Нравственные качества офицера русской армии XVIII-XIX веков
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 2/1994, стр. 67-73
Нравственные качества офицера русской армии XVIII-XIX веков
Полковник Ю.Н.ШМАКОВ,
кандидат военных наук, доцент
На войне нравственный элемент
относится к физическому как 3:1.
Наполеон
РОССИЙСКАЯ армия переживает сейчас не самые лучшие времена. Неожиданно начали исчезать моральные ценности, скреплявшие коллективы Вооруженных Сил СССР на протяжении последних десятилетий. В связи с этим ретроспективный взгляд на нравственные качества военного человека поможет найти те ориентиры, которые на протяжении двух веков нашей истории позволяли русскому офицеру являть собой образец служения Отечеству.
Чем же определялись нравственные качества офицера, как они приобретались и в какой мере влияли на силу русской армии? Прежде всего представляется целесообразным отметить, что моральный облик человека не в последнюю очередь определяется общей культурой той прослойки или сословия, в которых проходит его воспитание и становление. Чем выше уровень культуры, тем выше планка нравственных отношений членов общества. Не вызывает сомнения и то, что моральные качества во многом определяются уровнем образования людей, вступающих в межличностные отношения.
На протяжении XVIII-XIX веков офицерский состав русской армии формировался, как правило, из привилегированного сословия - дворян. Молодые люди, призванные на службу, сначала проходили ее на рядовых должностях, а затем получали офицерский чин. В январе 1701 года начала функционировать Навигацкая школа, а в 1715-м - Академия Морской гвардии, готовившие кадры для флота. С 1731 года подготовка офицерских кадров стала также осуществляться в Шляхетском кадетском корпусе. В XIX веке была создана сеть военных училищ и академий. Наряду с ними в России существовали казачьи учебные заведения, разного рода офицерские классы и школы, военные гимназии, действовала система производства в офицеры рядовых за боевые заслуги. Все эти элементы организации учебы и службы непосредственным образом влияли на формирование моральных качеств русского офицера.
Необходимость подготовки собственных командных кадров продемонстрировала уже Северная война. В одном из первых сражений под Нарвой в ноябре 1700 года выявилась неспособность иностранных офицеров с честью и достоинством отстаивать интересы России. Неожиданный удар 12-тысячного отряда шведов застал врасплох 37-тысячную русскую армию, командный состав которой полностью состоял из иностранцев во главе с герцогом де Кроа. Без сопротивления все они перешли на сторону врага, бросив на произвол судьбы войско, и лишь два полка, во главе которых стояли русские (Преображенский и Семеновский), не дрогнули и не отступили. Отдавая дань уважения мужеству воинов этих полков, Карл XII разрешил им с вооружением перейти через Нарву, а Петр I повелел преображенцам и семеновцам носить красные гетры как символ стойкости. Именно в ноябре 1700 года и родилась русская гвардия, ставшая хорошей школой воинского мастерства и воспитания офицерских кадров.
Молодая русская армия еще долго не могла обойтись без привлечения на военную службу иностранцев. Только после создания Шляхетского кадетского корпуса резко уменьшается число «варягов» в русских войсках. На протяжении всего XVIII века корпус офицеров комплектовался в основном из унтер-офицеров - и не только дворян, но и нижних чинов, взятых по набору, причем для производства в офицеры дворянам нужно было прослужить три года, а другим лицам - двенадцать лет.
В годы правления императрицы Елизаветы Петровны стали уделять внимание научной подготовке будущих офицеров. В 1753 году на заседании Сената был рассмотрен представленный графом П.Шуваловым проект документа «О военной науке», которая, по словам автора, нужна русской армии «как разумная душа телу». По приказанию того же Шувалова был переведен на русский язык и стал изучаться в Шляхетском кадетском корпусе труд графа Тюрпен-де-Криссе «Опыт военного искусства».
В годы правления Екатерины II и Павла I рядом мер была достигнута социальная однородность офицерского корпуса - из армии были уволены офицеры недворянского происхождения, а производство в офицеры из рекрутов обросло такими ограничениями, которые практически лишали выходцев из податного сословия этой возможности.
Однако частые войны, в которых участвовала Россия в начале XIX века, потребовали увеличения численности офицеров в войсках. Имевшиеся к началу царствования Александра I четыре кадетских корпуса не восполняли потерь в командных кадрах. В короткое время была создана сеть губернских кадетских училищ и выпуск офицеров доведен до 700 человек в год. Две трети из них попадали в гвардию, артиллерию и инженерные войска и только одна треть - на укомплектование армейских полков, что компенсировало лишь одну пятую убыли.
Некомплект офицеров в армии стали пополнять вольноопределяющимися из выслуживших разночинцев. Большинство их были недостаточно образованны и на военную службу шли обыкновенно не по призванию или способностям, а с единственной целью - обеспечить себе средства к существованию.
О низком уровне жизни этой категории офицеров писал в прошлом веке военный историк А.И.Михайловский-Данилевский: «Офицерский состав был очень бедным, даже в блестящих гвардейских полках служили люди без средств, в армейских полках лишь самые богатые офицеры владели несколькими душами; вся же масса жила исключительно своим ничтожным жалованием». И тем не менее тогдашний офицер, по словам историка, воспитывался так, что в бедности своей он оставался рыцарем, был преисполнен чувства гордости и собственного достоинства, так как и то и другое не только не унижалось, но и всемерно возвышалось всеми категориями начальников.
По данным военного министерства, в XIX веке наметилась тенденция к сокращению процента офицеров, приходивших в армию после кадетских и военных училищ. Так, за 25 лет (с 1825 по 1850 год) из 50 567 человек, получивших офицерское звание, только 14 515 окончили военно-учебные заведения. В последующие годы тенденция сокращения количества офицеров, получавших военное образование, сохранялась (1855-1881 годы - 14 349 человек, 1882-1894 годы - 10 182 человека, 1895-1902 годы - 6 536 человек). И это при том, что в целом в XIX веке численность армии, а следовательно, и командирского корпуса увеличивалась. Естественно, что в этой ситуации некомплект офицеров восполнялся за счет вольноопределяющихся, для которых условия получения офицерского чина были значительно смягчены.
Одним из главных требований, предъявляемых к офицерскому составу еще со времен Петра I, был высокий нравственный ценз, понимаемый как совокупность тех личностных качеств, которые необходимы человеку, решившему посвятить себя служению Отечеству. Своего рода аттестацию кандидату в офицеры давало общество офицеров данного полка путем тайной баллотировки. При таких условиях, несмотря на сословную пестроту, командный состав отличался редким товариществом и единодушием.
Для воспитания качеств, необходимых для военной службы, в годы правления Екатерины II Московским университетом были изданы «Правила, по которым всякий офицер следуя военную службу с полным удовольствием продолжать может». В них осуждались пьянство, ложь, пустословие, бахвальство: «Молодые люди, которые за игроков и пьяниц прославлены, в знатных домах себя вовсе показывать не смеют; они тотчас познают, что присутствие их не только противно, но и гнусно»; «Лжецы и пустохвалы нигде терпимы быть не могут. Молодой человек должен себя беречь, чтоб таковым титлом не прославиться; ибо ничто так легко не случается, как сие, что иногда и правду обращают в ложь, и для того в разговорах надлежит быть осторожным и лучше о делах невероятного основания совсем не упоминать»; «Иной подлый человек думает, что с бодростью ругать и бранить умеет; но искусство напоследок ему докажет, что храбрость не во рту, а тем менее в таковых бесстыдных речах состоит: ежедневное искусство доказывает, то люди, достоинства имеющие, самые те суть, которые о достоинствах своих знать не хотят, а наименее оные восхваляют».
Непременным качеством русского воина и офицера считалась верность православной вере. Петр I в одном из своих приказов по армии объявлял: «Вера и благочестие в особенности необходимы воину; он чаще других бывает в огне, чаще других встречается со смертью и чаще других имеет нужду в тех утеплениях, которые людям подаются святою христовою верою». Верность христианской вере как необходимое нравственное качество офицера и воина отмечал и А.В.Суворов, говоривший, что воин благочестивый и богобоязненный есть самый верный слуга государю. В этом плане представляется целесообразным вспомнить, что с 1710 года в России существовал и неплохо работал институт военного духовенства. В основе его воспитательной работы лежали догматы православия, традиции русской армии. Именно чувство глубокого патриотизма было фундаментом ее морали, именно этим чувством был пронизан вековой девиз: «За веру, царя и Отечество!». К этому можно добавить, что и сейчас вера в благородные цели защиты Отечества может скреплять воинские коллективы.
Важное место в выработке высоких нравственных качеств уже в XVIII веке занимало изучение истории. Знакомство с деятельностью великих мужей, которые прославились своей храбростью и преданностью Отечеству, способствовало воспитанию в их потомках твердости духа, неустрашимости.
О пользе чтения книг по истории и военному искусству, о качествах, необходимых для военной службы, писал А.В.Суворов одному из своих родственников: «Как человек военный упражняйся с прилежанием в чтении Вобана, Кугорна, Кураса, Гибнера; будь знающим несколько в богословии и нравственной философии; читай со тщанием Евгения, Тюрена, записки Юлия Цезаря, Фридриха II, первые части Ролленевой истории и графа Сакса... Достоинства военные суть: храбрость для солдата, бодрость для офицера, мужество для генерала, но оные должны быть руководствуемы правилами порядка и строгости, а управляемы неусыпностью и прозорливостью. Будь чистосердечен с твоими друзьями, умерен в своих нуждах и безупречен в своем поведении. В службе своему государю являй пламенную ревность; люби истинную славу; отличай благочестие от надменности и гордости. Учись заблаговременно прощать погрешности ближнего и никогда не прощай оных в самом себе. Умей пользоваться положением места, будь терпеливым в трудах военных, не унывай в несчастье, предупреждай предметы истинные, сомнительные и ложные, остерегайся безвременной запальчивости. Храни в памяти своей мужей великих и с благоразумием подражай им в своих военных действиях. Никогда не презирай своего неприятеля, каков бы он ни был...».
Все эти черты в полной мерс отражают характер самого Александра Васильевича, строгого к себе, снисходительного к проступкам по службе ближних, не терявшего самообладания в трудные минуты, своей энергией заражавшего окружающих.
Русскому офицеру всегда были присущи любовь к Отечеству, гордость за принадлежность к русскому народу. Накануне Полтавского сражения Петр I, обращаясь к войску, произнес знаменательные слова: «Воины, пришел час, который должен решить судьбу Отечества! Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас смущать слава непобедимости неприятеля, которой ложь вы доказали не раз своими победами. Имейте в сражении перед собой правду и Бога, защитника вашего, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога. Жила бы только Россия во славе и благоденствии для благосостояния вашего».
О патриотических чувствах не раз напоминал своим подчиненным А.В.Суворов. Во время Швейцарского похода 1799 года русская армия, преданная австрийцами, оказалась запертой в горах перед лицом превосходящих сил французов. Войска были истощены многодневными переходами через отвесные заснеженные скалы, не хватало провизии, боеприпасы оказались на исходе. Но Александр Васильевич не допускал мысли об отступлении. 1 октября 1799 года, накануне Муттенского сражения, он созвал совещание, на котором произнес знаменитые слова: «Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире. Мы на краю пропасти. Но мы - русские! Мы все одолеем!» И еще долго волнующие слова: «Мы - русские! Мы все одолеем!» - служили первой заповедью русского офицера.
Последователь Суворова, один из героев Отечественной войны 1812 года генерал А.П.Ермолов являл собой, по наблюдениям очевидцев, редкое сочетание ума и высокого мужества с большой проницательностью, неутомимой энергией и удивительным бескорыстием. Он обладал редким обаянием, присущим кроме него разве что князю Багратиону и генералу Раевскому. «В офицерском быту он был душою, но офицеры никогда не забывали, что находятся перед Ермоловым, к которому привыкли питать глубокое уважение», - так писал о генерале известный писатель историк И.И.Лажечников.
Известен случай, когда Ермолов не побоялся защитить одного из своих командиров дивизий от незаслуженного гнева императора Александра I. Поэтому не удивительно, что офицеров этого периода русской военной истории отличали необыкновенное благородство, удивительная способность подавить личное честолюбие, забыть свое «я» в минуты, когда речь шла о пользе Отечеству.
Характерен в этом плане эпизод с князем П.Витгенштейном, которого император Александр I после смерти М.И.Кутузова назначил главнокомандующим русской армией, нарушив традицию, по которой младший начальник не мог получить повышение, если имелись старшие кандидаты на этот пост. Новый главнокомандующий не оправдал возлагавшихся на него надежд, русская армия стала терять свои высокие боевые качества, снижалась воинская дисциплина. И тогда старший из обойденных генералов М.А.Милорадович отправился к Витгенштейну и прямо высказал ему мнение офицеров и генералов: он должен уйти в отставку. Ответ князя отличался благородством и достоинством: «Вы старее меня, и я охотно буду служить под начальством вашим или другого, которого император определит на мое место».
Милорадович, как настоящий солдат, мало думал о себе. Место главнокомандующего русской армией он рассматривал не как выгодную вакансию, а как тяжелый, ответственный пост, занять который не всякому по плечу. Забыв о старшинстве, он поехал к императору Александру I хлопотать за Барклая-де-Толли - самого младшего из обойденных генералов. « Он не захочет командовать», - сказал Александр I. «Прикажите ему, - возразил Милорадович. - Тот изменник, кто в теперешних условиях осмелится воспротивиться Вашей воле». Таким образом состоялось назначение Барклая-де-Толли на пост главнокомандующего русской армией.
Это умение лучших офицеров русской армии той эпохи сохранять свое достоинство, быть строгим начальником и вместе с тем с глубоким уважением относиться к подчиненным оказывало большое воздействие на воспитание у русских офицеров высоких нравственных качеств.
Понятие чести, как высокой нравственной категории, без которой нет офицера, стало единым для всего офицерского корпуса русской армии начала XIX века. Что было недостойно младшего начальника, то же возбранялось и старшему. В основе всего лежала идея бескорыстного служения Родине.
Готовность пожертвовать самым дорогим во имя Отечества руководила генералом Раевским, который во время боя под Салтановкой, заметив колебание среди солдат, вывел перед фронтом колонны под картечь неприятельских батарей двух своих сыновей - десяти и шестнадцати лет. А герой Отечественной войны 1812 года генерал Я.П.Кульнев в беседе с одним из офицеров так сформулировал свое понимание доблести начальника и его чести: «Я не сплю и не отдыхаю, чтобы армия спала и отдыхала».
Накануне Отечественной войны 1812 года полковник М.Воронцов, командир Нарвского мушкетерского полка, убывая на вышестоящую должность, оставил своим бывшим подчиненным «Наставление господам офицерам Нарвского пехотного полка в день сражения». Идеи, заложенные в этом выдающемся документе русской офицерской мысли, настолько соответствовали суворовским традициям, что князь Багратион, в то время командующий 2-й Западной армией, ознакомившись с наставлением, приказал разослать его по своим войскам накануне боев за Смоленск. Вот что говорится там о нравственных качествах офицеров: «Офицера дурного и распутного поведения в полку быть не должно... Офицер должен чувствовать в полной мере важность своего звания и что от него зависят поступки и поведение его подчиненных во время сражения. Когда офицер сумел приобресть доверие своих солдат, то в деле каждое его слово будет свято выполнено и от него никогда люди не отстанут; тех из нижних чинов, которые оказались боязливыми или непослушными, должно тут же удержать строгостью. Между же самих офицеров излишним считаю упомянуть про необходимые качества неустрашимости, ибо у нас, слава Богу, такой дух всегда был, что тех, коих только подозревали, что меньше прочих имеют охоты драться с неприятелем, в полку уже не терпели».
Однако наступали иные времена. Уже в 20-х годах XIX столетия стали сказываться некоторые негативные результаты военных преобразований Павла. Творческий дух в армии изгонялся плацпарадной муштрой. Другие качества нужны были офицерам для успешной карьеры. Не случайно один из сослуживцев князя Багратиона по Отечественной войне И.В.Сабанеев с горечью отмечал перед русско-турецкой войной 1828 года, что к ней, кроме начальников, все готовы. Вот как он характеризовал офицерский корпус русской армии того периода: «Офицеров почти нет. Если выбросить негодных, то пополнять будет некем. Какой источник? Из корпусов и от производства унтер-офицеров? Что за корпуса! Что за народ, идущий в армию из унтер-офицеров? Из 1000 один порядочный».
С уходом из русской армии соратников Суворова, Румянцева и Кутузова заложенные ими благородные воинские традиции стали исчезать. Осознавая пагубные последствия этого и учитывая, что в армию стали приходить люди из низших сословий, военное руководство стало думать о создании такой системы подготовки кадетов в военных училищах, которая восполняла бы недостатки семейного воспитания и вырабатывала у обучаемых твердые нравственные качества.
В 1830 году император Николай I утвердил Устав для военно-учебных заведений второго класса, в котором вопросам нравственного воспитания был отведен целый раздел и ставилась цель «сделать будущих офицеров добродетельными и благочестивыми». Воспитательный процесс был направлен на выработку таких качеств, как благочестие, чувство долга, беспредельная преданность государю, повиновение начальству, нежная почтительность к родителям, уважение к старшим, благодарность и любовь к ближнему. Кадеты по окончании учебного заведения должны были научиться не теряться в различной обстановке, проявлять воздержанность, уметь укрощать страсти, стремиться к самоусовершенствованию, быть деятельными, порядочными, честными, справедливыми, проявлять бескорыстие, твердость духа, неустрашимость и скромность.
В Уставе для военно-учебных заведений определялись воспитательные меры по выработке необходимых для будущего офицера качеств. И сейчас заслуживают внимания такие положения: «Предупреждая привычку к неправде, воспитатель должен внушать воспитанникам: во-первых, что в случае проступка собственное признание есть первый шаг к исправлению, также и к уменьшению вины, а потому и заслуживает снисхождения; упорство в непризнании и ложь, усугубляя вину, тем строже наказывается. Во-вторых, что если вообще ложь порок, то тем непростительнее скрывать истину для отклонения от себя наказания, вовлекая тем в оное невинных своих товарищей, и что в таких случаях благородство души ознаменовывается откровенным признанием собственной вины».
Воспитанникам училищ постоянно внушалось, что честность и бескорыстие должны быть неразлучными спутниками их службы и всей жизни, что недопустимо наносить обиду другому человеку, присваивать себе чужое.
И тем не менее принятые меры не могли быстро дать положительных результатов. Об упадке нравственных качеств офицерского корпуса в 40-х годах прошлого столетия наглядно свидетельствует записка, поданная Н.Кутузовым императору Николаю I. «Войско наше блестяще, - пишет автор, - но это наружный блеск, тогда как в существе оно носит семена разрушения нравственной и физической силы. Разрушение нравственной силы состоит в потере уважения нижних чинов к своим начальникам; без этого уважения войска не существует. Эта потеря произошла от предосудительного обращения главных начальников с подчиненными им офицерами и генералами: перед фронтом и при других сборах нижних чинов их бранят, стыдят и позорят. От этого произошло то, что, с одной стороны, те только офицеры служат и терпят это обращение, которые или не имеют куска хлеба, или незнакомы с чувством чести».
Главная причина подобного положения заключалась в том,что вся система воспитания в армии в то время была построена на страхе наказания, в трепете перед грозной личностью начальника, в убеждении, что необходимо исполнять все его прихоти и даже капризы его жены. «Я - царь, я - бог!» - любили повторять генералы николаевского времени. В армейской среде получил распространение тип «матери-командирши», считавшей себя вправе делать замечания «подчиненным», а нарушения «светского такта» стали ставить выше служебных недостатков.
Офицеры суворовской эпохи, твердые в своих убеждениях, предполагали и ценили это же качество у своих подчиненных. Николаевский офицер считал, что у подчиненного не может быть своих убеждений, что он обязан знать одну волю начальника, что младший всегда должен уступать старшему. Прежний офицер глубоко уважал личность подчиненного, не боялся уронить свое достоинство, называя товарищем самого юного офицера, и в его обращении на «ты» не было ничего унизительного - только благожелательность и сердечность. Новый тип начальника презирал своего офицера как существо низшего порядка, называл молодых офицеров «фендриками» и «молодежью» и его «вы» отдавало сухостью и презрением. Неудивительно, что армия перестала быть школой воспитания настоящего защитника Отечества, а стала поставлять мелочные и слабые натуры, которые могли быть грозны лишь несчастным подчиненным, но не были способны устрашить врага.
После поражения в Крымской войне 1854-1856 годов были предприняты попытки проанализировать причины неудач русской армии. Большинство исследователей пришли к выводу, что основная из них заключается в неправильной постановке системы подготовки и воспитания солдата, в том, что солдат «испортился» и совсем не тот, что был в эпоху Суворова и Кутузова.
Но это не совсем так. «Солдатский материал», по мнению военного министра Д.А.Милютина, наоборот, улучшился по сравнению с наполеоновскими войнами. Русский солдат был тогда могуч и тверд вовсе не потому, что обладал особыми достоинствами, а благодаря тем офицерам и генералам, которые сумели создать непобедимых чудо-богатырей из самого негодного материала. Армия эпохи Суворова и Кутузова была сильна не столько своими солдатами, сколько духом и личными достоинствами начальников.
Главная причина происшедших в армии изменений кроется в нравственных качествах руководителей армии. Генерал старой школы - рыцарь долга и чести, гордый своим призванием, - видел в своих офицерах таких же рыцарей, верных товарищей и помощников. Понимая, что офицер не раб и поденщик, что страх наказания несовместим с достоинством человека, этот генерал искал возвышенных стимулов, чтобы приохотить офицера к работе. Близость к офицеру, обаяние личности начальника, развитие в подчиненных честолюбия - вот те основы, на которых лежало воспитание в армии.
Совершенно иное представление о воинской службе складывалось у офицеров николаевской школы, и связано оно было с переменами, начатыми Павлом. Личная выгода, собственное благополучие руководили их поступками, а единственным стимулом был страх наказания, опасение лишиться материальных благ. Военная служба являлась для них не высоким призванием, налагающим на посвятившего себя ей тяжелые обязанности, а выгодной карьерой, обеспечивающей почет и безбедное существование.
В последней четверти XIX столетия были предприняты попытки выправить положение и возродить благородные воинские традиции. «Если вы хотите, - писал выдающийся военный педагог М.И.Драгомиров, - чтобы человек был возможно более способен приводить себя в известное нравственное настроение, старайтесь обставить его таким образом, чтобы это настроение возникало чаще. Из всех чувств для военного человека не может быть презрительнее страха, парализующего ум и волю. Отсюда следует вывод, что это чувство должно возникать в душе военного как можно реже, так как кто приучен бессознательно бояться своего, тот тем самым в известной мере приучен бояться неприятеля».
Два века в истории русского офицерского корпуса, связанные с именами Петра I, Румянцева, Суворова и Ушакова, Павла I и Кутузова, Николая I и Нахимова, Драгомирова и Куропаткина, вместили в себя радость Полтавской победы, торжество Ништадтского мира, возвестившего всему миру о появлении могучего государства на востоке Европы, славу русских флотоводцев и мореплавателей, открывших новые земли и увековечивших свои имена в названиях островов, архипелагов и морей. Это время и неудач русского оружия в Крымской войне, в Маньчжурии.
Анализируя все эти события, невольно приходишь к мысли о неразрывной связи нравственного состояния русского офицерского корпуса с делами на полях сражений. Высокие нравственные качества, такие, как твердость характера, честолюбие и честь, добросовестность в исполнении своего долга, храбрость и мужество, презрение к смерти и любовь к Отечеству, уважение к поверженному противнику, человеколюбие, чувство дружбы и дисциплины, становились залогом высокого профессионализма командного состава армии и флота. И возрождение лучших традиций прошлого, несомненно, поможет становлению современной Российской армии.
Морозов Н. Воспитание генерала и офицера, как основа побед и поражений. - Вильно, 1909. - С.52.
Столетие военного министерства. Исторический очерк. - Ч.III. - СПб., 1914. - С.212-215.
Правила, по которым всякий офицер следуя военную службу с полным удовольствием продолжать может. - М.: Изд.Моск.ун-та, 1771. - С.18 - 24.
Полянский М. Памяти Суворова. К столетию его кончины. - Новгород, 1900. - С.47-48.
Кривицкий А. Традиции русского офицерства. - М.: Воениздат, 1945. - С.2.
Морозов Н. Указ.соч. - С.30.
Кривицкий А. Указ.соч.- С.26.
Морозов Н. Указ.соч. - С.105.
Устав для военно-учебных заведений второго класса. - СПб., 1830.
Морозов Н.Указ.соч. -С.122.
Кладо Н.Л. Введение в курс истории военно-морского искусства. - СПб., 1910. - С.264.
