Пути реализации концепции достаточности для обороны
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 2/1991
СТРАТЕГИЯ
Пути реализации концепции достаточности для обороны
Генерал армии В. П. ЛОБОВ,
доктор военных наук
НЕСМОТРЯ на происходящие в международных отношениях позитивные сдвиги, военно-политическое руководство США и НАТО продолжает считать, что западные государства всегда будут нуждаться в военной силе для защиты своих интересов и влияния на мировые события. Это объективная реальность, с которой нельзя не считаться.. £ учетом этого следует четко определить практические пути реализации концепции достаточности для обороны в строительстве Вооруженных Сил СССР. Это обусловлено, во-первых, тем, что концепция становится определяющей на последующие годы военного строительства,, во-вторых, необходимостью четкого установления соответствия требований достаточности процессу сокращения вооруженных сил в Европе в результате заключения Парижского договора. Если первое не вызывает сомнения, поскольку вытекает из нового политического мышления миролюбивых действий нашего государства и оборонительного характера советской военной доктрины, то второе, на мой взгляд, требует обоснования.
В ближайшие годы Вооруженные Силы в европейской части СССР по. наличию в них основных видов вооружения (танков, боевых бронированных машин, артиллерии и самолетов) должны быть приведены в соответствие с положениями Договора об обычных вооруженных, силах в Европе. В то же время концепция достаточности для обороны требует, чтобы Вооруженные Силы были в таком составе и на таком уровне, которые позволяли бы им отразить любое нападение извне.
Возникает вопрос: будут ли группировки (Советских Вооруженных Сил, созданные на условиях парижских договоренностей с учетом количественных ограничений по основным системам оружия, соответствовать этим требованиям? Дать точный ответ трудно, потому что концепция достаточности для обороны имеет только словесную формулировку и, не содержит каких-либо количественных критериев или характеристик. Руководствуясь же чисто логическими рассуждениями, можно утверждать, что соответствия нет. Почему?
Прежде всего нужно учесть, что на венских переговорах по сокращению обычных вооруженных сил имело место численное сравнение образцов вооружения без учета их боевых возможностей. Ни для кого не секрет, например, что советский танк Т-72 уступает американскому «Абрамсу» и немецкому «Леопарду-2», штурмовик Су-25 - штурмовику А-10 (США), а зачисленный в разряд истребителей-бомбардировщиков МиГ-29 - самолету F-16 при решении задач по поражению наземных целей.
На переговорах также не учитывался уровень подготовки личного состава, эксплуатирующего боевую технику. Критерием для его определения могут служить нормы расхода ресурса, боеприпасов и времени на боевую подготовку. В армиях США и других ведущих стран НАТО они в несколько раз выше, чем в Советских Вооруженных Силах. Например, в США на экипаж танка выделяется штатных выстрелов в год почти в 10 раз больше. Годовой налет американского летчика составляет порядка 220 часов, а советского - в среднем 90 часов. Кроме того, к примеру, американский танковый экипаж, укомплектованный по контракту солдатами со сроками службы 3-5 лет, явно превосходит по уровню подготовки советских танкистов срочной службы. При сравнительной оценке профессиональной подготовленности войск нельзя закрывать глаза и на социальный фактор, сложившийся в СССР.
И еще один факт, который пока также не учитывается. Это качество функционирования систем управления войсками. История дала немало примеров, когда хуже оснащенные и меньшие по численности войска громили значительно превосходящие по составу силы противника благодаря искусству своих командиров, штабов и устойчивости управления. Что мы имеем сегодня?
Штабы НАТО укомплектованы по штатам военного времени и имеют следующий численный состав: ОВС НАТО на ЦЕ ТВД - 2017 человек, ЦГА - 2262 человека, армейского корпуса США - 400 человек, механизированной дивизии - 210 человек. Весьма высоко в ОВС НАТО и состояние технической оснащенности систем управления, которое наиболее наглядно характеризуется развитием средств связи. По элементной базе, степени автоматизации, надежности и другим показателям эти средства ОВС НАТО значительно превосходят аналоги в Вооруженных Силах СССР. Нельзя не отметить и интенсивность мероприятий оперативной подготовки. В течение каждого учебного года в НАТО их проводится по Планам национальных командований в 2 раза, а по планам совместных мероприятий в 5 раз больше, чем в ВС СССР.
Далее. Переговоры в Вене велись с учетом наличия в Европе двух военно-политических блоков: ОВД и НАТО. Соотношение сил по обычным вооружениям при этом подсчитывалось исходя из блоковой структуры.
Однако если НАТО сохраняет свое единство, как политическое, так и военное, то государства - участники Варшавского Договора заявили об использовании вооруженных сил только по планам национального командования для защиты территории страны, упразднении Объединенных вооруженных сил, а некоторые из них подумывают о выходе из ОВД. В такой обстановке Советскому Союзу для обеспечения безопасности придется рассчитывать лишь на собственные силы.
Необходимо учитывать и возможности НАТО по усилению группировки войск на Европейском театре войны. События в зоне Персидского залива показали, что США способны за рекордно короткий срок осуществлять переброски большого количества сил и средств в любую точку земного шара. Особенно широко используются для этих целей морские коммуникации. Поэтому не случайно они так неохотно идут на переговоры по сокращению ВМС. Располагая подавляющим превосходством над СССР в военно-морских силах, США имеют возможность выбора способов стратегических действий в глобальном плане и обеспечения бесперебойного функционирования морских коммуникаций.
При ведении переговоров в Вене не учитывалось и использование стратегической авиации с территории США для непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск в случае ведения ими боевых действий на Европейском континенте. К примеру, в ходе стратегического КШУ «Зима-89» для этой цели выделялось около 120 самолетов В-52. Если учесть бомбовую нагрузку В-52 в 30 т (что эквивалентно по данному показателю пяти штурмовикам А-10), то нетрудно подсчитать, как изменится соотношение сил по авиации в Европе при задействовании США всех имеющихся стратегических бомбардировщиков этого типа (в строю находятся 226 В-52, из них 46 оборудованы для применения обычного оружия, на складах - 235 самолетов).
Не следует упускать из виду и такое важное обстоятельство, как возможности промышленности США и других стран НАТО по наращиванию выпуска военной продукции. В случае необходимости они смогут развернуть производство вооружения в таких масштабах, на которые советская промышленность не способна, поскольку в результате конверсии она будет перепрофилирована и не сможет в ограниченные сроки должным образом перестроиться.
Приведенные факты дают все основания сделать вывод, что требования концепции достаточности для обороны вряд ли могут быть выполнены после сокращения обычных вооружений и Вооруженных Сил в соответствии с Парижским договором.
Что же необходимо сделать, чтобы в создавшихся условиях обороноспособности ССCP не был нанесен ущерб? Каким образом реализовать эту концепцию?
Во-первых. В качественном развитии вооружения и военной техники требуется обеспечить не только равенство с вероятным противником, но и превосходство над ним. Здесь уместно будет вспомнить слова наркома танковой промышленности в годы войны В. А. Малышева: «Военную технику нельзя делать вечно. Это не тракторы. И нельзя «брать тиражом», надеяться на количественное преимущество. Ресурсы страны небезграничны. Надо оторваться от нынешнего уровня техники, сделать технику врага как бы бездейственной на поле боя.... Качество - это более прямой путь к преимуществу...». И Советские Вооруженные Силы в годы войны действительно имели лучшие танки в мире.
Во-вторых. Необходимо повысить интенсивность боевой подготовки. Значительно увеличить выделяемые для этих целей ресурсы всех видов. Войска должны ежедневно заниматься боевой учебой, а не выполнением различного рода работ, о чем уже много говорилось, но очень мало сделано.
В-третьих. Вооружение и техника стали такими сложными и дорогими, что эффективно их эксплуатировать солдат срочной службы уже не может. Тем более что в перспективе - сокращение продолжительности сроков службы. После отмены призыва студентов в армию и на флот значительно понизилось качество личного состава. Поэтому в комплектовании основных специальностей, таких, как командиры экипажей, расчетов, боевых постов, механики-водители боевых машин, наводчики-операторы систем оружия, представляется целесообразным постепенно переходить к контрактной системе.
В-четвертых. Органы управления войсками всех степеней следует содержать в штатах, близких к военному времени. Штабного офицера нельзя подготовить за одну-две недели, призвав его из запаса. Ф. Энгельс в свое время писал, что некомпетентность офицеров нигде не приносит столько вреда, как на штабной службе. Не случайно, что одной из главных причин неудач советских войск в начале Великой Отечественной войны являлся низкий уровень подготовки органов управления войсками. Поэтому требуется увеличить количество командно-штабных военных игр, штабных тренировок, командно-штабных учений с максимальным привлечением средств автоматизации управления, компьютерной техники, использованием войск обозначения или без них. Сокращение личного состава в органах управления следует осуществлять только в случае уменьшения объема задач, решаемых ими.
В-пятых. В связи с трансформацией Варшавского Договора в политико-военную организацию, изменением доктринальных взглядов союзников, а также выводом советских войск из стран Восточной Европы в пределы своей территории, видимо, потребуется изыскивать новые формы взаимодействия по вопросам обороны с армиями союзных стран, базируясь при этом на двусторонние политические соглашения. Этот вопрос может иметь международный резонанс, и его нужно заранее проработать так, чтобы не оказаться на этом театре в крайне невыгодном соотношении сил по основным обычным средствам поражения.
В-шестых. При реализации концепции достаточности для обороты следует учитывать такой важный элемент стратегической обстановки, как живучесть коммуникаций. На континентальных ТВД они стационарны и потому более уязвимы, чем на океанских театрах. Их относительно легко можно вывести из строя на длительное время и тем самым сковать маневр и нарушить снабжение группировок войск. В связи с этим ключевые объекты коммуникаций нуждаются в надежном прикрытии от ударов, на что требуется немало сил и средств.
В-седьмых. После вывода советских войск из Венгрии, Чехо-Словакии, Польши и Германии там остаются развитая сеть высококлассных аэродромов, оборудованные подземные пункты управления, учебные центры, полигоны и другие объекты в таком количестве, какого в пределах европейской части СССР нет. В угрожаемый период такие объекты могут быть использованы противником для базирования значительных группировок ВВС, отмобилизования, размещения и подготовки резервов. Напрашивается вывод о целесообразности их демонтажа или даже ликвидации, разумеется, с последующим проведением мероприятий экологического плана.
В-восьмых. Должного внимания требуют проблемы обеспечения устойчивости отмобилизования войск и сил, поставки техники из народного хозяйства, подготовки и накопления военнообученных резервов. В настоящее время с вводом рыночных механизмов, развитием кооперации действующая система отмобилизования и подготовки резервов нуждается в пересмотре.
Нельзя забывать, что стереотипы прошлого в НАТО пока живы. На состоявшемся в октябре 1990 года в Мадриде международном симпозиуме, где решался вопрос о будущем НАТО, звучали преимущественно ноты блокового подхода: не снижать бдительность, повременить с перестройкой блока, воспользоваться конъюнктурой для укрепления обороны Запада. В коммюнике сессии совета НАТО, состоявшейся в декабре того же года, отмечалось, что из соображений «осторожности» необходим противовес военному потенциалу СССР. Словом, если в кратчайшие сроки не удастся реализовать названные пути, то в Европе не будет силы, способной противостоять военному потенциалу блока НАТО. Политические средства обеспечения безопасности хороши только в том случае, если они имеют за собой эффективную военную мощь. Указания В. И. Ленина о том, что наши шаги к миру мы должны сопровождать напряжением всей нашей военной готовности, пока еще не потеряли своей актуальности (Полн. собр. соч., т. 40, с. 248).
Правда, имеется еще один путь частичного решения этой проблемы - необходимо предусмотреть возможность усиления группировок войск в европейской части СССР. Для этой цели в районах Советского Союза, не подпадающих под действие парижских договоренностей, следует содержать войска и средства, способные к быстрому маневру в любую часть страны. По всей видимости, надо подумать и о создании мобильных сил (наподобие сил быстрого развертывания, которые имеются в США, численностью 440 тыс. человек, а также в других странах НАТО).
Определение количества сил по всем параметрам достаточности целесообразно проводить не только в соответствии с парижскими соглашениями по европейской части страны, но и с учетом стратегической обстановки на Дальнем Востоке. Это обусловливается тем, что японское руководство прилагает усилия по наращиванию военного потенциала, рассматривает его уже не в «узкооборонительном смысле», а в качестве активного средства. Отрабатываются элементы морской десантной, воздушной и морской наступательных операций по завоеванию господства в воздухе и на море. Ставится задача «достижения потенциала, обеспечивающего проведение как оборонительных, так и наступательных операций собственными силами». Иными словами, мы не имеем Оснований для игнорирования наличия потенциальной угрозы безопасности советского Дальнего Востока.
В связи с этим встает вопрос: сколько же нам надо иметь войск (сил), чтобы обеспечить соблюдение требований этой концепции?
Потребности строительства Вооруженных Сил СССР в соответствии с концепцией достаточности выдвигают на первый план проблему установления количественных критериев достаточности для обороны. Это необходимо по той причине, что определение оптимального состава Вооруженных Сил только для обороны будет нереальным, если его осуществлять, как это принято сейчас, путем простого арифметического сравнения количества танков, артиллерии и самолетов у той и другой стороны. Здесь потребуется сопоставление боевых возможностей группировок войск нападающей и обороняющейся сторон (самолетов ударной авиации со средствами ПВО, ракетных подводных лодок со средствами противолодочной обороны и т. д.).
На мой взгляд, к выбору таких критериев можно подойти со следующих позиций. На современном этапе технического оснащения вооруженных сил оборона должна быть способна в условиях широкого применения средств радиоэлектронной борьбы отразить неожиданное нападение с воздуха авиации, ракет и противостоять удару группировок сухопутных войск, в особенности танковых и механизированных соединений и частей.
Для войск, ведущих оборонительные действия, требуется надёжное функционирование коммуникаций (сухопутных, морских и воздушных), необходимых для осуществления маневра войск (сил) и подвоза материальных средств. Для этой цели нужны соответствующие силы и средства, что особенно актуально в условиях применения противником концепции «борьбы со вторыми эшелонами (резервами)». Кроме того, успех действий обороняющихся войск во многом зависит от эффективности функционирования собственной системы управления и степени нарушения управления войсками и оружием наступающего, а также от их способности воздействовать на коммуникации противника, особенно морские.
В этом случае один из критериев достаточности должен всесторонне оценивать возможности военно-морского флота. Прежде чем его сформулировать, видимо, потребуется решение Проблемы о характере и способах действий сил флотов в войне. А именно: будут ли флоты действовать в Мировом океане и проводить активные операции по борьбе с военно-морскими силами противника, вести борьбу на коммуникациях, в том числе и с его торговым флотом, или же ограничатся действиями только в пределах экономической зоны и поддержкой сухопутных войск, ведущих противодесантную оборону? Во всех случаях критерии, на мой взгляд, должны определяться по максимуму выполняемых задач.
Такой вывод подтверждается и опытом второй мировой войны, в которой от исхода борьбы, в частности на морских коммуникациях в целях воспрещения перевозок, во многом зависело открытие второго фронта, а также успешное проведение наземных операций. Большая часть воюющих государств втянулась в изнурительное соперничество в строительстве подводных флотов, а США и Япония, кроме того, - авианосцев. Уместно отметить, что гитлеровское командование и после перехода к стратегической обороне на всем советско-германском фронте в 1943 году не снизило темпов строительства подводных лодок: в 1943-1944 годах было построено 575 лодок (США и Англией вместе - только 213). Командование вермахта правильно оценивало роль морских коммуникаций в войне, в которой главные политические цели достигались на континентальных театрах военных действий.
В современных условиях военно-морские силы противника, особенно АУГ, могут даже не входить в акватории закрытых морей для уничтожения кораблей. Они располагают достаточными возможностями для того, например, чтобы, находясь в бассейне Северного или Средиземного моря, наносить удары по кораблям, находящимся в Балтийском или Черном море соответственно. Следовательно, достаточность Для обороны применительно к военно-морскому флоту должна определяться с учетом необходимости успешного ведения кораблями и авиацией борьбы на океанских ТВД и носить наступательный характер, несмотря на оборонительное содержание советской военной доктрины. Бояться этого несоответствия не следует, так как интересы безопасности страны выше всяких опасений.
Таким образом, в первом приближении оборона может быть оценена вероятностями: уничтожения заданного количества бронеобъектов; нанесения требуемого поражения авиационной группировке противника; нарушения коммуникаций противника, особенно морских; надежного и четкого функционирования своих систем коммуникаций и управления; достижения требуемой степени нарушения управления войсками и оружием наступающих группировок. Fie вызывает сомнения, что эти критерии взаимозависимы. Так, нарушение коммуникаций приведет к изменению количества и порядка поставок материальных средств и, следовательно, к снижению вероятностей уничтожения заданного количества бронеобъектов, нанесения требуемого поражения авиационной группировке противника, нарушения функционирования его коммуникаций и системы управления войсками.
В свою очередь снижение вероятности нанесения требуемого поражения авиационной группировке противника приведет к тому, что в результате ее ударов по противотанковым средствам, пунктам управления и коммуникациям соответственно уменьшатся и вероятности поражения заданного количества бронеобъектов, надежного функционирования системы управления и бесперебойного функционирования коммуникаций. В то же время бесперебойное функционирование коммуникаций противника позволит ему своевременно подвозить материальные средства, наращивать группировку войск, что в конечном счете будет способствовать преодолению сопротивления обороняющейся стороны. Нет сомнения, что такая взаимосвязь критериев достаточности для обороны вытекает из интегрированного характера боевых действий и позволяет точно описать с их помощью процесс вооруженной борьбы.
Таким образом, определение потребного состава сил и средств для обороны с использованием названных критериев, на мой взгляд, даст более полное представление о действительном соотношении военных потенциалов сторон на Европейском континенте.
При строительстве Вооруженных Сил на основе концепции достаточности для обороны необходимо учитывать еще одно важное обстоятельство. Ранее рассмотренные рассуждения соответствовали случаю, когда нападающая сторона изготовилась к наступлению, противоположная - к обороне. Вместе с тем на практике нападающий всегда стремился к достижению внезапности, что по расчетным данным равносильно увеличению его возможностей в 2-2,5 раза. Примером этого является арабо-израильская война 1967 года. Египет и Сирия в то время имели подавляющее превосходство над Израилем в качестве и количестве вооружения, но неожиданный для арабов удар израильтян по авиации на аэродромах позволил разгромить и сухопутные войска, оказавшиеся без поддержки с воздуха. Аналогичным образом действовали в начальном периоде войны в зоне Персидского залива многонациональные силы.
Поэтому требуется ввести еще один критерий достаточности для обороны. Назовем его вероятностью предотвращения неожиданности нападения. Очевидно, чем меньше его значение, тем больше потребуется сил и средств (поскольку в результате внезапного нападения часть из них будет уничтожаться), которые должны обеспечивать установленные значения ранее названных критериев, и наоборот. Для обеспечения требуемого значения этого критерия необходимы, во-первых, гарантированное предупреждение о готовящейся агрессии, во-вторых, способность войск и сил в короткие сроки привести себя в боеготовое состояние к отражению нападения в любых условиях обстановки. Успешное решение этих проблем может быть осуществлено на основе повышения оперативности и надежности систем управления силами и средствами разведки, уровня автоматизации сбора, классификации, обработки и доведения разведданных, совершенствования организации взаимодействия всех видов стратегической и оперативной разведки, отработки действий войск при переводе их с мирного на военное положение.
В целом предлагаемые критерии, на мой взгляд, позволят обосновать потребный состав Вооруженных Сил СССР в соответствии с концепцией достаточности для обороны. Самое главное заключается в том, что словесная формулировка данной концепции будет заменена на вполне определенные численные значения критериев. Правомерность их вначале может вызывать некоторые сомнения, но в сложившейся ситуации лучше иметь даже удовлетворительный ответ на поставленный вопрос, чем неопределенность.
Естественно, возникает проблема: как установить требуемые значения названных критериев? Это можно осуществить методом экспертного опроса военачальников и ведущих ученых, проведением с ними семинаров в неформальной, откровенной обстановке. А непосредственное определение потребного состава Вооруженных Сил, обеспечивающего достижение полученных значений критериев, должно выполняться с использованием разработанных для этих целей математических моделей операций.
Таковы некоторые пути реализации концепции достаточности для обороны. Они требуют обсуждения и уточнения с тем, чтобы в конце концов получить обоснованные предложения, необходимые при проведении военной реформы и претворении в жизнь положений советской военной доктрины.
Ч а л м а е в В. А. Малышев. - Изд. 2-е. - М.: Молодая гвардия, 1981. - С 106.
Еремеев Л. М., Шергин А. М. Подводные лодки иностранных флотов во второй мировой войне. Оперативно-стратегические материалы по опыту второй мировой войны, - М.; Воениздат, 1962. - С 32, 227, 230, 287, 377.
