Оборона в начальном периоде Великой Отечественной войны
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 7/1991
К 50-летию НАЧАЛА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
Оборона в начальном периоде Великой Отечественной войны
(Исторический опыт и современность)
Полковник А. Д. БОРЩОВ,
кандидат исторических наук, доцент
ВЕЛИКАЯ Отечественная война началась мощными авиационными бомбардировками и артиллерийскими обстрелами пунктов управления, аэродромов, военных городков и других объектов на территориях Прибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов. Глубина массированного воздействия авиации противника достигала 300-400 км. Советские войска в первые же часы понесли большие потери в личном составе и боевой технике, поврежденными оказались многие объекты и линии связи. Особенно значительными были потери авиации: только на аэродромах западных военных округов фашистам удалось уничтожить до 800 самолетов (более 17 проц. их общего количества).
С началом войны широкий размах получили диверсионные и подрывные действия противника. Заблаговременно в западные районы Белоруссии, Украины и в Прибалтику гитлеровское командование забросило большое количество диверсионно-разведывательных групп, подготовленных в специально сформированном абвером полку «Бранден-бург-800». В ночь на 22 июня 1941 года усилия наращивались за счет высылки диверсионных подразделений из состава групп армий «Север», «Центр» и «Юг». Кроме того, в западные районы СССР было выброшено около 140 воздушных десантов противника численностью от 10 до 100 человек каждый. Высокую активность проявили и банды националистов, сформированные из враждебно настроенных к Советской власти жителей Прибалтики, Западной Белоруссии и Западной Украины.
Результатом действий диверсионных групп и формирований националистов к утру 22 июня 1941 года стало почти повсеместное нарушение управления и связи в звене фронт-армия-корпус-дивизия, что обеспечивало, относительно благоприятные условия для вторжения главных сил противника на основных операционных направлениях. Важно заметить, что каких-либо эффективных контрмер таким действиям советское командование в первые часы и дни войны противопоставить не смогло.
После артиллерийской и авиационной подготовки 22 июня агрессор ввел в сражение главные силы трех групп армий, насчитывавших 120 немецких дивизий. Усилия группы армий «Север» сосредоточивались на стыке 8-й и 11-й армий Прибалтийского особого военного округа. Группа армий «Центр» двумя танковыми клиньями нанесла фланговые удары в обход белостокской группировки войск Западного особого военного округа. Действовавшая в полосе Киевского особого военного округа группа армий «Юг» основные усилия сосредоточила севернее львовского выступа. Наступление немецких войск характеризовалось нанесени ем мощных рассекающих ударов на большую глубину, стремлением окружить группировки советских войск и уничтожить по частям. Опорные пункты и гарнизоны войск прикрытия, как правило, обходились. К исходу первого дня войны на направлении ударов противник преодолел тактическую зону, а на отдельных участках - оборону армий прикрытия, продвинувшись на глубину до 30-60 км. В последующие дни события на советско-германском фронте были не менее трагическими.
В основе поражения советских войск в начале войны лежали прежде всего крупные недостатки в подготовке к отражению фашистской агрессии. Однако и в ходе оборонительных действий было допущено немало просчетов и ошибок, значительно усугубивших и без того тяжелое положение. В силу этого боевые действия с советской стороны не приняли ярко выраженных форм оборонительных операций. Между тем в интересах более четкого восприятия и предметного анализа их, на наш взгляд, целесообразно разделить на ряд относительно самостоятельных этапов: проведение мероприятий по наращиванию боевой готовности войск и их оперативному развертыванию; оборонительные действия соединений первого эшелона войск прикрытия; нанесение армейских и фронтовых контрударов; отход войск и организация обороны на новых рубежах. Несомненный интерес представляет опыт управления войсками, взаимодействия и обеспечения.
Мероприятия по приведению войск приграничных военных округов в полную боевую готовность начали практически осуществляться около часа ночи 22 июня с получением шифровок Генерального штаба. Через 1-1,5 ч аналогичные распоряжения были отданы армиям и укрепрайонам, однако они уже запоздали. Наличие же в шифровке Генштаба оговорки о том, чтобы «не поддаваться ни на какие провокационные действия, которые могут вызвать крупные осложнения», значительно сковало инициативу командования округов и армий, привело к тому, что войскам были поставлены весьма ограниченные задачи. Ввиду слабости системы закрытой связи и чрезмерной сложности применяемых шифров распоряжения в войска нередко отдавались открытым текстом. До многих соединений сигналы тревоги довести не удалось. Некоторые из них были подняты в инициативном порядке только после начала артиллерийской подготовки противника. Войска Прибалтийского, Западного и Киевского особых округов война застала на начальной стадии отмобилизования. Соединения имели ограниченное количество автотранспорта, артиллерию, не полностью укомплектованную средствами тяги. Фронты и армии вступали в войну при остром дефиците средств связи и фактически без тыловых соединений и частей.
Оперативное развертывание войск проходило в сложных условиях и завершено не было. Убедившись, что агрессия началась, командующие армиями стремились претворить в жизнь разработанные планы прикрытия, но они уже не соответствовали обстановке. Противник упредил соединения первого эшелона в развертывании и сорвал планомерное занятие обороны главными силами армий. Оборонительные группировки создавались под огневым воздействием, в условиях глубокого вклинения подвижных соединений противника, при нарушенном управлении войсками. Попытки выдвинуться к границе чаще всего успеха не имели. Колонны войск, подвергаясь ударам авиации и артиллерийским обстрелам, несли неоправданные потери. В такой обстановке целесообразнее было бы войска развертывать на рубежах, вблизи пунктов их постоянной дислокации, как, к примеру, в инициативном порядке сделал командир 87-й стрелковой дивизии 5-й армии Киевского особого военного округа. Однако требование директивы Главного военного совета № 2 на ведение преимущественно активных действий против вторгшегося врага сдерживало командование фронтов и армий в принятии подобных решений. Опыт свидетельствует, что результаты оперативного развертывания в значительной степени зависели от боеготовности войск, предусмотрительности и инициативы в действиях командных кадров. Так, решением командующего войсками Прибалтийского особого военного округа генерала Ф. И. Кузнецова соединения 8-й армии еще 18 июня начали выдвижение и к началу войны заняли оборонительные полосы в соответствии с планом прикрытия. Командир 86-й стрелковой дивизии 10-й армии Западного особого военного округа, получив в 2 ч 22 июня сведения о подготовке противника к форсированию Западного Буга, в инициативном порядке поднял части по тревоге и вывел их в районы обороны. В итоге 8-я армия и 86-я стрелковая дивизия 10-й армии оказались более подготовленными к отражению наступления немецких войск.
По-иному осуществлялось развертывание там, где противник в первые дни войны не проявлял активности или действовал ограниченными силами. В сравнительно спокойной обстановке, например, выдвинулись к границе и заняли оборону соединения 12-й и частично 26-й армий Киевского особого военного округа. Небезынтересным и поучительным представляется опыт заблаговременного отмобилизования и развертывания войск Ленинградского и Одесского военных округов, активные действия противника в полосах обороны которых начались 29 июня и 1 июля соответственно.
Войска Ленинградского военного округа 22 июня были подняты по тревоге и начали выдвижение к границе. С утра 23 июня штаб округа отдал распоряжения о мобилизации и переходе на штаты военного времени. 24 июня округ был преобразован в Северный фронт. К 25 июня части прикрытия, завершив отмобилизование, заняли районы у границы и до 29 июня готовили их в инженерном отношении. Первые удары агрессора были встречены организованно. Только на мурманском направлении, где в соединениях 14-й армии имели место случаи нарушения управления войсками, к исходу первого дня противнику удалось продвинуться на 8-12 км.
Отмобилизование и развертывание войск Одесского военного округа сопровождались мероприятиями по реорганизации структуры управления. 22 июня округ был преобразован в 9-ю армию, которая вместе е 18-й вошла в состав Южного фронта. Сформированный на базе управления Московского военного округа его штаб вплоть до 26 июня находился в движении, обстановкой не владел и войсками не управлял. Полевое управление 18-й армии было развернуто только 27 июня. Ошибочность решения о реорганизации с началом войны управления и комплектования войск привела к тому, что мобресурсы в них вместо двух- трех сут. поставлялись около недели. Особенно неудовлетворительно была организована мобилизация автотранспорта и тракторов. В опер* сводке 17-го стрелкового корпуса от 3 июля, к примеру, отмечалось: «Части испытывают большой недостаток автотранспорта. По мобилизации не получено ни одной автомашины».
Отмобилизование и оперативное развертывание войск в начале войны осуществлялись, следовательно, в различных условиях обстановки и завершены были не везде. Северо-Западному, Западному и Юго-Западному фронтам задачи в полной мере решить не удалось, их войска вступали в войну не полностью отмобилизованными и развернутыми, под мощным воздействием противника.
Действия соединений первого эшелона с началом войны носили характер встречных сражений, упорных оборонительных боев на разобщенных направлениях с последовательным отходом в глубину, противодействия противнику в обходах и охватах, боев в окружении и попыток выхода к главным силам. Дивизии проявляли высокую активность, выражавшуюся в нанесении большого количества контратак. Однако наряду с положительными примерами решения боевых задач (67-я стрелковая дивизия 27-й армии Северо-Западного фронта, 87-я и 124-я стрелковые дивизии 5-й армии, 41-я стрелковая дивизия 6-й армии, 99-я стрелковая дивизия 26-й армии Юго-Западного фронта и др.), действия соединений характеризовались крупными недостатками, особенно в применении сил и средств огневого поражения. Так, вследствие обороны на широком фронте артиллерия использовалась чаще всего децентрализованно, находясь в подчинении: корпусная - командиров дивизий, дивизионная - командиров полков. Такой подход в целом был оправданным, но стремление общевойсковых командиров при весьма слабом использовании штатного вооружения основной объем огневых задач перекладывать на приданную артиллерию, на наш взгляд, было неправомерным.
Определенный вклад в отражение вторжения противника вносили ВВС фронтов и армий, основные усилия которых сосредоточивались на борьбе с его танковыми группировками и поддержке стрелковых соединений. Первоначально удары с воздуха наносились силами трех-четырех эскадрилий; в последующем - звеньями и одиночными самолетами. Ударами авиации удавалось замедлять наступление противника и наносить ему ощутимые потери. Однако существенно ослабить наступательные возможности вражеских группировок ВВС фронтов и армий оказались не способны.
Отмеченные негативные явления, а также случаи паники, трусости и даже измены Родине со стороны личного состава обусловливались прежде всего неподготовленностью войск и штабов к обороне в чрезвычайно сложных условиях и тем, что накануне и с началом войны из западных областей СССР на службу было призвано значительное количество националистически настроенных граждан. В донесении штаба 4-й армии Западного фронта от 24 июня, например, указывалось: «От постоянной и жестокой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет. Отходящие беспорядочно подразделения, а иногда и части приходится останавливать и поворачивать на фронт командирам всех степеней, хотя эти меры, несмотря даже на применение оружия, должного эффекта не дали». Начальник штаба 5-й армии докладывал 2 июля в штаб Юго-Западного фронта, что со стороны приписного состава 15-го стрелкового корпуса имеют место случаи проявления неустойчивости в обороне, предательства и убийства командного состава. «Выдача оружия приписному составу,- подчеркивалось далее,- создала резерв бандитизма...» Исходя из сказанного, предлагалось «освободить части корпуса от приписного состава».
Выполняя директиву Главного военного совета № 3 от 22 июня, которая требовала «решительных контрударов», фронты и армии предпринимали многочисленные попытки ликвидировать прорывы противника. К армейским и фронтовым контрударам привлекались достаточно крупные силы. Их основу обычно составляли механизированные корпуса. В состав контрударных группировок включались также резервные, отходящие стрелковые соединения и артиллерийские противотанковые бригады. Однако ни армейские, ни фронтовые контрудары поставленных целей не достигали. Они лишь задерживали на короткое время продвижение противника. Причин тому было несколько.
Прежде всего отметим неправильную оценку центральными органами военного управления сложившейся в первые дни войны обстановки и последовавшие за этим необоснованные решения на разгром вторгшихся группировок противника активными действиями войск. «В своем решении,- признает Г. К.. Жуков, подписавший директиву № 3,- Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки р обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета возможностей войск, чего ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы».
Контрудары готовились поспешно и зачастую неумело. Выдвижение мехкорпусов на рубежи осуществлялось низкими темпами, под воздействием авиации противника и при слабом зенитном прикрытии, Недостаточная обеспеченность корпусов средствами ремонта и эвакуации (от 10 до 30 проц.) явилась одной из причин потерь значительного количества танков при перегруппировках. Так, в 10-й танковой дивизии 15-го мехкорпуса Юго-Западного фронта потери танков из-за неисправности составили 38 проц. общего количества. Почти половину их при совершении маршей потерял 8-й механизированный корпус. На рубежи контрударов механизированные соединения в этих условиях выходили ослабленными и с большим опозданием. В сражение они вводились обычно непосредственно с марща, без должного огневого обеспечения и нередко по частям. К примеру, 6-й механизированный корпус использовался дивизиями и полками.
Неудачно выбиралось время и место нанесения контрударов, а проводились они часто по неостановленным и превосходящим группировкам противника. На направлении контрудара 4-й армии 23 июня, например, действовали пять пехотных и четыре танковые дивизии противника (до 750 танков). К контрудару привлекались 14-й мехкорпус (около 500 танков) и часть сил 28-го стрелкового корпуса. При этом не учитывалось, что большинство этих сил сковано боями. И несмотря на сложившуюся обстановку, контрудар все же был предпринят. Однако участие в нем приняла только 30-я танковая дивизия, которая потеряла почти все танки и задачи не выполнила. Относительно удачным был контрудар 8-й армии Северо-Западного фронта на шяуляйском направлении. Накануне командующий армией развернул моторизованную дивизию и артиллерийскую противотанковую бригаду с целью остановить наступление противника. Принятые меры позволили выиграть время для подготовки к контрудару 12-го мехкорпуса.
При проведении контрударов крупные просчеты допускались в управлении войсками. Так, командующий Юго-Западным фронтом генерал М. И. Кирпонос к контрудару на дубненском направлении привлек три мехкорпуса из своего резерва и два из 5-й и 26-й армий. При этом 9, 19 и 22-й мехкорпуса были подчинены командующему 5-й армией, а остальными управлял командующий фронтом. Опыт показал, что такое решение привело, во-первых, к распылению усилий, и, во-вторых, существенно затруднило взаимодействие внутри контрударной группировки.
Одна из причин незавершенности контрударов состояла и в том, что ударные группировки противника чаще всего стремились избегать встречных сражений с мехкорпусами, обходили их и продолжали продвигаться в глубину. Поэтому мехкорпуса вынуждены были действовать против хорошо оснащенных противотанковыми средствами и поддерживаемых ударами с воздуха пехотных соединений противника.
Невысокой эффективностью отличались и действия авиации при поддержке войск, участвующих в контрударе. Ее усилия распылялись по фронту и слабо увязывались с задачами поддерживаемых соединений и частей. Характеризуя роль ВВС, Ставка в директиве от 11 июля отмечала: «Истекшие 20 дней войны наша авиация действовала главным образом по механизированным и танковым войскам немцев. В бой с танками вступали сотни самолетов, но должного эффекта достигнуто не было». Ненадежно осуществлялось и прикрытие контрударных группировок от ударов с воздуха.
Отход войск в начальном периоде войны сопровождался, как правило, решением задач по недопущению их окружения. В этих целях положительно зарекомендовало себя развертывание фланговых дивизий против обходящих группировок противника. В интересах противодействия окружению наносились и контрудары. Опыт показал, что принимаемые меры предотвращали окружение советских войск силами пехотных соединений противника. Однако его подвижные группировки обычно сдержать не удавалось. Это в ряде случаев не позволило избежать окружения и требовало решать задачи отвода войск не в армейском, а во фронтовом масштабе.
Войска Северо-Западного и Западного фронтов отход начали 25-го, а Юго-Западного и Южного - 30 июня. Отвод войск в некоторых случаях обеспечивался усилением фронтов резервами Ставки. Так, при отходе Северо-Западного фронта на рубеж р. Западная Двина из резерва Ставки был выдвинут 21-й мехкорпус, который, однако, не сумел упредить противника в занятии обороны на водной преграде и сдержать натиск его подвижных группировок. Одновременно с этим фронт готовил к обороне рубеж по р. Великой с построенными на нем укрепрайонами. На него из резерва Ставки и Северного фронта были перегруппированы 41-й стрелковый корпус, 235-я стрелковая дивизия и 1-й мехкорпус.
Отход войск Юго-Западного фронта содержал в себе элементы маневренной обороны, что в значительной мере предопределило его более успешное осуществление. Это выражалось в поэтапном занятии стрелковыми войсками ряда рубежей в целях задержки наступления группировки противника и нанесения по ней контрудара в районе Луцк, Дубно и Броды. При этом учитывалось, что успех обороны на рубеже старой государственной границы, куда отводились основные силы фронта, во многом зависит от боевой готовности имевшихся там укрепрайонов. Поэтому с 28 июня по 5 июля из стратегических резервов в укрепрайоны первой линии было направлено до 40 проц. личного состава и вооружения, а второй - до 80 проц. штата военного времени. В целях организации полевой обороны на новом рубеже командующий войсками фронта предпринял попытку- выдвинуть на него из своего резерва 195-ю стрелковую дивизию.
Стремление к ведению маневренных действий при отходе наблюдалось и на Южном фронте. Так, 5 июля командующий войсками фронта генерал И. В. Тюленев докладывал в Ставку, что фронт имеет возможность вести боевые действия «методом подвижной обороны, опираясь на УРы на Днестре». 6 июля войскам были отданы распоряжения и они приступили к их выполнению. Однако Ставка не утвердила принятое решение, признав его пассивным и не отвечающим обстановке. Директивой от 6 июля фронту предписывалось нанести контрудар и готовиться к переходу в контрнаступление. Заметим, что, не располагая возможностями нанести мощный контрудар, фронт вынужден был все-таки отходить, но уже в более сложных условиях.
Наименее организованно отходили войска Западного фронта. В результате к 29 июня его главные силы оказались рассеченными и окруженными. Соединения, находящиеся в окружении, продолжали сопротивление до 8 июля. Основными причинами неудачного отхода войск Западного фронта были: значительное превосходство противника на направлениях его ударов, слабая огневая поддержка оборонительных действий, неудовлетворительная разведка, потеря управления в оперативном звене.
Опыт показывает, что из-за опозданий с принятием решений войска чаще всего не успевали организованно занимать новые рубежи. Подвижные группировки врага обгоняли их, лишая удобных путей отхода, упреждали в занятии обороны, а непрерывные удары его авиации при слабой ПВО дезорганизовывали отходящие части. Не чувствуя локтевой связи с соседями, некоторые из них оставляли позиции, даже если у наступающего были равные с ними или меньшие силы. Так, к примеру, произошло в начале июля с войсками Южного фронта. Все это явилось основной причиной того, что фронты не смогли организовать устойчивую оборону по рубежу укрепрайонов на старой границе СССР и удержать его.
Одной из первостепенных проблем, которую решали командующие и штабы в ходе обороны, являлась организация управления войсками. Особую сложность в данном случае составляло то, что с начала войны не ощущалось сколько-нибудь твердого руководства прежде всего на оперативно-стратегическом уровне. Сложившуюся на 22 июня ситуацию Г. К. Жуков характеризовал так: «До 6 часов 30 минут Сталин не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня, а фашист* ские войска тем временем, уничтожая героически сражавшиеся части пограничной охраны, вступили на нашу территорию, ввели в действие свои танковые войска и начали стремительно развивать удары своих группировок... Кроме просчетов в оценке обстановки, неподготовленности к войне, с первых минут возникновения войны в Верховном руководстве страной, в лице Сталина проявилась полная растерянность в управлении обороной страны, использовав которую, противник прочно захватил инициативу в свои руки и диктовал свою волю на всех стратегических направлениях».
Негативно на управлении войсками в оперативно-тактическом звене отразились слабая материально-техническая база военной связи, неумение со стороны отдельных командиров и штабов эффективно ее использовать. Сохранившиеся табельные проводные средства связи при действиях армий в широких полосах и быстрой смене обстановки должного эффекта не давали. Многие радиостанции были выведены из строя, а оставшиеся применялись неэффективно, так как проводимые противником мероприятия по пеленгации у командиров и офицеров штабов вызывали радиобоязнь. Попытки же управлять с помощью подвижных средств часто также оказывались неудачными. Выделяемые офицеры связи и посыльные, вследствие неумения ориентироваться на местности и быстрых изменений в обстановке не находили нужные им пункты управления, нередко подвергались нападению противника.
Характерным недостатком в деятельности многих командующих и штабов было пренебрежение к мерам скрытого управления войсками. Хорошо организовав радиоразведку, противник без труда узнавал намерения советского командования. В штабах разрабатывались объемные и излишне детализированные боевые документы. Стремление полностью передавать их по техническим средствам приводило к перегрузке каналов и линий связи. В условиях частой потери связи практиковалась передача распоряжений «через голову», что приводило к получению штабами противоречивых приказов, вызывало недоверие к ним, а также большие затраты времени на различного рода разбирательства. Отмеченные недостатки в управлении войсками в значительной степени обусловливались тем, что многими частями, соединениями и объединениями в начале войны командовали зачастую малоопытные кадры со стажем в занимаемых должностях от нескольких месяцев до года.
Неудовлетворительное управление войсками не могло не сказаться на их взаимодействии и всестороннем обеспечении. Дезорганизацию в действиях, вызванную внезапным нападением противника, практически устранить не удалось. Каждый командующий чаще всего имел представление только о том, что делалось непосредственно в его полосе обороны. Информации сверху, от соседей и подчиненных в первые часы войны не поступало. Разведывательные сведения в этот период характеризовались неточностью и противоречивостью. Из-за резких изменений обстановки они быстро устаревали. Имела место и ложная информация. По данным авиации, например, в тыл 5-й армии выдвигалась крупная группировка противника, что вынудило командующего держать на второстепенном направлении наиболее укомплектованную 41-ю танковую дивизию. В действительности же на правом фланге армии противника не было. В связи с ложной информацией, поступившей от авиации 6-й армии, 32-я танковая дивизия 4-го мехкорпуса имела задачу уничтожить танковые группировки противника. В ходе реализации основанного на этом ошибочного решения дивизия потеряла почти все свои танки, но противника не встретила. Не имея сведений о противнике, командующие фронтами и армиями стремились равномерно распределять силы, что при недостатке их не позволяло создавать прочную оборону и выделять необходимые резервы.
Несмотря на то что в армиях имелось по 3-5 боекомплектов боеприпасов, по 2-3 заправки горючего, с первых дней войны войска испытывали острую нужду в материальных средствах. Ввиду близкого размещения от границы складов и баз они быстро были уничтожены или захвачены агрессором. Трудные условия не позволили развернуть армейский и фронтовой тылы. Чаще всего не было ни людей, ни транспорта, ни ясного понимания того, как это осуществить. Положение еще более осложнялось отсутствием средств подвоза. Так, 23 июня командующий 3-й армией Западного фронта докладывал: «Деремся без транспорта, горючего и при недостатке вооружения».
Итак, боевую задачу - задержать противника в приграничной полосе и обеспечить развертывание Вооруженных Сил СССР - действующие фронты и армии в начальный период Великой Отечественной войны не выполнили. Враг, наступая со средним темпом 25-30 км/сут, за три недели продвинулся на 500-600 км и овладел важными экономическими и стратегическими районами. За это время советские войска понесли большие потери. 28 дивизий были окружены, почти 70 дивизий потеряли более 50 проц. личного состава и нуждались в пополнении. Особенно в тяжелом положении оказалась авиация, потерявшая около 3500 самолетов. Однако надо отметить, что и противнику был нанесен ощутимый ущерб, в результате которого ему в полосах обороны Северо-Западного и Юго-Западного фронтов не удалось достичь предусмотренных планами стратегических целей. Признавая это, фашистский генерал К. Типпельскирх писал: «Немецкая армия не смогла до 10 июля нанести войскам противника сокрушительный удар в полосах действий групп армий «Юг» и «Север», а только отбросила их назад».
* * *
Нынешняя военно-политическая обстановка в мире, состояние обороноспособности СССР и его Вооруженных Сил оцениваются неоднозначно. С одной стороны, предпринимаемые шаги к уменьшению военного противостояния дают свои положительные результаты. С другой - Договором об обычных вооруженных силах в Европе, подписанным в Париже 19 ноября 1990 года, установлены довольно высокие квоты количества вооружений. США не намерены отказываться от своих «глобальных жизненных интересов» в различных регионах земного шара. Исходя из этого, разработана и их военная стратегия. «Передовое развертывание наших сил,- заявил начальник штаба армии (сухопутных войск) США генерал Карл Э. Вуоно, выступая 27 ноября 1990 года в Военной академии Генерального штаба ВС СССР,- останется одним из центральных принципов нашей стратегии...». Ее важнейшей составной частью, подчеркнул он, «является способность США забросить боевые силы в любую точку мира и укрепить уже развернутые войска». Характеризуя перспективы развития американских вооруженных сил, генерал Карл Э. Вуоно указал, что эта концепция будет «использоваться на протяжении существенной части двадцать первого века». Последние события в районе Персидского залива - наглядное тому подтверждение. Следовательно, говорить о том, что угроза опасности устранена, мы не имеем оснований.
Условия для организации обороны на Западе для Советских Вооруженных Сил осложняются тем, что если ранее безопасность СССР обеспечивалась коллективными усилиями Стран - членов ОВД, то сейчас речь идет о решении той же задачи, но собственными силами в пределах национальной территории. Теперь, как подчеркнул начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генерал армии М. А. Моисеев в интервью газете «Известия», нам понадобится уточнить ряд положений доктрины, внести коррективы в планы оперативной и боевой подготовки, существенно изменить программы обучения и воспитания военных кадров, пересмотреть ряд уставных положений. Словом, обстановка складывается в чем-то схожая с той, которая имела место накануне Великой Отечественной войны. Действительно, перенос в сентябре 1939 года государственной границы на запад и последовавшие затем в течение 1 года и 9 месяцев мероприятия по ее укреплению не обеспечили гарантированного отражения фашистской агрессии. Промедление же с решением аналогичных проблем сегодня не менее опасно. В этом суть первого урока из опыта прошлого.
В числе других уроков для современности, вытекающих из анализа оборонительных действий советских войск в начальном периоде Великой Отечественной войны, есть основание отметить следующее. Нам представляется, что для экстремальных условий начала войны целесообразно предусматривать возможность приводить войска в полную боевую готовность непосредственно в пунктах постоянной дислокации, а их оперативное развертывание при нападении противника осуществлять исключительно сообразуясь с обстановкой, в том числе и на новых рубежах. Чтобы не повторять ошибок минувшей войны, соединения и части приграничных военных округов должны готовиться к действиям в самых сложных условиях обстановки, в полной или частичной изоляции от основной группировка своих войск, применять активные маневренные формы вооруженной борьбы.
В современных условиях справедливо делается акцент на необходимость нанесения контрударов в обороне в начале войны. Опыт показывает, что проведение мероприятий по практической реализации этого требования должно более определенно соотноситься с предостережением командных кадров от поспешности и неосмотрительности принимаемых в этой связи решений. Командный состав, штабы и войска приграничных военных округов следует целенаправленно обучать и такой разновидности военных действий, как отход с организацией обороны на новых рубежах. К важным направлениям повышения устойчивости обороны относится совершенствование систем и способов управления войсками на всех уровнях, их взаимодействия и всестороннего обеспечения. Особого внимания требует и проблема борьбы с диверсионными формированиями противника в тылу обороняющихся войск, надежного пресечения всяких проявлений национализма как в войсках действующей армии, так и среди местного населения.
И наконец, еще один урок из опыта начального периода Великой Отечественной войны, касающийся советских военных кадров. Предельно лаконично и ясно он сформулирован Г. К. Жуковым, однако до читателей дошел только в последнем, десятом издании его мемуаров. «Не интуиция, не абстрактная доктрина,- считал Георгий Константинович,- а глубокое практическое знание законов военной стратегий, знание всех факторов, влияющих на исход вооруженной борьбы, в конечном счете решают участь победы или поражения». Строгое следование этому завету признанного полководца, вне сомнения» поможет нам в случае нападения агрессора избежать трагедий, подобных тем, которые имели место 50 лет тому назад.
Начальный период Великой Отечественной войны. Выводы и уроки. - М.: ВАГШ, 1989. - С. 126.
ЦАМО СССР, ф. 229, оп. 164, д. 1, л. 71.
С 22 июня 1941 года соответственно Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.
Военная мысль. - 1991. - № 1. - С. 22-23.
ЦАМО, ф. 150, оп. 680086, д. 14, лл. 6, 75, 94.
Т а м же, ф. 40, оп. 347, д. 2, лл. 1-9.
Там же, ф. 228, оп. 701, д. 26, л. 1.
Там же ф. 251, оп. 1, д. 13, л. 17.
ЦАМО, ф. 221, оп. 2467, лл. 287-2S9; ф. 229, on. 9776, д. 63, лл. 5-10, 14-17.
Там же, ф. 208, оп. 3038, д. 12, л. 10.
ЦАМО, ф. 229, оп. 9776, д. 3, л. 10.
Ж у к о в Г. К. Воспоминания и размышления. - Т. 2. - М.- Изд-во АПН, 1990. - С. 31.
Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. - Вып. 33. - М.-Воениздат, 1957. - С. 205-209.
Там ж е. - С. 169.
ЦАМО, ф. 38, оп. 80038, д. 1, л. 293.
Там ж е, ф. 127, оп. 12915, Д. 89, л. 225.
ЦАМО, ф. 48-А, оп. 1554, д. 9, л. 224.
ЦАМО, ф. 228, оп. 701, д. 68, л. 11-12.
Там же, ф. 48-А, оп. 1554, д.91, л. 15.
ЦАМО, ф. 229, оп. 7047, д. 17, лл. 21, 30, 33.
Там ж е, ф. 334, on. 3949, д. 5, лл. 1, 5, 9-12, 21-25.
Т а м ж е, ф. 208, оп. 2454, д. 22, л. 566.
Итоги втооой мировой войны. Сборник статей. - М.- Изд-во иностр. лит., 1957. - С. 75.
С а г 1 Е. V u о n о. the US Army in 1990. - P. 9-10, 13.
Известия. - 1990. - 21 ноября.
Жуков Г, К. Воспоминания и размышления, - Т, 2. - С. 316.
