Коалиционные группировки миротворческих сил проблемы и решения
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6/1994
Коалиционные группировки миротворческих сил: проблемы и решения
Полковник в отставке В.А.РОДИН,
доктор философских наук
АНАЛИЗ истории межгосударственных коалиций показывает, что они были предназначены исключительно для объединения усилий в интересах совместного ведения войн, достижения военно-политических целей и что чрезвычайно трудно создавать объединенные союзные вооруженные формирования. Лишь как исключение во второй мировой войне руководству фашистской Германии удалось на определенное время сформировать известную коалиционную группировку, действовавшую в Северной Африке. Но она не получила сколько-нибудь четкого правового оформления.
Вполне понятно, что нет оснований говорить о появлении в то время миротворческих функций военно-политических союзов государств. В истории прошлого нет примеров, когда государства и их коалиции создавали какие-либо специальные войсковые формирования в целях умиротворения тех или иных противоборствующих сторон или предотвращения (локализаций) вооруженных конфликтов. Весьма отдаленно напоминали миротворчество лишь вооруженный нейтралитет в межгосударственных отношениях и факты демонстрации силы. Миротворчество как исторический феномен, связанный с деятельностью вооруженных формирований, не имел под собой не только военно-организационной, но и, главное, социально-политической почвы. Сказывались прежде всего недостаточно высокий уровень цивилизованности общественных систем и межгосударственных отношений, особенности расстановки социальных и политических сил на международной арене, специфика технических средств ведения вооруженной борьбы и др.
Иную картину мы наблюдаем в современных условиях. Уже вскоре после окончания второй мировой войны был создан Североатлантический союз с достаточно ясным и определенным юридическим статусом объединенных вооруженных сил и четко сформулированными военно-политическими функциями. Он предназначается для стабилизации общественных и межгосударственных отношений и, как отмечается в документах союза, защиты определенной системы ценностей - демократии, свобод и прав человека. Зарождаются традиции миротворчества. В ответ на этот ход западных стран возникает Организация Варшавского Договора со своей политико-идеологической платформой и системой Объединенных вооруженных сил. Однако в силу известных исторических обстоятельств ей не суждено было сохранить своего влияния в мире.
По мере наращивания гонки вооружений, дальнейших изменений в расстановке национальных, социальных и политических сил на планете постепенно становится все более влиятельной идея миротворчества. Грубая сила перестает быть «творцом» мировой политики. Все чаще слышны призывы не к силовым решениям возникающих проблем, а к мирным согласительным обязательствам, несмотря на весь тернистый путь к ним. Без всякого преувеличения можно сказать, что миротворчество с участием вооруженных формирований - это уникальное явление современности, не имеющее прецедента в истории.
Преодолев непосредственную угрозу глобальной ядерной войны, мировое сообщество столкнулось с большой опасностью быть втянутым в стихию многочисленных непредсказуемых по своим последствиям трудно контролируемых вооруженных конфликтов в разных точках Земли (сегодня насчитывается до 30 конфликтов). Их распространение может поставить под угрозу мировую стабильность и всеобщую безопасность. Конфликты низкой интенсивности (КНИ) занимают одно из главных мест в совокупности угроз безопасности России. Столкновения происходят на фоне распада структур власти и системы управления, существовавших в бывшем СССР, и формирования национальных государств в ближнем окружении России. Обостряются старые и появляются новые конфликты на национально-этнической, территориально-административной и религиозно-идеологической почве. Принципы нерушимости границ и самоопределения пришли в трудноразрешимое противоречие.
Нагнетание национальной нетерпимости вредит решению проблем миротворчества, поиску частичек, «крупиц» общности взглядов, мобилизации воли к переговорам и умиротворению в «горячих точках» на границах России.
В зонах повышенной напряженности национализм распространен особенно заметно (от бытового до идеологически систематизированного, воинственно-агрессивного). Рассматривая националистическое поветрие в районах нестабильности, необходимо учитывать характер, природу и состав деструктивных сил, вовлеченных в конфликты. В них участвуют, как правило, не вооруженные силы, контролируемые центральной или местной властью, а относительно малочисленные полувоенные отряды, территориальные ополчения и просто террористы.
В связи с этим деятельность коалиционных (национальных) группировок миротворческих сил занимает в наши дни важное место в политическом урегулировании конфликтов и укреплении миропорядка. В миротворческом процессе специализированные воинские формирования подкрепляют намерения политических и дипломатических инстанций в разрешении кризисных ситуаций. И наоборот, политико-дипломатические акции оказывают мощное влияние на миротворческую деятельность военных.
Эффективность применения коалиционных группировок миротворческих сил определяется многими факторами, всей совокупностью многоплановых общественных отношений. Выявляются разные аспекты как их формирования, так и функционирования (военно-политический, экономический, идеологический и др). Односторонний подход к решению проблем ни к чему не приводит. Можно, например, досконально рассчитать и наметить политические цели урегулирования, правильно распределить национальные и социальные силы в регионе или зоне конфликта, но это не даст желаемого результата, если не учесть идеологический и морально-психологический факторы.
Общеизвестно, что в процессе формирования контингентов миротворческих сил их финансирование и материально-техническое обеспечение являются самым болезненным вопросом. Но если представить возможные последствия конфликта, учесть фактор ответственности за них, то экономические и финансовые затраты будут вполне соизмеримы со степенью опасности для региона и мира в целом. Так, при всех объяснимых трудностях в экономике среднеазиатских государств - бывших республик СССР (кроме Туркменистана) опасность распространения исламского агрессивного фундаментализма и экстремизма, резкое обострение военно-политической обстановки рано или поздно вынудят руководства этих стран финансировать и выделять достаточные кон-тингенты в состав коалиционной группировки миротворческих сил в Таджикистане. Пока только России приходится решать эти нелегкие миротворческие задачи.
Самая трудная проблема миротворчества - это анализ идеологической и морально-психологической обстановки в зоне действий противоборствующих сил. Каждая враждующая сторона считает себя формально правой, поэтому невероятно сложно стимулировать их волю к примирению, даже если это делается под определенным покровительством «третьей» (нейтральной) силы. Всякие просчеты в анализе обстановки в регионе или зоне конфликта, особенно связанные с национальными, религиозными, внутриконфессиональными коллизиями, могут иметь весьма нежелательные последствия при выборе форм осуществления миротворческих функций. Все перечисленные факторы входят в некую целостную систему. Учет взаимного воздействия каждого из них в динамике формирования и функционирования группировок миротворческих сил является необходимым условием успешного решения поставленных задач.
По нашему мнению, военно-политические и идеологические факторы представляют собой «невралгический пункт» поднятой проблемы.
Военно-политический фактор в свою очередь представляет собой сложную систему различных элементов, среди которых особенно выделяется характер группировки: является ли она коалиционной, коллективной или национальной, существует ли потребность в построении определенной степени партнерства, согласованности или в отдельных случаях можно решать задачи миротворчества национальными группировками. Группировки весьма «чувствительны» к тому, каков их состав, какие нации и народы в них соединяются и для каких целей они создаются. Острота и деликатность этой проблемы состоит в том, что такие группировки служат поиску политических решений, восстановлению законности, порядка, нормального функционирования избранных народом властных структур и социальных институтов.
Анализируя уже имеющийся опыт действия группировок миротворческих сил в различных регионах мира, можно проследить своеобразную закономерность, заключающуюся в том, что коалиционный состав сил имеет наибольший успех в урегулировании конфликтов по сравнению с однонациональными формированиями.
Следует отметить, что у США и НАТО есть немалый опыт учета коалиционного принципа в использовании вооруженных группировок в разных регионах, в том числе и в миротворческих целях. Они всячески избегают изоляции своего участия в урегулировании конфликтов. Известно, что в операциях на Корейском полуострове в 1950 - 1953 годах США придавали своим войскам статус сил ООН. Вступая в войну в зоне Персидского залива, они опирались на сложную систему союзов в регионе. В настоящее время администрация США намерена реализовать план создания многонациональных боевых подразделений стран - участниц НАТО и государств - бывших членов Организации Варшавского Договора.
Коллективный характер взаимодействующих национальных формирований может проявляться и в виде обычного, относительно кратковременного партнерства без строго документированных нормативных обязательств. Примером этого служит создаваемое объединение восточно-европейских государств под названием «Партнерство во имя мира» (как своеобразное «предполье» на пути к НАТО). Оборонное или в данном случае миротворческое сотрудничество может быть представлено в виде четко организованной коалиционной формы с определенным договорным статусом. Несмотря на то что и в этой форме находящиеся в союзнических отношениях национальные контингенты вооруженных сил будут выражать различную степень взаимного доверия, все же такой характер коллективных обязательств является наиболее желательным с точки зрения успеха миротворчества.
Оценивая социальную и военно-политическую обстановку в зоне столкновений, необходимо определять, во всех ли случаях нужно использовать многосторонние коалиционные группировки миротворческих сил. В некоторых публикациях ставится вопрос: почему бы нам не привлечь многонациональные формирования, скажем, для урегулирования осетино-ингушского конфликта в районе Владикавказа, тем самым мы достигли бы большего доверия и взаимопонимания всех сил. Но есть и другие суждения, учитывающие исключительную сложность межнациональных отношений Северного Кавказа.
К анализу действий группировок миротворческих сил важно подходить с учетом условий, места и времени. Процесс миротворчества, например, в бывшей Югославии отличается от подобного процесса на Ближнем Востоке. В свою очередь ближневосточные конфликты и, следовательно, задачи их локализации и снятия отличаются от характера противоречий и миротворческого процесса на территории бывшего Советского Союза. Различия эти и геополитические, и социально-экономические, и военно-политические, и международно-ситуативные, и т.д. Одно из них заключается в том, что в конфликтах на территории СНГ речь идет о пограничных столкновениях. Нигде миротворческие силы («голубые каски») не охраняют границы государства, в котором непосредственно находятся. В наиболее «горячих точках», например Таджикистане, действия по урегулированию конфликтов сопряжены с предотвращением вмешательства сопредельных государств, проводимого в поддержку оппозиционных сил. Обстановка на таджикско-афганской границе вынуждает миротворческие силы действовать во имя достижения безопасности не только Таджикистана, но и всего Центрально-Азиатского региона. Немалые трудности и опасности связаны с азербайджано-армянским конфликтом вокруг Карабаха и явной заинтересованностью им со стороны сопредельных государств - Ирана, Турции и, как теперь выясняется, Афганистана.
Таким образом, обстановка в мире, все возрастающая противоречивость во взаимоотношениях стран и регионов требуют не столько значительных по составу многонациональных группировок миротворческих сил, сколько активного и продуктивного «подключения» их к глобальным организациям и совещаниям, таким, как ООН, СБСЕ и др. Чем ближе и органичнее миротворческие группировки связаны с названными международными структурами, тем вероятнее достижение поставленных целей. Тем самым в немалой степени снимаются сложность и нсконтролирусмость конфликтов. В связи с этим командование миротворческих сил в Таджикистане совершенно справедливо настаивает на придании коллективным силам в данном регионе статуса миротворческих сил ООН.
Деятельность их имеет огромное значение. Поддержка Организацией Объединенных Наций коллективных миротворческих сил в одном из наиболее опасных районов планеты стала бы способствовать стабилизации и укреплению миропорядка, положительно воздействовать на безопасность в глобальном масштабе. Особенно важно подчеркнуть, что миротворческие силы в Таджикистане («голубые каски» СНГ) приобретают первый и очень ценный опыт по локализации гражданской войны, унесшей десятки тысяч жизней. Они при всей сложности политической обстановки в этой стране дают возможность народу приступить к налаживанию мирной жизни.
Военно-политический аспект создания и деятельности миротворческих группировок определен в российской военной доктрине. В ней впервые подтверждено, что Россия намерена проводить миротворческие операции в ближнем зарубежье. В восточно-европейских странах (в так называемой вышеградской группе четырех: Польша, Венгрия, Чехия и Словакия) эта доктринальная установка вызвала обеспокоенность (мифическая возможность возрождения российских имперских акций). Западные страны, впрочем, восприняли это с пониманием.
Военно-доктринальные основы имеют большое значение при формировании союзничества и затрагивают ключевые вопросы: во имя чего создаются коллективные миротворческие группировки, каким образом будет достигаться баланс интересов противоборствующих сторон? Последняя проблема едва ли не самая острая. Так, в Таджикистане существует достаточно внушительная оппозиция, координирующая действия с зарубежными политическими и военными кругами и располагающая вооруженными формированиями. Вместе с настоятельной потребностью усиления воинских контингентов России и СНГ в приграничных районах Таджикистана центральной задачей является создание условий для диалога между правительством и представителями умеренной оппозиции с одновременной изоляцией экстремистского лагеря, финансируемого из-за рубежа. В обстановке политического экстремизма, прикрываемого лозунгами ислама, большую роль призваны сыграть контакт с мусульманским духовенством, придерживающимся умеренных политических взглядов, и вовлечение его в переговорный процесс. Целью действия миротворческих сил в этих условиях являются в перспективе свободные выборы под международным контролем и создание правительства национального согласия. Но пока это не достигнуто, на наш взгляд, целесообразно поддерживать нейтралитет по отношению к воюющим сторонам внутри Таджикистана, в крайнем случае демонстрировать силу в необходимой мере, в нужное время и в определенном месте. Чрезвычайно трудной задачей для коалиционных миротворческих сил оказались охрана на территории страны объектов и поддержка пограничных формирований.
В комплексе задач военно-политического характера в процессе миротворчества одной из центральных является локализация конфликта и создание условий, препятствующих его расширению. Самая благородная цель миротворческих войск - это постепенное снижение интенсивности столкновений противостоящих сторон, а затем и их прекращение.
Избежать прямого участия группировки миротворческих сил в вооруженных действиях и тем самым использовать метод мирного урегулирования конфликта невероятно трудно. Весьма проблематичен и адекватный ответ на разного рода провокации. Здесь совершенно очевидно, что против воли и желания армейским подразделениям приходится выполнять несвойственные им функции полицейских сил. При этом возникает сакраментальный вопрос: будут ли оправданы с юридической и военно-политической точки зрения какие-либо иные акции, если одних политико-дипломатических усилий и последовательно нейтрального поведения миротворческих группировок в случае довольно крупных провокаций окажется явно недостаточно. Так, в бывшей Югославии коалиционные группировки миротворческих сил длительное время испытывают предельное напряжение из-за провокаций, террора со стороны наиболее экстремистских течений в лагере противоборствующих сторон. Командующие миротворческими силами не раз заявляли о пределе терпения и в резкой форме предупреждали о возможности решительных адекватных действий в ответ на унижение достоинства подчиненных, находящихся под огнем и испытывающих постоянную опасность.
В целях достижения наибольшей эффективности в сдерживании противоборствующих сил, естественно, необходимы достаточная информированность об идеологическом факторе, знание умонастроений противоборствующих сил, видение и понимание мировоззренческих, религиозных и иных духовных ценностей. Тщательно подобранный национальный состав группировок миротворческих сил - следствие анализа и учета конкретной обстановки в зоне конфликта. Далеко не последнюю роль играет и морально-психологический фактор. При подготовке миротворческих сил следует обратить внимание на проблему адаптации к непростой духовно-нравственной обстановке. В «горячих точках» можно наблюдать своеобразное переплетение идеологий самого различного уровня, масштаба распространения - мировых, региональных, классовых, кастовых, даже групповых, обладающих неодинаковой мерой признания их ценности.
Рассматривая весь этот «срез» идеологических влияний, хотелось бы отметить их неравнозначную роль в совокупности значений. В этом смысле важно правильно понимать конституционные положения об идеологическом многообразии, о том, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Да, нельзя устанавливать какие-либо государственные, обязательные идеологические системы. Но это вовсе не означает, что надо игнорировать или отбрасывать объективно сложившиеся вековые, фундаментальные идеалы и духовные образования. В истории есть непреходящие идеологические ценности, которые в принципе сохраняются независимо от того, какие политические структуры приходят к власти.
Общим прогрессивным идеологическим и морально-юридическим основанием и смыслом миротворческого процесса во всех проявлениях, включая и действия войсковых формирований, являются в конечном счете защита прав человека, сохранение жизни граждан, неприкосновенность личности. Применительно к нашим проблемам это - защита прав русского и вообще русскоязычного населения, проживающего на территории бывших союзных республик. Заявление российского руководства о защите прав русскоязычного населения вызывает неоднозначную реакцию в правящих кругах государств ближнего зарубежья. Решение данной проблемы, конечно, в первую очередь возлагается на государственные политико-дипломатические инстанции. Свой путь в этом процессе обязаны пройти и миротворческие силы. Кстати сказать, достижение хорошо отлаженного договорного механизма военно-политического сотрудничества в рамках СНГ - необходимое условие успешного решения комплекса оперативных и военно-технических задач создаваемых группировок миротворческих сил, которое требует анализа и обобщения имеющегося международного опыта. Есть он и у России, если учесть определенный успех миротворчества, например, в Приднестровье и Южной Осетии. Исследование этой проблемы, анализ сильных и слабых сторон разнообразных практических мероприятий, связанных с применением группировок вооруженных сил в миротворческом процессе, позволят осуществить нормативные разработки, а в дальнейшем, возможно, и создать концептуальные положения по реализации соглашений о прекращении огня и перемирии, разводу вооруженных формирований или участников конфликтов, образованию гуманитарных коридоров и демилитаризованных зон. Они могли бы включать экономические, военно-политические, международно-правовые, оперативные и иные стороны организации и функционирования коалиционных группировок миротворческих сил, определить риск и опасность в решении подобных задач, на основе аккумулируемого опыта наметить пути их преодоления.
Создание и применение коалиционных группировок миротворческих сил - процесс длительный, перспективный, поэтому разработка концептуальных проблем рано или поздно станет настоятельной необходимостью, велением времени.
В заключение хотелось отметить, что их действия в разных частях планеты позволяют сделать следующие выводы.
Во-первых, характерная черта коалиционных группировок миротворческих сил - разнообразие национального состава, разнотипность оперативного и тактического функционирования.
Во-вторых, они создаются и функционируют не только по инициативе государств-союзников, но и стран, не находящихся в одном альянсе, что усложняет характер оперативного взаимодействия войск.
В-третьих, в миротворческих группировках, как никогда, остро проявляется «балансирование интересов» на грани подозрительности, недоверия и даже «снисходительности» со стороны крупных мировых держав.
В-четвертых, формула «мир с позиции силы», как показывает опыт миротворчества в Боснии и Герцеговине, имеет как минимум два измерения. До определенной черты она может иметь позитивное воздействие. Но сверх предела применение силы не только не даст желаемых результатов, но еще более затянет узел противоречий как заинтересованных государств, так и самих противоборствующих сторон. Это выражается не только в военно-технических решениях, но и политико-дипломатических и иных демаршах.
В-пятых, функционирование миротворческих группировок сопровождается крайней неустойчивостью договоров и соглашений между противоборствующими сторонами (к примеру, в ходе боснийского конфликта полностью не выполнялось ни одно соглашение, долго не просуществовал ни один договор о прекращении огня).
В-шестых, средствами массовой информации создается «палитра накладок» общественного мнения о взаимоотношениях в зоне конфликта: от наиболее благоприятного до крайне негативного, способствующего лишь усилению противоборства.
В-седьмых, повышенная напряженность выполнения обязанностей кон-тингентами миротворческих сил связана не только с поведением конфликтующих сторон, но и в известной степени с маневрированием политических и дипломатических взглядов влиятельных групп, особенно в региональных масштабах.
Красная звезда. - 1993. - 24 декабря.
