопасности полётор
На тяжелом воздушном корабле вскоре после взлета происходит разрушение, а затем пожар на одном из двигателей. Полет заканчивается катастрофой при построении захода на посадку. Непредвзятое расследование, как правило, обнаруживает упущения почти в каждом слагаемом безопасности полетов применительно к Динамике возникновения и развития аварийной ситуации данного конкретного случая. Она, безусловно, началась с недостаточной надежности авиационной техники. Но детальное изучение показывает, что дефект двигателя - повторяющийся, уже неоднократно происходивший в прошлом. Сам двигатель не гарантийный, а ремонтный, т. е. мог быть последовательно диагностирован и специалистами промышленности, и ремонта, и эксплуатации. Обеспечение полетов также оказалось неудовлетворительным- не смог обеспечить посадку терпящему бедствие экипажу запасный аэродром, находившийся прямо на пути следования горящего самолета. Руководство полетами не выдало экипажу кратчайший маневр для внеочередного захода, к тому же отвлекало летчиков излишними запросами. В самом же экипаже возникла значительная морально-психологическая напряженность, которая наложилась на утраченные навыки опознания пожара на двигателе и последующих действий по его локализации (вначале был выключен исправный двигатель, а пожарный кран фактически горевшего был закрыт только через 2 минуты после обнаружения пожара). Это позволило выйти на недостатки в руководстве эксплуатацией данного типа самолета, а также на ограниченные возможности соответствующего тренажера, на котором должны отрабатываться действия экипажей при бедствиях.
Таким образом, были выявлены недоработки и упущения практически во всех слагаемых формулы безопасности полетов применительно к данному случаю. А при поверхностном расследовании, не основанном на комплексном ее понимании, вывод получается быстрый и элементарный: причина катастрофы - конструкторско-производственный недостаток двигателя. А все остальные реально существующие промахи и недоработки остаются вне воздействия и вновь многократно проявят себя в этом роде авиации, на этом типе самолета и возможно на этом же аэродроме (аэроузле).
В заключение хотелось бы остановиться еще на двух вытекающих из вышеизложенного выводах: о распределении усилий различных уровней структуры Военно-Воздушных Сил в обеспечении необходимого качества слагаемых безопасности полетов и об их роли в развитии авиационной техники и форм ее использования. Не все и не всегда соглашались с формулой безопасности полетов, заявляя, что предлагаемая детализация излишняя, а вопросами предотвращения аварий в авиации должен заниматься каждый. И этой аксиомы было достаточно. Но жизнь показывает, если все - значит никто конкретно. А ведь каждое ее слагаемое фактически и юридически находится в компетенции конкретной службы. Поэтому она не позволяет, образно говоря, вести аппаратные игры классификации причин аварийности. В организации полетов каждый должен отвечать за свое направление работы, не прикрываясь недостатками смежников, делать свое дело и отвечать за его качество и надежность.
Что касается роли формулы, то повышение ее значения объективно. Весомость каждого единичного летного происшествия возрастает неумолимо. Это подтверждается хотя бы тем, что число жертв в самой крупной за всю историю авиации катастрофе (столкновение двух самолетов Боинг- 747 на аэродроме Лас-Пальмас - о. Тенериф) составило 582 человека. А ведь это столкновение могло быть предупреждено именно пунктуальным соблюдением почти всех слагаемых формулы - дисциплиной экипажей, качеством работы авиадиспетчеров, полноценным метеорологическим и аэродромным обеспечением. Практика показывает, что сегодня в основе летных происшествий лежит не одна причина, а одновременное совпадение нескольких неблагоприятных факторов. На их исключение и направлена формула.
Требования, заложенные в ней, справедливы для обеспечения безопасности не только в авиационной, но и в других системах «человек-машина». Тяжелейшая по своим последствиям чернобыльская катастрофа подтверждает это. А ведь исключить ее могли те несколько человек дежурной смены, если бы глубоко знали эксплуатируемую технику, были проверены и проконтролированы в своем профессионализме и не нарушили инструкции несения своей службы. Знание, соблюдение и творческое развитие закономерностей комплексного обеспечения безопасности полетов, заложенных в формуле, позволят осознанно влиять на предупреждение авиационной аварийности, а это поистине задача государственной важности.
Создание современного механизма обеспечения безопасности Советского государства, реорганизации и качественного обновления всех компонентов его Вооруженных Сил настоятельно требует поиска методологических подходов в системному исследованию аспектов подготовки страны в целях предотвращения возможной агрессии, защиты ее государственных интересов. Разработка в рамках такого подхода необходимой теории способствует комплексному обоснованию потребного уровня оборонного потенциала, организационно-штатных структур войск (сил) и органов их управления. В этом плане представляется перспективной реализация предложения о создании в качестве составной части военной науки новой дисциплины - теории боевых систем (ТБС). Об этом свидетельствуют отзывы академий, штабов и письма читателей.
Данную форму записи нельзя представлять как строгую математическую зависимость. Она применена в основном для того, чтобы отразить не столько количественное, сколько качественное содержание изучаемого явления. В принципе безопасность полетов можно изобразить в виде топологического пространства (структуры) с вполне определенными военными категориями и причинно-следственными связями между ними. А следовательно, задавшись мерами его измерения (т. е. критериями оценки безопасности полетов и ее элементов), задачу можно формализовать и провести компьютерную обработку. Более подробно такой методологический подход изложен в Книге В. В- Дружинина, Д. С. Конторова «Идея, алгоритм, решение», выпущенной Воениздатом в 1972 году.
Военная мысль. - 1990. - № 9. - С 24-33.



